Часовые 2. Молодая кровь

Глава 14

— Алло, Сумрак, приём! Как связь, как слышно? — раздался из наушников голос, так что я подпрыгнул.

Голос Йотуна звучал басовито, но слегка встревоженно.

— Да не ори ты так! — вернулся на место я. — Сумрак у аппарата. Как отпуск?

— Вот ты сейчас издеваешься, да? — хмуро, но уже спокойно пробасил великан. — Отпуск закончился! Вы с Клавдией Леонтьевной, кстати, мне ещё половину должны!

— Нам! Половину отпуска должны нам! — вклинилась в разговор Деметра.

Я едва сдержал улыбку. Стоило мне на секунду расслабиться, как голос Йотуна стал серьёзным, почти стальным.

— Шутки в сторону, Сумрак. У нас тут… резко сменилась погода. Кардинально.

— Я видел сводки, — кивнул я, хотя видел лишь обрывки. — Нуль-удар по Башне в центре Москвы. Возможен дождь…

— Для Барагозина и его шавок это был последний в их жизни перебор, — прошипел Йотун. — Народ не стерпел. Увидев, как наше руководство лупит орбитальным оружием по своим же героям, люди вышли на улицы. Сначала митинги, потом… пошло-поехало.

Голос Деметры, чёткий и собранный, дополнил картину:

— Когда к людям присоединились псковские космодесантники и Казачий Особый Механизированный батальон моего дяди… для старой власти всё было кончено. ЦК в полном составе подала в отставку. Сейчас всё Политбюро и верхушка Минобороны — в изоляторе на Лубянке. Делом занимается военная контрразведка.

Я присвистнул. В голове тут же выстроился сюжетный поворот, достойный пера самого Бушкова.

— Так кто же теперь у руля? Не ты ли, мой трёхметровый друг?

— Вместе с Деметрой мы возглавили Комитет народного спасения, — ответил Йотун без тени хвастовства. — Фактически сейчас это и есть правительство. До выборов. А старое — под судом.

Он сделал паузу, и я услышал, как на другом конце линии скрипит массивное кресло.

— В общем, твой блеф, Сумрак, сработал на все сто процентов. Ты выставил их под удар, и они в него попали. Возвращайся домой. Поможешь нам восстанавливать власть от лица Часовых.

Сердце ёкнуло. Домой. Слово, которое за последние недели стало таким странным и двойственным.

— И как я это сделаю? Башня — здесь, на Терре Нова. Маяк на Земле 1, насколько мне известно, в единственном экземпляре, и он сейчас тоже здесь!

Йотун хрипло рассмеялся.

— Хорошая шутка, Сумрак. Но нет, дружище, я только что активировал запасной и передаю координаты Клавдии Леонтьевне. Он находится не в Москве — в Дубне.

— В городе атомщиков? — автоматически уточнил я.

— Ну, атомщиков — это лет сто тридцать назад, — поправил Йотун. — Сейчас это НИИ нуль-технологов. Главный научный центр по работе с нуль-элементом во всём Союзе. Самый охраняемый объект после Кремля. Ждём тебя, Сумрак. Возвращайся. Мне здесь нужна рука опытного контрразведчика. Я ведь полевик, ты знаешь. Все эти игры в политику не про меня.

Связь прервалась. Я сидел в тишине своего кабинета, смотря сквозь голограмму Клавдии Леонтьевны.

«Марс наш… но это пока планы на завтра, — подумал я. — А сегодня мы вернули под нашу юрисдикцию Советский Союз».

— Клавдия Леонтьевна! — крикнул я, отчего молчавшая голограмма вздрогнула. — Объявите о вечернем построении! И подготовьте, пожалуйста, список самых отличившихся! В конце концов, Часовые не могут вернуться на Землю с пустыми руками!

Вечерний воздух Терры Новы был густым и сладковатым, пахнущим незнакомыми цветами и остывающим гранитом. Какой-то птеродактиль пометил мой новенький свежий мундир. Впрочем, даже этот момент не смог испортить моего хорошего настроения, и белую кляксу я счёл хорошим знаком. Я вышел к трибуне перед студентами.

Я чувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, уставших за долгий трудовой день и всё ещё помятых после вчерашней вечеринки. По уже сложившейся традиции, рядом со мной встали Каннибал и Клавдия Леонтьевна.

Тишина становилась гнетущей, но, преисполненный хорошим настроением, меня опять тянуло пошутить.

