Часовые 2. Молодая кровь

Глава 23

— Значит, получается, вы… братья-близнецы из разных вселенных, — Ксюха, улыбаясь, переводила взгляд то на меня, то на Мэлса. — И выходит, у меня теперь два папы? Один — на каждый день, а другой — по праздникам?

— Дубликаты, — педантично поправил её Мэлс.

— Ну, теперь, когда ты в курсе и мы все замазаны, получается, что так! Как только объяснить это твоей маме… — рассмеялся я собственной шутке.

Надо отдать ей должное — Ксюха держалась молодцом. Она не перебивала, пока мы, сбивчиво и перескакивая с пятого на десятое, объясняли, как её вечно пьяный папа-писатель вдруг променял замызганную майку на мундир Часового. А заодно и как Первый Часовой этого мира, встретив здесь зеркальное отражение своей погибшей «Финки НКВД», решил сбежать, инсценировав гибель.

И у него бы всё выгорело. Если бы не два сюрприза. Две переменные в уравнении — «Чуваш» и «Комсомолка».

— А эти… как их… Чуваш и Пионерка…

— Чуваш и Комсомолка, — поправил я её.

— Ладно, ладно, Чуваш и Комсомолка, — она покорно кивнула. — Скажи мне, пап… Они, попав в чужой мир, решили скрыть смерть наставника и подсунуть вместо него левого человека… Они у вас гении? Или… ну, идиоты?

— Они — Часовые, Ксюш.

— Да я вон о чём! — она всплеснула руками, и в её жесте читалось отчаянное непонимание. — Пап, так нормальные люди не поступают! Это же чистые герои твоего «Red Machine»! «Слабоумие и отвага» — их девиз, да?

— Вообще-то, они не так уж плохи, — неожиданно вступился за них Мэлс. — Я, как Первый Часовой в отставке, решил, что стоит за ними понаблюдать.

А потом, повернувшись ко мне, он спросил:

— Они всё ещё расследуют дело того «туриста»?

Я кивнул.

— Да. И, я смотрю, у них пополнение. Двое новичков.

— Заря и Кузя. Девушка — из НКВД, парень — из Псковской космодесантуры.

— Космодесантуры? — переспросила уже Ксюха. — Чего?

За меня ответил оригинальный Сумрак.

— Наша Земля-1 довольно сильно опережает в технологическом развитии вашу Землю-505. Наш Советский Союз не развалился в девяносто первом, как у вас, и уже колонизировал Марс.

— Не «ваш Советский Союз», а теперь уже наш, — с усмешкой поправил его я. — Мэлс, вернуть всё взад не получится. Привыкай жить в этом мире, дружище, потому что я назад твою жизнь и личность Сумрака тебе не отдам!

— Извини. Оговорился, — смиренно принял он мою критику и усмехнулся её шутке.

— Погодите-погодите, — напомнила о себе моя дочь. — У меня ещё тыща мильёнов вопросов! А вот другие т-миры, их вообще сколько?..

Пока Мэлс отвечал на немилосердный град новых вопросов от Ксюхи, я, вспомнив о брошенной виталиканке, отлучился, пытаясь не думать о том, что будет, если я потеряю дочь Вектора, которую оставил без присмотра на добрые полчаса.

Признаться, вернулся я вовремя. Озябшая девчонка в цветастой куртке уже озиралась по сторонам, явно ища меня в толпе.

— Как дела, Красная? — появившись как из-под земли, я дёрнул её за капюшон.

Саманта вздрогнула и тут же обернулась.

— Ой! Всё в порядке! Просто думала, что делать, если вдруг ты не придёшь. И немного… — её взгляд, будто извиняясь, опустился к ногам.

А урчащий живот виталиканки, словно подлый предатель, негромким урчанием выдал истинное положение дел.

— Голодная? — спросил я очевидное, и Саманта виновато кивнула.

— Немного. Но я могу подождать! — поспешно заверила она, будто демонстрируя, что она не помеха.

