Начисто

ГЛАВА 13

– Стой! – и снова на запястье сжимаются его пальцы, не позволяя раздеться. Растерянно моргаю. Меня трясет. Зуб на зуб не попадает.

– Ч-чего?

Клим чуть вздергивает бровь. А мне ее погладить хочется. Запомнить. Каждую складочку и морщинку.

– Ты не обязана этого делать. То есть если ты думаешь, что должна, потому что я только этого от тебя и жду… – Клим осекается. И вместо того, чтобы окончить мысль, тихонько выругивается.

Да уж. Он точно разучился говорить. Но оттого каждое слово его ценнее и как будто большим смыслом наполнено. Я расслабляюсь, как по щелчку пальцев. Уходит все. Ревность, сомнения, страхи. С губ срывается мягкий смешок.

– О, да господи, Клим, заткнись.

Снимаю через голову худи. Касаюсь пуговицы на джинсах. Мой наряд совершенно не сексуален. Я решила, что в шелках на КПП я лишь привлеку к себе ненужное внимание. Зато на мне красивое белье. Надевая его, я старалась не анализировать то, что делаю. Я бежала сама от себя. Бежала от неизбежного. Того, что сейчас, без всяких усилий нагнав меня, дышит в спину.

Немного истерично вздыхаю. Дергаю язычок молнии вниз. Снять узкие джинсы красиво – нереально. Поэтому я делаю это максимально быстро.

– Носки оставь! – замечает Клим хрипло.

– Странный у тебя фетиш, – смеюсь я в ответ и выпрямляюсь, позволяя зэку меня рассмотреть. Прятать мне нечего. Я знаю, что красива. И его восхищенный взгляд – лишнее тому подтверждение.

– Дело не в фетишах. Пол холодный.

Что? Я растерянно опускаю руки вдоль тела. Не понимаю… Как ему удается одной фразой сносить все то напускное, за чем я по привычке прячусь? Не оставляя мне ничего. Сметая робкие попытки укрыться. Перемалывая в пыль мою вымученную смелость, раскованность и искушенность.

– Клим, – истерично всхлипываю.

– Иди ко мне, Яся. Секунду назад ты была очень смелой.

И я иду. Благо здесь от стенки до кровати, на которой Клим устроился, два шага. Становлюсь между его широко расставленных ног. Касаюсь ежика на голове. Смотрю в глаза. Не могу отделаться от ощущения, что давным-давно его знаю. Резкие скулы, ямочка на подбородке, ленивый взгляд из-под налитых тяжестью век… Может, мы в прошлых жизнях встречались?

Клим обхватывает мою талию ладонями.

– Худенькая. Еще немного, и пальцы сомкнутся.

– А сам, – шепчу. – Вас тут очень плохо кормят, да?

Не хочу его жалеть, но слезы помимо воли вскипают в глазах.

– Все-таки не нравлюсь.

– Нравишься. Да и какая разница, если вляпалась? – немного истерично смеюсь, уткнувшись ему в макушку.

– Да уж. Никакой, – подтверждает Клим и снова матерится. Спускается ниже, обхватывает ладонями полумесяцы ягодиц. Ведет носом по животу. – Охрененно пахнешь.

Ну, вот ничего такого он не говорит, а меня прошивает током. Вцепившись в его плечи, откидываю голову, прогибаясь в спине. Так ему удобнее. Целовать меня. Скользить языком. По ложбинке, уходящей вверх от пупка. Прикусывать выступающие косточки на бедрах.

– Ащщ… Кошка царапучая.

– А?

Картинка перед глазами расплывается.

– Не отвлекайся. Мне нравится, как ты меня метишь.

Проморгавшись, смотрю на него во все глаза. На обоих плечах – лунки-полумесяцы от моих ногтей. Охаю. Растираю подушечками пальцев метки. Клим следит за каждым моим жестом с вниманием затаившегося в засаде хищника. И от этого взгляда низом моего живота проходится серия жарких судорог, а в голове кружится. Во мне так много всего сейчас варится. И на него из моих глаз выплескивается, переливаясь через край. Я смущенно, отвыкшая от такой откровенности, прячу взгляд за ресницами. Но в этот момент он резко меня подхватывает и укладывает на кровать. Я привстаю, опираясь на локти. Отползаю к стенке.

– Боишься? – криво улыбается.

– Нет. Разденься до конца.

– Не спеши.

Клим сгребает мою ногу. Проходится большим пальцем по косточке на щиколотке. Снимает злосчастный носок и принимается с интересом разглядывать идеальный педикюр. А налюбовавшись, подносит ступню к щеке и опять жадно вдыхает. Мамочки… Пульсация у меня внутри становится нестерпимой. Я пытаюсь сжать бедра, чтобы облегчить охватившую тело муку, но Клим не позволяет и, напротив, отводит ногу в сторону.

– Клим…

– Ты же взяла презервативы?

– Д-да. Они в сумочке.

