Часовые 2. Молодая кровь

Глава 24

— Смотрю, вы уже познакомились, — усмехнулся я, подходя к девочкам. — А теперь давайте заново: Красная, — обратился я к Саманте, — это агент…

Тут я задумался, выбирая позывной для Ксюхи. Позывной для Часового — вещь едва ли не святая, а потому мне, как отцу и крёстному, важно не промахнуться.

— Это агент Заноза. Заноза — это Красная, Красная — это Заноза, — представил я девочек друг другу. — И напомню: мы на задании, поэтому впредь никаких имён. Понятно?

— Часовые работают чисто. Всегда, — удивила меня Саманта, процитировав одно из правил Часовых.

Она, как виталиканка с Земли-1, смотрела на меня с тем особым взглядом фанатки. Ксюха тоже выражала абсолютное согласие и готовность, но в её глазах плясали весёлые искорки. Для неё, как и для меня когда-то, всё это было невероятным приключением.

Мы сошли с речного трамвайчика там же, где и садились, и неспешной группой двинулись к машине. Я шёл чуть впереди, чувствуя за спиной два взгляда — один изучающий, другой почти восторженный.

До «Порша» добрались без приключений. Я открыл водительскую дверь, поймав на себе заинтересованный взгляд девушки чуть старше моих спутниц. Чёрт, даже осознавая, что интерес вызван, скорее, машиной, а не таким красивым мной, — это всё равно было приятно.

Спортивная тачка притягивала внимание. Однако, слегка потешив своё ЧСВ, она же быстро опустила меня с небес на землю.

— Две тысячи⁈ — я чуть не выронил чек. — За два часа аренды участка размером с могилку? Серьёзно?

Но реноме советского Джеймса Бонда требовало сохранять лицо. Я оплатил парковку по QR-коду и открыл дверь уже поменявшимся масками девчонок. Теперь Ксюха, увидев новенькое салатовое купе, смотрела на меня с откровенным удивлением, а Саманта, уже прокатившаяся на диковинном для виталиканки бензиновом авто, потянулась к пассажирской двери.

Но купе — всё же машина для двух человек, а потому…

— Красная, ты на заднем, — сразу предупредил я Саманту.

— Да, хорошо! — отозвалась она, уже забираясь внутрь.

Не разобравшись, как откидывается сиденье, она просто ловко перелезла назад между спинками.

— Смотрю, Часовым неплохо платят! — удостоверившись, что Саманта не слышит, шепнула мне Ксюха, устраиваясь рядом на переднем сиденье. — Кажется, я знаю, на кого хочу поступать после школы!

Я усмехнулся её словам. Она ещё не понимала, насколько они окажутся пророческими.

Через несколько минут мы уже выруливали на Садовое кольцо. Ксюха оккупировала аудиосистему и включила Саманте модные треки Земли 505. А я лишь запоздало вспомнил, что так и не покормил девчонок…

Москва, площадь Соловецких юнг,

дворик возле круглосуточной шаурмичной…

Во дворе дома образцового содержания — о чём красноречиво свидетельствовала табличка на стене — на низкой оградке сидели четверо. В руках у каждого была шаурма из соседнего киоска, и каждый думал о своём.

Елизавета, прикусив губу, смотрела в сторону «буханки». В стазис-пакете рядом с «Старьёвщиком» теперь лежал и Алексей. Не пьяный ролевик, а действующий полицейский. Даже не перечитывая устав, она понимала: это конец её карьере Часового.

Заря нервничала — как всегда, когда чего-то не понимала. А не понимала она многого. Не понимала, как, провожая с вечеринки пьяного Сумрака, проснулась в одной постели с Гагариной и Кузей.

Не понимала, как действовать с местным милиционером, появившимся в самый неподходящий момент — когда они уже грузили тело Старьёвщика в багажник. И чем вся эта история закончится, она тоже не понимала.

Кузя, первым прикончивший свою шаурму, задумчиво потёр изрядно помятую скулу. Местный милиционер, который почему-то узнал Гагарину, выхватил ствол… И если бы не Гагарина, на их первом же задании могли быть жертвы.

