Мы в разводе. Не возвращайся

Глава 24

Он

По квартире будто ураган пронесся, Эмилия спешила.

Но не забыла обчистить меня: сгребла деньги, золото, дорогие часы.

Все, что имело ценность и можно быстро продать.

Вот такой итог моего «прозрения, что брак был ошибкой» — опустошение и одиночество.

Я закрываю глаза. Перед ними проплывает лицо Петра — жесткое, полное разочарования.

Я еще помню его удар, полный отчаяния.

За ним проступает лицо Даниила — отстраненное, закрытое.

Мой средний сын больше всех похож на меня — лицом и меньше всего похож характером.

И последнее, лицо Марьи — с ее знанием о том, что все началось давным-давно. То знание, которое вышло наружу и ранило ее еще сильнее.

Все они — разные, и раны, которые я им нанес, — тоже разные.

Я — по одну сторону.

Моя семья — по другую.

Они протянули мне руку в момент сложности, и на этом — все.

Я мог бы просто откинуть коньки после всего этого. Сложить лапки и жалеть себя.

Считать себя жертвой.

Но вместо этого решил искупить свою вину.

Я должен заслужить их прощение.

Чего бы мне это ни стоило.

Сколько бы времени это ни заняло…

И, главная, перед кем я виноват больше всех, это моя Ариша, которую я больше не имею права называть так ласково.

Она

Спустя месяц

Я выхожу из больницы: у меня хорошие новости, малыш развивается согласно сроку, с ним все в порядке.

Внезапно замечаю, как возле моей машины кто-то трется, присев возле колеса.

— Эй, ты, что делаешь? — стараюсь придать голосу грозности.

Он встает во весь свой немаленький рост и разворачивается ко мне лицом.

Я крепче сжимаю пальцы на ремешке сумки.

— Никита? Что ты здесь делаешь?

— Привет. У тебя тут крыло помято. Какой-то кретин задел.

— Что? — спешу к своей машине и поскальзываюсь на снегу.

Никита успевает шагнуть и прижать меня к себе, предотвратив падение. Я на миг оказываюсь близко-близко к нему: сильные руки, мощная грудь, спортивное телосложение чувствуется даже через одежду и зимнее укороченное пальто. На миг меня пронизывает тоской и ностальгией: мы так давно не вместе, а я все еще помню, как хорошо и уютно лежать в его объятиях.

Но я усилием воли прогоняю это неуместное воспоминание, напомнив себе о жестокости, с которой он говорил, что не хотел на мне жениться.

Да, потом пожалел и раскаялся, когда понял, что его новая любовь — не та, за кого себя выдавала, но…

Есть одно «НО» — короткое и беспощадное.

Всего две буквы, но это целая черта, рассекающая жизнь на до и после.

Одно маленькое «НО» — как океан, который не под силу переплыть в одиночку.

Так и Никита: старается, из кожи вон лезет, но пока получает в ответ лишь одни отказы и игнор со стороны детей, а я заняла вежливую, но холодную позицию: не указываю ему на дверь, но и не пускаю в свою жизнь.

— Аккуратнее, ты же в положении, — голос Никиты на этом моменте дрогнул, а ладонь задерживается на моем животе.

Я аккуратно высвобождаюсь из его рук.

— Не видел, кто стукнул?

— Пришел, уже было. Можно поискать по камерам.

— Так не вовремя, у меня полно других дел!

— Я займусь, не переживай. И машину отремонтирую, — обещает он, просто поставив перед фактом.

Проблема в том, что я не могу упрекнуть Ника в том, что он был плохим мужем.

Как раз, наоборот: внимательный, заботливый, настоящий мужчина там, где это необходимо и ровно настолько, насколько нужно.

Может быть, поэтому мое сердце начинает биться чаще, а щек касается взволнованный румянец?

То, как просто и без понтов Никита обещает заняться проблемой, смотрится так по-мужски и… сексуально.

Черт, во всем виноваты, наверное, просто гормоны беременности.

— Я вызову эвакуатор, твою машину заберут и отвезут в автомастерскую. Могу подбросить.

— Конечно, после того, как у меня отберут ключи, мне только и остается, что быть пассажиром.

— Могу дать тебе порулить, — предлагает Никита, осторожно улыбнувшись.

— Кем? Ты на крузаке? Я с этим кораблем не справлюсь.

— Тогда будешь пассажиром. Элитным, — вносит бывший муж веское уточнение.

— Ладно. Поехали. Мне еще надо квартиры посмотреть.

Никита придерживает меня под локоть, проведя к своей машине, помогает забраться внутрь.

Включает обогрев именно до той температуры, как я люблю.

Забота в мелочах, каждую из которых он помнит.

По пути разговариваем обо всем на свете, старательно избегая темы наших отношений.

Машина Никиты тормозит возле дома. Уже обед, и я чисто из вежливости предлагаю:

— Зайдешь на чай?

Он должен отказаться, но… он не отказывается.

— С удовольствием.

Гаражные ворота у нас автоматические, открываются не сразу.

Никита сразу это отмечает:

— Механизм барахлит?

— Да, немного Пустяки.

— Я займусь, — обещает он.

— Если ты считаешь себя обязанным мне или детям, то не стоит делать это из-под палки! Я освобождаю тебя…

Никита накрывает мою руку своей.

— Я знаю, что ты освободила меня от всех обязанностей, хлопот и тому подобного, от необходимости беспокоиться о тебе. Но я сам этого хочу. И делаю это не из-за надежды, что ты растаешь… Просто я хочу быть рядом с тобой и могу быть, пусть хотя бы так, — произносит он.

Просто.

Без двойных смыслов.

Кажется, он понял, что обман и сокрытие части правды до добра не доведут и просто решил быть самим собой…

— Хорошо, посмотри эти ворота, они меня задолбали. Вызывала мастера, пришел бестолковый какой-то! — произношу в сердцах.

Я разогреваю обед, это остатки ужина. Никита ест с большим удовольствием и вдруг задает вопрос, который мог бы быть безобидным:

— Как твоя беременность? — он чуть-чуть крепче сжимает вилку на последнем слове.

Это дается ему с трудом.

Спокойный вид, простые вопросы без права узнать подробности.

Я не говорю ничего, не объясняю.

Мое право.

— Все хорошо.

— Когда роды? — интересуется он, голос немного осип.

Держится с трудом, отведя покрасневшие глаза в сторону.

— Середина июля.

Короткий, судорожный вздох.

Я пристально смотрю на лицо бывшего мужа.

— Хочешь что-то сказать? — интересуюсь я.

— Может быть, еще что-то нужно посмотреть в доме? — интересуется он.

— Да. Зайди в бытовку, там из-под стиралки вода подтекает, и я хотела вызвать мастера, чтобы поменял кран в кухне.

— Не вызывай. Я займусь.

— Хорошо. Инструменты лежат на прежнем месте. Дорогу ты знаешь.