Начисто

ГЛАВА 20

– Я не понимаю, Ясь. Зачем это тебе?

– Ну, мам! Ты чего? Поздно метаться. Давайте просто спокойно проведем этот вечер.

– Адиль, Света, ну хоть вы ей скажите!

– Ма, Яська взрослая девочка и точно знает, что делает, – заступается за меня брат, а сам, чтобы никто не слышал, добавляет в ухо: – Я надеюсь, что знает.

– В какую-то глушь. На север! Люди туда в ссылку ехали, а ты добровольно!

– А она как жена декабриста, – оскаливается непутевый брат.

– Адиль! – шикаю я. Мама не в курсе, что я еду к мужчине. Знай она, что меня сподвигло на переезд, никогда бы этого не поняла. Мой выбор наверняка стал бы для нее ударом. И мне пришлось бы очень долго ей объяснять, что да как, прежде чем она смогла бы его принять. А я пока не в состоянии держать оборону. Все силы ушли на разговор с Молотовым. Он, как огромная черная дыра, высосал меня подчистую.

– А работа как? Как работа, Яся?

– Никак, ма. Я уволилась. Говорю же, мне нужно все как следует переосмыслить. Я устала. Выгорела. Ничего не хочу.

– Как это уволилась? Как это? Что значит – не хочу? А пенсия? У тебя же прервется трудовой стаж и…

Переглядываемся с Сашкой и Русом. Племянники синхронно закатывают глаза. Молодые, а про жизнь понимают побольше бабушки.

– Мам, ну какой стаж? Ну, кто в нашей стране вообще на пенсию рассчитывает? Прекрати, пожалуйста. Я уже и тебе, и себе на дальнейшую жизнь заработала.

Мама расстроенно замолкает. Крыть ей нечем. Она подвержена стереотипам, как и многие люди старшего поколения, но все же не безнадежна.

– Бабуль, да пусть едет. Я тут погуглил, там неподалеку есть несколько классных лыжных трасс. Может, на Новый год к тебе прикатим погонять, а, пап? – оживляется Сашка.

– Катите. А мы с мамой на Новый год летим на Мальдивы.

– Серьезно?

– Угу. Хоть отдохнем от вас.

Адиль криво улыбается и подходит к креслу, в котором сидит смущенная, как девчонка, Светка. Устроившись на подлокотнике, обнимает жену, бережно прижимая к боку.

– А ей вообще можно путешествовать? – подключается к разговору Руслан.

– Почему нет? Гипс к тому моменту снимут. Швы заживут. Только купальник надо будет сдельный купить, чтобы не пугать народ шрамами. – Светка сникает, отводит взгляд. Но Адиль все-таки редкая умница. Не позволяет! Обхватывает ее подбородок и, с уверенностью глядя в глаза, чеканит:

– Да плевать вообще. Ты красавица.

Рус подмигивает мне и с намеком ведет бровями туда-сюда.

– У родаков медовый месяц, если кто еще не понял, – фыркает Санька.

– Завидуй молча, – беззлобно отбивает подачу Адиль. – А после Мальдив, может, и заскочим с визитом. Если к тому моменту ты сама не сбежишь из глуши.

– Не сбегу, – улыбаюсь. – Мам, ну не расстраивайся, ага?

– Как не расстраиваться? Бросаешь меня на старости лет!

– Я буду меньше чем в четырех часах лету. Да и ты можешь в любой момент нагрянуть. Не забывай про мессенджеры и фейстайм. Даже соскучиться не успеешь. Ну что ты проблему на ровном месте создаешь, мам?

– Вся семья была под крылышком, а теперь что?

Понимая, что дальнейшие убеждения бесполезны, вяло машу рукой. Конечно, меня тоже немного пугает, что я не смогу приехать к маме или брату, когда захочется, но если честно, когда я работала на Молотова, встречались мы тоже не так чтобы часто. Ритм жизни огромного мегаполиса диктует свои правила, но все же греет мыслью о том, что при необходимости можно в любой момент сорваться, и через час-полтора уже обниматься с родными или плакаться им в жилетку.

– Пойду, чай заварю.

Скрываюсь в тишине кухни. Набираю воду, достаю из шкафчика чашки. На новом месте мне придется купить посуду и мебель. В наличии там только кухонная стенка со встроенной техникой. И оборудованный гардероб. А вот диван и кровать – это, будьте добры, сами. Ну, и ладно. Выберу на свой вкус.

– Урка твой хоть рад, что ты к нему под бок переезжаешь?

– Не называй его так, Адиль!

