Мы в разводе. Не возвращайся

Глава 17

Он

Я стою среди собравшихся, пытаясь быть незаметным, но чувствую на себе десятки взглядов.

Шепотки за спиной.

— Смотри, это же он…

— Как он посмел прийти…

Я как незваный гость.

Но мне плевать.

Все мое внимание сосредоточено на Арине.

Она стоит у гроба, прямая и невероятно хрупкая одновременно. В черном платье, которое я не узнаю.

Новое. Купленное без меня.

Кто-то подходит к ней, выражает соболезнования, она кивает, ее лицо полно грусти.

Я смотрю на нее и в груди печет.

Меня тянет к ней.

Распахнуть объятия, чтобы она в них нырнула, укрываясь от всех невзгод.

Быть нужным — пульсирует во мне потребность.

Не просто нужным, как функция, и не просто для кого-то, но именно для нее.

Это чувство пронизывает насквозь, как острая игла.

Мне даже приходится спрятать руки в карманы брюк, так велик соблазн…

Мы с Ариной пересекаемся взглядами.

Случайно. Мимоходом. Но этого достаточно.

Несколько долгих секунд между нами будто толстый канат связи.

В ее глазах — не ненависть. Не злость.

Там океан усталости, боли и… чего-то еще, чего я не могу расшифровать.

В этой тишине, в этом взгляде, вся наша жизнь.

Все двадцать семь лет.

Первая встреча, свадьба, рождение детей, ссоры, примирения, горячие ночи, тихие вечера, ее смех, ее слезы.

Было много всего, неужели я запомнил только плохое?

Этот вопрос раскаленной вонзается мне в сердце.

Арина отводит взгляд первой. Разрывает эту невыносимую связь.

Словно щелкнет выключателем.

И снова становится чужой.

Недоступно и отстраненной.

А мне, как никогда раньше, хочется быть рядом.

С ней.

Так сильно, как не хотелось этого даже в молодости…

Сердце постукивает нервно, жар…

Пот ползет даже по шее.

Что это со мной?

Позже, когда мы оказываемся на поминках, а народ расходится к столам, я набираюсь духу.

Воздух в поминальном зале — густой и тяжелый, пахнет цветами и едой.

Я подхожу к бывшей жене.

Мои ладони влажные, сердце колотится где-то в горле.

С обоих сторон Арину обступают сыновья как телохранители.

Петр и Даниил.

Их лица напряжены, взгляды — откровенно напряженные.

Они готовы в любую секунду встать между мной и их матерью.

— Все хорошо, — успокаивает их Арина тихо, но уверенно.

Ее рука легонько касается руки Петра.

Я глотаю ком в горле.

— Прими соболезнования, — выдавливаю я. — Она была хорошим человеком.

На миг кажется, что Арина что-то скажет — колкое и острое.

Ее губы чуть приоткрываются, во взгляде мелькает тень сильной эмоции.

Но она лишь сжимает губы плотнее и кивает.

Сухо, официально. И отворачивается, давая понять, что разговор окончен.

Но я не могу уйти.

Чувствую, что на поминках мое присутствие вызывает ажиотаж. Я — главный экспонат на этом траурном мероприятии. Все смотрят, обсуждают. Я пытаюсь сделать вид, что не замечаю, но каждый шепоток, каждый украдкой брошенный взгляд — как укол булавкой.

А я не могу отвести взгляд от Арины. Она двигается по залу, говорит с гостями, ухаживает за пожилыми родственниками.

Она — стержень, вокруг которого все вращается.

Она была близка с матерью, и Нина Александровна была хорошей тещей.

Лучшей, чем я того заслуживал.

Она всегда принимала мою сторону в ссорах, говорила Арине: «Детка, ты его спровоцировала».

А я… я даже не поехал к ней в больницу.

После расставания с Ариной.

Ни разу.

Я хочу поговорить с женой.

Объяснить? Извиниться? Я сам не знаю.

Просто поговорить.

Но между нами — пропасть, сотворенная моими же руками.

И вдруг мой взгляд цепляется за деталь. Маленькую, но такую знакомую, что у меня перехватывает дыхание.

Внезапно замечаю, как Арина ест помидор.

Она отрезала кусочек от ломтика на своей тарелке. Но прежде чем отправить его в рот, она посыпает солью и выдавливает немного лимонного сока сверху.

Я аж застываю, не дыша.

Она делала так всегда, когда была беременна!

С каждым из наших троих детей. Это была ее самая странная и самая стойкая причуда.

Я даже дразнил ее, называл «соленым помидорным монстриком».

Неужели и сейчас?!

Мысль ударяет с такой силой, что у меня подкашиваются ноги.

Хорошо, что я сижу, иначе бы упал.

Кровь отливает от лица, потом приливает обратно горячей волной.

От кого?

От меня она точно не может быть беременной!

Тогда с кем она переспала, немедленно проносится в голове ревнивый, ядовитый вопрос.

У нее кто-то есть?!

Кто спит в моей кровати?

Обнимает ее и прижимается во сне.

Кто… стал отцом ее ребенка?

Кто-то, кто уже занял мое место?

Все мои планы, вся моя показная уверенность рушатся в одно мгновение.

Я должен выяснить.

Прямо сейчас. Я должен подойти и спросить.

Добиться ответа.