В этот момент в нейроинтерфейсе полыхнула красным пиктограмма срочного сообщения от Чуваша:

От: Борис «Чуваш» Голубчиков

К: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

Шеф. Задание выполнено. Объект «Старьевщик» — связной «туриста» на Земле-505, которому он сбывал контрабанду, — проявил сопротивление и был захвачен для дальнейшего расследования. Кузя угрожает, что стазис-пакет с объектом придётся тащить мне.

Я, прикрыв глаза, набросал ответ:

От: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

К: Борис «Чуваш» Голубчиков

Неправильно ты, Чуваш, иерархию с армейскими выстраиваешь. Ты с ними по-человечески, а надо через дедовщину! Намекни, что ты уже Часовой, дедушка То бишь. А Кузя пока — черпак бесправный, и масло ему по сроку службы не положено. Пусть таскает!

Знаю, что это непедагогично, но своих любимчиков я в обиду в десантуре не дам, пусть даже и такому душке, как Кузя.

— Прости, ещё секундочку, — пообещал я Саманте и вернулся к диалогу, вспомнив. — Ах да, у тебя же ещё покормить надо…

От: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

К: Борис «Чуваш» Голубчиков

Кстати, как вопрос с транспортом решили? Как вы Старьевщика через всю Москву повезёте?

— Ради дела Часовых я готова и не на такое! — безуспешно попыталась привлечь моё внимание Саманта, а затем, понизив голос, спросила: — А та девушка… в синей кофте? Это и есть ваше текущее задание? Вербовка?

— Типа того, — на автомате ответил я Саманте, не выходя из нейроинтерфейса.

От: Борис «Чуваш» Голубчиков

К: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

Как в прошлый раз, наняли твоего соседа, водителя буханки. Он вроде мужик нормальный, правда, нервный какой-то. В общем, всё нормально. Сумрак, прости, тут какой-то местный… Погоди, тут опять этот рыцарь, ухажёр Лизы. Извини, у нас проблемы, не могу говорить.

И, отбив мне сообщение, Чуваш тут же вышел в оффлайн. За пару минут я написал ему ещё несколько сообщений, но они так и остались непрочитанными. И, наконец, смирившись, я закрыл нейроинтерфейс.

— Извини, что отвлекаюсь, — сказал я смиренно ожидающей виталиканке.

Саманта кивнула, приняв это как само собой разумеющееся.

— «Всегда на страже, и днём и ночью», — процитировала она девиз Часовых.

Без упрёка, скорее как принятие того, что для Часового долг всегда на первом месте.

Вновь оставив Саманту одну, я отправился обратно к скамейке, на себе ощутив, как тяжело преодолевать невидимый барьер «Конъюнктивита». Устройство как-то воздействовало на мозги: шаг к лавочке — и вот тебя уже обуревают тревога, второй шаг — и накрывает лютая паника. Неудивительно, что ничего не подозревающие гражданские были готовы лезть по борту, лишь бы не подходить к, казалось бы, свободному проходу.

Повторяя себе сокровенное «соберись, тряпка», я всё-таки прорвался сквозь пси-кокон «Конъюнктивита».

Мэлс всё так же что-то объяснял Ксюхе, но та, заметив моё возвращение, вскочила на ноги. Причём в её глазах плескался нелюбимый мною взгляд, полный решимости.

— Всё решено, пап! — объявила она новую для меня максиму. — Я еду с тобой на Квази-Эпсилон, или как он там называется!

Я застыл, не зная, как на это реагировать. Моя челюсть, уже в который раз, отправилась в небольшое путешествие к полу.

— Терра-Нова. Похвальная уверенность, но нет, — было всё, что я смог выдавить.

И тут, к ещё большему изумлению, на её сторону встал Мэлс.

— Так будет лучше, Олег, — сказал он спокойно и твёрдо.

Затем вежливо повернулся к Ксюхе:

— Ксения, можно нам с твоим папой поговорить?

Ксюха фыркнула в своей манере, но согласилась.

