Часовые 2. Молодая кровь

Глава 5

В чувстве стиля Сумраку не откажешь — это я понял сразу, как только вчера впервые переступил порог его кабинета. Теперь уже моего кабинета.

Пентхаус под самой крышей Башни Часовых оказался просторнее моей старой квартиры на Котельнической набережной. Теперь выше меня был только Прометей — первый из советских Часовых.

Вернее, его статуя.

Отлитая из электрума, она венчала шпиль башни, холодно поблескивая в утреннем свете. Но даже она не могла затмить вид, открывавшийся с балкона.

Я вышел туда с кружкой кофе — маленькая традиция, оставшаяся со времён жизни в пятиэтажке, — и замер.

Пейзаж захватывал дух.

Слева, затянутый дымчатой дымкой, возвышался вулкан. Справа расстилалась Зелёная долина, опоясанная лентой реки, по которой неторопливо шествовали величественные местные диплодоки, их сорокаметровые силуэты отражались в воде. А вокруг — бескрайнее море тропического леса, буйное, дышащее жизнью.

И внизу, у подножия Башни, копошился лагерь моих студентов. С этой высоты он казался крошечным муравейником.

Человеческим муравейником.

Чёрт, как же красиво!

А у Сумрака был вкус. Кабинет, увешанный картинами современных экспрессионистов, коллекция часов, гараж, полный раритетных авто… И ни намёка на вульгарную, украшенную золотом цыганщину, лишь тщательно выверенная эстетика. Она прослеживалась во всём.

Однако даже для Сумрака существовала роскошь, которую он, а теперь я, не могли себе позволить. И имя этой роскоши — время.

Пресвятая инквизиция, а я и так позволил себе пару часов сна. Но чтобы хоть немного соответствовать составленному накануне плану, мне уже следовало поторапливаться.

— Клавдия Леонтьевна! — позвал я, зная, что для неё в Башне Часовых не существовало ни дверей, ни замков.

Ни совести.

В последнем я убедился вчера, когда вышел из ванной в одном полотенце — и едва не рухнул от инфаркта, обнаружив её цифровой аватар, спокойно стоящий у двери.

— Да, Сумрак, — отозвалась нейробабушка, тут же материализовавшись рядом.

— Сегодня я с группой студентов иду на поиски Иная. Ты остаёшься за старшую.

— Ох, мог бы и не сообщать о таких мелочах, — подмигнула мне сильно помолодевшая голограмма Клавдия леонтьевны.

Вычислительные мощности моей старой майнинг-фермы пошли ей на пользу. Чему я, конечно, был только рад.

— Вот и славно! — ответил я ей улыбкой в ответ.

Вспомнив её вчерашнее предупреждение о залётчиках, решил уточнить:

— Кстати, насчёт нарушителей комендантского часа? Таковые были?

— Сумрак, Сумрак… — она цокнула языком, точно моя покойная бабушка, когда я в детстве лез за её вареньем. — Я же двадцать лет начальником детской колонии работала! Разве я когда-нибудь ошибалась?

— Так были или нет?

— Четверо мальчиков и даже одна девочка! — её глаза блеснули с тем же умилением, с которым бабушки провожают внуков на первое свидание.

— И…?

— Все пятеро уже моют гидрофильтры Башни под чутким руководством Атамана.

— Ты просто чудо!

И ведь не соврал. Именно Клавдия Леонтьевна с её ордой роботов вырвала из моих рук «бытовуху» — тот самый груз, из-за которого большинство преподавателей стареют раньше времени. Теперь, уходя из лагеря, я мог быть уверен: студенты будут накормлены, напоены и уложены.

А если что-то пойдёт не так — она разберётся.

Спускаясь на лифте, я через интерфейс написал Лизе и Борису, чтобы ждали у крыльца.

Борис, как и положено соник-технику, отличался точностью и пунктуальностью и, скучающе облокотившись на одну из гранитных колонн, уже ждал меня.

