Начисто

ГЛАВА 12

Настоящее

– Уйти отсюда. Я хочу отсюда уйти.

Господи, зачем я вообще сюда приперлась? Сколько мне лет, что я ведусь на провокации, как тупая малолетка, которой нужно непременно что-то и кому-то доказать? Он же играл на моих чувствах! А я, все понимая, за каким-то хреном позволяла ему это делать. Даже в самолете, да что там!.. в гребаном такси я себе умудрялась врать. Притворялась, что для меня эта встреча ни черта не значит. Так, очередной экстрим. А его увидела, и куда только делась моя бравада? Что со мной? Все внутри дрожит! И пульсирует, и под кожей расходится дразнящими волнами.

Это же зэк. Всего лишь какой-то зэк, Яся! Ну что с тобой, дура?! Очнись!

Все так, да. Все так…

Только знали бы вы, как я испугалась, когда Клим поставил меня перед фактом, что не надо нам больше общаться. Я ответ набирала, а пальцы тряслись. Сначала, правда, попыталась свести все к шутке, но довольно быстро осознав, что этот номер у меня не прокатит, извинилась на полном серьезе. И даже пообещала, что никогда больше не стану разводить его на эмоции, которые, кто ж спорит, мне в самом деле хотелось от него отщипнуть. Вот только Клим больше не верил моим словам.

Боже, как я разозлилась! Написала ему: «Ну, раз так, то, конечно, прощай».

Меня хватило на неделю. Всего на какую-то, блин, неделю, за которую я извелась! А на восьмой день я сама к нему приползла, виляя невидимым хвостом и покорно потупив глазки:

«Может, хватит, Клим? Я скучаю».

«Скучаешь – прилетай».

К сообщению крепились два авиабилета на новые даты.

«Через два месяца?!» – настрочила я, пребывая в абсолютной уверенности, что он надо мной издевается. Руки чесались – так хотелось написать вслед, мол, ты что там о себе возомнил, мальчик?! Хорошо, что не написала.

«Яся, я не в пионерском лагере, ты же помнишь? Даже это свидание мне было ой как нелегко выбить».

Что на это было ответить? Я сдулась. Мои обвинения были глупыми, а злость – абсолютно беспочвенной. Наверное, я действительно привыкла, что все в этой жизни могу получить по щелчку пальцев.

«Хорошо. Поняла».

И все. Все, понимаете? Он больше мне не писал! То ли наказывая за то, что я, видите ли, посмела помахать у его носа красной тряпкой, то ли занимаясь глупой дрессурой. А ведь я рассчитывала всего лишь на маленькую сцену ревности, которая бы позволила мне понять, кто я для него?! Что я для него значу? Мы же никогда не касались этой темы, а я все-таки девочка, который нужны слова.

Возвращаясь в настоящее, я судорожно хватаю ртом воздух. Клим мою истерику комментирует достаточно лаконично:

– Ну, пиздец.

Я прекращаю бессмысленно дергать ручку на двери, которая вообще-то с другой стороны заперта. Разжимаю одеревеневшие пальцы, сглатываю и медленно оборачиваюсь. Мой зэк сидит на стуле, втиснутом между стеной и столом. Глаза прикрыты, голова устало откинута на ту самую выкрашенную голубой краской стену. Его грудь нервно вздымается. Он хочет меня адски. Даже его с виду расслабленная поза не может меня обмануть. Господи, ну вот что я делаю? Что творю, а?! Идиотка. А если бы он контролировал себя чуть хуже?

– Выйти отсюда досрочно не можем ни ты, ни я, – наконец, говорит Клим.

– Я знаю, – шепчу.

– Тогда что это было? Очередная попытка потыкать в меня палочкой? И как? Мои реакции тебя удовлетворили?

– Нет! – ахаю я. – Нет, конечно. Ты все неправильно понял.

Еще бы. Я сама себя не понимаю! Замираю у двери, нервно заламываю пальцы. Клим смотрит на мои бессмысленные метания из-под тяжело опущенных век. И я тоже, как ни стараюсь, не могу на него не пялиться. Я же даже не представляла, как он выглядит! Вот почему теперь никак не могу насмотреться, с жадностью отмечая все новые и новые детали. Какие же у него глаза… Обалдеть.

– Я просто… Черт. Наверное, не ожидала, что это будет так. – Неопределенно обвожу рукой тесную комнату. И выдавив из себя натужный смешок, нервно пробегаюсь пальцами по волосам. – Пожалуйста, не принимай на свой счет, ладно? Не могу объяснить, почему так отреагировала, правда. Но не по той причине, о которой подумал ты.

Бросаю на Клима умоляющий взгляд. Он, не мигая, смотрит в ответ, будто всерьез прикидывая, стоит ли мне верить. Напряжение, сковавшее тело, становится невыносимым. Я жадно облизываю пересохшие губы. И замираю в шоке, ощутив во рту его незнакомый вкус. Дрожу… Он замечает.