Бросила многозначительный взгляд мне за спину, где стояла Саманта, и, будто на что-то намекая, добавила:

— Ладно. Я пойду… — и, посмотрев на меня, рассмеялась. — Кто она такая, папа? Клянусь, если ты скажешь, что это твоя незаконнорожденная дочь, — я уже вот вообще ничего не удивлюсь! Шучу, шучу! — добавила она в конце, а я припомнил, что Саманта говорила, что общалась с этой девочкой в синей кофточке, пока ждала меня у сцены.

Ловко, доченька. Очень ловко.

Со сдавленным «пу-пу-пу» я плюхнулся на скамейку рядом с оригинальным Сумраком. Мэлс, надо отдать ему должное, тянуть не стал, сразу перешёл к аргументам в пользу того, что Ксюха, несмотря на подготовку к экзаменам, должна отправиться со мной и Самантой в Аврору.

Он напомнил о награде, которую виталиканский синдикат объявил за нашу с ним голову. Не забыл про Пастора в туалетной кабинке. Оказалось, сегодняшний охотник за головами, которого я уделал, был уже четвёртым.

Трое других уже лежали в стазис-пакетах на секретной конспиративной квартире Мэлса, как бы между делом Мэлс сообщил, что эти тела было бы неплохо забрать с собой в башню Часовых. Расследование, допросы, может быть, обмен на кого-то из наших агентов в Виталике. В общем, будничная рутина Часовых, которой мне, к сожалению, тоже придётся заниматься.

Пока я переваривал это, Мэлс перешёл к главному.

Раз за наши с Сумраком головы выписан открытый охотничий лист с гонораром, за который можно купить Литву и Польшу, всегда найдутся горячие головы, желающие лёгких денег и славы убийцы Первого Часового.

Подобные не гнушаются никаких методов, и Ксюха — один из самых простых путей к цели.

Последовательно вываливая на меня факты, Мэлс подвёл к логичному и, кажется, единственному по-настоящему рабочему варианту — как обезопасить её, а именно: вообще убрать с доски.

Переместить в место, куда не дотянуться ни виталиканские наёмники, ни марсианские фанатики из РОА — в Академию Часовых на Терра-Нова.

Под таким углом слова Сумрака уже казались мне не взбалмошным бредом, а вполне логичной, выверенной и, главное, самой безопасной идеей.

— Смотри сам, Олег, дочь всегда будет при тебе и на виду.

Я хотел возразить, заговорить об Алёне — матери Ксюхи. Напомнить о школьных экзаменах и остатках нормальной жизни, которую не ломают об колено. Но каждое возражение разбивалось о холодную, безупречную логику его аргументов.

— Эй, не переживай, с Алёной я договорюсь. Она знает, что в последнее время у меня дела идут неплохо, так что не удивится, если я, компенсируя своё отсутствие в жизни дочери, оплачу ей, к примеру, учебную поездку в, скажем, Австралию сроком на два месяца, с углублённым изучением английского. Думаю, Алёна даже обрадуется. Так что можешь рассчитывать на меня.

В конце концов, сжав кулаки, я сдался.

— Хорошо.

Будто дождавшись от меня необходимого ответа, Мэлс взглянул на циферблат часов — жест, полный скрытого смысла.

— Ну, если ты даёшь добро, то мне пора. Нужно ещё заехать и поговорить с Алёной, с конспиративной квартиры тела привести к маяку, да и Пастора из толчка забрать. У вас ведь на двадцать два ноль-ноль Т-переход на Терра-Нова назначен?

Я кивнул, окончательно принимая то, что за меня уже всё решили.

Поднявшись со скамейки, Сумрак сделал пару шагов. И когда я думал, что удивить меня уже решительно невозможно, Мэлс повернулся и бросил напоследок через плечо:

— На Земле-505 тоже не всё спокойно… Местные правительства уже осведомлены о так называемых «попаданцах», и ты, как нынешний Первый Часовой, должен это знать.

— Так вот как ты вошёл в «систему»! — усмехнулся я. Теперь это казалось таким очевидным, такой простой и страшной разгадкой.

— Не забегая вперёд, Олег, скажу только, — Мэлс коротко взглянул наверх, туда, где за слоем облаков и городской засветки скрывались звёзды. — Что «Сам» выразил заинтересованность в диалоге. С Первым Часовым. Думаю, тебе стоит подготовиться.