Я медленно обвёл взглядом шеренги: передо мной были лица, многие из которых за этот месяц стали почти родными. Кое-кого я знал как гениев нуль-трансформации материи, стройотрядовцев и механиков, отгрохавших этот город. От них пахло машинным маслом и рабочей пылью. Другие — опалённые кислотными ожогами джунглей скауты. Вечернее солнце особенно ярко подчёркивало их загорелые и окрепшие за этот месяц фигуры.

Каждый из них был уникален. У каждого была своя история, свой дар управления нуль-энергией, но во всех взглядах читалось нечто общее. Наверное, все они повзрослели.

— Разговорчики в строю! — громыхнул Каннибал, и шёпот тут же стих.

Я не торопился, позволив паузе тянуться ещё несколько секунд.

— Сообщу главное: связь с Землёй 1 восстановлена, — по толпе студентов пронёсся гул перешёптываний, который я, впрочем, проигнорировал. — И поскольку все здесь — добровольцы, у вас вновь появилось право сказать: «Я устал. Я ухожу». Те, кто попробовал и понял, что Часовые — это не его. Поэтому спрашиваю: есть ли здесь те, кто хочет добровольно, по собственному желанию, покинуть Академию? Прямо здесь и сейчас. Без последствий, без упрёков.

Сначала ничего. Потом, в задних рядах, дрогнула, поднялась рука. Худая девочка с бледным лицом. За ней — ещё одна. Ещё. Восемь девушек. Двое парней. Сердце у меня неприятно кольнуло обидой — глупой и рациональной обидой. А я, дурак такой, почему-то был уверен, что у меня тут идеальный, сплочённый коллектив.

Ошибочка вышла.

Я кивнул, стараясь, чтобы на моём лице не отразилось ничего, кроме одобряющего принятия.

— Выйдите из строя и встаньте поближе, — махнул я, указывая место рядом с собой.

Они, потупив взгляд, вышли. Толпа загудела с явными, как и у меня, признаками неодобрения, которые нужно было срочно гасить.

— Отставить комментарии! — рявкнул я. — Тем более отставить осуждение. Не всем дано стать Часовыми. Скажу прямо: из двух сотен кадетов Часовыми станут не более пары дюжин. Кто-то отсеется сам, кого-то забракуем мы с Клавдией Леонтьевной и Каннибалом. Но отчисленные будут, и вполне возможно, что в следующий раз ими станете именно вы.

Раскрыв свою чёрную тетрадь, я продолжил:

— Далее по списку, — мой голос снова перекрыл общий гул. — Георгий «Фримен» Тучкин. Шаг вперед.

Из рядов учёных, недоуменно хмурясь, вышел тот самый парень в очках, что вчера на вечеринке затирал про летающих и дышащих огнём динозавров. За ним — Рубик «Рубеж» Думгадзе. Лицо было каменным, но в глазах читалось чувство обиды и несправедливости. И наконец — Татьяна «Сорока» Танина. Она вышла с высоко поднятой головой, но я видел, как Сорока внутренне готовится к скандалу.

— Сумрак, ну ты чего⁈ — не выдержав, Каннибал прошептал мне на ухо. — Думгадзе — штрафник, да. Но на Солярисе он прекрасно проявил себя против арахноидов. Он не заслужил отчисления!

И наклонился, чтобы меня не услышали другие:

— Доверься.

Я отвернулся к стоявшим перед счастливым строем ребят, которые поняли, что отчисленных больше не будет, и к хмурым лицам тех, чьи фамилии я назвал только что. Особенно у «Фримена». Кажется, парень был подавлен настолько, что готов был броситься со шпиля Башни Часовых, лишь бы не быть отчисленным.

И тут я позволил себе улыбнуться. Небольшой, едва заметной улыбкой, от которой напряжение на плацу достигло пика.

— Клавдия Леонтьевна, — обратился я к голограмме. — У вас, кажется, имеются результаты голосования по поводу названия нашего города.

Аватар нейросети пафосно выпрямилась.

— Товарищи кадеты и нетоварищи-алкоголики! — уколола она всех нас за вчерашнюю пьянку. — Наконец за название города проголосовали все, и я могу объявить победителя, чьё название понравилось вам больше из двух с четвертью тысяч предложений! Победителем конкурса с итоговой оценкой одобрения в семьдесят два процента становится кадет Алина «Муза» Вершинина! Так что официально наше поселение теперь носит гордое название — «Аврора»!