– Да уж. Обстановочка тут еще та, – нехотя, он все же принимает мое объяснение.

– И не говори. – Не сумев сдержать вздох облегчения, возбужденно трясу головой. Отворачиваюсь, начинаю суетиться, громыхая контейнерами в сумке. – Меня еще и на КПП облапали. А я вроде в теории была к тому готова, но все равно неприятно. Бр-р-р.

Оставляю гребаную сумку в покое. Касаюсь руками пылающих щек, только сейчас понимая, как же сильно меня выбило из колеи случившееся. Размеренно дышу. Ну, все, Ясь. Заканчивай. Подумаешь, за жопу схватили! Ты еще, недотрога, поплачь.

На моем запястье смыкаются длинные мужские пальцы, отводя от лица ладони:

– Кто?

Не услышав, как он приблизился, я зависаю, разглядывая руки Клима. Красивые длинные пальцы, широкие ладони. Никакой грязи под ногтями и чего-то отталкивающего. Напротив. Все, как я люблю.

– Яся!

– А?

– Кто облапал?

Зэк выпускает мое запястье и осторожно касается щеки. Я тяжело сглатываю. Медленно поднимаю ресницы, открываясь для его внимательного взгляда.

– Да какой-то мудак на КПП. Его потом другой одернул.

– Тот, который тебя сюда привел, одернул?

– Угу. Этот нормальный мужик, но напарник у него не из приятных.

Ну, вот. Наябедничала. Стало легче, хотя понятно, что Клим никак не защитит меня от обидчика. И вообще, может, зря я ему поведала о случившемся. Еще не хватало, чтобы он решил, будто я снова пытаюсь вывести его на эмоции. Потому как, видит бог, сейчас мне это удалось. Вон как хищно он сощурился и сжал челюсти.

– Ты злишься? – шепчу я, скованная непонятным мне страхом. Клим резко кивает. – На меня?

На этот раз он отрицательно мотает головой. Не в силах выдержать его пробирающий до костей взгляд, я опускаю глаза чуть ниже. Залипаю на тонких красиво очерченных губах и кадыке, который за время моих гляделок несколько раз прокатывается по горлу туда-сюда, как если бы Клим хотел что-то сказать, да все не мог совладать с голосом.

– На то, что так сильно хотел тебя увидеть, что позволил случиться всему этому дерьму. Не надо было, – в конце концов, поясняет он резко.

– Не надо было чего?

– Звать тебя сюда. Как я и думал, тебе здесь совершенно не место, – припечатывает Клим и отворачивается, с силой вдавливая в стол ладони.

Вот как, значит? Не место?! Его слова определенно требуют какой-то моей реакции, а я… Господи, он так это подает, что у меня к чертям собачьим отнимает речь. Делаю шаг. Угловатые плечи Клима напрягаются еще сильнее. Я робко касаюсь его спины. А чуть осмелев, обнимаю его за пояс и лицом утыкаюсь между острых лопаток. Жадно дышу им, чувствуя, как меня затапливает чем-то болезненно сладким.

– А что надо было? Игнорить меня?

– Ничего не надо было. Ничего! – резко оборачивается. – Знал бы, как влипну, не стал бы даже начинать.

А вот это обидно! Хотя я и понимаю, о чем он. Мне самой приходится переосмысливать наши отношения на ходу. В мыслях сумбур, а уж про чувства и говорить не приходится.

– Ну, раз уж я здесь, давай хоть накормлю тебя. Тут еще должно быть теплое. Борщ будешь? И вареники. Но сначала, наверное, я все обработаю… - окидываю неприязненным взглядом наши «апартаменты». Кстати, на картинках в интернете комнатки для свиданий выглядят гораздо хуже. Здесь же все не так плохо. Но продезинфицировать все равно не мешает. – Я прихватила септики.

– Предусмотрительно. Накрывай на стол. Я все сделаю.

Занимаясь каждый своим делом, мы, тем не менее, то и дело встречаемся взглядами. Вымыв стол, я расставляю принесенные с собой приборы. Выходит громко. Я злюсь… Поначалу даже не понимая, что ж так сильно меня подрывает.

– А другим своим бабам ты тоже это говорил?

Брови Клима взлетают вверх.

– Каким бабам?

– Которые тебя здесь навещают. – Парадируя мерзкий голос вертухая, выпаливаю: – У Дыма всегда девочки – высший сорт. Вот где справедливость, Петрович?

О боже. О боже мой! Я бешусь, потому что ревную зэка! И его скупые вымученные объяснения, призванные доказать, что я для него какая-то особенная, конечно, греют сердце, но вообще не спасают ситуацию. Как представлю, что он в этой же комнате с другими… А-а-а!