Он не попрощался. Просто развернулся и шагнул в поток людей, став его частью за два мгновения. Растворился.

Я остался сидеть на скамейке, будто придавленный грузом всех его слов. Получалось, если честно, так себе. Потом тряхнул головой, выключил наконец «Конъюнктивит» — гаджет щёлкнул, словно выдыхая, — и сунул ставший ненужным приборчик в карман.

Часики тикали. И, как говаривал один циничный герой моих же книг, теперь предстояло «не торопиться ещё быстрее».

Я поднялся и направился к своим девчонкам.

Ксюха и Саманта стояли у края опустевшей сцены, освещённые теперь лишь отблесками огней с набережной. Они не видели меня — были поглощены своим миром, болтая на весёлой, стремительной смеси русского и английского.

Это был их собственный шифр. Свой язык понимания, рождённый всего за час знакомства.

Я остановился в паре шагов, наблюдая за этой хрупкой идиллией. Видя в Саманте и Ксении отражение двух отцов — Сумрака и Вектора. Две дочери Часовых, которые смеялись и спорили на своём языке, даже не подозревая, что их родины-сверхдержавы замерли в состоянии Холодной войны.

Ирония.

В отличие от нас, воюющих взрослых, дети уже нашли общий язык. Даже не так — они придумали его. Показывая нам, взрослым, что договариваться можно, даже когда слова из разных словарей.

Достаточно просто захотеть понять друг друга.

Координаты, вытянутые у «туриста» во время допроса, привели команду в тихий район Новых Черёмушек. Цель — ломбард, который вроде как назывался «ВЫГОДНО!», но отвалившиеся буквы «Г» и «О» красноречиво намекали на истинное отношение заведения к клиенту.

Именно здесь «турист» с Земли-1 сбывал расходники для технопринтеров, меняя их на диковинки для богатых коллекционеров, помешанных на «внеземном» антиквариате.

План Апраксиной был дерзким, как и сама Заря. Две девушки, Лиза Гагарина и Настя Апраксина, должны были под видом очередных «туристок» зайти внутрь и в качестве проверки сбыть ни много ни мало — гант Часового!

Чуваш и Кузя оставались снаружи: первый — на связи и наблюдении через свой нейроинтерфейс, второй — просто потому, что Сумрак так сказал. Чёрт, девчонки даже не взяли Кузю с собой в ломбард, заявив, что «ВДВшная образина» может напугать ломбардщика. Вот хмурый Кузя и морщился, отгоняя табачный дым их сегодняшнего водителя.

Транспортную проблему решили просто, хотя и не без нервов. После прошлого рейда сосед Миша, водитель вечной «буханки», увидев Бориса и Лизу возле подъезда, сначала попытался сбежать. Однако Комсомолка была быстрее. А пока Лизавета держала счастливого обладателя буханки, чтобы тот не сбежал, Борис сунул в руки Михаила пачку тысячных купюр в банковской упаковке.

Миша, как бывалый прапорщик, сначала вцепился в пачку. Потрогал. Освоился с обладанием, так сказать. Боря в это время объяснял Мише суть подработки. Всё как и в прошлый раз: съездить, подождать, отвезти. И заветная пачка в руках — твоя.

Михаил сначала невнятно кивал, вроде бы соглашаясь, но, услышав «как в прошлый раз», встрепенулся и тут же замотал головой, начав пятиться. Однако Миша сам не понимал, что был уже полностью в лапах попаданцев. В ответ на отказ Борис лишь грустно пожал плечами и попросил вернуть задаток.

Тут-то отставной прапорщик в Михаиле и взбунтовался. Отдать деньги, которые он уже держал в руках и мысленно половину уже потратил? Ни за что!

Вот поэтому видавшая виды «буханка», пахнущая дешёвыми сигаретами и старой резиной вместо задних сидений, стояла теперь в переулке за углом от ломбарда. А Миша нервно курил уже четвёртую сигарету, удрученно размышляя над этимологией слова «жадность».