Толпа одобрительно зааплодировала! Из рядов, смущённо краснея, вышла та самая худенькая девочка, что первой подняла руку для ухода. «А судьба — забавная штука», — подумал я про себя.

— Встань рядом с Тучкиным, Думгадзе и Таниной, — окончательно запутав и без того ошеломлённых зрителей, сказал я девушке.

Пора было раскрывать карты.

— Внимание! — скомандовал я, и в голосе снова зазвучала сталь Первого Часового. — Я вижу на ваших лицах недоумение. Сейчас всё прояснится. Кадет Фримен!

Георгий вздрогнул.

— Я-я!

— Со своей группой, используя местную биомассу, а именно пресноводных медуз из ближайшей реки, вы синтезировали новый для нас антибиотик широкого спектра. По моему указанию, Клавдия Леонтьевна провела виртуальные тесты… Как вы с командой решили назвать этот препарат?

— «Терра-циклин», — неуверенно, будто это был вопрос, ответил парень.

Я подмигнул ему и улыбнулся.

— Хорошее название! Мне нравится!

Отчаявшийся до этого «Фримен» раскрыл рот от изумления.

— Кадет «Рубеж» Думгадзе! — я перевёл взгляд на следующего. — Несмотря на дисциплинарный проступок, в боевой операции ты проявил стойкость, смекалку и настоящую доблесть.

И наконец…

— Кадет Татьяна «Сорока» Танина, — обратился я к головной боли Клавдии Леонтьевны.

Я уже давно решил, что, несмотря на её таланты, от девушки придётся избавляться. Талант к нейролингвистике нам, конечно, нужен, но не ценой сплочённости коллектива. Зато пару часов назад, пока я писал главу, мне пришла в голову гениальная мысль, как избавиться от этой студентки с низкой социальной ответственностью, не отчисляя её. Но про это позже…

Вслух же я произнес нечто иное:

— Наш ведущий нейролингвист. Твоя работа по дешифровке базовых лингвистических паттернов аборигенов и составлению первичных словарей языков и диалектов Терры Новы — это архиважная задача в деле Часовых.

Я обвёл взглядом их всех, включая смущённую «Музу».

— Вы вчетверо. И вы, «отчисленцы», — посмотрев на Музу, я усмехнулся. — К кому себя относить — к отчисленным или проявившим себя — решай сама. Завтра утром вы вместе со мной отправляетесь на Землю 1! «Отчисленцы» — домой, в гражданскую жизнь. Отличившиеся — вместе со мной, как ударники Академии.

По строю пронёсся общий выдох — смесь облегчения, зависти и восторга. Те, кто только что жалел Сороку, Фримена и Рубежа, теперь смотрели на ребят с плохо скрываемой завистью.

— Однако! — я повысил голос, заглушая начавшийся ропот. — Однако это всё я мог бы вам сообщить на завтрашнем утреннем построении. Но сегодня я вас собрал, чтобы вы поприветствовали и пожелали удачи своим товарищам: Комсомолке, Заре, Кузе, Чувашу и Маугли!

Подмигнул я Инаю и указал рукой на выходящих вперёд Лизу, Анастасию, Кузю, Бориса и молодого аборигена. Как и было приказано, ребята уже стояли с рюкзаками на плечах и полностью готовые к миссии.

— Через полчаса их ждёт Т-перемещение и ответственное задание на Земле 505. Пожелайте им удачи!

И плац взорвался аплодисментами. На меня смотрели грустные глаза тех, кто не выдержал и захотел отправиться домой, и сияющие глаза отличившихся. И решительные, но тоже счастливые лица моих протеже, что идут в одиночку на своё первое задание.

В голове же пронеслось: «Неплохо разыграно, Сибиряк. Почти как в твоих книжках. Почти. Только в этот раз ставки куда выше».

23 минуты спустя…

С гордостью глядя на моих подопечных — отчаянную Комсомолку и сосредоточенного Чуваша; лихого, как Василий Тёркин, Кузю; и Апраксину, чей стальной взгляд способен был прожечь броню… Бррр, короче, — я обвёл их прищуренным взглядом.

— Ну что, клюющие дерево орлы? Готовы? — прокаркал я с плохо скрываемой гордостью.

Передо мной на стартовой площадке Башни, у пульсирующего сердца Маяка Т-перехода, выстроились не пионеры с горящим взором, а обстрелянные волчата. Да, немного наивные, но их клыки уже сейчас могут с лёгкостью перегрызть чью-то глотку.

