Начисто

ГЛАВА 11

«Клим, это Ясмин. Запиши мой новый номер».

Я очень редко пишу своему зэку первая. А когда пишу, он практически никогда не отвечает сразу. Я не в обиде, понимаю, что это необходимость, а не тупой игнор. Чудо уже то, что у него вообще есть связь. Но деньги все решают даже на зоне.

«Что случилось?»

Вздрагиваю. Хоть мой новый телефон точно такой же модели, как и старый, я еще не успела покопаться в настройках, и стандартный звук в мессенджере по умолчанию здесь установлен другой, совершенно мне непривычный. К тому же я несколько... ладно, не будем врать, очень сильно напряжена. Шарахаюсь от любого шороха. Как со всем этим разгребусь, непременно пропью курс феназепама. Или что там сейчас пьют?

Гребаный Молотов!

«Ничего. Не волнуйся. Просто сменила номер».

«А теперь, пожалуйста, правду».

Стискиваю зубы. Вот как эти мужики умудряются? Сидит, блин, за три тысячи километров, а нервы мне и оттуда мотает! На хрена все усложнять? Вот расскажу я ему все как есть. И? Он как мне из своей зоны поможет? Поберег бы нервы. Мне. Да и себе.

«Я же тебе рассказывала про своего бывшего? Так вон он не побрезгует залезть в мой телефон».

«Поставь пароли».

Наивный чукотский мальчик.

«Он может их обойти».

«Сколько сложностей. Не лень ему?»

«Портить мне жизнь? Нет».

«Есть причина, почему он так активизировался?»

Ну, еще бы. Заявление на увольнение, которое я положила Молотову на стол, кажется, окончательно ему тормоза сорвало. Даже не знаю, что теперь будет. Моя паранойя возвращается. Я несколько раз ловила за собой «хвост». Серый неприметный Шевроле. Черный Чероки.

«Да. Есть. Но я с этим разберусь».

«Найми охрану. Я сейчас скину контакт».

И действительно. Название фирмы, номер. Я гуглю. Придирчиво изучаю сайт. Хотя тут и беглого взгляда хватит, чтобы понять, в какую непростую контору меня направил Клим.

«Надеюсь, ты меня ни с кем не перепутал», – строчу я, допивая свой чай.

«В каком смысле?»

«Откуда у простой уборщицы деньги на такую охрану? Я не рок-звезда. И даже не Тик-Ток блогер».

«ЯСМИН!»

Ого. Капслок? Первый раз, кстати. Нервничает?

«Ладно-ладно. Есть у меня охрана».

Кошусь на Валюху, которая как раз выходит из ванной на первом этаже. В моем порно-душе она мыться стесняется. Вот кто бы мог подумать?

«Надежная?»

«Сто килограммов смертельной опасности».

Ну а что? Валюха ведь и впрямь не меньше центнера весит. А то, что с виду она кажется безобидной – не значит, что так и есть. Представляете, если такая аппетитная женщина на вас сверху рухнет? Да она, считай, бронебойное оружие! А если серьезно, не будет же Молотов меня похищать при свидетелях? Ну, или что он там задумал? Убивать? Не будет?

Не думаю, что он на меня рыпнется.

И за других я могу быть спокойна, так?

Прямо сейчас Игорь выясняет имя моего мифического любовника, через которого он вознамерился в очередной раз меня продавить. Но ничего у него не выйдет. В реальности у меня никого нет. Зато виртуально… М-м-м. Все же, как бы дико это не звучало, то, что Клим сидит – несомненный плюс. Я вышибаю клин Климом, и это работает: отвлекает, дает мне силы, поддерживает веру в себя и не позволяет сдаться. А если учесть, что при этом я еще и ничем не рискую… Боже, это же счастье какое-то!

«В общем, если мы захотим повторить наш потрясающий виртуальный трах, можно быть уверенным, что о нем никто не прознает», – строчу на эмоциях и, закусив губу, впиваюсь взглядом в экран. Очень интересно, как Клим отреагирует на мою провокацию. Очень. В животе тяжелеет и становится горячо-горячо.