В отличие от Лизы.

Впрочем, ждать Гагарину пришлось недолго. Через несколько минут перед башней, взметая клубы пыли и вызывая шквал нецензурной лексики у занятых делом студентов, приземлился вингер. Не такой монстр, как у Кречета, — человек на пять-шесть максимум. Но это же Гагарина! Конечно, у её воздушного судна оказался полный комплект навесного вооружения.

Чёрт возьми, да он даже внешне напоминал наш советский Ка-52! Только без винтов. Хотя, глядя на пилотшу, можно было смело утверждать — пропеллер у неё с рождения встроен в другое место.

— Это что такое? — сделал я самое суровое лицо из возможных.

— Вингер! — бодро отрапортовала Лиза.

— Я вижу, что вингер! Чё он тут делает⁈

— Ты сам разрешил!

— Я⁈

— Ты!

— Что-то не припоминаю, чтобы разрешал брать на поиски студента целый штурмовик!

— Ты сказал: «Провизии на пару дней и какой-нибудь транспорт»!

— Я имел в виду нормальный транспорт! Ховер-байк или какой-нибудь болотоход, а не летающий арсенал для ковровых бомбардировок! У вас что, в «Ночных Ведьмах» стандартный протокол — чуть что тяжелее велосипеда, сразу авианосец вызывать⁈

— Я больше не «Ведьма»! Я Часовая!

— Часовая, блин… Надеюсь, хотя бы нуль-боеголовок не прихватила?

— Прихватила… — ухмыльнулся Борис, указав пальцем на подвесные ракеты.

— Да ты, Гагарина, ходячая Нобелевская для любого психиатра! Тебе не с нами в поисковый отряд надо, а в медблок — лечить патологическую тягу ко всему, что летает, стреляет и убивает! Причём обычная медкапсула тут не поможет!

— Это твоё мнение! — надула губы Лиза.

— Сумрак… — окликнули меня со спины.

— Что? — всё так же с менторской агрессией развернулся я.

Это был Каннибал.

— А, привет, Серёга, — тут же сбавил я обороты.

Каннибал махнул рукой, мол, всё понимаю, и хотел было продолжить, но вдруг замялся.

— Ты вчера говорил, что утром надо будет поговорить… — судя по его потухшим глазам, он ждал разноса в свой адрес. — Так вот… Я…

— А… Точно! — вспомнил я и раскрыл свой чёрный блокнот, в который записывал всё: от планов на день до хороших цитат, которые стоило использовать в будущих романах.

При виде блокнота Каннибал почему-то ещё более посмурнел, будто ждал, что сейчас я зачитаю ему официальный приговор. Вот откуда такие скверные мысли?

— Каннибал… — ведя пальцем по тетрадному листку, искал я нужную запись. — А, вот! Прогуляемся?

Я повернулся к ребятам отдал последний приказ:

— Оружие снять. Мы едем на поиски Иная, а не жечь гуков.

— Каких еще гуков⁈ — задала вопрос Лиза, который я, впрочем, оставил без ответа.

Некоторое время мы шли в тишине. Удивительное дело, но при нашем появлении студенты начинали изображать работу с утроенной силой, что у меня вызывало лишь улыбку. Однако Сергей все равно был чернее тучи. И дело тут не в цвете его кожи.

— Я всё понимаю, Сумрак, — начал он первым. — И готов понести наказание…

— Наказание⁈ — удивился я такому повороту событий. — Серёжа, ты о чём вообще?

— Ну как же! — даже растерялся мой подчинённый, который был на две головы выше. — Инай… Драка… Эта Апраксина еще…

— Это не твоя вина, — покачал головой я. — Это мой просчёт. И у меня для тебя есть задание.

— Какое? — не ожидая такого ответа, оживился Каннибал.

— Не радуйся раньше времени, — охладил я его пыл. — Мне нужно, чтобы ты изолировал Апраксину и штрафников.

