Часовые 2. Молодая кровь

Глава 20

Катер-субмарина, невидимый под водой, замер в десятке метров от дрейфующей яхты «Морская звезда». Четверо бойцов в обтягивающих черных гидрокостюмах морского десанта «Тритон» были готовы к броску.

— Посейдон, давай свой трюк, — мысленно отдал приказ Кодекс, именно он через интерфейс координировал ход операции.

Матиас «Посейдон» Папаникос ухмыльнулся под бронемаской жизнеобеспечения, затем сосредоточился и вытянул вперёд правую руку. Его гант на запястье вспыхнул в мутной воде бирюзовым свечением. Окружающее пространство тут же возмутилось столь вероломным попранием основных законов Ньютона, и окружающая их вода вдруг стала упругой, как батут. Это было странное ощущение — будто они лежат не в океане, а на гигантской невидимой пружине.

— Джаст дэнс! — мысленно отбил в чат Посейдон.

Импульс был дан. Четверо студентов, словно пробки из шампанского, вылетели из внезапно ставшей в десятки раз более плотной воды. Эффектно взмыв в воздух, группа на боевом задании однако приземлилась на борт уже не столь изящно, кто-то кубарем, кто-то с перекатом.

— Руки вверх! Академия Часовых! — срывающимся от адреналина голосом крикнула Айгуль «Зенит», наводя левой рукой гант, а в правой сжимая компактный электрошокер.

На палубе яхты, объявленной кораблём «Виталиканского Коммунистического Сопротивления», воцарился хаос. Пятеро изможденных, но полных решимости молодых людей вскочили на ноги. В центре, прикрываясь спиной высокого парня, стояла Саманта Смит — та самая, кого Сумрак велел найти живой и невредимой.

Парни схватились за молоток и подводное ружьё, а их предводительница навела на захватчиков гражданский гант. Недооценивать такого противника было бы глупо.

В этот момент с оглушительным треском обшивки и в облаке обломков на палубу рухнул Вильям «Кодекс», проломив собой крышу каюты. И тут же из пролома донёсся истошный женский визг.

Саманта Смит, действуя на рефлексах, выбросила вперёд руку. Её гант выстрелил, и между её пальцами запрыгала, переливаясь, шаровая молния.

— Не подходите! — крикнула она.

Тем временем внизу, в проломе, разворачивалась своя драма.

— Don't touch me! Don't touch me! — заверещал женский голос.

— Да тихо ты, шлында басурманская! Не буду я тебя touch'ать! — рявкнул в ответ Кодекс, судя по звукам, парень активно отбивался от девушки. — Ты там что, жрёшь что ли⁈

— It's not what it looks like!

Крики из трюма стали триггером. Сорвавшийся с руки Саманты сгусток энергии рванул в сторону десанта, но те успели отскочить. Молния, насчитывающая сотни киловольт, ударила в мокрую от солёной воды палубу.

Разряд, бесполезно пробежав по изолированным «Тритонам» Часовых и с удвоенной силой шарахнул по самой группе сопротивления, шокировав и повалив на палубу троих парней и саму Саманту.

— Некрасиво получилось, — покачал головой Посейдон, делая шаг в сторону. — Но все видели — я в этом не виноват!

Тем временем Кенджи «Самурай» и Айгуль «Зенит», воспользовавшись ситуацией, быстро и профессионально нацепили одноразовые наручники на запястья ещё не пришедших в себя революционеров. Не то чтобы в этом была острая необходимость, так… скорее, для их собственной же безопасности.

Когда с самыми буйными было покончено, из каюты через традиционную дверь, а не новый пролом в яхте, выбрался Кодекс. Он волок за собой очередную пленницу — черноволосую, смазливую, но яростно вырывающуюся девушку с перепачканным лицом и болтающимися на лодыжках трусами.

— Команда, — сказал он, удерживая её и демонстративно поднимая банку тушёнки. — Куда тут буйнопомешанных сдавать?

— А почему от тебя тушёнкой пахнет? — заподозрила неладное Айгуль, сморщив нос.

— Katie⁈ — тревожно окликнула черноволосую девушку Саманта, как раз приходившая в себя. — Is there anything wrong?

А незнакомка, которую держал Кодекс, вырывалась так, будто из неё пытались изгнать бесов.

— Потому что эта пиз… помешанная… — прошипел Кодекс, с силой усаживая «Кэтти» к остальным пленникам. — Нахрена вообще жрать в туалете? Влетаю я в гальюн через потолок, а она на троне — со спущенными трусами и банкой тушняка! Чёрт, она же даже вилку не использовала!

В этот момент Саманта Смит, несмотря на наручники, вскочила на ноги, её лицо пылало не столько страхом, сколько оскорблённой гордостью.