Единственным, кто ни о чём не думал, был Борис. Чуваш, исполняя спецприказ Сумрака, качал из местной инфосети всё подряд: книги, фильмы, исторические документы… И, пользуясь случаем, запрещённую в СССР порнографию, которой, к удивлению соник-инженера, в местной инфопаутине оказалось более чем достаточно.

Единственным, кто отказался от божественного свёртка из круглосуточной шаурмичной, оказался Михаил. За эти несколько часов он выкурил две пачки, поседел, кажется, лет на десять, и твёрдо договорился с собой, что если уж выкрутится, то обязательно зайдёт в церковь.

Он уже хотел было отпроситься у паренька, которого все почему-то звали Чувашом, сходить за сигаретами, как вдруг тот внезапно открыл глаза.

— Сумрак отписался! Скоро будет, — оживлённо воскликнул парень. — Так что думайте, как оправдываться будете…

— Оправдываться в чём? — хотел было зацепиться Кузя, как Лиза его осадила.

— Так, тихо! Нацепили жизнерадостные физиономии, кажется, едет.

И впрямь, рассекая сумерки фарами, во двор завернула иномарка кислотно-зеленого цвета.

— Всем привет, — подмигнул я ребятам.

К удивлению, Комсомолка проигнорировала всех, полностью растворившись в созерцании салатового кабриолета. Чёрт возьми, она смотрела на немецкий автомобиль так, как влюблённая девушка смотрит на парня!

— Тихо-тихо, — вновь поймав то самое пьяняще-авантюрное настроение, подмигнул я Лизе. — На тебя же смотрят! Вот вернёмся в Башню — и я дам вам побыть наедине!

— Ты хочешь забрать этот винтажный ДВС с собой? — захлопала она глазами.

— А почему нет? — пожал я плечами. — Кстати, знакомьтесь: агент «Красная» и агент «Заноза».

— Ксюха? — неверяще глянув на мою дочь, отозвался Миша.

— Привет, дядя Миш!

— Олег, слушай, я с самого начала не хотел в этом участвовать… — начал было сосед. — Ну ладно, один раз тебе помог, но я ведь в «мокруху» не лез! А тут целых два тела, а я свидетель! Нет, ты как знаешь, Олеж, а я зону топтать не хочу…

— Олег⁈ Ксюха⁈ — скрестив руки на груди, удивлённо воскликнула Настя Апраксина.

— Долгая история, Заря, — отмахнулся я. — Лучше пока придумай, как будешь оправдываться за два тела.

Апраксина смутилась. Впрочем, на это я и рассчитывал.

— Чуваш, у тебя как с виталиканским? — спросил я Бориса.

— Ну, не уровень носителя, но в школе преподавали, — пожал плечами соник-техник.

— Отлично! Знакомься, Чуваш, это Красная, — и, повернувшись к виталиканке, добавил: — Саманта, это Борис.

— Он Часовой? — спросила она, внимательно изучая Борю.

— Я тебе больше скажу: он мой ученик и на сегодня — твой личный телохранитель! — усмехнулся я, видя, как смутился Борис.

Ну да, обычный парень из пензенской глубинки. Железный занавес, деревянные игрушки, батя-комбайнёр… А тут целая виталиканка! О её папеньке-маршале я решил умолчать. Лишнее.

Одновременно в нейроинтерфейсе отписался Сумрак. Сообщил, что координаты принял и скоро будет.

— Погоди, — мотнула головой Ксюха. — «Чуваш» — это тот самый Борис, который…

Явно намекая на мой предыдущий рассказ о двух незадачливых студентах, дочь быстро сопоставила факты.

— Ага, — кивнул я, молясь, чтобы она не сболтнула лишнего.

— А ты, должно быть, Комсомолка? — предположила Ксюха и, ткнув пальцем в Елизавету, угадала два из двух. — Ну вы, ребята, просто легенды! Как говорит мой учитель фортепиано: «Нормально исполняете!»!