— Что ты предлагаешь? — услышав фамилию племянницы мятежного министра обороны, вновь погрустнел Каннибал.

— Ты ведь у нас за Землю 9 отвечаешь, так?

— Ну да, — слегка недоумённо подтвердил он.

— Ну вот и отправляйся в подконтрольный тебе Т-мир, а заодно и штрафников прихвати. В качестве наказания. После того, что они натворили в лагере, боюсь, их убьют в наше отсутствие.

Тут нам пришлось прервать разговор, ведь прямо по лагерю прошёл боевой, мать его, шагоход! Шестиметровый монстр, увешанный бронёй и орудиями. И, кажется, только я один пялился на него как на восьмое чудо света!

Интерфейс отреагировал на моё любопытство и предоставил справку.

Объект: *Тяжелый боевой робот «Беркут-54» (серия «Щит Отечества»)*

Назначение: Автономный боевой комплекс поддержки правоохранительных операций (снят с эксплуатации). Статус: Устаревшая модель — списан после Второй Холодной войны (~1989 г.). Конструкция: Бронированный корпус с титановым каркасом. Кабина на базе шасси КАМАЗ-Т "Ураган". Вооружение: Правая рука: 30-мм ЭМП "Гроза-2". Левая рука: Дробомет "Шквал-М".

Примечание:

Эксплуатация запрещена (указ №447-РФ). Сохранившиеся единицы — музейные экспонаты или переоборудованы под гражданские задачи.

— Как на Землю 9⁈ — вновь, после краткой паузы, вызванный появлением советской вундервафли, повеселел Каннибал. — А как же…

Свой не до конца озвученный вопрос он проиллюстрировал взглядом на Башню Часовых, а я не переставал внутренне изумляться эмоциональной болтанке простого советского негра Сережи.

— А что тебе непонятно? — Удивился я. — Стартовый стол у нас есть, нуль-элемент, чтобы отправить всех вас, тоже — Клавдия Леонтьевна это подтвердила. Да и у тебя на Солярисе наверняка дел невпроворот. Вот и развеешься немного, а заодно научишь штрафников Родину любить.

— А как же Маяк…

— А что не так с Маяком? Это мы на Землю 1 сейчас попасть не можем, потому как вместе с башней перенесли сюда и Маяк Часовых. А на Земле 9, думаю, всё стабильно.

— А, ну это да… — чуть растерянно улыбнулся Каннибал. — Прости, я что-то не подумал. Блин, за эти несколько дней столько всего произошло, что я, кажется, начинаю путаться.

— Это нормально, Серёга.

— А как же Академия? Кто в твоё отсутствие будет присматривать за студентами?

— Клавдия Леонтьевна!

— Тогда да, — просиял он лицом и уже гораздо увереннее добавил: — Тогда я согласен!

— Вот и здорово! — еле дотянувшись, хлопнул я его по плечу.

И уже в который раз удивился, насколько здоровый всё-таки Каннибал. А Йотун ведь ещё здоровее! Но, несмотря на разницу в габаритах, и Савелий, и Сергей всегда смотрели на меня как на старшего.

— Ты это… — опустив глаза, вновь замямлил Каннибал. — Спасибо, что ли. Ну что понял и что не стал…

— Выброси и забудь! — отмахнулся я.

Тем более и мысль о том, как преподать эту новость остальным студентам, чтобы она не вызвала общественного возмущения, я уже оформил. И, отправив через нейроинтерфейс сообщение Клавдии Леонтьевне о том, чтобы собрала студентов, я открыл блокнот, чтобы сделать мне пару пометок.

— Сумрак! Слушай, что ты там всё время пишешь? — обратил Каннибал внимание на мою чёрную тетрадку и даже попытался в неё заглянуть.

— Список моих врагов, — отшутился я, захлопнув тетрадь перед самым его носом.

