Начисто

ГЛАВА 10

Воскресенье проходит в бесконечных хлопотах. Самым сложным оказалось рассказать о случившемся детям, Светкиным родителям и, конечно, маме. Благо, что новости обнадеживали. Несмотря на огромную потерю крови из-за разрыва селезенки, состояние Светки оставалось стабильным. Позвоночник у нее, к счастью, не пострадал, а травмы головы были не такими страшными, как нам показалось. Но родня, конечно, все равно в трансе. На стариков жалко смотреть. Да и мальчишки выглядят совершенно потерянными. И это они еще не видели подключенную к аппаратам Светку. Мы с Адилем решили, что это лишнее, и съехали на то, что в реанимацию никого не пускают.

– Вы почему здесь?! – сквозь сон до меня доносится удивленный голос.

– А вы? – сиплю я, стряхивая с себя обрывки сна. – Свете хуже? Что-то случилось? – вскакиваю на ноги.

Мне страшно. Потому что я не могу найти ни одной другой причины, по которой бы оперирующий Светку профессор прикатил сюда в воскресенье. Особенно после нашего с ним разговора. Точней, моего предложения. Денег… Ох, как этот Дымов разозлился! А я что? Я хотела его отблагодарить, а не обидеть. Девочки-санитарки в деталях рассказали, как нам с ним повезло. И что попадись нам не Александр Николаевич, еще неизвестно, чем бы вообще все закончилось. Это ли не намек? – подумала я и ошиблась.

– Нет, не хуже. С чего вы взяли?

– Выходной, а вы тут.

– Да что ж, я не могу проверить пациентов?

Вот как? Я думала, профессура до этого не снисходит. Проверить пациентов может кто угодно, так?

– Спасибо вам большое. Еще раз.

– Вы не ответили, почему опять торчите под дверью. Разве я не велел вам отдыхать?

– А… Да. Конечно. Я просто привезла кое-какие вещи и случайно отключилась.

– Ну, какие вещи? Ей сейчас ничего не нужно, – закатывает глаза Алекандр Николаевич.

– Я не Свете, а брату. Его отсюда не вытолкать. Вторые сутки сидит.

Как раз в этот момент Адиль появляется на горизонте. В шикарном прикиде, который он надел на день рождения, и с мокрой, какого-то черта, головой, выглядит он, мягко говоря, странно. Хорошо, что я додумалась захватить ему одежду на смену.

– Здравствуйте, – чернеет лицом, завидев профессора. – Что-то случилось? Свете хуже?

– Да что ж вы все каркаете? Хуже-хуже! – фыркает тот. – Нормально все с вашей женой. А вот вы, если продолжите в том же духе, загнетесь. Так что быстро все по домам. Отоспитесь как следует. Маша, кажется? – ловит пробегающую медсестру.

– Все верно, Александр Николаевич.

– К Ким до завтра никого не пускать. Этих – тоже. Особенно этих.

– А мы и не пускаем, – пугается медсестричка.

– И в коридор. Нечего им здесь сидеть. У нас, вообще-то, карантинные меры. Все-все, на выход.

– Я не могу, доктор. Она же…

– Ей обеспечен самый лучший уход, можете поверить моему слову. А вы поберегите себя на будущее. На этапе реабилитации силы вам ой как понадобятся.

Адиль бросает на меня неуверенный взгляд. На самом деле я благодарна Дымову. Меня брат даже слушать не стал. Уперся рогом, и все – я здесь буду, присмотри, систер, за малышней. А что за ними присматривать? Одному – двадцать один. Другому – семнадцать.

– Александр Николаевич…

– Ну чего еще?

– Может, я могу все-таки как-то отблагодарить бригаду? Вдруг в отделение что-то надо? Как-то нехорошо получается. Мне же сказали, что вы и не должны были, а…

– Давайте сойдемся на том, что об услуге меня попросил человек, которому я не смог отказать. И закроем тему.

Ну вот, он опять хмурится. Я киваю, косясь на Адиля. Кто его попросил? А главное, когда успел? Никто знать не знал, что случилось. Я даже Молотову так и не решилась позвонить. Или правильней сказать: не успела?

– Ты чего-нибудь понимаешь? – спрашивает Адиль.

– Не-а. Башка вообще, если честно, не варит.

– Знаешь, я все-таки тут останусь.

– Нет, Адиль. Не дури. На тебя уже смотреть страшно. Поедем, Александр Николаевич прав. Тебе нужно отдохнуть.

– А сама-то!

– Я отдохну тоже. Поедем.

И снова я за рулем. Пробок нет, доезжаем быстро. В квартире брата пахнет едой. Теща расстаралась с ужином.

– Как мама? – выскакивает нам навстречу Руслан. За ним возвышается Сашка.

– С вашей мамой все хорошо. Вы-то сами как, м-м-м?

