Муж напрокат

Глава 30

Никуда мы не поехали. Не смогли оторваться друг от друга. Так и устроились на заднем сиденье его машины, основательно обнявшись.

Максим периодически целует меня, ласково перебирая волосы, а я прижимаюсь щекой к его тёплой груди.

— Надо домой, вдруг дети проснутся. Переживаю.

— Не волнуйся. С ними ничего не случится. Сейчас дежурит Егор. Он спит на диване, я дал ему за это две штуки.

Расхохотавшись, я целую Дубовского в губы.

— Ты заплатил Егору две тысячи?! — округляю рот от удивления.

— У вас всё удивительно дёшево. Я думал, тысяч пять надо, но у него глаза загорелись уже на тысяче. И я решил — дам две, так он чуть ли не целоваться со мной полез. А я вообще-то не по этой части, сама понимаешь.

Не могу не смеяться. Гогочу как малолетка, хватаясь за живот. А Максим замирает и гладит моё лицо, приятно касаясь щеки.

— Я поговорил с одним человеком насчёт твоих детей. Вроде бы дело замяли. Но в этом плане лучше не рисковать, потому что в любом случае будет ещё одна комиссия. Полноценная семья и хорошая работа обязательны.

— Почему ты не сказал мне сразу? — дёргаюсь, резко приподнимаясь, хватаюсь за его голые плечи.

— Боялся, что ты откажешься выходить за меня замуж.

— Ах ты!

И в шутку стукнув его в каменный живот, я получаю множество поцелуев в щёки, губы, шею и глаза. Мы много смеёмся. Наперебой рассказываем друг другу истории из детства, хотим спать, зеваем и снова смеёмся, потому что не можем отклеиться друг от друга.

— Я был очень непослушным ребёнком и всё время лез в разные дырки. А однажды застрял в заборе. Мне вызывали МЧС. Мужики приближались с электропилой. И я подумал, что они собрались отхватить мне голову за непослушание. Я визжал как резаный! В общем, они дольше уговаривали меня, чем спасали.

Очень долго и громко смеёмся, я — так просто до слёз.

— Душновато здесь, да? — морщится Максим и открывает окна.

Из нас льётся столько эмоций, они заполняют собой всё пространство. Дышать действительно нечем. Хочется пить и поспать хотя бы полчасика, потому что просто вырубает на ходу. Но я не хочу, чтобы моя первая брачная ночь заканчивалась. Она замечательная, волнующая, неповторимая.

— А я была очень хорошей девочкой. — Беру его крупную ладонь в свои руки и начинаю гладить красивые длинные пальцы. — Мама рассказывала, что если говорила мне сидеть на лавке с сумками возле магазина и ждать её, то унести меня можно было только вместе с лавкой.

— Твои девчонки явно пошли в мужа, — намекает Максим на непослушание моих дочерей.

Я пожимаю плечами.

— Он был разным, иногда очень правильным, а иногда уходил в отрыв.

— Как в ту ночь?

— Да, — мрачнею, сейчас немного неудобно перед отцом моих детей.

Он умер, а я счастлива. И Максим, кажется, ревнует.

— Скучаешь по нему?

— Всё больше ловлю себя на мысли, что забываю, каким он был.

— Я завидую ему.

— Почему?

— Потому что вас всегда будут объединять дети.

— А нас — кувшинки и пиявка в твоих штанах.

И тягостная пауза сменяется новым приступом гогота.

— Вот поэтому я на тебе женился, — ржёт Максим и припечатывает ещё один сладкий поцелуй в лоб. — У тебя чудесное чувство юмора.

Я смущаюсь. А Максим игриво развивает эту тему:

— Был у меня случай. Застрял я как-то с незнакомкой в лифте. Подошёл, значит, к панели. Деловито пощёлкал кнопки разных этажей. Лифт, естественно, не отреагировал. Нажал кнопку вызова диспетчера. А там тишина, и, не глядя в сторону девушки, говорю ей: «Приехали».

Она тяжело вздыхает. Ну, думаю, нужно как-то разрядить обстановку, и так же, не поворачиваясь к ней, спрашиваю в шутку: «А вы случайно не маньяк?» Девушка улыбаясь отвечает: «Нет». А я решаюсь пошутить и без задней мысли говорю: «Это хорошо, а то два маньяка в одном лифте как-то слишком».