— Сумрак, это вообще кто? — будто бы безобидно, но с явной шпилькой ревности процедила Гагарина. А зная её характер…

— Я же сказал: это агент «Заноза». В будущем, возможно, ваш преподаватель по Земле 505. А для тебя лично — объект охраны до завершения миссии. Борис следит за «Красной», ты — за «Занозой».

— Не хочу быть «Занозой», — вдруг взбрыкнула Ксюха. — Что вообще за позывной такой дурацкий?

— Позывной даёт твой крёстный-Часовой. Традиции не обсуждаются! — и, повернувшись к нянькам, пояснил: — Заноза — абориген Земли 505, наших раскладов не знает.

Тут сцену пришлось прервать, потому как в немаленький, но стремительно тесневший двор въехало ещё одно авто.

— А это ещё кто? — ослеплённо щурясь, проворчал Кузя. — Я ему сейчас за такое уши надеру!

— Спили мушку, крошка! — искренне рассмеялся я, потому как бравый и широкий душой Кузя только что пообещал надрать уши самому Сумраку.

И чтобы не шокировать запаянными в полиэтилен телами Саманту и Ксюху, пришлось срочно что-то придумывать.

— Чуваш, Комсомолка, — начал я, но чёрный фордовский фургон уже припарковался и погасил фары. — Подопечных в зубы и за шаурмой! Заноза, ты, как абориген, за старшего!

— Сумрак… Тьфу, Олег, я это, наверное, пойду? — воспользовавшись паузой, неуверенно протянул Миша. — Я вроде как больше не нужен, да и время позднее…

— Ах да, Миш, — вспомнил я про соседа, перед которым было по-мужски неудобно за такое вот использование втёмную. — Ты уж извини, что так получилось.

Глядя на серебристый фордовский фургон с подозрительно чёрными номерами, который наконец припарковался и погасил фары, добавил:

— Пойдём, обсудим с тобой компенсацию за, так сказать, неудобства.

— Да не! — нервно рассмеялся Миша. — Какие компенсации, мы же соседи! Я тогда пойду, а?

— Ну как знаешь, — пожал плечами я и, развернувшись, зашагал к фургону.

Чуйка меня не подвела. Из водительской двери фордовского транспортёра вышел Сумрак. Нет, он не был моей копией — только рост и комплекция выдавали родство. За рулём сидел лысый усатый мужик в старомодных очках в толстой оправе, которые на деле были ТОКВДР. В последнее время я научился их безошибочно распознавать.

— Короче, спальные мешки с двестипятидесятыми… — начал Сумрак, хлопнув по кузову, но вдруг осёкся, уставившись за моё плечо.

Я обернулся и почти не удивился, увидев неуверенно мнущегося Мишу.

— Слушай, Олег, что ты там говорил насчёт компенсации… — протянул он. — Я тут подумал…

— Такой транспорт водил? — не дав мне ответить, вклинился оригинальный Сумрак, который сейчас смахивал на типичного советского педофила из документалок Каневского.

— Транспортёр, что ли? — словно забыв про миг позорной борьбы страха, жадности и унижения, оживился Миша. — Ну да. Хороший рабочий аппарат! А номера, кстати, блатные!

— Ты хорошо проявил себя, — проигнорировал его вопрос Сумрак. — Хочу предложить работу. Будешь водить такой же? Оклад двести тысяч, плюс премии и тринадцатая зарплата.

— Это значит, вот такой «мокрухой» заниматься? — скептически призадумался Михаил.

— Это значит, водить машину на блатных номерах и не задавать глупых вопросов, — начал закипать Сумрак и, повернувшись ко мне, спросил: — Олег, где ты находишь таких юродивых?

— Сами как-то тянутся, — пожал я плечами. — А я слабохарактерный, отказать не могу.

— Я согласен! — чуть громче, чем нужно, будто боясь, что передумают, воскликнул Миша.

— Хорошо, — почти безразлично кивнул Сумрак и протянул ему визитку без имени и должности, только с мобильным номером. — Тогда завтра позвони после обеда. Скажешь, что от Мэлса Игоревича по поводу вакансии водителя.

