Часовые 2. Молодая кровь

Глава 18

Дверь «Чайки» захлопнулась, отсекая гул мегаполиса. Я откинулся на кожаном сиденьи, чувствуя отчаянный фатализм и абсолютное безразличие к чувству самосохранения.

В салоне теперь пахло даже немного по-другому. Нет, всё так же это был запах дорогой кожи, слабые нотки табака, но ещё и озон — слабый, но узнаваемый запах недавнего использования нуль-элемента.

А ещё сквозь открытую ширму, через шофёрское зеркало, я видел лицо водителя. Когда мы сюда ехали, точно помню, шторку я закрывал.

«Чайка» плавно тронулась, вливаясь в поток машин на пути к Садовому.

— Ты не ответил, — произнёс я, изучая его лицо. Загорелый, но не смуглый, с волосами цвета выгоревшего на солнце каштана. Аккуратная, будто по линейке выстриженная бородка без намёка на седину. Вектор выглядел моим ровесником, хотя открытое в интерфейсе досье указывало, что он на три года меня старше.

— Что, простите? — попытался сыграть дурачка водитель.

Тут же в интерфейсе всплыло сообщение от Маугли.

«Инай: Я могу убить его прямо сейчас! Кинжалом сквозь перегородку в затылок или позвоночник. Если в позвоночник — его можно будет ещё допрашивать в течение пары часов.»

«Мэлс „Сумрак“ Сибиряк: Отставить смертоубийство. Давай сначала узнаем, чего он хочет.»

— Я говорю: вот скажи мне, виталиканец, в чём сила? — глядя через зеркало в глаза водителя, я проникся абсолютным фатализмом и желанием юморнуть. — Вот у нас в Союзе говорят, что сила в Правде. А в Техасе?

— А у нас в Техасе говорят, что сила в триста пятьдесят седьмом магнуме, — виновато улыбнулся водитель. — В чем я прокололся, Сумрак?

— В том, что подумал, что можешь застать меня врасплох. Маршал Вердикт?

— Простите за этот театр. Знаю, как это выглядит, но мне правда было нужно увидеться с вами инкогнито. Как с вашей, так и с нашей стороны. И чтобы вы знали — лично я, да и многие маршалы тоже, были против поставок оружия марсианам. Но Виталика уже не та, какой была двадцать лет назад. Как и у вас сейчас, маршалы ничего не решают, всем рулят корпорации…

— Жаль, что ваше «нежелание» выразилось в поставках нуль-боеголовок сепаратистам с Марса, — холодно парировал я. — Но вряд ли вы срежиссировали всё это ради простых извинений. Говорите прямо, маршал. У меня правда очень плотный график.

Вектор тяжело вздохнул. Его пальцы сжали руль.

— У меня проблема. Личная, — умудряясь отлично вести машину и не сводить с меня глаз, произнёс виталиканский маршал. — Та, из-за которой сдают принципы и забываются звания. Три недели назад моя дочь… пропала.

Я нахмурился. Я ожидал всего чего угодно — шантажа, предложения о сделке, угроз — но только не этого.

Вектор счёл гримасу моего удивления за нечто укорительное.

— Пропала дочь маршала Виталики? Но, простите, причём тут я?

Вектор нажал какие-то клавиши на руле, и через мгновение прямо по центру пассажирского салона «Чайки» развернулась голограмма.

— Её зовут Саманта Смит. Ей шестнадцать. Она… — Вектор запнулся, подбирая слова. — Идеалистка, которая связалась с дурной компанией. Учится на биолога в Стэнфорде. И состоит в студенческом антивоенном движении. Эти хиппи… «Дети-fucking-цветов» Месяц назад у неё началась университетская практика на «Акватории 7».

Не сдержавшись, он ударил по оплётке руля.

Постепенно, методом тыка, я начал привыкать к нейроинтерфейсу. Пара мысленных команд-запросов — и вот передо мной в нейроинтерфейсе висит краткая сводка по «Акватории-7», а также трёхмерный глобус Т-мира. «Акватория-7» — планета-океан, зона интересов СССР, почти полностью покрытая водой. А на этом шарике — красная отметка подводной лодки «Левиафан» Шокальского.

— И что, эти «дети цветов» похитили дочь маршала?