— Максим! — снова прыскаю со смеху, надрывая кишки.

— Ты бы слышала, как она орала! — поддерживает меня Максим, заливаясь. — В общем, в тот день я понял: юмор не мой конёк. Благо через несколько минут дозвонился до диспетчера. Девица выбежала как ошпаренная. А у тебя отличное чувство юмора, Ксюш.

И мы снова хохочем. И кстати, уже не такие обнажённые. Мой супруг натянул трусы и штаны, разве что забыл надеть рубашку. Но я не против, мне нравится касаться его рельефной груди, покрытой жёсткими волосами. Я всё же надела сарафан, подаренный мужем, а то мало ли. Вдруг кто-то заглянет в окно машины.

Кстати, о подарках. Максим застегнул мне на шее кулон с точно таким же камнем, как на обручальном кольце. Смотрится изумительно. Я не знала, как его отблагодарить, а он подмигнул и уверил, что мы обязательно что-нибудь придумаем.

— У меня тоже был смешной случай. Я однажды поругалась с лучшей подругой накануне её дня рождения. На следующий день написала ей письмо, кинула в ящик, но она не ответила. Мы тогда в школе на летних каникулах в поле работали, на практике. Я так страдала! Пришла с работы домой, умылась, надела халат, налила себе компота… И через некоторое время мне так стало себя жалко — не передать! Я распсиховалась, расплакалась. Я не могла угомониться. Я умирала от горя! В общем, я решила оторваться самостоятельно, без подруги. Встала, надела какую-то обувь и поехала на велосипеде в наш клуб. Прямо в банном халате. Что самое интересное — меня туда даже пустили. Проблема в том, что в какой-то момент я одумалась и обнаружила себя на танцах в таком виде. Остаток вечера провела в кабинке туалета. Сгорая от стыда.

— А говоришь, хорошая девочка и ждала на лавке, — снова ухохатывается Макс. — Как ты в халате-то на велосипеде ехала?

— Я была словно фурия, злая и целеустремленная! Халат вообще не имел значения! Молодая максималистка! Подросток! Это были лихие девяностые, и я бунтовала. Тогда и телефонов-то мобильных не было. Через пацана соседского записку подруге передала, поняла, что мамка убьёт. Халат-то её был. С подругой мы помирились. Она батин пиджак с собой прихватила, чтобы меня прикрыть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ксюша?! — Макс не может перестать хохотать. — Ну ты даёшь!

Обнимаясь и смеясь, мы целуемся в губы. Да так много и часто, что они деревенеют.

Насыщенным выдался день, мы оба устали. И брачная ночь вышла такой активной, что жених и невеста — теперь уже муж и жена — едва живые. Но мы с Максимом всё равно улыбаемся и не можем насытиться друг другом. Опять смеёмся. А Максим, обнимая меня, вздыхает:

— Ой, Ксюшенька, я с тебя не могу! Но мне нужно кое-куда отойти.

Макс аккуратно высвобождается из моих объятий. Эмоции по-прежнему захлестывают нас обоих. У меня аж уши закладывает от переизбытка событий, переживаний и чувств. Как так вышло, что я искала фиктивные отношения, а в итоге обрела этого красавца? Я нахожусь в состоянии чувственного аффекта.

И совсем не хочу, чтобы он уходил. Пусть бы так и грел меня своим шикарным телом. Без него моментально становится холодно и безумно одиноко. Я привыкла к нему прижиматься. И хочу ещё.

— Надеюсь, ты не успеешь подать на развод, пока меня не будет? Я, конечно, понимаю, что ты можешь продать наши свадебные подарки, но такое счастье за деньги не купишь! — имеет он в виду себя, и мы снова громко смеёмся.

— Ой, Максим, утверждающие, что счастье за деньги не купить, никогда не платили госпошлину за развод. Это слишком для меня дорого, — угораю.

— А ты откуда знаешь?

— Однажды мы с Иваном о-о-очень сильно поссорились и даже дошли до ЗАГСа, а потом узнали стоимость этой самой госпошлины и пошли обратно.

— Серьёзно, что ли?

— Абсолютно!