И, скептически оглядев Михаила, добавил:

— И оденься поприличнее. Костюм, галстук в тёмных тонах. Если нет — купи завтра до обеда. Чек предоставишь, контора компенсирует.

— Так точно, — уже совсем забыв про меня, ответил Миша.

Сумрак кивнул в мою сторону:

— Ну, значит, поможешь Олегу с двестипятидесятыми. А завтра после обеда жду звонка.

— Возвращайся к остальным, — кивнул я на ребят в сотне метров. — Взрослым поговорить надо.

Жаль, что с Сумраком удалось пообщаться всего-ничего. Всё упиралось во время, а у меня оставалась ещё куча вопросов…

Подойдя к ребятам, я стал невольным слушателем окончания перепалки. К моему удивлению, обычно спокойный Чуваш отчитывал своего в доску Кузю и отстаивал право лидерства.

— Вот поэтому, Кузя, я руковожу операцией, а ты таскаешь стазис-пакеты! Говоря понятным тебе языком, масло тебе ещё по сроку службы не положено. Чёрт, да ты даже отсутствие Иная не заметил!

— Я заметил, просто… — вяло защищался космодес.

— Давай договоримся на берегу: ты тактик, я стратег. И каждый будет делать то, что лучше умеет. Пока задание гражданское — руковожу я. А если дойдёт до боя, я первым предложу твою кандидатуру на роль лидера группы.

— Что за суета? — вмешался я.

— Да так, — мечтательно ухмыльнулась Ксюха. — Говоря языком моего поколения: сигма оспаривает лидерство у альфы в стае, но терпит закономерное поражение.

Я усмехнулся:

— Пока Комсомолка и Заря в команде, у них нет шансов.

И переключился на новоиспечённого водителя:

— Михаил, вот от твоей будущей рабочей машины, — бросил я Мише связку ключей на стальном кольце. — Будь добр, подгони её сюда. Кузя перегрузит стазис-пакеты в «Буханку», мы доберёмся до места, выгрузим, и ты вместе с машиной будешь свободен. Минимум дня на два.

Миша и Кузя кивнули. Один — с готовностью, второй — неохотно.

И пошло-поехало…

Измайловский парк. У Т-Маяка 505.

Вопреки ожиданиям, сложнее всего было доставить к маяку не набитую стазис-пакетами «буханку», а «Порш». Восприняв мою шутку всерьёз, Лиза категорически отказалась от идеи бросить кабриолет и, усевшись за руль, сама повела его по дебрям Измайловского парка. На пассажирском сиденье с ней сидела Апраксина, а на заднем — Саманта и Ксюха. Кузя и Борис толкали автомобиль, когда его колёса вязли в мягкой лесной почве, — что лишь подтверждало мои мысли об истинном лидерстве в группе.

Я наблюдал удаляющиеся красные стоп-сигналы необычайно проходимой «буханки» Михаила.

— Сумрак, у нас проблема, — окликнул меня Борис и, подтверждая свой статус старшего, пояснил: — Пять стазис-пакетов, и все мужики под сотку кило! Аккумуляторов в гантах хватит, чтобы перенести всех нас плюс сто двадцать кило. Сто тридцать максимум.

— Пять? Почему пять? — смутился я, наблюдая всего четыре стазис-пакета.

— Ты про машину забыл, — напомнила Борису Лиза.

— Да никто не будет переносить это авто на Терра-Нова! — зло и устало цыкнул он на напарницу. — Сколько она весит? Полторы тонны? Ещё и эти пятеро! — кивнул он на аккуратно сложенные в рядок, упакованные в зелёные вакуумные пакеты тела. — Алло, гараж, приехали! Это ДВЕ тонны сверх нашей группы!

— Борь, не нуди, а! — давая понять, что расставаться с Porsche не намерена, покачала головой Лиза. — Или давайте симпатическую связь общую наладим!

— Общую связь? — скептически глядя на неё, протянул Борис. — У нас с тобой-то за всё время она единожды получилась! А с Зарёй так вообще даже до тридцатки процентов не дотягиваете!