— Зис из стоп! — выкрикнула она на ломаном русском с ярко выраженным акцентом. — Я вонт спик виз ваш виталикан дипломат ин ваше кантри!

— А что не сразу с самим Сумраком? — тоже не совсем без акцента усмехнулся японец Танака.

— Верно! — перешла на смесь английского и русского Саманта. — Ай эм мембер оф Виталикан ультра-коммунист партия! Я демэнд дипломатик иммунити энд… хотеть говорить виз Часовой! Сумрак!

Посейдон тяжко вздохнул динамиками шлема, будто его, всего такого трудягу, оторвали от перекура. Лениво поиграв гантом скорее напоказ, чем для дела, он направил перчатку на океан.

Сначала он заставил воду вокруг яхты покрыться резко густеющим туманом, а затем медленно, словно на гигантском питьевом фонтане, начал поднимать морскую гладь вместе с яхтой в радиусе двадцати метров. Поднять судёнышко на вершину десятиметрового водяного столба — и всё это ради того, чтобы просто покрасоваться перед девчонками⁈

Но надо отдать парню должное — эффект был достигнут. Бунтарский пыл виталиканцев мгновенно угас, сменившись всеобщей бледностью и тихим ужасом.

И в этот момент плывущее по лилово-оранжевому небу солнце заслонила наползающая тень. Все, как по команде, повернули головы навстречу показавшемуся вдалеке исполину.

— Это… птица? — предположил стоявший на коленях высокий парнишка с длинными волосами и невероятно противными редкими усиками. Рядом с ним, прижатое под пятой Айгуль, валялось его ружьё для подводной охоты.

— Это… самолёт? — вслед первому отозвался когда-то тучный, но изрядно оснувшийся за эти три недели диеты парень.

Приглядевшись, они увидели, как, рассекая воды, к ним приближалась рубка «Левиафана», на которой, словно Артур Грей из «Алых парусов», стоял…

— Нет… Это Сумрак! — восхищённо прошептала Саманта.

Подойдя к научной яхте, я наблюдал картину, достойную кисти Васи Ложкина. С одной стороны — браво стоящие студенты, за которыми с отеческой гордостью наблюдали Немо и Бурлак. Эти двое в последние недели вбивали в головы курсантов морские премудрости, и теперь их физиономии сияли удовлетворением.

Ребята уже сняли маски и гидрокостюмы. Крутые, как склоны Казбека, они явно переигрывали — хотели произвести впечатление на «красных пиратов», сидевших на палубе.

— Посейдона берём себе, — решительно заявил Шокальский.

— Тот, что яхту на фонтан поднял? — ухмыльнулся я.

— Мы уже не молоды, Мэлс, — тряхнул головой Бурлак. — У меня выслуга под сороковник, у Немо — шестой десяток. А Посейдон… Если ему подобрать симпатическую пару…

Тем временем внизу наши конвоиры переправляли виталиканских неокоммунистов.

— Что по остальным?

— Зенит — крутой нейробаллистик, но на «Левиафанe» ему тесно, — крякнул Бурлак. — Его талант раскрывается на больших дистанциях. Меньше километра — швах.

— Зениту в космос надо, — поддержал Шокальский. — На орбитальную станцию.

— Вы про Айгуль? — уточнил я. — И почему «он»?

Морские волки ответили суровыми взглядами.

— «Зенит» — потому что такой позывной! — нахмурился Шокальский.

— А «он» — потому что Зенит — главный наводчик! — припечатал Бурлак.

Спускаясь к народу, я увидел, как измотанные виталиканские подростки жадно уплетали сухпайки. Все, кроме одной — черноволосой девушки крупного сложения, сидевшей отдельно с лиловыми фингалами под глазами.

— А эта не голодная? — спросил я у студентов.

— Джоселин Меттлер, — представил её Кодекс. Стиляга с внешностью голливудского Кена был единственным, кто уже сменил «Тритон» на белоснежную рубашку.

— Да какая же она голодающая? — зло сплюнул Кенджи. — Gokiburi!

— А синяки откуда? — строго спросил я.

— Это я её! — гордо призналась Айгуль. — Эта атамдын кени… Из-за таких, как она, о нас, о вегетарианцах, плохо думают!!!

Сбивчивые объяснения раскрыли комичную историю: Этот пухлый популяризатор веганского движения тайком объедалась тушёнкой из заначки, читая спутникам лекции о вреде животной пищи. Когда Кодекс застал её за этим занятием, девушка пошла в атаку.

— У Кодекса рука на девушку не поднялась, — пояснила Айгуль. — А у меня нет предубеждений.