Лиза щёлкнула каблуками.

— Товарищ Первый Часовой, обновлённый состав Девятого легиона готов к выполнению боевой задачи! — отчеканила она, но в уголках её глаз прятался тот самый огонёк, когда подросток с нетерпением выпроваживает родителей на дачу.

Борис молча кивнул, мониторя симпатическую синхронизацию девушек, Как и в прошлый раз, он взял на себя функцию Т-навигатора. Кузя вытянулся точно на плацу, но глаза горели нездоровым азартом. Заря нервно теребила здоровой рукой свой новый гант-протез, будто потерянная рука всё ещё чесалась. Чуть поодаль от остальных замер Инай.

Не знаю, зачем я включил его в группу, но переигрывать было уже поздно. Пусть набирается опыта.

— Отлично, — кивнул я, доставая из-за пазухи пачку конвертов из плотной коричневой бумаги, на каждом из которых был написан позывной и цифра. — Тогда слушайте последний приказ. Для каждого из вас у меня по два этих пакета.

Я стал вручать каждому по конверту с их позывными и жирной циферкой «1» и «2».

— Первый — вскрыть сразу по прибытии на Землю 505, в точке назначения. Там дополнительные ценные указания и личные задачи. Второй… — я сделал драматическую паузу, — второй вскрыть только после полного выполнения основной миссии. Ни секундой раньше. Там… сюрприз.

Ребята переглянулись, на их лицах читалась странная смесь любопытства и тревоги. Но вопросов не последовало.

Я внутренне улыбнулся. Значит, доверяют. А в наших обстоятельствах доверие — это самый что ни на есть ценнейший ресурс.

— Вопросы? — по-командирски окинул я их взглядом.

— Так точно! — почти хором ответили они.

Я насмешливо поднял бровь.

— Ну, то есть нет вопросов, — смутившись, улыбнулась Гагарина.

Я отступил на шаг, чтобы охватить взглядом весь обновлённый состав Девятого легиона.

— Тогда — на стартовый стол! И будьте осторожны.

Они развернулись и, поправляя ремешки на рюкзаках, почти чётким шагом направились к красному, точно морской буй, пространственному Т-Маяку.

Клавдия Леонтьевна — её голограмма мерцала рядом — произнесла негромко, почти по-матерински:

— Не шалите там, ребята. И следите друг за другом. Особенно за… — она сделала искусственную, будто загружающуюся паузу, — … за Кузей. Я слышала, как он обмолвился, что хочет привести с Земли 505 несколько сувениров для девушек!

— Клавдия Леонтьевна! — возмутился Кузя, уже стоя на краю платформы. — Я говорил про сувениры! Простые безделушки и всё!

Я усмехнулся про себя, а вслух произнёс:

— Так, тихо! Кузя — ты следишь за Инаем, головой за него отвечаешь! Лиза следит за Зарёй и помогает в расследовании. А ты, Борис, не спускай глаз с Лизы и следи за обстановкой в целом! Комсомолка, Чуваш, у вас единственных есть опыт полевой работы на Земле 505, так что я на вас надеюсь.

— Внимание! — отрешённо, не отрываясь от гант-интерфейса, произнёс Чуваш. — До пространственного перехода: пять… четыре… три… два…

Пространство вокруг Маяка вздыбилось, сжалось и с оглушительным звуком рвущейся мокрой тряпки вывернулась в фиолетовом всполохе, чтобы через секунду вернуться в своё обычное устойчивое состояние пространственно-временного покоя.

А ребята исчезли.

Я застыл, глядя на пустое место и пытаясь понять, что же я чувствую: облегчение, тревогу или всё же гордость⁈ Рядом виртуальный образ Клавдии Леонтьевны тихо вздохнул, и она положила свою прозрачную мерцающую голову мне на плечо.

Точно бесконечно уставшая от их проделок но любящая этих сорванцов бабушка, она молча перекрестила место, где ещё несколько секунд назад стояли ребята.

— Ну вот, — выдохнул я.

— Полетели, — меланхолично подтвердила Клавдия Леонтьевна. — Теперь наше дело — ждать. Сумрак, ты, кстати, что на ужин хочешь? Я там вареников с вишней налепила…

В ответ я лишь пожал плечами, думая о своём и надеясь, что мои конверты их не слишком… ошарашат. В конце концов, ребята уже должны были привыкнуть к моему стилю.