– Да ничего. Держимся.

– Мои мужчинки, – тискаю племянников. Обожаю их!

– Не загоняйтесь, ага? Профессор сказал, что ваша мама умничка. Вот-вот пойдет на поправку. Вот уж кто не будет врать.

– Я его гуглил. Этого вашего профессора. Бабуля попросила. Да и самому было интересно, – хмурится Сашка, накладывая в тарелку пюре и тефтели. В глубине квартиры шумит вода – Адиль пошел в душ. Его теща Елизавета Петровна суетится, заваривая чай. Вообще они с мужем живут отдельно, но в такой момент было решено, что лучше держаться вместе. Так как-то спокойней.

– И что нагуглил?

– Что он пипец какой крутой, – пожимает плечами Саня и протягивает мне тарелку: – Ешь!

Аромат еды щекочет ноздри. Господи, как я проголодалась! Ничего не ела со вчерашнего вечера. М-м-м.

– Отца тоже нужно покормить. Что-то он долго возится.

– Я гляну, – вскакивает Елизавета Петровна. Я угукаю с набитым ртом.

– Сам-то ел, Саш?

– Не хочется. С мамой точно все хорошо?

– Хорошего мало. Но жить будет. Будет ходить. Зачем бы я стала тебе врать?

– Ну, вы ж не говорите, как это произошло.

– Да как-как! Случайно. Она сама вылетела на дорогу.

– Адиль уснул, – шепчет Елизавета Петровна, возвращаясь в комнату.

– Неудивительно. Он от Светы не отходил.

Женщина шмыгает носом. Чувствую, что-то неприятное у нее на языке вертится. Они же с мужем в курсе похождений Адиля. И не очень-то его любят.

– Не братец ли твой часом виноват в том, что случилось?

– Что за чушь?! – возмущаюсь я. Пацаны переглядываются. – Как вы себе это представляете?

– Не знаю, – прячет лицо в ладонях Елизавета Петровна. – Ничего не знаю. Как вообще такое произошло? Почему?! Горе какое… А если Светочка не встанет? Как мы?

Все же в своем горе люди жуткие эгоисты. Как мы, да? Как мы… А как она? Как Адиль? Или, допустим, их дети?

– Почему не встанет? С ее позвоночником все в порядке. Нога сломана, да. Но это дело поправимое. Спасибо, что накормили. Поеду-ка я домой, а то глаза закрываются.

– Давай тебя подкину? – предлагает Санька.

– А вернешься как?

– У тебя переночую. – И смотрит с таким намеком. Вероятно, бабуля и его здорово достала. Я демонстративно широко зеваю.

– Валяй. Права только не забудь взять. Рус, а хочешь с нами?

– Не. Кому-то за батей надо приглянуть. Чет он скис.

– Устал просто. Вообще на этот счет не переживай, хорошо? – внимательно вглядываюсь в глаза младшего.

– Пиздец вы день рождения отметили. – Закатывает глаза. Гашу в себе желание его одернуть за мат, потому что лучше тут и не скажешь. Этот день мы будем точно вспоминать еще очень долго.

– Ничего. Все наладится, – целую Руслана в щеку. Дико несправедливо, что мне приходится вставать на цыпочки, чтобы поцеловать племянника! Ему всего семнадцать, а он уже выше меня на голову. Интересно, а в каком бы возрасте меня перегнал собственный сын? Молотов высок. Если бы он пошел в него, то… Усилием воли ловлю устремившиеся куда-то не туда мысли. А они вырываются. И всю дорогу домой я думаю лишь о том, что если бы на месте Светки оказалась я, если бы все сложилось печальнее, и я бы померла в той подворотне, от меня вообще ничего бы не осталось. Ни-че-го. Если только воспоминания… Но со временем и они бы стерлись.

– Батя правда ни при чем?

– Я тебя умоляю, – закатываю глаза. Санька задумчиво кивает.

– Я просто никогда его таким не видел.

– Думаешь, на него давит вина?

– Не знаю, что думать. Потому и спрашиваю.

– Он ее любит, Сань. Кажется мне, твой отец и сам не очень понимал, как он ее любит.

– Теперь понял?

– Ага.

– Так, может, это испытание дано им для того, чтобы они все осознали?

– В кого ты такой мудрый?

Сашка устало фыркает.

Дома я вырубаюсь в момент. Как будто кто-то шнур выдернул из розетки. Сколько сплю – не знаю. Будит меня звонок в дверь. Бегу открывать. На пороге стоит Молотов.

– Ты почему мне не позвонила?! – рявкает он, отодвигая меня с прохода.

– Ты про что?

– Вообще-то про аварию. Но и про то, что тебя не будет на работе – могла бы сообщить. У нас совещание, если ты помнишь.