«Та-а-ак. Девочка моя, ты ли это?»

– С зэком опять переписываешься?

От неожиданности я пугливо подпрыгиваю.

– Господи, ты меня напугала!

– Ну, простите. Кто ж виноват, что ты, когда с ним общаешься, ничего вокруг не видишь!

Валя забавно пыхтит. Я закатываю глаза. Пододвигаю ей чай и снова утыкаюсь в телефон.

«А что, нужны доказательства?»

«Нужны. Пришлешь фото?»

Задумчиво стучу пальцами по столу. Демоны внутри подстрекают меня к безумству. Мне так надоело бояться, переживать, суетиться, перестраховываться, что просто хочется немного похулиганить.

– Ва-а-аль, а сфоткай меня, а?

Взбиваю пальцами волосы, кусаю губы.

– Зачем это? – подозрительно интересуется она.

– Затем! Что, тебе трудно? Давай на фоне окна. Солнце уже переместилось. Не засветит.

Отдаю Валюхе айфон, перетаскиваю стул к окну и сажусь на него, выставив перед собой ноги, чтобы те казались длинней. Сегодня на мне атласная сорочка на тонких лямках. Приспускаю одну с плеча. Голову откидываю так, чтобы волосы красиво спадали к полу.

– Ты меня пугаешь, Яся.

– Просто сделай, блин, фото!

– Для него? А если он извращуга, а?! Или станет тебя ими шантажировать?!

Да. Я понимаю, что такие варианты нельзя исключать. Я не из тех баб, кто может от любви потерять голову. Но я готова пойти на риск. Адреналин шпарит.

– Чем шантажировать? Моими фото в одежде? П-ф-ф.

В этом весь смысл. Риск есть, да. Но он минимален. Это как дайвинг с акулами. Ты ныряешь с ними, потому что знаешь – эти монстры практически никогда не нападают на людей. Но тебя все равно колбасит, потому что всегда остается ма-а-аленький риск быть съеденным.

– А дальше что ты ему будешь слать? – бурчит Валюха, делая несколько кадров. Я то так, то эдак кручусь. По этим фото непонятно, где они сделаны. Просто окно. Просто стул. Просто я.

– Валь, не порти мне кайф, а? У меня одна радость в жизни.

Из своей корзинки возмущенно мякает Майя. Видно, не понравилось той, что я ее сбросила со счетов. Я смеюсь. Валюха возвращает мне телефон.

– Если ты не поторопишься, мы опоздаем к выписке.

– Уже бегу.

Выбираю наиболее удачное фото и отсылаю Климу.

«Нравлюсь?» – строчу, закусив язык.

«Это свежее фото?»

«Ему меньше двух минут. А что?»

«Интересно, кто тебя фотографировал».

Валюха без зазрения совести читает мою переписку, стоя над душой. Поднимаю на нее задумчивый взгляд:

«Так мой охранник».

Минута – нет ответа. Другая…

– Ясь, мы правда опаздываем!

– Ну, так одевайся, – отчего-то психую я. И подскакиваю, чтобы одеться тоже.

Лето догорает. Те немногие отпускники, что уезжали, возвращаются в город, отчего уже который день тот стоит в девятибалльных пробках. Летние веранды ресторанов еще работают, но по вечерам гостям уже выдают пледы, и на столах все чаще можно увидеть кружки с глинтвейном.

Разговаривать не хочется. Я верчу головой по сторонам, разглядываю куда-то бегущих прохожих.

– Ясь…

– М-м-м?

– За нами вон та серая тачка едет от самого дома.

Гляжу в зеркало заднего вида. Я бы и сама заметила хвост, если бы не была так рассеянна. Потому что никто от меня и не думает прятаться. Это такой акт устрашения. Постоянное напоминание о том, что Молотов рядом. Как же я устала. Дико-дико от всего этого устала!