Сознаваться в этом неожиданно стыдно. Я дергаюсь, чтобы спрятать смущение под видом необходимости достать коробку, но мой зэк опять делает по-своему. Одной рукой надавливает мне на живот. Другой отводит вторую ногу и чуть сгибает ее в колене.

– Презервативы нам понадобятся нескоро.

– П-почему?

– А куда нам спешить?

Обдавая меня жадным дыханием, Клим устраивается на коленях между моих ног. Трется подбородком о нежную кожу на внутренней стороне бедра. Поддевает пальцем перешеек трусиков. Я совру, если скажу, что не представляла, как это случится. Еще как… Но мне казалось, Клим будет действовать грубее. Все же он долго обходился без женщины. А еще ведь надо мной довлели все эти стереотипы про зэков. Я идиотка, теперь уж это надо признать, но в глубине души я смирилась, что это будет грязно. Может быть, унизительно даже, учитывая контекст происходящего и окружающую обстановку. Во мне зудели предрассудки. Осуждающие голоса забитых чужими «как правильно» баб: «Ой, Яська, это ж надо… Мало ей мужиков? Так нет, поехала, блядь такая, перед зеком ноги раздвигать».

И вот же, раздвинула. Да, перед зеком. И теперь одного не пойму, как выжить в этой обжигающей нежности, которой я до него не знала?

– Клим, – скулю, не сводя с него глаз.

– Знаешь, о чем я мечтал, когда мы были вместе в прошлый раз?

Озадаченно свожу брови. Он имеет в виду наш виртуальный секс?

– О чем?

Клим протягивает ко мне руку. Я, не сразу догадавшись, вкладываю в его ладонь свою. И безропотно подчиняюсь, когда он кладет мои пальцы на клитор.

– Увидеть это своими глазами.

Господи.

И я захожусь хныкающим стоном.

– Покажешь?

Мое бедро, где он касается его щекой, горит. Низ живота скручивает. Я в агонии.

– Ясенька…

Он так близко, мамочки! Ныряю под абсолютно влажные трусики пальцами. Прохожу по губам и ниже. Клим на миг прикрывает глаза. Я перебираю скользкие складочки, когда он склоняется. Проталкиваю палец внутрь и замираю, глядя в его невменяемые глаза…

– Продолжай.

Вынимаю и погружаю пальцы снова, уже в открытую себя трахая. Клим с рыком втягивает в рот набухший клитор. Я теку, как в последний раз, а он слизывает мои соки широкими мазками языка и только что не урчит.

– Вкусная моя девочка. Давай, отпускай себя…

Я рычу, когда он к моим пальцам добавляет свой, и взрываюсь так, что свет перед глазами меркнет. Пальцы конвульсивно сжимаются на плечах Клима в отчаянной попытке удержать меня в реальности. Но руки соскальзывают с его покрытых испариной плеч, и невольно я опять выпускаю коготки. Горячее дыхание зверя обжигает воспаленную кожу между ног. Даже находясь в стратосфере, я чувствую, как его срывает… Но мне больше не страшно. Вполне возможно, я была создана, чтобы умереть так.

На землю меня возвращает громкий лязг и вторящий ему звук проворачивающегося в замке ключа.

– Твою мать, – шипит Клим и одним прыжком вскакивает с постели, успевая накрыть меня одеялом аккурат перед тем, как дверь в комнату приоткрылась. Меня будто холодной водой окатывает действительность. Какое бы чудо не произошло сейчас, мне не стоило забывать о том, как жестока наша с Климом реальность. Наверное, я все же не понимала, насколько мы сами себе не принадлежим, находясь в этих застенках. И даже хорошо, что мне преподали такой вот урок. Сейчас не время для иллюзий.

– Ой, а я не вовремя, да? – голос того самого охранника звучит так, что сразу хочется помыться. Меня передергивает от отвращения. И… не стыда, нет. От злости. – Ну, извините. Петрович сказал, что вам нож нужен.

Высунув нос из-под одеяла, наблюдаю за тем, как Клим забирает из рук вертухая нож. Может, я еще и не очень хорошо успела его узнать, но почему-то кажется, что ему очень нелегко дается роль подневольного.

– Спасибо.

– А ты быстр, Дым. Уже и оприходовать телку успел.

Клим замирает. На спине проступают каждая мышца и каждое сухожилие. Воздух в комнате тяжелеет, давление подскакивает. Неужели вертухай не чувствует, что перешел грань? Ему не страшно? Мне – очень. Пожар в животе затухает. И там, где еще минуту назад бушевало пламя, стынет от дурного предчувствия.

«Пожалуйста, только держи себя в руках. Пожалуйста! Я не знаю, что делать, если ты сорвешься. Оно того не стоит, пожалуйста, Клим. Пусть что угодно болтает! У меня знаешь какая шкура толстая», – шепчу я про себя в глупой надежде, что мой зэк услышит.