— Хуже, — в голосе Вектора прозвучала горькая усмешка. — Она их возглавила. Они выдвинулись три недели назад. На таком судне, как у них, они уже должны были пересечь половину нейтральных вод и вот-вот войти в вашу зону ответственности. А там… ты же знаешь фронтир «Акватории-семь»…

Гант маякнул жёлтым, сигнализируя о приёме входящей информации. Я подтвердил приём файла, и через мгновение в моём же интерфейсе появилось ещё одно окно с изображением улыбающейся девочки-подростка. Рядом всплыли данные: Саманта Смит, шестнадцать лет, группа крови, идентификационные метки.

— И самое ироничное, — продолжил Вектор, — она твоя фанатка. В день того самого переворота у вас она отправила открытое письмо. На твое имя. С призывом остановить эскалацию и не допустить Четвёртой мировой, — Вектор грустно улыбнулся. — Чёрт, всю свою жизнь я посвятил борьбе с красной угрозой, но не заметил, что в собственном доме своими же руками вырастил коммунистку!

Я усмехнулся. Саманта Смит. Открытое письмо в духе «дети против войны». Картинка сложилась в сюрреалистичный пазл.

— Слушай, — произнёс я уже нечто другое. — Что ты от меня-то хочешь?

Сам же в это время пытался мучительно вспомнить, что я помню о некой американской школьнице, которая написала письмо Андропову. То же имя — Саманта Смит. Письмо советскому лидеру с вопросом о мире. Тот же посыл. Та же наивная, отчаянная вера в разум. Только здесь письмо адресовано не Андропову, а мне… Принцип подобия Т-миров приводил к забавным историческим параллелям, и чёрт возьми, я не думал, что когда-нибудь окажусь в одной из них.

— Сумрак, Саманта — моя единственная дочь! — Вектор резко обернулся, и в его глазах горела отцовская боль. — «Дочь маршала Виталики — главарь красных революционеров, межмировой пират!». Мои враги в Госдепе и Пентагоне используют это, чтобы отстранить Маршалов от Сената. Я не могу действовать официально!

«Чайка» свернула с шумного проспекта на тихую улицу в районе Арбата и замерла у неприметного, но хорошо охраняемого здания с флагом Виталики у входа.

— Поэтому мы здесь, — Вектор смотрел на меня умоляюще и требовательно одновременно. — Я прошу вас. Не как маршал вражеской державы. Как отец. Сумрак, Только вы и ваши Часовые можете сделать это тихо, без лишнего шума. А я…

Я молчал, оценивая масштаб катастрофы. Спасти девочку-идеалистку от последствий её же поступка и от собственного правительства. В разгар политического кризиса в СССР. Это была авантюра чистой воды.

Но одновременно это была ещё и уникальная возможность!

— У нас нет времени ждать, — видя, что я не тороплюсь с ответом, начал нервничать Вектор. — Ближайший межмировой маяк, ведущий в сектор «Акватории-семь», находится здесь, в нашем посольстве. Я договорился. У меня ещё остались верные люди, поэтому он уже активирован и настроен.

Чёрт, снова. Я снова был писателем, стоящим на краеугольной развилке сюжета. С одной стороны — долг перед Часовыми и только что обретённой Родиной и понимание того, что врагу доверять нельзя. С другой — жизнь ребёнка, сверстницы моей дочери, у которой, кстати, тоже не всё в порядке. А к этому — и возможность заиметь виталиканского маршала у себя в должниках.

Кто знает, может, этот Джон, или, прости Господи, Вильям, не такое уж плохой парень⁈

— Зовут-то тебя как? — тихо спросил я, тоже внимательно изучая реакцию Вектора. — Товарищ Вектор?

— Что? — даже растерялся он.

— Хочу знать настоящее имя должника, которому оказываю услугу.

— Уильям, — выдохнул он, понимая, что если не ответит честно, получит мой отказ. — Агент Уильям Смит.

— Может, я приду завтра. Может, через год. А может, этот день не настанет никогда… — я посмотрел ему прямо в глаза, и в моём взгляде не осталось ни фатализма, ни иронии, только стальная уверенность. — Но если однажды я к тебе обращусь, ты поймёшь — это будет не просьба. Это будет предложение. От которого ты не сможешь отказаться. Мы друг друга услышали?

Массивная дубовая дверь посольства Виталики распахнулась. Вектор, отворивший её для меня, сделал приглашающий жест, и через пару шагов мы оказались в просторном и довольно широком коридоре.