– Ну и хер с ним.

– И все? А делать-то ты что-нибудь будешь?

– Буду. Светку выписали, руки у меня развязаны.

– И?

– Свалю на первое время куда-то.

– А как же твой зэк?

Не знаю. Не знаю, как он. Переписываться мы можем откуда угодно. О большем не стоит задумываться. Я же умная баба, что толку? Ну, вот что мне от него? Помог скрасить сложный период – спасибо, но на большее я вряд ли решусь.

Из-за заторов к больнице подъезжаем, когда Света с детьми и Адилем уже выходят. Что бы и кто не говорил про моего брата, надежнее него мужчину трудно найти. Все три недели, что Света провела в больнице, он от нее ни на шаг не отходил. Однажды, придя ее навестить, я застала их с Адилем целующимися, как подростки. А потом, когда мы остались одни, Света тихо спросила:

– Как думаешь, можно ли всё простить и начать заново?

– Насчет «всё» не уверена, но в некоторых случаях очень даже.

– Это страшно, Ясь, – Светка по-детски закусила дрожащую губу. – Когда уже на все махнул рукой – не так больно. А если опять поверить…

– Я понимаю, котеночек. Но знаешь, что-то мне подсказывает, ты не пожалеешь.

Светка кивнула. Разгладила пальцами складочки на одеяле, пожевала губу:

– Сама ты Молотова прощать не торопишься.

– Как я и сказала, есть вещи, которые просто невозможно простить.

Невозможно, да. Хотя я совру, если скажу, что избавилась от искушения это сделать.

Возвращаясь в реальность, трясу головой.

– Это кто тут на своих двоих? – улыбаюсь.

– Привет! Мы уж думали, вы не приедете.

– И пропустим твою выписку? Еще чего! – осторожно обнимаю невестку. Выглядит она довольно неплохо, учитывая, что ей довелось пережить. – У меня тут для тебя небольшой презент.

– Опять сертификат в магазин белья? Ты неоригинальная, – улыбается невестка.

– Ну да. Адиль ведь так и не увидел твои трусики с прорехой, – подкалываю я, веселясь.

– А вот врачи, наверное, насмотрелись, – ржет Валюха. Светка вспыхивает в ответ, но в ее глазах искрят смешинки.

– Боюсь, мне нескоро разрешат вернуться в большой секс, – шепчет, чтобы сыновья не услышали, а сама озабоченные взгляды на мужа бросает.

– И что по этому поводу говорит Адиль?

Света подставляет лицо ветерку. И загадочно улыбается.

– Говорит, что будет ждать меня столько, сколько понадобится. И что больше никаких блядей. Вот не знаю, верить ли?

- Судя по твоей довольной морде, ты уже поверила, – фыркает Валюха. – И слава Богу. А то ты даже нас достала со своей ревностью. Иной раз мне хотелось тебя встряхнуть, чтобы мозги на место встали.

– Я встряхнулась, Валь, уж поверь.

– Ну, мы еще долго будем стоять? Давайте по коням! – командует Адиль, закрывая багажник, куда складывал многочисленные вещи жены, которыми она успела обрасти за три недели в больнице. – Вы же заедете к нам?

– Вечером, ага? Ненадолго.

Адиль пожимает плечами. Машу рукой племяшам и возвращаюсь в машину. Если честно, я бы с гораздо большей радостью сейчас побыла с семьей, но у меня последний рабочий день. Надо сдаваться, хочет этого Молотов или нет. Свое заявление я положила ему на стол на следующий день после той безобразной сцены в гостиной. Дальше честно отработала положенные две недели. И сверху еще одну, потому что Игорь очень попросил. Но на этом все. Тяжело ли мне завершать этот этап? Страшно ли? На самом деле – очень. Я же здесь ко многому приложила руку.

Утыкаюсь в телефон, но Клим так ничего и не отвечает на мое последнее сообщение. Непонятно, почему меня это гнетет. Ничего такого вроде бы, да? Однако я не могу избавиться от мерзкого чувства, что допустила какую-то непростительную ошибку.