— Борь, а полная симпатическая связь на всех пятерых нам и не нужна! Достаточно будет даже несчастных тридцати процентов усиления и того, что осталось в аккумуляторах! Должно хватить! — и почти взмолилась. — Мне правда нужна эта машина!!!

Боря прикрыл глаза, явно просчитывая такой вариант в уме. Тем временем Лиза продолжила:

— Блин, ребята, что вы мнётесь? Мы ведь успешно закончили свою первую миссию! — она нервно усмехнулась, посмотрев на Апраксину. — Чёрт, скажи мне кто неделю назад, что я сама предложу Заре симпатическую связь! Сумрак Игоревич, я ведь права?

Апраксина, скрестив руки на груди, напомнила, что она НКВДшница:

— Признайся, ты просто хочешь залезть в голову кому-то из нас! Тебе нужно что-то срочно у кого-то из нас узнать, но напрямую спросить ты не можешь. Поэтому предлагаешь…

— Не хватит «нуль-энергии»? Что это? — стоя в сторонке, спросила у Саманты моя Ксюха.

— Нематериальная частица высокой энергоёмкости. Нужна для многого, в том числе для Т-перехода.

— А Т-переход — это что?

— Переход между Т-вселенными… — а потом, подозрительно посмотрев на Ксюху, спросила: — Стоп, ты что, аборигенка Земли 505? Ты никогда не перемещалась в Т-пространстве?

— Нет, — стесняясь, призналась Ксюха.

— Прикольно! Дашь потом интервью? Мне для проекта надо…

— Так, успокоились, — предчувствуя, что надвигается перепалка, повысил я голос. — Комсомолка, заткнись. Чуваш, а если повернуть фокус, как в тот раз?

— С Лизой? — догадался парень. — Можно попробовать!

На самом деле, кроме попытки закончить этот бесконечно длинный день, я хотел проверить одну свою теорию.

— Ну что, Комсомолка, готова? — подмигнул я Гагариной, которая так и не выбралась из-за руля.

— Да, босс! — почему-то глядя на Апраксину с превосходством, согласилась она.

Я поднял руку и перевёл гант в режим симпатической связи. Гагарина сделала то же самое.

— Что они делают? — всё так же по-английски спросила Ксюха у Саманты.

— Налаживают симпатическую связь, чтобы использовать для Т-перехода ещё и внутренние ресурсы организма. Боже мой, у меня что, сегодня день рождения?

И когда на наших технологических перчатках загорелся зелёный огонёк, Лиза, краснея до кончиков ушей, произнесла:

— Немного не в моих привычках такое признавать, но… Заря распутала это дело почти в одиночку.

— А сейчас? — продолжала допытываться Ксюха.

— Каждый из них должен признаться в чём-то сокровенном и при этом сказать чистую правду, иначе не получится, — и уже раздражённо цыкнула. — Всё, тихо. Такой момент… Не отвлекай.

Лампочка на моём ганте сменила цвет на голубой, приняв признание Лизы за чистую правду. И, проверяя собственную теорию, я внутренне перекрестился, решив на этот раз сказать чистую правду.

— Тем утром… это был я. Я подставил Кузю, а потом попросил его сохранить покерфейс.

— Подставил меня? — не понял Кузя.

— Серьёзно? — неожиданно отозвалась Апраксина. Причём на её лице не было никакого сожаления или упрёка, только интерес.

— Или я вру, — глядя в глаза Насте, едва заметно улыбнулся я.

— Врёт, — глядя на так и не поменявшую цвет лампочку ганта, скептически покачала головой Лиза.

А потом она посмотрела на округляющиеся глаза потомственной НКВДшницы, и ее уверенность начала стремительно испаряться.

Что ж, это было изящно. Но надо теперь нужно срочно менять тему.