К счастью, Клим отлично владеет собой. Тем непонятнее, почему провоцирующий его скот как-то быстро сдувается и уходит, не забыв нас запереть. С моих губ срывается вздох облегчения.

Клим проходит в тесный закуток кухни. С грохотом отбрасывает от себя злосчастный нож. Открывает кран и сует голову под струю воды. Мне остается лишь догадывается, что он ощущает. Каким образом вообще умудряется в этих условиях сохранять чувство собственного достоинства и не сломаться! Не каждый сможет, когда тебя унижают на глазах у любимой женщины. А что это, если не унижение? Будь мы на воле, Клим бы явно заткнул любого, кто посмел бы вякнуть в мой адрес что-то подобное.

Любимой?

Ох ты ж черт, Яся… Как же ты так влипла?

Клим возвращается. Садится на кровать и, подперев спиной стену, зажмуривается. Я же, напротив, вскакиваю.

– Клим…

Он молчит. И только желваки под кожей сильнее вздуваются. Не придумав лучшего способа, как успокоить мужчину, я опускаюсь перед ним на колени. Осторожно касаюсь ног. Я в одном белье, а он в штанах. Несправедливо.

– Что ты делаешь? – сипло интересуется Клим.

– А ты правда не догадываешься?

– Я даже не знаю, почему ты все еще здесь после увиденного.

– Ну, ты чего? – успокаивающе его глажу. – Я же все понимаю, эй…

– Встань с колен, Ясмин.

– Не хочу! – непонятно зачем упрямлюсь.

– Встань. Я ничего подобного не заслуживаю.

Хочется поспорить. Нет. Закатить ему настоящий скандал, но, черт его дери, у нас так мало времени! Поэтому я, проявив невиданную покладистость, уступаю. Забираюсь к зэку на колени, обвиваю руками шею и мягко тычусь в нее лицом.

– Плевать мне на этого мудака. Вернись ко мне.

Я стараюсь не думать о том, что никто даже не соизволил постучать, что они могли зайти в самый ответственный момент так, словно мы вообще не имеем права на личное. К черту! Если Клим терпит это уже четыре года, три дня я уж как-нибудь потерплю.

– Я с тобой. Слушай, а нож-то нам зачем?

Понятно, заговаривает зубы.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Вдруг захотим что-нибудь приготовить?

– А ты умеешь готовить?

– Чего это? Может, я на твои кулинарные таланты рассчитывала, – бурчу, отчего-то смущаясь.

– Эй, Яся. Ну-ка посмотри на меня!

– Чего?

– Ты не умеешь готовить, я прав? – смеется гад.

– Ну и что в этом такого?! – притворно взвиваюсь. – Что, раз я женщина, то должна…

– Ч-ч-ч. Не кипятись. Ничего ты не должна.

– То-то же!

Наши смеющиеся взгляды опять встречаются. Закусив губу, ерзаю, чувствуя, как он наливается подо мной.

– Я тоже не большой спец в готовке, но картошку пожарить могу.

– Прямо сейчас, что ли, пожарить? – дразню, покусывая Климу ушко.

– Если хочешь.

– Прямо сейчас я хочу, чтобы ты отжарил меня, Клим. Нас прервали на самом интересном месте.

О-ох. Он просто меня сметает. Опять я лечу на кровать, правда, в этот раз Клим нависает сверху. Скользит внимательным ищущим взглядом по моему лицу. Его явно не отпустила история с ворвавшимся к нам вертухаем. А мне не приходит на ум ничего из того, что могло бы его утешить. Поэтому, дерзко вскинув подбородок, я пру напролом:

– Ты снимешь, наконец, свои штаны?

Сжимаю в ладонях его поджарую задницу.

– Непременно, – усмехается Клим и медленно опускает взгляд по моему телу. Останавливается на груди, которую игнорировал все это время. – Какая же ты красивая.

– Можно было бы и побогаче, – ворчу, привставая, чтобы снять бюстик. Но Клим меня останавливает.

– Нет. Она идеальная, торчит, как у малолетки, – сверкает зубами.

– Я не рожала и не кормила, – пожимаю плечами. – А у тебя есть дети?

– Слава богу, нет.

Прежде чем я успеваю отреагировать или как-то осмыслить его слова, Клим вбирает в рот сосок и принимается тот с остервенением посасывать. Я вскрикиваю. Между ног тянет, будто между клитором и соском, который он ласкает, существует прямая связь.

– Клим…

– Тш-ш-ш. – В рот мне проталкиваются два пальца. – Не хочу, чтобы эти твари за дверью тебя слышали.

Я округляю глаза и киваю. Да, мне тоже этого не хотелось бы…

Зэк переключается на другую грудь. Мнет, ласкает, высекает из меня искры. Я опять завожусь. Не пойму, почему бы ему не освободить меня от белья и самому не раздеться! Тянусь к резинке на его штанах, а он перехватывает мою руку и закидывает за голову.

– Еще разок для тебя, ага?

И снова опускается мне между ног, наплевав на мои вялые возражения.