Я огляделся. Стены были отделаны тёмным деревом, под ногами лежал густой синий ковёр с повторяющимся узором. Прямо напротив входа, в торце коридора, гордо висел флаг Виталики. Он был узнаваемо «американским» — красно-белые полосы и синий кантон, но вместо звёзд на синем поле были изображены семь шестерёнок, сложенных в подобие созвездия Большой Медведицы — символ семи корпораций-столпов Виталики.

Слева от входа располагалась большая Г-образная стойка-ресепшен, за которой сидела пожилая женщина. Бесцветные, почти прозрачные волосы были заколоты в тугой пучок на макушке, на глазах — очки в толстой пластиковой оправе, а на заднем фоне бубнила какая-то мыльная лабуда «Любовь и страсть в Оклахоме-Бич».

Консьержка кивнула Вектору и внимательно оглядела меня с ног до головы. Бабулька меня явно узнала.

— Oh, Vector, there's no Dulles on you! — цокая, покачала она головой. — Oh, if only Allen knew who the current Marshals were driving…

«Ох, Вектор, Даллеса на тебя нет! Ох, если бы Аллен знал, кого водят нынешние Маршалы…»

(Прим. автора: Аллен Даллес — легендарный директор ЦРУ в 1950-е, он первым на Западе осознал стратегическую угрозу мультивселенной. Его прагматичный ум и вера в тайные операции заложили основу программы «Пилигрим», которая впоследствии переросла в службу «Маршалов». Именно Даллес сформулировал ключевой принцип: «Истинная мощь — это способность проецировать силу на все вероятные ветви реальности». Знаменитая цитата: «Советских Часовых нельзя уничтожить, но их можно переиграть. Ищите слабые места в их идеалах.»)

Неприятная женщина. Вектор проигнорировал слова той, кого я уже мысленно окрестил «старой ведьмой», и жестом пригласил меня направо, в просторный гостевой холл с несколькими кожаными креслами и низким столиком.

— Прошу. Для перемещения на «Акваторию-7» мне нужно подготовить маяк, — он говорил тихо, но в гробовой тишине холла слова были отчётливо слышны сквозь неодобрительное цоканье консьержки. — Я, если честно, не думал, что ты согласишься мне помочь.

Не дожидаясь ответа, Вектор ушёл, а я, в свою очередь, встретился с почти «сарумановским» взглядом бабушки-консьержки. Бабка не просто меня узнала — она глядела на меня так, будто подозревала, что это именно я, Сумрак, по ночам совершаю акты биологического загрязнения весьма определенной направленности в их подъезде.

Чёрт, находясь с ней в одиночестве, меня прямо разрывало от желания подшутить.

— Эй, бабуль, «Разведка» пишет⁈ — окликнул я её.

— What did you say, Mister? — изобразила деревянное непонимание.

— Я говорю: а ваш Эйзенхауэр-то — сосунок!

— I'm sorry, but I don't understand Russian, — нахмурив брови, покачала головой она, хотя я клянусь — всё понимала.

И, закрыв глаза, сымитировал усталость. Сейчас выдалась редкая свободная минута, и нужно было потратить её не зря, поэтому я открыл интерфейс и набрал сообщение для Сороки.

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Как в Останкино атмосфера? Как выполнение задания?

Татьяна «Сорока» Танина: Сумрак! Вы просто не представляете, откуда я с вами разговариваю и с кем я сейчас в кабинете!

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Наоборот, дорогая, это ты не представляешь, откуда я с тобой разговариваю!

Татьяна «Сорока» Танина: Я в Останкино! В кабинете самого Эрнста!!!

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: А я общаюсь с Маршалом Вектором и пью чай в виталиканском посольстве в Москве.

Татьяна «Сорока» Танина: Фигня! Я всё равно выиграла! После вашего прошлого интервью и сегодняшнего выступления в Совете меня тут с предложениями со всех 24 федеральных каналов разрывают! Они тут, как сумасшедшие, жаждут нового интервью Сумрака! Я уже договорилась на эксклюзивную пресс-конференцию, на которой мы, кстати, сможем определить победителей вашей прошлой лотереи! Так что, Сумрак, вечером вы должны быть здесь!

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Интервью сегодня не будет.

Татьяна «Сорока» Танина: Что вы⁈ Они же меня порвут на сувениры! Вы должны! Нет, вы обязаны быть здесь!

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Ты теперь Часовая. Учись выкручиваться. Это твоя боевая задача.