А вот я был готов прыгать от радости! Ведь если симпатическая связь отвергла правду, но в прошлый раз приняла мою идиотскую ложь про мать… Это что получается, я единственный, кто может врать под симпатическим сопряжением⁈

— Ладно, замяли, — отмахнулся я, стараясь держать эмоции в узде. — Знаете, почему мой позывной — Сумрак? — громко произнёс я, отслеживая реакцию. Дешёвая уловка сработала — вместо ответа пришлось на ходу сочинить правдоподобную версию… — Моё отражение во время использования нуль-способностей запаздывает на две-три секунды. Фактически, применяя способности, я опережаю время. Наверное, поэтому, когда в меня стреляют, пули не попадают в цель. Они бьют туда, где я был несколько секунд назад.

Тишина, которую осквернил лишь невнятный выдох Саманты — «Fucking shit!» — буквально повисла в воздухе. Все ожидали, что скажет Лиза, которая не сводила глаз с лампочки датчика.

— Это… правда⁈ — будто не веря, произнесла она.

— Обалдеть, Сумрак! — добавил Борис. — Нет, я в смысле… знал, что ты крутой, но чтобы настолько…

— Что по симпатической связи? — подмигнул я парню.

— А… Семьсот восемьдесят одна тысяча килоальбедо… — Боря постучал по монитору своего ганта, будто тот сбоил. — Это… это же мощность малого нуль-реактора! Сумрак, да ты… ходячий реактор!

— Нам до дома хватит?

— Хватит? — сначала не понял он вопроса. — Конечно, хватит! И с машиной хватит, и с пятью стазис-пакетами, и ещё гектар парка вокруг можно с собой забрать!

— Пять? — я обвёл взглядом ряд у маяка. — Боря, ты что, считать разучился? Их четыре!

— Ой, всё! — Гагарина, щёлкнув дверцей «Порша», как инициатор симпатической связи, решительно ткнула пальцем в активирующийся маяк. — Не представляете, как я после сегодняшнего хочу помыться…

Ещё несколько минут спустя…

Пять… — Борис начал обратный отсчёт.

Как и всегда, гравитация начала ослабевать первой.

— Держись крепче за поручень, — подмигнул я Ксюхе, когда ботинки дочери оторвались от земли.

Четыре…

Следом я проверил Саманту, стоявшую от меня по другую руку. Дочь Вектора совершала Т-переход не в первый раз, но явно тоже нервничала.

Три…

Последним, что я увидел, стало сжимающееся видимое пространство.

Два…

Выбивающий из лёгких воздух рывок — словно крюк, зацепившийся за грудную клетку, — вырвал нас из реальности.

Чернота. Бездонный космос Т-пространства, где не существовало тела — только чистое «я». И шесть других ярких точек сознания рядом, словно молодые звёздочки. А вокруг — неисчислимые мириады разноцветных Т-миров. И среди этого сонма — одна, самая яркая, словно Полярная звезда: Т-Земля «Терра Нова», на которую и был настроен наш переход.

А потом всё произошло в обратном порядке.

— Ай-й-й… — сдавленно простонала Ксюха, когда её пятки больно ударились о твёрдый пол стартовой площадки.

С Самантой произошло то же самое, но виталиканка перенесла удар молча. Следом грузно ухнули на пол плохо закреплённые стазис-пакеты.

И кабриолет…

Лиза всё-таки добилась своего и забрала тачку с собой.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и скрежетом пластика, скользящего по полу. Я успел заметить, как Ксюха, морщась, потирает пятку, а Саманта ошарашенно оглядывает сводчатый зал над стартовым столом.

— Дом, милый дом! — сгоняя накопленную усталость, потянулся Кузя.

Его слова были заглушены новым, куда более громким голосом. Напугав Ксю и Саманту, из вихря цифровых вокселей появилась голограмма Клавдии Леонтьевны.

— Сумрак! Где тебя черти носят? — уперев руки в бока, начала отчитывать меня нейрокомендант. — Там Сорока! И не одна! Сорок человек, Сумрак! Она притащила толпу с камерами, как будто Башня Часовых — это «Кинотавр» какой-то!

— Всё нормально. Это моя идея, — попытался я остановить её гневный поток.

— А пионеры и победители лотереи?

— Они уже прибыли? — удивился я, совсем забыв об этой авантюре по экстренному заработку для Часовых.