— А ещё говорят, якобы государство не заботится о своих гражданах! Вот! Этой самой пошлиной оно сохранило ваш брак!

Дубовский хохочет ещё громче. Полный пыла и горячности как-то очень резко выскакивает из машины. И затем хватается за дверцу, повисая на ней. Опершись локтями о крышу, прижимается к ней лбом.

Я моментально перестаю смеяться. Как будто чувствую.

— Эй, Максим, ты чего?

— Нормально, Ксюша, я сейчас, — старается выглядеть как ни в чем не бывало, но мне это не нравится, пытаюсь выкарабкаться из машины за ним вслед.

— Ничего не нормально. Максим, тебе плохо!

— Не плохо мне. Сиди! Просто слишком много всего за один день. Перетрудился. Меньше надо ржать, больше спать и меньше… — подмигивает. — Я сейчас отолью и вернусь.

— Опять голова болит?

— Забей, — машет на меня рукой. — Витаминов не хватает!

Отворачивается, идёт к дереву. Уже ровнее. Вроде бы всё в порядке. Макс делает там свои дела. А я, разомлевшая и пришедшая в состояние полнейшей истомы, мечтаю только об одном: как мы с Дубовским доберёмся до кровати и, обнявшись, завалимся на постель. Да, теперь я твёрдо уверена, что мы должны спать в одной кровати. Мы же муж и жена.

Во-первых, за последние несколько часов я особенно сильно к нему привязалась, а во-вторых… Поздно пить боржоми, когда почки в унитазе. Ну к чему теперь скромность? Самое главное — объяснить всё это детям и как можно скорее наладить между ними отношения.

Максим тем временем возвращается.

И, наклонившись ко мне в проём открытой двери авто, целует в губы.

— Может, ну её эту машину? Давай прогуляемся, а за ней вернёмся завтра?

Конечно я согласна. Более того, ужасно счастлива, что мы ещё немного побудем наедине друг с другом. Всё это наполняет меня щенячьим восторгом.

Накинув рубашку и закрыв на ключ машину, Максим переплетает наши пальцы, и мы идём по ночной тропинке, ведущей от реки к улице, взявшись за руки.

Среди торжественной ночной тишины по-прежнему ярко и очень романтично светят бесчисленные звёзды. Я уже едва шевелю ногами, поэтому, повиснув на плече мужа, просто иду туда, куда он меня ведёт.

В этот момент из-за кустов на меня бросается бродячая собака. Я пугаюсь, но ещё больше нервничает Макс. Он волнуется за меня и, схватив палку, прогоняет её. Очень долго возмущается, что подобных животных надо отлавливать и вообще она может оказаться бешеной. Размышляет об опасности и уколах. А я глажу его, улыбаясь.

— Тише, — прошу его успокоиться, но он очень сильно злится и, потерев висок, оглядывается на отставшее от нас животное.

На самом деле идея пойти пешком оказывается не самой удачной, потому что по дороге, кроме дикой собаки, нам встречаются неадекватные подростки, которые едва не врезаются в нас на велосипедах, двигаясь без каких-либо опознавательных знаков.

Максим снова раздражается. Шумит на них, пытаясь воспитывать. За меня он готов каждому из них набить морду. Волнуется, находясь на взводе. Психует, будучи в возбужденном состоянии. Я его всё время поддерживаю, понимая, что он просто очень устал и делает это ради меня.

Добравшись до дому, мы понимаем, что сил больше нет. Чересчур много событий. Желание одно — поскорее умыться и завалиться спать.

Но вместо того чтобы заняться этим, мы вынуждены пререкаться с Егором, который встает с дивана и, растрепав волосы, пытается указать нам на время.

— Никакого уважения к молодожёнам! — хохмит Максим.

— Да вы знаете, который час? Мне, между прочим, на работу!

— Какую ещё работу?

— Ту, которую я мог бы найти, если бы встал пораньше!

— Не кричи, — морщится Максим, — разбудишь детей! Ты так орешь, что у меня в ушах звенит.

— Это я ещё не ору! Просто у меня голос такой звонкий! — продолжает возникать Егор, бухтит что-то ещё.

В этот момент Максим разжимает мою руку и с оглушительным грохотом падает на пол.