Муж напрокат

Глава 27

Я никогда не видела настолько весёлой и искренней свадьбы. Даже моя первая не была такой. Как будто люди знали, что у Ксении-пчеловода, вдовы и матери двоих детей, сплошные проблемы: с Афанасием, администрацией и службой опеки — но боялись. И, опасаясь мести, помогали ему, а потом, когда на него наехали свыше, резко почувствовали угрызения совести и, узнав о моей свадьбе, решили порадоваться за мать-одиночку со сгоревшей пасекой.

— А пироги почему не порезали?! — по-деревенски громко орёт Михайловна, заботясь о гостях.

Старается. Командует, но по-доброму, по-соседски.

От Максима на празднике только друг Александр, от меня — вся наша «деревня». Даже Ивановна девяноста пяти лет, скрючившись в три погибели, приползла с другого конца городка.

Новость о том, что пчеловодиха снова выходит замуж, за полдня расползлась по всему городку, и даже те, кого не звали и не сажали за стол, просто вошли в калитку и встали вдоль забора, с интересом наблюдая за происходящим.

В какой-то момент начались поздравления. Микрофон подержали в руках не меньше сорока человек, некоторые пели, другие орали стихи собственного сочинения, а третьи дарили подарки: курей, петухов, одеяла, сервизы и даже мини-трактор, который, по словам хозяина, уже не очень, но если починить, то в хозяйстве пригодится. И все как один уверяли, что Максим отличный мужик и мне с ним ужасно повезло. Как они это поняли, мне неизвестно, но я не могла перестать хохотать, принимая очередную кружевную скатерть или платок из натурального козьего пуха. Максиму тоже нравилось. Всё это забавляло Дубовского, и он периодически со мной переглядывался.

Хорошее настроение не покидало меня. На своей первой свадьбе я жутко переживала за то, что кому-то чего-то не хватит. В этот раз было дико смешно. Женщины хвалили моё платье, которое на самом деле являлось сарафаном, скрепленным под мышками булавками. Гости танцевали лезгинку и калинку-малинку, причём даже без музыки. Дети ползали под столами и искали какого-то монстра, а бабы пели акапельно, не обращая внимания на звучащие из колонок популярные песни современных исполнителей.

Но в середине мероприятия, когда я решаюсь поесть, устав улыбаться, ко мне подсаживается Виолетта. Она сосёт солёный помидор, скверно причмокивая овощ губами.

— Так значит, всё это цирк и на самом деле брак фиктивный, Ксюшенька? Правильно я поняла? Вот когда мы в доме после ЗАГСа сидели, ты стала дочкам рассказывать: мол, ненастоящая свадьба, не бойтесь. Это чё, притворяшки всё? Выходит, ты прям искала мужика, чтобы обмануть комиссию?

Настроение медленно ползёт вниз. Понимаю, что облажалась на том семейном совете и теперь она разбазарит об этом всем на свете.

Что на меня нашло, чем я думала? Она специально выждала момент и решила со мной поболтать. Позавидовала нашей свадьбе.

Но я сама виновата. Хотела успокоить орущую Асю, в итоге прокололась. Она ж не знала, что брак фиктивный. И теперь будет об этом трещать на каждом углу. Аж дурно от того, как сильно все разочаруются.

— Дело нужное, ради детей, но! — Бросив помидор на чужую тарелку и, скривившись от брызнувшего сока, Виолетта берётся за голубцы. — Это так унизительно, что ты навязалась этому крутому мужику. А ему это зачем?! Причина небось серьёзная! Ясно дело, не просто так! Не мог он влюбиться, — смеётся. — А я-то решила, что у вас прям любовь-морковь. Думаю, мне вон сколько раз не повезло, а Ксюше прям сразу, с первого взгляда. А у вас фиктивно всё! Не, ну молодцы, чё!

— Виолеттта, пожалуйста, не надо это рассказывать всем кому не попадя, хорошо? — говорю, растерявшись.

— Да я скала, ты же знаешь! Я просто думала, что это как в сказке: вы увидели друг друга, и вас пронзила молния, — смеётся. — Но ради детей-то, конечно, понимаю. Значит, он ну как бы свободен, да?!

Мне неприятно это слышать, потому что грань между фиктивным и нефиктивным браком у нас уже давно стёрлась. И я не знаю, имею ли право требовать от него верности. И, честно говоря, уже не понимаю, что из сказанного Максимом правда, а что ложь.