На низкой оградке под сиренью, прикрыв глаза, сидел Чуваш. Соник-техник по привычке разделил сознание: одной частью следил за водителем, которого Апраксина записала в «неблагонадёжные», другой — сканировал камеры в округе, а третьей — вёл подробную переписку с Сумраком, вводя высокое начальство в курс дела.

Из нейроинтерфейса донёсся голос Гагариной, ровный и деловой:

— Входим.

Борис тут же скоординировал девочек:

— Камера над дверью одна. Внутри ещё шесть. Можете не прятаться, я всё равно отредактирую запись. В ломбарде один человек, описательный образ сходится со словами туриста.

— Принято, — отозвалась Заря. — Работаем!

Чуваш видел через её камеру интерьер: полумрак, стойка с вещами, заложенными якобы в долг. Да, скорее всего, навсегда. Обручальные кольца, дорогая и явно краденая фотокамера, цепочки — артефакты, от которых бывшие хозяева избавились, променяв их на твёрдую валюту.

А за окошком из бронированного стекла сидел сам хозяин — мужчина лет пятидесяти пяти, с пышными седеющими усами и телосложением, напоминавшим того самого Сидоровича. При виде двух девушек он даже не изменился в лице.

— Чем могу помочь? — его голос был хрипловатым и равнодушным. — Вы закладывать или выкупать?

— Мы хотели бы оценить вот это, — сказала Лиза и, задрав рукав, отстегнула гант. — Настоящий боевой гант Часового. «Симменс СХ65», 2021 года. Немного поюзанный, но импорт. Не «Эльбрус». Во сколько оцените?

Усы ломбардщика дрогнули, исчез его скучающий вид. Глаза сузились. Он поднялся, чтобы лучше рассмотреть устройство через витринное стекло, попросил даже передать для детального осмотра. На это Настя, изображавшая роль отговаривающей подруги, хмыкнула:

— Вот ещё! Ну уж нет. И вообще, Настя, пойдём отсюда.

Торговец, поняв, что уникальная диковинка ускользает, метнулся к двери, останавливая девушек. Причитал, что таких денег у него в ломбарде при себе нет, что нужно подождать — помощник обязательно привезёт.

— Идём, — без колебаний ответила Гагарина, будто поддавшись на уговоры Насти не продавать гант.

Ломбардщик попытался выскочить и остановить их, но в этом и была его главная ошибка. Как только металлическая дверь, отделявшая внутренние помещения от входной зоны, отворилась, Апраксина что было сил схватила ручку и дёрнула её на себя, открывая дверь до конца.

Торговец понял, что его развели, но было слишком поздно. Гагарина остановила дверь, не давая ей захлопнуться, схватила его за кадык и, сделав три больших шага вперёд, заставила того семенить задом, пропуская девушек внутрь.

Чуваш безмолвно наблюдал за операцией. Пока всё шло очень и очень хорошо. И это слегка напрягало соник-техника.

Явно борясь за лидерство в группе, Лиза продемонстрировала значок Часового — тот самый, которого не было у Апраксиной.

— Кто такие «Часовые», знаете? — спросила она у побелевшего скупщика.

Тот, гулко сглотнув, кивнул.

— Что… что со мной будет? — испуганно, явно смирившись с ситуацией, проскрипел торговец межмеровой контрабандой.

— Ничего страшного, — перехватила инициативу Апраксина, пытаясь отбить лидерство. В её руке недвусмысленно блеснул маленький флакончик, издали напоминавший духи. — Просто одна большая шишка на затылке.

— Большая шишка? — как-то растерянно посмотрев на девушек, потёр затылок скупщик.

— Вот такенная! — показав сжатый кулак, подтвердила Заря и без предупреждения брызнула ему в лицо из флакончика.

Старьёвщик ахнул и схватился за лицо. Парализатор действовал не мгновенно, а с коварной постепенностью. Мужик сначала закашлялся, потом его взгляд остекленел, и он, одеревенев как бревно, рухнул на пол. Бывшая НКВДшница не соврала — скупщик неловко приложился затылком. Шишка будет знатная.

