Мы в разводе. Не возвращайся

Глава 16

Он

Спустя семь месяцев

Жизнь с Эмилией была очень активной, как будто даже чересчур.

Каждый день расписан по минутам: утренние пробежки, сеансы у психолога (теперь уже для нас как пары), модные выставки, квест-комнаты, йога на закате. Она заполняла собой каждую секунду, каждый уголок моего сознания, не оставляя места для пауз, для тишины, для мыслей.

Это был бесконечный, яркий, оглушительный карнавал, на котором я чувствовал себя одновременно главным зрителем и уставшим клоуном.

Разговоры, разговоры, разговоры…

У меня уже язык опух разговаривать и постоянно доказывать, что мы — вместе, что мы — пара.

Ее внимание — постоянное, непрекращающееся.

Разговоры, совместный досуг.

Когда я на работе, то обязательно — переписка.

Такое чувство, будто она меня душит, душит своим вниманием.

Все чаще я прихожу к мысли, ужасаясь где-то внутри: ради этого я порвал длительные, стабильные отношения?

Повелся на соблазн, на мокрую, тугую писечку, на красивую мордашку, а что получил…

Иногда, в редкие моменты, когда Эмилия спит, я просыпаюсь и просто пялюсь в потолок.

Как быстро остыло все…

Как быстро огонь, который не давал мне покоя, превратился в тлеющие головешки!

Но, самое страшное, что мне даже, когда я наедине сам с собой, признаться не получается о том, как сильно я сглупил.

Как провалился с этой новой жизнью!

Эмилия будто не замечает моей отстраненности.

Или, наоборот, замечает, поэтому старается изо всех сил держать меня как можно ближе к себе, забивая расписание до последней минуты, таская на самые разнообразные праздники.

Именно на одном из таких мероприятий, на вернисаже молодого художника, я случайно услышал обрывок разговора.

Две женщины, немного знакомые на лицо, перешептывались, бросая в мою сторону косые взгляды.

Краем уха услышал обрывки беседы.

— …бедная Арина, после всего, что случилось, теперь еще и мама…

— …да, старуха долго болела, но все равно это такой удар…

Слова долетели до меня сквозь гул голосов и звуки джазового ансамбля.

У Арины умерла мама?

Ледяная волна прокатилась по спине.

Я отстранился от Эмилии, которая увлеченно обсуждала технику мазка, и почти бегом бросился к выходу, набирая номер Петра.

Должен ответить!

Голос у старшего сына был странный, сдавленный, но не злой.

— Алло. Петр, не бросай трубку. У Ариши умерла мама?

Я и сам не заметил, как назвал бывшую жену ласково.

— Бабушка умерла, — подтвердил сын без предисловий. — Похороны послезавтра.

Бабушка Петра.

Мама Арины.

Моя теща…

Она поначалу относилась ко мне предвзято из-за ранней беременности дочери, но потом полюбила меня.

Первое оцепенение прошло и внутри закипела обида.

— Почему мне не сказали? Почему я должен узнавать от чужих людей? — спросил я злым голосом.

На том конце провода — ледяная пауза.

— А что? Тебе это интересно? — усмехнулся Петр, и в его смехе — вся накопившаяся горечь. — Бабушка долго болела. То, что ее однажды не станет, было ожидаемо.

Его слова — как напоминание, что я — больше не часть их мира, я сам себя исключил.

— Я, что, чужой человек?! — вырвалось у меня, и голос сорвался.

Я все еще не мог это принять.

И тогда сын вернул мне слова.

Те самые, что я швырнул Арине в лицо в нашей гостиной. Он произнес их с убийственной, отточенной точностью.

— Ты этого не хотел. Не так ли? — сказал он, и в трубке слышно было, как он с силой выдыхает. — Целых двадцать семь гребаных лет не хотел! Так что мы не стали тебя беспокоить.

Кровь бросилась в голову. Унижение и злость душили меня.

— Твою мать, прекрати! — прорычал я в трубку, теряя остатки самообладания.

Его голос мгновенно изменился. Вся издевка исчезла, сменившись низким, опасным, звериным рыком.

— А мою мать… — мрачнея, сказал он. — Мою мать даже словами трогать не стоит. Ясно?!

Между нами на секунду повисла мертвая, звенящая тишина. Полная ненависти, боли и обид, раны от которых не затягиваются.

Связь обрывается.

Петр так и не сказал, где будут поминки.

Но я узнал, это было несложно.

И я собрался пойти.

Я должен был.

Из уважения к теще.

Не для того, чтобы показаться.

Просто потому что это была последняя ниточка.

И точно то мероприятие, с которого меня не прогонят…

Я должен был посмотреть в глаза своей бывшей жене. Возможно, в последний раз.