Мой брат-боксер и ласточки

Чьи вы будете, корабли?

Ишка, мама, Гога, Лидия, Валерка, Семка, ребята и девочки из моего класса, с которыми я теперь почти не дружу, мои отметки — все, будто карусель, кружится, кружится вокруг меня, а я стою один посередине со своей трубой и никак не могу всех остановить.

Когда мне было восемь лет и у меня заболели уши, мама повела меня к врачу. Я отчего-то очень боялся и в больнице ничего не замечал вокруг себя. Там были другие мальчики и девочки, они шумели, прыгали, играли во что-то, но я будто и не видел их.

Я только о том и думал, что со мной станет делать врач.

Вот так и сейчас в школе: все учатся, стараются или не стараются — все переживают, все что-то делают, в кружки ходят, железный лом собирают, бумагу, проводят всякие соревнования, а я все сам по себе, все думаю, думаю и ничего не замечаю. Раньше не так было… Ставят мне тройки, четверки, пятерки, а мне все равно. У меня хорошие ребята и девочки в классе, а будто и нет их. Мне даже обидно, но я ничего не могу с собой поделать.

Фабрика шумит за стеной, в сарае полумрак. Вот вернулась ко мне моя труба, а лучше не стало. Ну «Поезжайте на трамвае «А», ну и что? Ну выиграю я у Валерки американку, докажу ему, что у меня есть воля, а какой толк? Это каждый может. А вот попробуй сделай так, чтобы Ишка не пил, чтобы у них с Лидией и с Семкой все было хорошо, чтобы Ишка учился как надо, чтобы мама не расстраивалась. Ничего у меня не выходит. Я сую трубу под корзинку, запираю сарай и иду домой.

Ишка дома, и мама дома.

Я останавливаюсь в дверях и смотрю, как Ишка стоит возле окна, ко мне спиной, держась рукой за раму, и не оборачивается, хотя слышит, что кто-то вошел, а мама тоже не глядит на меня и, молча сидя на табуретке, смотрит себе на руки.

Что случилось?! Что?!

Но они молчат оба, и я, ни слова не говоря, прохожу в Ишкину комнату и достаю учебники. Учебники лежат стопкой передо мной, а я сижу и жду чего-то. Может, они позовут меня? Но они молчат. А я вдруг, совсем непонятно почему, вдруг чувствую, что знаю, знаю, что произошло!

— Ну, что же, — слышу я наконец голос мамы. Голос спокойный и тихий. — Нужно теперь думать, как быть дальше.

— Да, да, — говорит Ишка. — Да, да, конечно.

Он добавляет еще что-то и куда-то уходит.

— Мама! — кричу я, выбегая в столовую. — Это правда, что Ишку выгнали из института?!

— Да, правда, Алеша, — тихо говорит она.

Ишка! Корабли, корабли, красивые океанские корабли, подводные лодки, парусники, белые катера — все они будут плавать по морям, все будут любоваться и восхищаться ими, и никогда, никогда я не смогу сказать с гордостью: «Это сделал мой брат!» Никогда.

— Мама, как же так?!

— Так вышло, милый, так бывает.

— Мам, ты только не расстраивайся, ладно, мам?

— Ладно, ладно. Я постараюсь. Ты знаешь, у него послезавтра бой. Весенний кубок города.

— Что-о?! Какой бой?! Разве ж он сможет?!

— Не знаю. Он сказал, что будет выступать.

«Будет выступать. Будет выступать», — бормочу я. Карусель кружится, кружится, только не вокруг меня уже, а я сам кружусь со всеми остальными, все быстрее, быстрее, лечу куда-то, лечу…

Что же теперь будет?!

Я выбегаю на улицу.