Татьяна «Сорока» Танина: Но… вам что, совсем меня не жалко? Хоть совет дадите? Помощи?

Я призадумался, что бы такого посоветовать…

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Хорошо. Выйди и скажи, что эксклюзивное интервью — это шляпа! Часовые предлагают не шок-контент и истерику. Пусть собирают лучшую съёмочную группу — операторов, звуковиков, режиссёров. Они отправятся снимать будни колонии и рост Авроры на Терра Нова. научно-познавательный фильм о том, как низкоорганизованные олигофрены и питекантропы бредят стать Часовыми — в естественной среде обитания! Я сообщу Йотуну, он вечером отправляется на Терра Нова, пусть вас и съёмочную группу захватит.

Татьяна «Сорока» Танина: Что??? Сумрак, вы вообще понимаете, что первые научно-популярные кадры из лагеря — это блин!!! Хрен с ним, с интервью! Но вам не кажется, что с таким жирным предложением Часовые чуть-чуть продешевили?

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Ой, да насрать. Сорока, говоря языком людей с Земли-505: Часовым сейчас прежде всего нужно качать медийку. продемонстрируй динозавровые яйца из криоконтейнера. Не забудь только, что это яйца Фримена, и их надо вернуть. Намекни, что если всё пройдёт гладко, то пусть готовят пару-тройку сценариев для крутого современного молодёжного боевика, который Часовые помогут снять в естественных декорациях Терра Нова. Нам не жалко, Главное, чтоб сюжет был хороший.

Татьяна «Сорока» Танина: Сумрак, мы что, отдадим им это всё бесплатно? Давай я попробую выторговать лучшие условия! Давайте я сама! Я сама, как настоящий Часовая, проявлю, так сказать, инициативу!

Связь прервалась. Я мысленно усмехнулся. Опасная авантюра — засунуть Сороку в медийку — неожиданно начинала приносить свои плоды. Обдумав это, следом написал Йотуну.

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Как у вас с Артемидой дела? Барагозина уже взяли?

Йотун: После твоего выступления в Совете возникли некоторые осложнения. Но работаем. Думаю, вечером, в 21:00, отправимся на Терра Нова.

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Хорошо, тогда будь другом, захвати с собой несколько человек из съёмочной бригады. Я договорился, они будут снимать кинохронику Авроры.

Йотун: Сумрак, ты серьёзно? Впрочем, ладно. Мне всё равно это не касается. Главное — чтобы не опаздывали.

Коротко и ясно. Хотя в Йотуне я, на самом деле, сомневался меньше всего. Открыл список контактов, чтобы написать Фриману и Думгадзе, узнать, как у них дела, но передумал. Фриман и так наверняка счастлив, копаясь в проектах и дёргая за седые бороды деканов МГУ. С ним всё понятно. А вот что я мог написать Рубежу, которому, по сути, приказал найти и схватить своего отца-предателя?

Ничего. Никакие слова поддержки тут не помогут.

В это время Вектор вернулся, а следом за ним четверо пыхтящих сотрудников в форме посольской охраны внесли и аккуратно поставили на пол устройство. «Алый шар». Красный сфероид чуть больше баскетбольного мяча с матовыми стальными ручками по бокам. Виталиканский маяк, значит… Внешне он отличался от советского — гладкий, почти органический, наш — более вытянутый и брутальный. Но суть одна.

Стараясь не выдать и тени неуверенности, я подошёл и положил ладони на холодный металл. Согласно теории, которую мне удалось прочесть, эта штука работает по тактильно-симпатическому принципу. Что значит…

Нейроинтерфейс отозвался мгновенно и без какого-либо моего участия. Перед мысленным взором вспыхнули название и номер маяка, а сбоку развернулись трёхмерные, будто небесные, карты созвездий Т-миров. Интерфейс, видимо, подгрузив заранее введённые Вектором данные, тут же выделил в одном из созвездий Т-мир «Акватория-7».

Далее нейроинтерфейс подключил какие-то директивы через мой гант, и на нём замигала лампочка поиска сети. Я успел досчитать до трёх, а после появилось уведомление, что я могу дозвониться до двух действующих Часовых, присматривающих от лица Советского Союза за «Акваторией-7», — Бурлака и Немо.

Чудо-программка в нейроинтерфейсе буквально делала всё за меня, пока я думал о том, что мне явно как будто кто-то помогает.