Я поднялся на верхние ступени Башни, ощущая, что всё ещё мандражирую выступать перед большой публикой. Даже после всех этих раз — что здесь, что перед Кремлём — комок в горле не исчез, а лишь притаился, ожидая момента для предательского прыжка.

Толпа собралась неожиданно быстро. Я машинально потянулся к кажется уже становящееся знаменитой чёрной тетради. Зачем захлопнул её и вновь окинул взглядом свою нынешнюю аудиторию.

Чёрт возьми, они даже штрафников привели. Всех четверых приволокли из зиндана, и теперь они все такие гордые и не сломленные молча сжимали кулаки и пытались прожечь меня взглядом.

А по бокам от каждого — двое крепких надзирателей из числа студентов покрупнее. И все явно с талантом на физическое усиление.

«Фанаты Йотуна и Каннибала», — мелькнуло в голове.

— Прошу слова! — мой голос неожиданно громыхнул на всю площадь, заставив даже меня вздрогнуть.

Между мной и толпой материализовалась Клавдия Леонтьевна — её голограмма как всегда собралась из вибрирующих вокселей. Сегодня Клавдия Леонтьевна вновь помолодела и теперь выглядела на сорок с хвостиком, будто наш завуч из моей 110-й школы — в строгом костюме-двойке с голографическими бликами на лацканах.

— После произошедших событий, — я намеренно понизил тон, чтобы голос не дрогнул, — студенты Апраксина, Пеньковский, Думгадзе и Хохлов признаны неблагонадёжными.

Их подбородки дёрнулись вверх. В глазах читалось: «Мученики перед тираном».

— Коллегиальным решением Часовых они переводятся в штрафной отряд. На Землю 9 «Солярис» — держать оборону против силикоидных форм жизни.

Толпа замерла.

— Там они докажут, — я медленно провёл ладонью по горлу, где пульсировала жилка, — что всё ещё люди.

Апраксина дёрнулась, как на пружине:

— Мы уже люди! По праву рождения!

Клавдия Леонтьевна едва заметно подняла бровь. Я позволил себе усмехнуться — не злобно, почти с сожалением:

— Ошибаешься, Настя. Людьми перестают быть, когда начинают делить других на достойных и недостойных.

Её глаза метнулись по сторонам, ища поддержки, а я продолжил.

— Да не дрожи так, Апраксина. Такое поведение портит честь офицера НКВД! Не бойся. В роли вашего старшего, а также командира и родного батьки, я отправляю Каннибала.

Тут её глаза холодно блеснули, и мне это не понравилось.

— Берегите его, потому что именно Каннибал — это ваша последняя спичка, которая отделяет вас от кромешной тьмы в глубине жопы, в которую вы попали.

Я замолчал, вновь раскрыл блокнот и при всех сделав в нём пару записей. На самом деле, это тоже было частью спектакля. Так, моя маленькая шалость и желание ещё больше развить слухи о своём знаменитом чёрном блокноте.

Потом через ребят узнаю, какие по лагерю ходят легенды. Вместе и посмеёмся.

— Далее к новостям, — убрал я тетрадь. — Отлично проявившие себя в боевых условиях студенты: Гагарина Елизавета, Голубчиков Борис, Свитнев Александр — назначаются мною Часовыми на испытательный срок 1 месяц. Бойцы, выйти из строя!

Будто только этого и ожидая, Лиза, Боря и старлей космодесов шагнули из строя.

— Особого награждения не ждите, — усмехнулся я, разряжая чересчур пафосную обстановку. — Сейчас вас наградят только официальными позывными. Елизавета «Комсомолка» Гагарина, Борис «Чуваш» Голубчиков, Александр «Пятый» Свитнев — встать в строй!

И также почти одновременно мои клюющие дерево орлы, улыбаясь, встали в строй.

«Про Атамана забыл», — шепнув в интерфейсе текстовой строкой, напомнила мне Клавдия Леонтьевна.

