Мы в разводе. Не возвращайся

Глава 19

Он

Меня трясет, как будто мое тело подсоединили к источнику прямого тока.

Не могу разжать объятий и не хочу этого делать.

Цепляюсь за бывшую жену так, словно она — смысл всей моей жизни.

Не отпускаю и не хочу отпускать…

Это, по меньшей мере, странно.

Ведь я сам выразил желание развестись, не быть с ней.

А сейчас, что?

Я скучаю по ней.

Все это время так сильно скучаю, задыхаясь, что только сейчас обретаю возможность дышать.

За грудной клеткой легкие колет, сердце вот-вот вырвется.

Но отпустить Арину не в силах.

Она говорит о ненависти ко мне, плачет.

Думаю, я все эти слова заслужил… Даже больше.

Но она из нас двоих всегда была лучше.

Прорыдавшись, она обмякает, не пытаясь вырваться.

Просто устала?

Я поднимаю ее лицо, стираю большими пальцами слезинки и внезапно получаю пощечину.

— Не смей играть в трогательную заботу обо мне!

Отступив на шаг, я даю ей свободное пространство, и она отступает.

— Уходи, — требует она.

Арина делает шаг к раковине, включила прохладную воду, умывается.

Бесполезно.

Ее глаза опухшие и покрасневшие, выдают, что она плакала.

— Я вообще не понимаю, зачем ты пришел. Рассказать о навязанном браке! Спустя столько лет выдать претензии, это же надо умудриться, а… Почему ты не оставил меня и Петю раньше? Когда он подрос… Почему лгал о любви?!

— Я не лгал.

— Ты сказал, что притворялся!

— Не знаю, — говорю честно. — Твой отец вынудил меня сделать тебе предложение руки и сердца, — вкратце рассказываю, как он меня избил и под угрозой срока и издевательств от сокамерников, вынудил жениться в кратчайшие сроки.

Арина мрачнеет:

— Я этого не знала! Даже не подозревала! — внезапно она хмурится. — Теперь я, кажется, понимаю, о чем говорила мама в последние дни. Она то упрекала меня, что я не боролась за свой брак, то бормотала, мол, я говорила ему, ничего хорошего в браке из-под палки не выйдет. Вот оно как, оказывается, — вздыхает. — И все равно… У тебя было море возможностей развестись и сделать это иначе. Разве не так?

— Не было возможностей. Потому что я об этом даже не думал, — признаюсь.

— Что бы ты сделал, если бы узнал о беременности? Тайком оплатил аборт? Представь, что отец не вынуждает тебя на мне жениться. а ты узнал… И что дальше?

— Я бы женился на тебе, — отвечаю без всяких раздумий и вдруг хватаюсь за голову.

Неужели все так просто?

— Врешь.

— Нет. Я бы на тебе женился. Без разницы… просто с беременностью все вышло практически сразу же. И я не тяготился браком тогда… Нет… И лишь потом, когда начались проблемы в школе у Марьи, вспомнил о том, как именно женился на тебе. Это вдруг встало во главе всего. Проблемы, мое недовольство, сожаление об упущенных возможностях, мечты, планы.

— Я, знаешь ли, тоже не мечтала в восемнадцать лет стирать детские трусики и пеленки по десять раз за день! Хватит упрекать меня в нашем браке! Надо было свой член контролировать.

— Мы идем по кругу, — говорю я.

— Ах, прости, что я тебя утомляю! Как у тебя только совести хватило упрекать меня в день похорон моей матери.

— Вот такой я… бессовестный. Воспользовался этим днем, зная, что с похорон точно не выгонят, — выдавливаю из себя ухмылку. — Но таким наглым и бессовестным я тебе нравился.

— Нет, Ник. Мне нравился… придуманный образ, а не ты, настоящий.

Я прислоняюсь к стене, а потом просто сползаю по ней, присев на корточки.

— А какой я, настоящий, скажи?

Арина смотрит на меня с удивлением и усмехается.

— Это ты у своей богини-психологини спроси! Ты же так долго с ней трахаешься! Уже несколько лет роман.

— У нас не было романа.

— Врешь! Дочь застукала вас… Еще тогда, в школе. Сказала, что ты сидел с распущенной ширинкой.

— Это была игра на проверку границ. Я клянусь, что не было у нас ни секса, ни физического контакта до нашего с тобой разрыва! В этом плане я был честен!

— Ой, что-то со мной она в такие игры не играла, больше на ответственность матери давила и чувство вины, а тебе, дай угадаю, все больше про игры, личные границы и мечты, которые ты так и не осуществил, из-за такой-сякой… меня?

Я молчу.

Просто не в силах сказать, что да, так и есть.

Черт!

Я вдруг словно прозрел.

Увидел ситуацию четко и ясно, со стороны.

Спустя столько месяцев после расставания с Ариной, после совместной жизни с Эмилией, в отношениях с которой я начал задыхаться, когда первоначальная похоть схлынула, будучи утоленной.

И все это время… я шел на поводу тупо у желаний своего члена?

Блуждал в миражах?

В надуманных проблемах заплутал…

Возненавидел душную клетку семейных обязанностей!

Но настоящей клеткой оказались те самые отношения, в которые я рвался прочь из брака.

— Скажи, у тебя кто-то появился? Ты с кем-то… сошлась?

Произнести эти слова невообразимо трудно.

— Кто он, Арина?

Она не отвечает, отряхивает мокрые пальцы.

— Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы, — отвечает упрямо. — Ты утратил это право, Никита.

— Я знаю, но все-таки… Я хочу… Хочу, чтобы ты была счастлива, если уж я тебя сделать счастливой… не смог, — сиплю.

Эти слова мне даются с трудом.

Меня аж выворачивает, до блевоты!

В теле поднимается жар, но конечности, напротив ледяные-ледяные, и тошнит…

Так сильно тошнит, что по лицу катятся слезы, и спазмы до желчного привкуса во рту.

С металлическим оттенком крови.

С трудом удерживаю себя, а потом, обессилев, распластался на кафельном полу.

Какая приятная прохлада, ммм… Я аж мычу от облегчения, но тело колотит судорогами.

— Никита! — надо мной колышется лицо Арины. — Ник, ты меня пугаешь! Что с тобой?

Глаза большие-большие.

— Ты красивая. Очень красивая, — поднимаю руку, пальцы трясутся. — И все-таки я тебя любил, но забыл об этом однажды.

Внезапно рука ослабевает и падает вниз, так и не дотронувшись до ее лица…