— Естественно! — раздувая цифровые ноздри от не менее цифрового гнева, подтвердила Клавдия Леонтьевна.

— И что? Мы достаточно заработали для безбедного существования?

— попытался я перевести разговор на другую тему. — Потому что после моей сегодняшней тирады в Верховном Совете… Думаю, они нам теперь и гроша не выделят!

— Что? А, ты всё ещё про лотерею… — начала смягчаться Клавдия Леонтьевна. — Да, Сумрак, лотерея прошла так хорошо, что мы прямо сейчас можем оплатить постройку трёх новых башен! Это была хорошая идея Сумрак.

В зале на мгновение повисла тишина.

— Так чего же ты возмущаешься? — устало, но уже с намёком на торжество в голосе спросил я.

— А кто эти двое новых членов твоей команды?

Вновь крутнувшись в цифровом вихре, Клавдия Леонтьевна оказалась напротив Ксюхи и Саманты.

— Это ещё два гостя? — любопытно разглядывая девчонок, поинтересовалась цифровая комендантша.

«Ну, господа, держитесь за шляпы…» — мысленно усмехнулся я.

— Агент «Заноза», — представил я первым делом Ксюху. — Абориген Земли 505. Она будет у нас кем-то вроде приглашённого специалиста.

На цифровом лице Клавдии Леонтьевны залегла морщинка подозрения.

— А это, — указал я на Саманту, — Саманта Смит, позывной «Красная». Виталиканская активистка, революционерка-идеалистка и, в довесок, дочь маршала Вектора.

— Вектора⁈ — не веря своим ушам, переспросила Клавдия Леонтьевна. Её голограмма дёрнулась, на миг рассыпалась на кубические воксели и собралась вновь. — Ошибка загрузки протокола дипломатических инцидентов… Уточните: дочь действующего маршала Виталики Уильяма Смита находится здесь в качестве… гостя?

На лицах остальных присутствующих было написано примерно то же самое — смесь шока и восхищения.

— Да, Вектора, — подтвердил я.

— Но он же… Как же… — комендантша не могла подобрать слов.

— Дыши носом, — усмехнулся я. — Позже всё объясню. Но «Красная» — наш дорогой гость и неофициальный посол доброй воли. Как и «Заноза», — я подмигнул явно нервничающей Ксюхе.

— Хорошо, Сумрак, — глядя на девочек уже совсем иначе, приняла она моё распоряжение. — Поселить их рядом с тобой?

— Да, было бы неплохо.

— Девяносто восьмой этаж как раз свободен.

А потом, переведя взгляд на четыре зелёных стазис-пакета, она полюбопытствовала:

— Ну, с одним понятно, а остальные трое — кто? — причём вопрос был адресован уже не мне, а Насте Апраксиной.

Видимо, как и я, Клавдия Леонтьевна не питала иллюзий насчёт истинного лидера в группе номер девять.

— Это не мои, — покачала головой Заря.

— Это мои, — усмехнулся я. — Как оказалось, виталиканские синдикаты выставили награду за мою голову, а эти трое решили попытать удачу. Там, кстати, сам Пастор…

— Пастор⁈ — прогремело от входа.

Шаги, тяжёлые и размеренные, отдавались эхом по залу. Йотун шёл, не обращая внимания на стазис-пакеты, его взгляд, как прицел, был направлен только на меня. Артемида шла чуть сзади, её лицо было каменной маской.

— Ты взял эту религиозную падаль? — в его голосе звучало не столько торжество, сколько ледяная ярость, сдерживаемая усилием воли. Он остановился в двух шагах, заслонив собой свет.

— Здравствуй ещё раз, Сумрак, — фраза прозвучала как формальность, пустая оболочка. Настоящий вопрос висел в воздухе, и вот он прозвучал, тяжелый и острый. — Где Инай?

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Все посторонние мысли — о лотерее, о «Порше», об усталости — испарились.

Я встретился взглядом с Йотуном и понял: разъярённый великан узнал про травлю его сына и меня ждёт очень серьёзный разговор.