— Комендантом лагеря и правой рукой Клавдии Леонтьевны назначаются Савелий «Атаман» Крамаров. И последнее…

Отделав глубокую паузу, я с удивлением отметил, что меня слушают даже штрафники.

— Я вместе с Комсомолкой и Чувашом отправляюсь на поиски Иная. Во время моего отсутствия лагерем будет управлять Клавдия Леонтьевна, — с лёгким поклоном указал я на цифровую копию нашего нейрокоменданта. — Надеюсь, за прошедший день с ней все познакомились.

— И ещё как познакомились… — раздалось с самого края, где маячили три человеческие фигуры.

Именно человеческие фигуры, потому как под слоем грязи, ну я надеюсь, что это именно грязь, невозможно было угадать ни лиц, ни пола.

Толпа скромно хихикнула, я же не обратил внимания и продолжил:

— Клавдия Леонтьевна, прошу… — уступил я ей слово.

— Доброго дня, орлы, клюющие дерево! — видимо, вспомнив годы надзирателя в исправительной колонии для малолетних, она уперла руки в бока. — Правила у меня простые: не косячить, не шастать после отбоя и поднимать стульчак в туалетах! Вам в личные нейроинтерфейсы уже улетело письмо с расписанием трудовых нарядов, а также временем и местом проведения занятий. Лекции по юридическому праву, метафизике нуль-преобразований и прочей теоретической мути — на четвёртом этаже Башни. Физподготовка и практические занятия с гантом — на спортплощадке, которую ваш отряд сегодня же и построит. Уроки по управлению спецтранспортом и боевой технике — за территорией лагеря, у выхода номер один. Напоминаю: обед строго в тринадцать ноль-ноль. Опоздавшие жрут воздух. Спасибо, — довольно чётко, как и полагается нейрокоменданту, закончила Клавдия Леонтьевна.

— На этом всё. Все свободны, — резюмировал я, и народ начал расходиться.

Но не весь. Штрафники и их конвоиры застыли на месте, ожидая приказа. Каннибал, никогда не любивший долгих проводов, протянул мне руку.

— Ладно, Сумрак, увидимся… — тут он спохватился. — Ты же так и не сказал — когда с поисков вернётесь?

— Думаю, дня за три управимся. Страшно оставлять лагерь надолго.

— Это да, — откинув с лица непослушные дреды, усмехнулся здоровяк.

Его взгляд скользнул к штрафникам, и лицо снова посерьезнело.

— Чёрт, если бы не эти четверо, — он махнул в сторону Апраксиной, — я бы прямо тут гопака плясал! Ей-богу!

— Каннибал, — я пристально посмотрел ему в глаза. — Ты и так всё знаешь, но я скажу ещё раз. Твоя задача — выбить дерьмо из башки этих придурков, а не угробить. Понимаешь?

— Да понял я, понял! — устало выдохнул он. — Но Солярис — это не курорт с динозаврами. Там арахниды, песок и прочая хрень. Всё может случиться…

— Я сказал. Ты услышал, — наконец разжав его здоровенную лапу, я поставил точку в разговоре.

Внизу, у подножия Башни, Лиза уже заглушила наш вингер и сняла с него всё навесное вооружение. Борис сидел в кресле пилота, нервно постукивая пальцами по джойстику. Ребята ждали только меня.

Вингер с глухим рокотом поднялся в воздух, отбрасывая на землю дрожащую тень. Лопасти взметнули пыль, и лагерь начал медленно уменьшаться, превращаясь в скопление серых точек среди зелени.

Наверняка в лагере были те, кто лучше подходил для поисков Иная. И тем не менее, я вызвался на поиски не только потому, что меньше всего хотел оправдываться перед Йотуном за то, что потерял его единственного сына.

Я покинул лагерь для того, чтобы под присмотром Лизы и Бориса вдали от чужих любопытных глаз наконец научиться использовать гант.

Ведь иначе какой же я Сумрак⁈ Иначе дрянь я, а не Часовой!