Дверь в кабинет открывается. Я оборачиваюсь. Молотов! Стоит, пялится на беспорядок, что я устроила.

– Что ты делаешь?

– Собираю вещи. Я же увольняюсь, помнишь?

С абсолютно нечитабельным выражением на лице Молотов отворачивается. Закрывает дверь, отсекая нас от остального мира. И делает глубокий-глубокий вдох. Я настороженно слежу за тем, что он делает.

– Остановись.

– Игорь, не начинай, пожалуйста.

– Остановись. Я все понял.

– Что ты понял?

– Что мы расстались, – рявкает. – Но это не повод рвать наши деловые отношения.

– Я несколько месяцев пыталась это до тебя донести. Но ты с упрямством барана игнорировал все намеки. Что изменилось теперь?

Известно, что. Я написала заявление. Никогда раньше до этого не доходило. Ч-черт! Я же стояла у истоков создания нашего холдинга! Конечно, мне до последнего не хотелось его покидать. Сюда вложено тринадцать лет моей жизни.

– Я предлагаю тебе партнерство.

Не может быть! Я замираю, не в силах поверить, что, наконец, добилась своего. Сколько я об этом мечтала? Три года? Четыре? Пять? А он все придумывал какие-то отмазки и кормил меня завтраками, зная, что я никуда не денусь, потому как мне не хватило бы смелости так круто изменить жизнь.

– Ты серьезно?

– Такими вещами не шутят. Что скажешь?

Оседаю на стул. Растерянно отбрасываю волосы на плечо и начинаю перебирать шелковистые пряди в попытке успокоиться. Партнёрство – это потолок. О большем в плане карьеры не приходится даже мечтать. Но еще это канат, который привяжет меня к Молотову намертво.

– Оставаясь твоим партнером, я смогу, например, выйти замуж за другого?

– Делай что хочешь.

– А родить?

– Яся!

– Что Яся?! Мне в твои слова верится с трудом. Не в курсе, кто в том виноват? Нет. Нет, – вскакиваю я, – ну, какое партнерство? Я же тебе не верю, Игорь. Не верю ни на секунду. Думаешь, я не замечаю горилл, которых ты за мной приставил следить? Так, значит, мы расстались, да?!

– Я отзову людей.

Мы скрещиваем взгляды, как шпаги, аж искры летят. Черте что! Тот самый случай, когда и хочется, и колется. Не знаю, как быть. Дело для Молотова много значит. Но готов ли он ради этого самого дела снять с моей шеи цепь?

– Тогда я подумаю.

Игорь кивает и, тяжело ступая, выходит за дверь, в которую тут же влетает Валюха:

– Ты в порядке?

– Я в ахуе. Он предложил мне партнерство, Валь.

– Только не говори, что готова согласиться.

– Я не знаю. Мне надо подумать.

– Здесь не над чем думать, Яська! Карабас-Барабас опять дергает за веревочки.

– Может быть.

Отталкиваясь от пола, кручусь в кресле. Не знаю, как лучше. Правда, не знаю. Молотов как никто другой понимает, чем меня поманить. И, конечно, его предложение – та еще ловушка. Я ж не дура, все понимаю. Но, господи, как заманчиво! Это моя среда. Я здесь как рыба в воде. Все знакомо и привычно. Куча планов на будущее. Своя стратегия… А от зэка даже весточки нет.

«Тебе так не понравилось мое фото?»

«Мне не понравились твои мотивы».

«А можно подробнее?»

«Не люблю, когда мною манипулируют».

«Понятней не стало».

«Ты же хотела, чтобы я тебя приревновал?»

«К кому?»

«К мифическому охраннику. Считай, получилось. Думаю, на этом и остановимся».

Мои щеки обжигает горячей волной стыда. Да, наверное, подсознательно я чего-то такого хотела. Дура. Но… Стоп. Что значит, остановимся?! Он что… он бросает меня?