Мой брат-боксер и ласточки

Чистое белье и грязные руки

— Подожди, Лидия, — говорю я, когда мы входили на кухню. — Может, он с грушей работает. Ему нужно будет одеться.

Я оставляю ее одну и иду по коридору. Еще в коридоре мне кажется, что Ишка говорит сам с собой, но перед дверью я услышал, как незнакомый голос произнес:

— Да, без башлей плохо. Башли — это…

Я вернулся на кухню.

— Лидия, там еще кто-то есть.

— Девушка?

— Нет.

— Пойдем, — говорит она.

Мы входим в комнату и останавливаемся. Ишка и какой-то незнакомый парень сидят и курят. Ишка в трусах и манке. Я думал, Лидия сразу уйдет.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Ишка, это Лидия, — говорю я, — она…

— Какая милая девушка, — немного незнакомым мне голосом говорит Ишка. Странно все-таки. — Проходите, я сейчас.

Он уходит в другую комнату и возвращается в халате.

— Пряжников, — говорит он и протягивает Лидии руку.

— Лидия.

— А это мой приятель — Бен.

Я смотрю на Бена. Он тоже, встав, протягивает Лидии руку и слегка кланяется. На нем синий мохнатый пиджак и чистая белая рубашка.

«А ногти грязные», — думаю я.

— Мне сказали, что вы чемпион, — говорит Лидия. — Забавно. Вы тренировались? Я не помешала?

— Тренируются в зале, — улыбаясь, говорит Ишка. Как мне он нравится! — Дома так… легкая разминка…

— Значит, вы… как это… легко разминались?

— Сегодня нет.

— Почему? Чемпионы должны тренироваться каждый день. Вас побьют.

— Еще никто, — говорит Ишка и кивает мне, чтобы я ушел в другую комнату. Головой так делает. Очень неприятно. Я ухожу. Я беру книжку, но не читаю.

— У меня не было ни одного знакомого боксера, — говорит Лидия.

— Теперь он у вас есть.

— А с чемпионами я никогда не разговаривала.

— Давайте поговорим, Лидия.

«Вот, — думаю я, — иначе ее и не назовешь. Все это понимают. Даже Ишке иначе нельзя».

— Давайте поговорим. Вы курите?

— Нет, — говорит она, — но я могу попробовать. Можно?

Я вижу в щелку двери, как Бен протягивает ей сигареты и зажигалку. Лидия закуривает.

— Вам нравится джаз? — спрашивает Ишка.

— Да, — говорит Лидия, — я люблю.

— Вот мой приятель Бен — специалист по джазу.

— Как это мило, — говорит Лидия. — Специалист. Нет, не хочу, — добавляет она и отдает Ишке сигарету. — У меня получается, по-моему, только это невкусно. Значит, вы чемпион по джазу?

— Вы знаете «Поезжайте на трамвае «А»? — ни с того ни с сего вдруг громко спрашиваю я из своей комнаты.

Бен не отвечает, и я краснею.

— А как ваше полное имя, Бен? — говорит Лидия.

— Бен.

— Такое имя?!

— Да. До свиданья, — говорит он.

Я вижу, как Ишка протягивает ему какой-то сверток, встает, извиняется и идет его провожать.

Лидия заходит ко мне.

— Это твоя комната?

— Нет, Ишкина…

— Ты не забыл? — спрашивает она.

— Про что?

— Про сарай. Я приду послушать, как ты играешь на трубе.

— Да, — говорю я, — я помню. Я буду ждать. Только я еще плохо играю… Просто ноты беру. Приходи. Войдешь во двор, иди дальше, в самом конце, в третьем дворе, там всего один сарай.

— Тс-с, — шепчет Лидия.

Ишка возвращается.

Лидия уходит к нему.

— Где же он вас отыскал, мой брат? — слышу я.

— Я дочка его учителя по арифметике.

— A-a! Ну, как он учится?

Я снова краснею. Терпеть не могу, когда обо мне говорят, а я тут же, рядом.

Что ему ответила Лидия? Я прослушал.

— А вы сами где учитесь?

— Я — в медицинском. А вы?

— Кораблестроитель. Вы, собственно, почему к нам пришли? Хотя я очень доволен.

— Я уже говорила. Разве нет? Живой боксер. Забавно. Чемпион! Бокс — это драка.

— Это искусство, — говорит Ишка. Красиво говорит. — Я вас как-нибудь сведу на матч.

— Не пойду, нет.

— А если драться буду я?

— Драться??

— Да. Это так говорят.

— Проводите меня, мне пора.

Ишка входит в комнату и, будто и не замечая меня, быстро одевается.

И они уходят.

Вот я и остался один. Ушла Лидия. Только что была здесь, и уже нет. Непонятно даже. Есть, есть и вдруг — хоп! — и нет.

— Алеша! — Слышу я голос мамы. — Ты поставил суп, мальчик?

— Нет.

— Ну ладно, я сама. Как дела в школе?

— Хорошо… Мама, я сейчас вернусь. Я быстро.

— Обедать будешь?

— Да.

— А Ишки нет. Сказал, что уходит на весь вечер. Я его встретила. С какой-то девушкой.

— Я скоро! — кричу я уже из кухни.

Я бегу по улице к дому Лидии. Может, успею еще? Совсем чего-то я плохо бегу. Разве так бегают? «Вот балда, — ругаю я себя, — бегать не умеешь». Ближе, ближе, ближе дом Лидии. Двор. Парадная. На лестнице — пусто. «Дома уже», — думаю я и поднимаюсь наверх. Буду ждать. Выйдет же она когда-нибудь. Не будет дома сидеть всю жизнь.

Мне кажется, что я сижу на окне целый час. Или больше. Я даже начинаю засыпать… Дремать особым образом. Мне снится Валерка Бурцев с серебряной трубой в руке. На всю школу он играет «Поезжайте на трамвае «А». С эстрады. А я стою внизу, и в руках у меня поднос, и на нем два кило мороженого. Рядом с Валеркой стоит Гога. На меня она даже не смотрит. В руке у нее сверток, тот самый, что Ишка отдал Бену… И вдруг я вижу Лидию.

— Ты откуда?! — спрашиваю я и просыпаюсь. Нет, не так. Сначала просыпаюсь, а потом спрашиваю.

Лидия подымается вверх по лестнице.

— Разве ты не дома? Я все ждал, когда ты выйдешь.

— Нет, мы гуляли, — говорит она.

— Послушай, Лидия, — говорю я, — я хотел у тебя узнать… в вашей квартире живет девочка, Гога…

— Она в больнице, — говорит Лидия.

— Она не умрет?!

Я спрашиваю и боюсь, боюсь, что скажет Лидия.

Но она смеется.

— Нет, что ты! У нее было воспаление легких. Сейчас ей лучше. Хочешь, мы пойдем к ней вместе?

— Да, — говорю я. — Лидия, а что такое башли?

— Башли — это деньги.

— Деньги и есть деньги. Зачем еще другое название?

— Не знаю. Я сама спросила у твоего брата, что такое башли, когда он так сказал.

— Разве ты не знала?

— Знала. Некоторые люди так говорят.

— Зачем же спрашивала, если знала?

— Низачем. Беги домой. До свидания.

Она хлопает своей ладошкой по моей и достает ключ.

Я бегу вниз.

Мама дома одна. Обед, наверное, остыл давно. Опять я сделал что-то не так.

А как это вообще делать — так?