Естественно, брат тоже был не в восторге от моих планов. Но у меня имелся один несомненный козырь – рассказ о том, кто и по чьей просьбе вытащил его жену с того света.

– Ладно-ладно. Уже и спросить нельзя.

Адиль забирает сахарницу, ставит на поднос блюдо с пирогом.

– Можно. И нет. Клим совершенно не рад. На меня со всех сторон давят. Вы, он…

– Молотов?

– Молотов на удивление сошел с радаров.

И это меня настораживает. Особенно потому, что в последнюю нашу встречу я была с ним очень резка. Не передать, как меня взбесило то, что он залез ко мне в сумочку. Или, может, я испугалась за Клима? Не уверена. В любом случае, это был край.

– Что у тебя с Дымом? И как вы вообще снюхались?

– Ты слышал, что я только что сказала? – намеренно привлекая к нам внимание, с силой выдергиваю свою руку из пальцев Молотова. – Тебя не касается моя жизнь!

– Сядь! – шипит Игорь, тайком оглядываясь.

– Пропал аппетит. К тому же я сказала все, что хотела. Мою и Валюхину трудовые пришлешь по почте. Адрес знаешь.

Я уже на полпути к выходу, когда до меня доносится:

– Не боишься?

Останавливаюсь, врезаясь каблуками в пол. Сердце колотится, как ненормальное. Мозг требует каких-то действий. Бей, беги, или замри, на худой конец. Закрыв глаза, отсчитываю пару секунд и все-таки возвращаюсь:

– А ты? Думаешь, мне не хватит сил тебя уничтожить? – холодно улыбаюсь. – Только тронь меня или моих близких, и я мокрого места от тебя не оставлю, ты понял? Я долго терпела твои угрозы в память обо всем хорошем, но и мое терпение закончилось.

– Значит, все-таки угрожаешь? – оскаливается.

– Предостерегаю от необдуманных действий. Поверь, я буду бить на поражение.

– Надо же. А ведь я тебе доверял.

– Я тебе тоже. Как сложно оправдать чье-то доверие, правда?

– Яська! Ну что ты творишь? – врывается в воспоминания голос брата. Я ойкаю, засовываю в рот обожжённые пальцы. По столешнице разливается лужа кипятка. Я так сильно задумалась, что не заметила, как чашка наполнилась. – Под холодную воду руку скорее суй!

– Что за шум? – заглядывает в кухню Сашка.

– Яська обожглась. На, вот. Неси на стол, – отмахивается Адиль, вручая сыну поднос, а когда мы снова остаемся одни, настороженно интересуется: – Думаешь, Игорь в самом деле от тебя отстал?

Передергиваю плечами. Откуда мне знать, что у него на уме? Хочется верить в лучшее. Но Клим не разделяет моего оптимизма. Да и вообще ведет себя не так, как я ожидала. Будто подкармливая мои сомнения. Или нарочно меня отталкивая. Мы даже повздорили. Помимо воли меня опять уносит на несколько дней назад…

Первым делом, избавившись от общества Молотова, я позвонила Дыму:

– Клим, послушай. Игорь узнал, что мы с тобой общаемся.

– Твою мать, Яся! Я же просил не светиться.

– Это вышло случайно. Мы сидели в ресторане, я вышла в туалет, ты позвонил. А Молотов не придумал ничего лучше, как залезть ко мне в сумочку. Представляешь?! В общем, он увидел фото, которое я установила на твой контакт, и его понесло.

– Вы сидели в ресторане? – обдает холодом.

– Да! Только ты не накручивай себя, окей? Я специально его пригласила, чтобы предупредить о своем отказе. Думала, как умаслить…

– И как? Вышло? – щедро сдобрив голос сарказмом, интересуется Клим. Меня в ответ подмывает ответить в той же манере, но я держусь.

– Нет. В мой план не входило, что он узнает о тебе.

– Да уж.

Теперь голос Клима звучит устало и зло. И вроде понимаю, что эта злость не ко мне относится, но все равно неприятно. А еще очень и очень страшно.

– Он может как-то усугубить твое положение?

– Господи, ну о чем ты думаешь?

– А о чем мне думать? – всхлипываю.

– О себе. Тебе потребуется защита, Ясмин, а я здесь!

– Я тоже скоро там буду. Рядышком. Ты же видел, я арендовала дом…

– Зачем? – сипит.

– Чтобы быть поближе к тебе.

– И для этого ты хоронишь себя в глуши?! Ясмин, ты меня спросила? Мне нужны такие жертвы?! Смогу ли я их принять?

– Это не жертва. Мне очень жаль, если ты расцениваешь мой переезд так.