Джоселин действительно выглядела куда устраивающе своих тощих товарищей. Интересный день: оказал услугу виталиканскому маршалу, выловил кучку полумёртвых идеалистов и ни разу не искупался в океане.

— Немо, — громко скомандовал я. — Отмыть и переодеть гостей, через час — построение для награждения. Затем курс на виталиканский маяк! Пора возвращать «пиратов» домой.

Посреди бескрайнего океана, на стальном брюхе атомного левиафана, выстроилась в безупречную шеренгу четверка наших студентов в синих мундирах с золотыми нашивками — форму Бурлак, скорее всего, вытащил из своих легендарных запасов. И над всем этим импровизированным плацем гордо реял Андреевский флаг. Тот самый, но с одним дополнением — в центре перекрестия голубых полос располагался логотип Часовых.

— Чёрт возьми, а красиво! — не удержался я.

В стороне, расположившись на раскладных стульчиках, создавали массовку спасённые виталиканцы. Отмытые до скрипа и переодетые в серые, мешковатые комбинезоны с нашивкой «Левиафана», они больше походили на группу туристов, что, по сути, соответствовало действительности.

Особенно среди них выделялась предводительница — дочь виталиканского маршала Саманта Смит. Спросив и получив моё разрешение, она вела съёмку столь торжественного мероприятия. Шокальский, конечно, был против — мол, «Левиафан» сверхсекретный стратегический объект — но, узнав, что весь материал сможет просмотреть лично, успокоился.

Получив моё разрешение, Саманта воспользовалась им, что называется, на все сто. Её камера щёлкала со скоростью пистолета-пулемёта, а в небе над нами завис съемочный дрон с яхты. Пропаганду, ясное дело, никто не отменял. Мне же оставалось сделать сущие пустяки — проконтролировать, чтобы в руках виталиканской студентки эти снимки стали пропагандой Часовых!

Бурлак подозвал меня едва заметным движением головы и вручил четыре чёрных, бархатистых футляра.

— Распечатал на судовом принтере, — глядя на ребят не без гордости, буркнул он. — Платина, токмо на Акватории-7 — дефицитный товар. Пришлось кое-что из оборудования разобрать, но для ребят не жалко.

Я принял из рук запасливого старпома значки, а попутно в голове пронеслась мысль о том, насколько «Левиафан» огромен и технологичен. Да и, по большому счёту, он являлся плавучим аналогом нашей Башни.

Ну что ж, пора было приступать к награждению!

Передо мной стояли счастливые, довольные собой лица. Глаза горели. Посейдон едва сдерживал ухмылку, Зенит смотрел строго перед собой, вытянувшись в струнку, Кодекс и Самурай старались сохранить каменные лица, но, признаться, у них это плохо получалось.

Один за другим я вскрывал футляры. Внутри, на чёрном бархате, лежали серебряные значки — стилизованный часовой механизм, вписанный в орбитальное кольцо. Тот самый символ, что носили мы все.

— За мужество, инициативу и… нетривиальное решение тактических задач, — прикалывая первый значок на грудь Посейдона, торжественно произнёс я.

Металлическая булавка мягко вошла в шерсть мундира.

— Матиас Папаникос, поздравляю с принятием в Часовые и присвоением позывного «Посейдон»! — я пожал жилистую руку грека.

— Всегда на страже! И днём, и ночью! — ответил он девизом Часовых.

Крепкое рукопожатие. Ладонь у парня оказалась твёрдой, уверенной.

Затем настала очередь Айгуль. Девушка-наводчик, к которой на подлодке все суеверно обращались в мужском роде, слегка дрожала от важности момента.

Ну и последними стали Кодекс и Самурай. Правда, Вильям оказался более сдержан и даже пытался шутить, а японец Танака торжественно поклонился в знак благодарности.

Официальная часть была окончена. Но пока я отходил, глотая солёный воздух, мой интерфейс уже зафиксировал новый сигнал. Дрон Саманты, описав над нами изящную дугу, сфокусировался на мне — видимо, снимая макро.

Тем временем до прибытия к виталиканскому моряку оставалось ещё чуть меньше четверти часа. И я, наблюдая за дроном, который снимал «Левиафан» с высоты птичьего полёта, подозвал к себе Кодекса. Вихрь, острый питерский интеллигент с полурасстёгнутой рубашкой, больше напоминал красавчика-стилягу, чем технопата-программиста, но именно этот его талант мне сейчас и был нужен.

— Кодекс, — поприветствовал его я по позывному. — Вон тот дрон в небе видишь?

— Да, Сумрак, — в полной готовности отозвался он. — Это репортёрский дрон вон той курносой.

— Пока мы добираемся до маяка, мне нужно, чтобы ты его взломал и почистил особо значимые кадры с «Левиафаном». Сам понимать должен? Подлодка-то стратегическая.