Клим бросает возиться с привезенным мной наматрасником. Откидывается спиной на стену, скрестив ноги в щиколотках, а руки – на груди. На лице ноль эмоций. В то время как меня не на шутку бомбит. И почему-то нет никаких больше сил делать вид, что мне все равно. И от него отстраняться. Я дура? Я дура, да. Стоит мне это признать, как губы Клима, дрогнув, растягиваются в первой подаренной мне улыбке. Такой… ленивой, знаете? И дразнящей.

– Ты че, ревнуешь?

– Ага. Щаз. Просто мы же с тобой вроде за правду.

– Тогда почему ты отрицаешь, что тебя аж подкидывает?

Нет, вы только посмотрите на эту довольную морду!

– Я просто не люблю, когда из меня пытаются сделать дуру. И подкидывает меня от этого.

– Даже в мыслях не было тебе врать. Девки тут действительно были всякие. До тебя. Будем есть?

То есть это все? Закрыли тему? Типа, он все сказал? Я должна успокоиться? Вдох-выдох. Ладно. Мне какое дело? Я же не собираюсь с ним связывать свою жизнь и… Так. Стоп. Яся, ты сейчас кому врешь, а, девочка?

– Садись.

Ставлю тарелку с борщом. Корзиночку с чесночными гренками. Руки немного дрожат от неконтролируемых эмоций. Я аж вибрирую, а ведь между нами ничего толком не было. О том, что будет, когда мы переспим, как все обострится и усложнится – не хочется думать. Страшно.

– Яся, садись. Не мельтеши.

Киваю. Падаю на стул. Не знаю, как ему удается прожигать меня своими звериными глазищами и попадать ложкой в рот, при этом не проливая ни капли. Лично у меня ни черта не выходит. Руки ходуном.

– Кстати, а что я, по-твоему, говорил тем бабам?

Давлюсь только что проглоченным хлебом. Я тут с трудом воздерживаюсь от того, чтобы не начать выяснять отношения, а он сам решил вернуться к волнующей меня теме?

– Что ты в них влип. – Делано-равнодушно пожимаю плечами.

– Ясь, до тебя я имел дело со шлюхами. Им не нужно было красивых слов. Ты – совсем другое, понимаешь? И да. Влип я по самое не балуйся. Сам не рад.

Клим зло откидывает ложку и вскакивает. Я, как по команде, подхватываюсь вслед за ним.

– Что такое? – встревоженно ловлю Клима за руку.

– Да ничего! Я столько раз репетировал, что тебе скажу, а как пришла пора, так двух слов связать не могу. Тупо разучился на человеческом… Понимаешь?

– Понимаю, – сдавленно шепчу я.

– Ты другая. – Клим обхватывает мой затылок. Вжимается в мой лоб своим горячим. – Я не должен этого всего делать, доходит?

У меня в носу покалывает от слез. Ловлю его мозолистую ладонь. Прижимаю к щеке.

– Когда там ничего не держит, здесь проще. Все время с тобой, особенно эти два месяца, Яся… Я же тут на говно исходил. Приедешь ты, не приедешь? Что вообще у тебя в голове? А в сердце? Есть для меня место, нет? Вдруг ты просто заскучала, а я тут придумал что-то? Я думал, что знаю тебя, а после той фотки… Вот на хрена ты меня провоцировала? Я же не лох последний, могу представить, сколько шакалья вокруг тебя вьется.

– Да нет у меня никого! – истерично всхлипываю и тут же, сообразив, как сглупила, быстренько поправляю себя: – Один ты.

Из груди Клима вырывается натуральный рык. Он наклоняется и коротко, но жадно, с языком меня целует. Я теряюсь в происходящем. Голова кругом. Знобит, аж зубы клацают.

– Я сейчас просто обязан сказать, что это неправильно. Что ты не должна на мне зацикливаться, потому что ни хрена хорошего из этого не выйдет… - Приковав меня взглядом, Клим ведет большим пальцем по моим губам. – Но я не могу.

– И не надо.

– Ты не облегчаешь мне задачу, знаешь ли, – смеется хрипло.

Ловлю его пальцы ртом. Обсасываю. Все совсем не так, как я думала, что оно будет. Все совершенно не так. Меня скручивает от эмоций. Меня разматывает, как тряпку. Но я не хочу тратить наше время на глупый анализ. Все потом… А пока я с влажным звуком выпускаю его пальцы, давая себе пространство для маневра. И осторожно тяну его футболку вверх.

– Просто будь со мной.

Клим разоблачается в два счета. Веду руками по четко обозначенным мышцам груди. У него совершенно нет подкожного жира. Я очерчиваю выступающие под кожей вены подушечками пальцев. Клим дышит часто и глубоко, омывая мою щеку горячим животным дыханием хищника. Я чувствую его дикую мощь. Замираю, наслаждаясь исходящей от него силой.

– Хочешь остановиться? – сипит он, замирая.

Зачарованно трясу головой и тянусь к своему худи.