Ну так вдруг. А то мало ли…

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Немо, Сумрак. Привет морякам-подводникам! Короче, Шокальский, нет времени объяснять, но мне нужно организовать переход на «Акваторию-7» по приложенным координатам. Нужен транспорт.

Фёдор «Немо» Шокальский: Сигнал принял. «Левиафан» будет в точке через сорок минут. Но хотя бы для рапорта объясниться, Сумрак, тебе всё же придётся. Я наложил триангуляцию карт. Ты сейчас звонишь мне с координат, на которых находится виталиканское посольство в Москве!

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Здорово, правда? Вот ты охренеешь, когда узнаешь, зачем я прибыл на «Акваторию-7»!

Фёдор «Немо» Шокальский: Сумрак, ты же понимаешь, что они сейчас нас слушают?

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Вне всяких сомнений, слушают! Да, Вектор?

Фёдор «Немо» Шокальский: Вектор? Это ты сейчас про виталиканского Маршала говоришь? Ладно, всё! Неважно! Мне до пенсии полтора года осталось, я не хочу ничего об этом знать!

И через минуту отбился:

Фёдор «Немо» Шокальский: Через 40 минут будем!

Вот и замечательно. Вектор, уже какое-то время наблюдавший за мной, предложил:

— Чай? Кофе? Сорок минут — время есть.

Кажется, ему было совсем не стыдно за то, что он подслушивал стенограмму нашей переписки. Да и пофиг, на самом деле! Между нами повисло тяжёлое молчание.

— Я пойду с тобой, — не твёрдо заявил Вектор. — На «Акваторию-7» я иду с тобой.

Я покачал головой.

— Не-а, — покачал головой я.

— Почему? — в его глазах вспыхнуло недоумение. — Речь идет о моей дочери!

— Потому что я работаю соло. Кроме того, я уже связался с нашими, ты же сам всё слышал. Подлодка «Левиафан» заберёт меня через ваш маяк. «Левиафан» — стратегический объект особой секретности СССР. Пускать на борт Маршала Виталики — это идея абсолютно конгениальная с большой буквы «Д»!

Вектор сжал кулаки. Он всё понимал, но принять это было невыносимо.

— Вектор, ты ведь доверился мне. Так доверься до конца, — тихо добавил я.

Он тяжело кивнул, видимо, смирившись. В этот момент в нейроинтерфейсе всплыло новое сообщение.

Инай «Маугли»: Я у окна. К посольству подошёл кое-кто. Кажется, вы его знаете. Тот нервный дядька с геморроем из Думы. Стоит на крыльце. Нервничает. Сильно нервничает.

Я не сдержал улыбки. Гордеев? Подавшийся в бега народный депутат и спикер⁈ Воистину правы были «Кровосток» в своей цитате: «Жизнь хитрее наших планов в очень-очень много тысяч раз…». Ирония судьбы.

Вектор смотрел на мою улыбку с вопросом.

— Уильям, раз уж мы партнёры, — произнёс я, стараясь не выдать лицом своей аферы, — у меня к вам небольшая просьба. К вашей двери сейчас в отчаянной панике стучится один советский беглый чиновник.

— Что? — поднял брови он. — Ну, раз уж мы партнёры, не сомневайтесь, политического убежища здесь он не получит!

Почему-то бросив тяжёлый, приказывающий взгляд на ресепшен, к бабушке, будто надавил он.

— Благодарю, коллега, но я не об этом.

От моих слов даже на лице церберши на ресепшене проявились нотки заинтересованности.

— Позвольте, пока мы ждём, оказать мне услугу и позволить мне поработать у вас дворецким!

— Что, простите? — Вектор встряхнул головой. — Меня, кажется, слух подводит.

— Не подводит, — покачал головой я. — Просто после моей недавней речи в Совете было бы неплохой шуткой, если бы именно я — Первый Часовой — встречал на крыльце виталиканского посольства тех, кто надеялся найти здесь политическое убежище.

— Э-э-э… — переглянувшись с консьержкой, протянул Вектор.

— А я тогда смогу всем говорить, что у меня в посольстве сам Сумрак стоял за швейцара! — уже не ломая комедию, на почти чистом русском хохотнула бабка и достала сигарету. — Соглашайся, Вилли! Это хорошая сделка!

И уже повернувшись ко мне:

— Слабаком ваш Андропов был! И не надо мне бул-шит, Сумрак, ты тогда ещё пешком под стол ходил, а я его лично знала!