— То есть, — тщательно подбирая слова, Вильям замер, будто почуявший след пёс. — Сумрак, вы разрешаете мне взломать дрон виталиканцев?

Я улыбнулся фирменной улыбкой Сумрака.

— Что значит разрешаю? Ты теперь Часовой, Кодекс, теперь ты обязан думать в интересах Родины! И пока ты действуешь в её интересах, тебе не нужны никакие разрешения.

Парень воодушевлённо потёр ладони.

— Безнаказанный взлом чужих гантов… Лицензия на применение нуль-способностей… Знаешь, Сумрак, а мне с каждой минутой, с каждой минутой всё больше нравится быть Часовым!

«Левиафан», мягко сбавив ход, подошёл к гряде скал, скрывавшей тот самый виталиканский маяк, замаскированный под скалу. Пришло время возвращать «туристов» домой.

К этому моменту Бурлак уже построил спасённых виталиканских студентов.

— Ваша экскурсия окончена, — объявил я, пытаясь не напутать в английском. — Сейчас проследуете через маяк на Землю-1, в посольство Виталики. Там с вами свяжутся родители.

Трое парней и Кейти, услышав это, послушно закивали. Чтобы понять, что за три недели путешествия идейное братство неокоммунистов разбилось о скалы реальности, гением быть не требовалось. Но имелись и возражающие.

Саманта Смит сделала шаг вперёд.

— Я не могу вернуться обратно! — сказала она, глядя на меня в поисках защиты. — Товарищ Сумрак, мне нельзя обратно! После того, что случилось… Я требую политического убежища!

Я едва сдержал улыбку. Дочка маршала Виталики, одного из самых могущественных людей в их иерархии, просит политического убежища? Да Вектор максимум за сутки замнёт этот инцидент, не дав ему разрастись до скандала.

Но девчонка и слышать ничего не хотела.

— Я не вернусь в этот оплот прогнившего капитализма и лжи! — упрямо повторила она, скрестив руки на груди.

Вздохнув, я повернулся к Шокальскому.

— Фёдор Васильевич, выдели ей, пожалуйста, каюту. Пусть побудет здесь, пока я не закончу дела на Земле-505.

Капитан и Бурлак переглянулись. На их лицах было одинаковое неподдельное суеверное отвращение.

— Нет-нет-нет, — мощно затряс головой Бурлак и, обратившись к Саманте, рявкнул: — Шевелитесь, дорогие гости! Чай допиваем и… домой-домой!

— Женщина на корабле — к беде, — мрачно подтвердил Шокальский.

— Особенно вот такая, — буркнул Бурлак, кивая на Саманту. — Говорю тебе, Сумрак, делай с ней что хошь — забирай с собой или отправляй обратно. Хоть в мешок и за борт, но при мне на «Левиафане» женщин не будет!

Я внутренне усмехнулся, бросив взгляд на Айгуль. Девчонке повезло: прикрывшись мужским позывным «Зенит» и откликаясь только на него, ей каким-то чудом удалось убедить Шокальского с Бурлаком не замечать её гендера. А вот с Самантой этот фокус не проходил…

Делать нечего. И, ловя чёткие параллели с историей Саманты Смит из нашего мира, я повернулся к девушке.

— Хорошо, Саманта, — стараясь, чтобы в моём английском было поменьше рязанского акцента, произнёс я. — В таком случае, я, как Первый Часовой, официально приглашаю тебя стать гостьей нашей Академии Часовых на «Терра Нова».

Явно обрадованная таким исходом, Саманта чуть ли не вприпрыжку пустилась в импровизированный победный танец. Однако я ещё не договорил.

— Но учти, по окончании каникул я лично передам тебя отцу. Из рук в руки. Если потребуется — в стазис-пакете. Я понятно объясняю?

При этих словах её пляска моментально угасла.

— И не смотри на меня так, — словно разговаривая с собственной дочерью, сурово сказал я. — Либо так, либо ты прямо сейчас отправляешься с остальными на Землю-1.

Саманта не торопилась с ответом, будто ожидая, что я предложу третий, идеальный для неё вариант.

— Ну? — поторопил я её, кивнув на катер, на котором «Посейдон» должен был доставить развалившуюся ячейку молодых коммунистов к виталиканскому маяку.

— Сумрак, скоро прилив начнётся, — вставил Бурлак.

— Я согласна, — будто делая мне одолжение, проговорила она, закатив глаза.

— Выбора у тебя, по сути, и не было, — усмехнулся я, разворачиваясь к трапу. — Пошли, мисс Смит. Впереди у нас долгий путь на Землю 505 и ещё более долгие инструкции.