– А? Нет… Забыла. – Пробегаюсь пальцами по волосам. Взгляд скользит по полу, где еще вчера совершенно точно стояли Сашкины кроссы. Ну и куда он делся, спрашивается? Не хочу я с Молотовым оставаться наедине. Нет у меня никаких сил еще и с ним бодаться.

– Рассказывай!

– Я не предупреждала, что меня не будет на работе, потому что не планировала ее прогуливать. Просто будильник почему-то не сработал.

Кстати, почему? Оглядываюсь в поисках телефона. На всякий случай проверяю сумочку. Так и есть. Забыла достать. А тот разрядился в ноль.

– Да плевать мне на работу! Почему мне не позвонила, когда херня случилась? – Игорь подходит впритык. Обхватывает ладонями мои плечи.

– Зачем? У меня все под контролем.

Сбрасываю руки Молотова и отправляюсь на поиски зарядного. Тот идет за мной по пятам.

– Что у тебя под контролем, Ясь? Я бы врачей тебе нормальных подогнал. Лучшие условия.

– Да Светку и так оперировал профессор.

– Ну, какой еще профессор?

– Дымов. Александр Николаевич. Мне сказали, что он лучший в этой области.

– Дымов?

Что-то в голосе Игоря заставляет меня обернуться.

– Угу. А ты что, его знаешь?

– Ну да. Можно и так сказать. А ты-то как на него вышла?

– Помогли хорошие люди.

Знать бы еще, кто. Но пока это дело третье, конечно. Главное, что я еще раз продемонстрировала Молотову свою автономность. Ему необязательно знать, как близка я была к тому, чтобы снова прийти к нему на поклон. Почувствовав слабость, Игорь, как шакал, непременно усилит хватку.

– Какие люди? – сощуривается Молотов.

– Игорь, не заставляй меня говорить, что тебя это не касается.

– Меня касается все!

– На каком основании? Я правда сейчас не в форме спорить, но если ты настаиваешь, еще раз повторю – между тобой и мной все кончено.

Мой голос звучит безжизненно. Я отвлекаюсь на телефон, который, набрав заряд, наконец, оживает.

«Ясь, по возможности напиши, как ты. Я волнуюсь».

«Привет. Я норм. Выспалась. Светка тоже в порядке. Ее оперировал крутой хирург. Так что нам повезло. Извини, что свидание сорвалось. Куда я могу вернуть деньги за неиспользованные билеты?»

«Никуда. Мы просто поменяем дату вылета».

Я хочу написать ответ, но тут Молотов выхватывает телефон из моих пальцев и утыкается в экран.

– Какого хрена, Игорь? – шиплю я.

– Это кто?

– Верни! – у меня все внутри дрожит. Я понимаю, что стоит ему листнуть чуть выше, и он увидит нашу с зэком интимную переписку. Боже мой! – Ты меня слышишь?! – бросаюсь на него с кулаками.

– Сучка бешеная, – рычит он, впиваясь зубами в мою губу. Пусть. Пусть что хочет делает, только не читает! Это наше с Климом. Я не хочу… Не хочу, чтобы он читал!

– А сам-то, – шепчу, проходясь коготками по его шее. Молотова срывает. Он отшвыривает телефон и подхватывает меня под задницу, задирая футболку. Еще совсем недавно я даже в такой дикой ситуации непременно бы откликнулась на его ласки. А тут… Тут ничего! Ни-че-го-шень-ки. Я даже замираю, не понимая, как же так. Почему? Почему я ничего не чувствую?

– Яся…

– М-м-м?

– Детка, я хочу тебя.

Хочет… Хм. Я вскидываю ресницы. Моргаю, вглядываясь в его красивые глаза. И снова зажмуриваюсь, сканируя свои чувства.

– А я нет.

– Что?

– Я тебя не хочу, – смеюсь, понимая, что наш виртуальный секс с Климом избавил меня от проклятья Молотовым. – Представляешь, Игорь? Не люблю и не хочу! Как и не было наваждения.

Наверное, от шока руки Молотова ослабляют хватку. Я сползаю по его медвежьей груди, чувствуя, что как раз он-то меня хочет очень. И оттого мне еще смешней. Я закатываюсь хохотом, сгибаясь пополам, не имея абсолютно никакой возможности остановиться. Смех замирает, лишь когда надо мной склоняется злой как черт Игорь и за шкирку подтягивает к себе.

– Спишем твою истерику на печальные события последних дней, – шипит он, все сильнее сжимая горловину. Но тут он, конечно, не угадал. Черта с два мне это нужно. Смотрю ему в глаза и отрицательно веду головой. Ноздри Молотова яростно вздрагивают. Мой кислород потихоньку заканчивается…

И тут в замке проворачивается ключ.

– Ясь, я булок нам на завтрак купил! – кричит Сашка.