Взглянув на него, стоящего вдалеке и болтающего с другом, я снова сомневаюсь. Почему здесь только этот Александр? Ему стыдно за то, что женится на мне?

Но Максим опять тонко чувствует ситуацию. И, оглядываясь на меня и Виолетту, замечает перемены в моём настроении.

Тут же подходит, отодвигает стул и садится рядом.

Виолетта улыбается ему так широко, будто она уже трижды переспала с ним до этого.

— Как дела, девушки? — Макс кладёт руку на моё плечо, обнимает. — Отлично выглядишь, малышка, — это только мне.

— Всё хорошо.

— А чё такие кислые?

— Почему кислые, Максимка? Мне очень нравится праздник. Спасибо. Кстати, — смотрит на него из-под ресниц, — Максим, у меня в кладовой есть ещё несколько банок помидоров. Надо бы принести, мужикам местным нужно. Ты ведь не откажешь девушке в помощи и сходишь со мной? Это быстро.

Я не дышу. Дубовский хороший, он не отбреет её. Опускаю глаза, ковыряя ногтями подол юбки. Ну не драться же за него и не орать же, чтобы он не смел ходить. Не устраивать же скандал прямо на свадьбе?

Фиктивная жена вообще по идее не имеет на это права. Поспорить наедине — это одно, а вот так, прилюдно? Наверное, лучше изображать счастье. Нервные клетки медленно гибнут, и сердце, поскользнувшись, растягивается на своём батуте. Он немного пружинит, но бесполезный кусок мяса в груди никак не может снова начать взлетать вверх и вниз, как прежде.

— Виолетта, — щурится Максим, — давай, я тебе кое-что объясню.

Убирает руку из-за моей спины и берёт мою ладошку в свои длинные пальцы. Гладит, глядя при этом на мою соседку.

— Не знаю, как воспитывали тебя, но меня с детства учили, что приставать к жениху на свадьбе нехорошо. Помнишь? «Крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха: «Что такое хорошо и что такое плохо?» Так вот, это — плохо!

Отвернувшись, Виолетта фыркает.

— У вас же всё фиктивно. Вы же притворяетесь. Почему бы не помочь женщине с её помидорами?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кто-то в этот момент очень в тему кричит: «Горько!» — и Максим, ухмыльнувшись Виолетте, вместо ответа страстно дёргает меня на себя. Целует так, что я задыхаюсь. Ласкает губами настолько горячо, что сердце снова прыгает, да так высоко, что улетает в космос.

— Была бы ты мужиком, Виолетта, я бы тебя проводил до калитки. Но, так как ты женщина, я просто прошу оставить нашу семью в покое. Хватит портить моей жене настроение.

Как и всё на этом свете, наша свадьба постепенно подходит к концу. Сижу за столом и любуюсь подаренным мне букетом. Он фантастически красивый. Между бутонами красных роз виднеются такого же цвета амариллисы и зелёные фисташки с черничником. Все это укутано в серебристую бумагу с белым отливом и ужасно сильно подходит к моему свадебному сарафану.

Постепенно наступает ночь, становится прохладнее. Вечерний воздух делается всё более свежим и тягучим. Музыка звучит тише. Гости расползаются по домам. Уходя, они целуют меня в щёки, обнимают, желают счастья. И, окончательно покидая двор, прихватывают с собой стулья. Иногда достают из сумок чистые фасовочные пакеты кладут туда недоеденные отбивные и остатки мясной нарезки. Наших людей не изменить. Смеюсь. А официанты, приглашённые Дубовским, не обращают на это внимания и аккуратно убирают со стола мусор, упаковывая грязную посуду и пустую тару.

У другого конца стола стоит мой фиктивный муж и, уперев руки в бока, строго раздаёт распоряжения. Тайком наблюдаю за тем, как он хорош в этом амплуа. Такой серьёзный и даже грозный, размахивающий руками и указывающий персоналу, как им нужно делать их работу. Биг босс, не меньше.

Помню первую свою свадьбу: когда все ушли, мы с мамой много часов подряд мыли посуду. Сегодня это явно не понадобится, Максим со всем разберётся сам. Перекинувшись с ним острыми взглядами, встаю из-за стола. Я не знаю, что будет дальше. Правда не знаю…

Замечаю уставших девочек и, подхватив младшую на руки, беру старшую за крохотную ладошку, веду в дом. Помогаю им умыться и переодеться. Аська даже в полусонном и уставшем состоянии продолжает балаболить о том, как ей понравился праздник, а я размышляю о спальных местах.