— Кузя! Объект нейтрализован. Неси стазис-пакет! — вызвала Заря по связи, триумфально глядя на Гагарину.

— Заря, ты дура⁈ — зашипела на неё Комсомолка. — Что ты наделала? Зачем ты его вырубила?

— Я задержала подозреваемого, — не осталась в долгу Апраксина, засунув флакон в карман. — Пока ты со своим значком сопли жевала.

— А сейфы? А тайники? Ты хоть на секунду подумала? — уперев руки в боки, сокрушалась Лиза. — Нам что, теперь целый обыск устраивать вслепую? Он мог всё рассказать!

Чуваш выдохнул. Сработали почти чисто. И Кузьма, судя по камерам, заканчивал упаковку старьёвщика в стазис-пакет.

Кажется, пронесло…

И тут Миша закашлялся, поперхнувшись сигаретным дымом. Чуваш, будто предчувствуя неладное, переключился на внешние камеры, обозревавшие тихий дворик у магазина «Самбери».

Прямо перед «буханкой», в трёх шагах, стоял парень. Полицейский. Причём одетый по форме, а на поясе — застёгнутая кобура какого-то архаичного, местного, ещё механического пистолета. Краткая справка по оружию, которую парень на автомате открыл в новом окне, сообщила, что это восьмизарядный «ПМ».

Кратко оборвав разговор с Сумраком, Чуваш свернул все задачи и открыл глаза. Рядом с Михаилом стоял местный милиционер. С прямой, почти армейской выправкой и копной соломенных волос. Он был старше их года на четыре, если не на шесть. Упрямый подбородок, внимательные серые глаза. Борис сразу узнал его — тот самый пьяный рыцарь-абориген, который ввалился к ним в палатку в их первый день пребывания на Земле-505. Именно в его пропитанную этиловым духом жилетку Гагарина выплакала новость о «смерти» Сумрака. И, кажется, именно он тогда подал им идею подменить легендарного Мэлса на его местного дубликата — Олега.

Получилось вроде неплохо.

Но не о том…

— Лёша? Рыцарь? — громко бросил Чуваш, пока его внутренний интерфейс лихорадочно прошивал варианты: как, зачем, почему здесь и сейчас?

Алексей не удивился. Он обрадовался.

— Борис! — его лицо расплылось в улыбке узнавания. — Два месяца назад, лес, палатка… С тобой была девушка. Лиза!

Для Алексея тот пьяный вечер после реконструкторских манёвров стал навязчивой идеей. Смутные обрывки: странная палатка, аппаратура не из этого времени, и она — девушка, которой явно не должно было быть в том лесу. Чувство, пробившееся сквозь алкогольный туман. А наутро — жёсткое похмелье и в подкладке шлема странная карточка: «ID гражданина Советского Союза» с её фотографией. Лизы, которой не существовало ни в одной базе.

— Слушай, Алексей, не вовремя ты, — начал было Чуваш, но его слова повисли в воздухе.

В этот момент дверь ломбарда «ВЫ….ДНО!» со скрежетом распахнулась.

Первой, нагруженная сумками с конфискатом, вышла Лиза Гагарина. Увидев Алексея, она замерла на месте, и ветерок вырвал прядь из её причёски. За ней, такая же отягощённая добычей из тайников скупщика, показалась Настя Апраксина.

С первого взгляда это смахивало на ограбление ломбарда.

Со второго — уже не смахивало, а было им.

А с третьего, полицейского взгляда, это выглядело как самое очевидное и наглое преступление в практике участкового.

И, наконец, пыхтя и кряхтя под тяжестью бесформенного стазис-мешка, в пластике которого явственно угадывались контуры человеческого тела, из дверного проёма возник Кузя…

Глаза Алексея, секунду назад светившиеся радостью, сузились. Рука инстинктивно потянулась к кобуре. Улыбка сползла с его лица, сменившись холодной, профессиональной маской.

Чуваш медленно закрыл глаза, мысленно посылая в пространство одно-единственное, универсальное и не требующее никаких переводов слово…