– А что же тогда?

– Необходимость. Жизненная необходимость. Подумай об этом, когда захочешь снова на меня вызвериться.

Обидно, просто до слез. Даже сейчас, когда я снова вспоминаю этот наш разговор, обидно. А тогда… тогда я чуть этой обидой не захлебнулась.

Адиль обнимает меня. Тычется носом в макушку:

– Все будет хорошо, систер.

– Будет. Но если вдруг почувствуешь, что тебя с подачи Молотова прессуют – сразу звони мне. Я знаю, как его угомонить, ладно?

– Ладно. Но что-то мне подсказывает, он не по мне будет бить.

– На что ты намекаешь?

– Мне не нравится, что ты будешь жить одна у черта на куличиках. Твой зэк не зря напрягся.

– В доме есть сигнализация. Но я не верю, что Молотов что-то сделает. Он по рукам связан.

– Прижала-таки мудака к ногтю?

Во взгляде брата мелькает сталь. Адиль мог быть каким угодно весельчаком, бабником и распиздяем, но при этом он всегда оставался настоящим мужчиной. Сильным, мужественным, опасным.

– Нет. Но перспективы очертила.

– Ладно. Давайте чай пить. У тебя самолет когда? Отвезу.

И как-то так, не без сопротивления, я все-таки начинаю жизнь заново. При мне три чемодана, ключи от дома и заблаговременно перегнанный из столицы Прадик. Для здешних условий – самая подходящая машина.

Первое время сплю на надувном матрасе. Но уже через несколько дней мне привозят кровать и большой плюшевый диван. Из плюсов в доме – небольшая сауна, примыкающая прямо к кухне. Днем я учусь готовить по найденным на ютьюбе роликам или работаю, а по вечерам сижу у камина с чашкой душистого чая или грею косточки в сауне.

«Привет. Чем занимаешься?»

«Медитирую на сидящие в духовке пирожки».

«Это какие-то новые техники медитации?» – смеющийся смайлик.

«Ага. Если пирожки все-таки подойдут как надо – передам тебе вместе с посылкой».

«Я растолстею и перестану тебе нравиться».

«Не дождешься. Кстати, мне пришло сообщение от МЧС. Обещают снежную бурю».

«Если боишься – пережди в городе».

«Я не боюсь. У меня есть еда и генератор, который я научилась запускать! Кто молодец, я тебя спрашиваю?»

«Моя девочка».

«Во-о-от!»

«Ясь, а если серьезно? Как ты вообще?»

Отпиваю вина. Теперь можно…

«Как? Да нормально. Живот немного болит. Начались месячные».

«Хорошо. Я немного волновался, после прошлого раза».

«Почему? Ты не хочешь детей?»

Сообщение прочитано, но отвечать Клим не торопится. Я напряженно растираю виски и залпом допиваю вино. Дура. Ох и дура. Ничему меня жизнь не учит. Не надо было спрашивать. Может, для него это больная тема. Впрочем, мог бы написать все, как есть. Что бы я – не поняла? Или он опасался, что я и от его ребенка избавлюсь? Где один, там и второй. Вдруг он такого мнения обо мне?

Сворачиваюсь на полу у камина улиткой. Гляжу на языки пламени. Может, зря это все? Зря я сюда приперлась? Может, я и впрямь ему не нужна? И поэтому Клим ворчит и чуть ли ни в каждом нашем разговоре намекает на то, что мне здесь нечего делать? Я-то списываю это на беспокойство обо мне, но ведь все может быть проще.

Мечусь. Засыпаю. Подхватываюсь. И вновь проваливаюсь в вязкий пьяный сон. И снится мне, что меня обнимают знакомые руки. Гладят. Привычное к ласкам тело откликается. Я тихонько вздыхаю.

– Клим…

Пальцы на ребрах сжимаются, впиваясь в кожу будто когтями. Боль сметает обрывки сна. Я открываю глаза. Огонь в камине давно погас. В окне серо. Такие здесь рассветы. Не знаю, почему мозг фиксирует настолько незначительные детали и упускает главное!

– Клим?

– Нет, Ясенька. Попробуй еще раз.

В затылке стынет. Я дергаюсь. Но добиваюсь лишь того, что хватка Молотова только усиливается.

– А дальше что, Игорь? Изнасилуешь меня? Или сразу убьешь?

– Ну что ты. Ты сама ко мне прибежишь, когда узнаешь правду. – Затылка касаются горячие ненавистные губы. Меня передергивает от отвращения.

– Не приду. Что бы ты ни сказал – не приду.

– Даже если это будет стоить ему жизни?