Как-то неудобно ложиться в разных комнатах, ведь мы официально женаты, но и в одной тоже неловко. Я нервничаю по этому поводу, оттого очень сильно затягиваю с укладыванием. Продолжаю сидеть на краешке детской кровати, пока за окном не становится совсем тихо и пусто. Мне капельку страшно. Я ведь не какая-то там роковая женщина. Мне даже до Виолетты очень далеко. Уж она бы знала, как поступить.

Безусловно, у нас с Максом кое-что было на кухне. Но тогда он напал словно ураган. И я растаяла в его руках, будто брошенная на батарее молочная шоколадка. Задурил он мне голову, запутал, а сейчас…

Что делать сейчас?

Скинув свадебные босоножки, с облегчением ступаю на деревянный пол. Обувь немного жмёт, и я, освободившись, испытываю облегчение. Более уверенно иду на улицу, мысленно философствуя над тем, что нужно серьёзно и обстоятельно поговорить со своим фиктивным мужем.

Выяснить, как всё будет дальше. Всё-таки у нас фальшивый брак, а не настоящий. Его надо запланировать. И, несмотря на поцелуи и объятия, чётко разработать систему поведения. Я буду заниматься детьми и домом, он — работать (ездить или онлайн), чинить что-то и ходить за продуктами. Будем создавать видимость семьи.

И пока я об этом думаю, неожиданно натыкаюсь на молодого светловолосого официанта.

— Уважаемая Ксения, компания «***люкс» благодарит за возможность побывать на вашем чудесном празднике. Мы прощаемся и надеемся, что вам всё понравилось. А вот это послание предназначено вам, — протягивает свёрнутый в четыре раза листик бумаги.

И уходит. Я пытаюсь понять, что это значит. Хочу сказать парню, что всё было замечательно и они отлично поработали, но бумага жжёт пальцы. Знаю, от кого она.

А что, если Максим опять уехал? Вдруг ему нужен был только штамп в паспорте?

Оглянувшись, вижу пустой двор. Пространство перед моим домом выглядит точно так же, как и прежде. Единственное отличие — разноцветные лампочки между деревьями. Их не забрали после мероприятия, и они остались висеть между ветками вишен, пикантно и очень кокетливо освещая двор.

Небо чистое. Звёзды светят ярко. Над головой висит большая луна, похожая на перезревшую тыкву. Красиво и боязно.

Я медленно опускаюсь на ступени крыльца. Вздрагиваю, потерев плечи. На улице не холодно, совсем нет. Морозит меня не поэтому. Что-то другое холодит внутри, сковывая сердце колючими льдинками.

Опять уехал… Снова задурил голову и исчез. Помог, устроил шоу, убедил всех жителей в реальности наших отношений и свалил.

Руки трясутся. Страшно, почти как стоять на краю обрыва. Лёгкое дуновение ветра, и я вместе со своим фиктивным браком полечу вниз.

Сумасшедший, совершенно чокнутый день. Но когда с Дубовским было иначе? Вот же угораздило выбрать фиктивного мужа! Были же нормальные, обычные мужики, серенькие и понятные, но нет. Урвала, так урвала. Ткнула в самого «редкого».

Почему Дубовский после свадьбы не пришёл ко мне в дом? Какого чёрта опять куда-то свинтил? Плохое предчувствие. Зачем эти тайны, записки и секреты?

В глазах темнеет, и идиотская бумажка несколько раз падает на землю, никак не желая разворачиваться.

Больше я его не приму! И никакие искусные поцелуи не помогут! К чёрту! Если он опять уехал, я разведусь с ним, а потом выскочу за другого. Первого попавшегося! Там было триста сорок два объявления. Вот, значит, выберу девяносто пятое и соглашусь на все условия. Надоело. Я хочу спокойный фиктивный брак, а не вот это вот всё…

«Приходи в полночь к речке. Встретимся у собачьего камня», — наконец-то читаю я, находясь практически в предынфарктном состоянии.

Откуда этот городской пижон знает про собачий камень? Впрочем, это же мой фиктивный муж, он всё знает. Он же на «госзакупках».

Улыбаюсь от уха до уха, отчаянно прижимая бумажку к груди.

Отпускает. С трудом, но я снова учусь дышать.