Начисто

ГЛАВА 14

Под конец ей все-таки приходится заткнуть рот ладонью. Уж слишком музыкальная мне досталась девочка. И если в любой другой ситуации я бы этому только порадовался, то здесь – ни черта. Здесь вообще все не так, как на воле.

Мечется, улетая. Скулит тихонько, когда я веду языком в так сотрясающей ее дрожи.

– Клим… Боже мой! А-а-а.

Дергает бедрами, бьется, закрывается, уползает. Ага. Хрен там. Не отпускаю. Довожу Яську до абсолютной утраты контроля, компенсируя ей хоть так это все. Лишь когда она, окончательно вымотавшись, затихает, перекатываюсь на бок. И замираю рядом, тяжело дыша, пялясь в недавно побеленный потолок. Зона у нас непростая, так что здесь регулярно что-то латают и красят, но губы один черт брезгливо поджимаются, стоит взгляду соскользнуть дальше по крашеным стенам, шкафу и кухонным пеналам из дешманского ДСП.

Кто бы мне сказал, куда я приведу эту девочку на первое свидание. Кто. Бы. Мне. Мать его так. Сказал.

Ясмин переворачивается на бок, с комфортом устраиваясь в моих руках. Взмокшая, она настолько ярко пахнет, что мне хочется вынюхать ее всю. А потом трахнуть, чтобы ноги не смогла свести неделю. Хочется – зубы сводит. А она как будто не понимает, каким я хожу краем. И провоцирует. Словно невзначай проводит ладошкой по животу, царапает ноготками. Ловлю ее руку на широкой резинке спортивок, подношу к губам и целую.

– Почему?

– Потом. Мы же не спешим.

– У нас три дня всего. Уже меньше.

Ага. И голос дрожит. Осторожно приподнимаюсь. Нависаю над ней, подавляя. Заглядываю в глаза. Я же так ни черта и не понял, почему она все-таки приехала. А зная, что собой представляет эта женщина, ожидать от нее можно чего угодно. Смешно сказать. Я тупо боюсь, что мы по-разному это все чувствуем.

– Не думай ни о чем, ладно? Наслаждайся моментом.

Прошу на полном серьезе, но в последний момент в голос просачивается сарказм. Я резко сажусь. Потому как, ну чем ей, блядь, наслаждаться? Может, дорогой хер знает куда? Или тем, как ее мудак на КПП лапал? А может, окружающей обстановкой?! Пять звезд, мать его. Эксклюзивный дизайн!

– А сам своему совету не хочешь последовать? – язвит, конечно, сучка, но так… по-доброму. И меня неожиданно расслабляет. Потому что она права. Глупо сейчас загоняться и этим все портить.

– Хочу.

– Так почему ты все-таки не оттрахаешь как следует? – ну, вот, опять за свое взялась. За тем лишь исключением, что на этот раз – жестче, циничнее.

– А ты как думаешь?

– Если бы не ощущала, как у тебя стоит, решила бы – из-за проблем с эрекцией.

Хмыкаю. Рисую пальцами круги на ее ножке.

– Верни мне мою нежную девочку.

Если спросит, что я имею в виду – разочарует. Прикрываю глаза. Слышу, как в трубах шумит вода – кто-то смыл в соседней комнате. И, наверное, оттуда же, если прислушаться, доносятся звуки телевизора. Матрас скрипит. Яська возится.

Молчи. Не опошляй, пожалуйста.

Что-то весомое ложится мне на колени. Открываю глаза – Яськина темненькая головка. Опять довольно зажмуриваюсь и зарываюсь пальцами в ее роскошные волосы.

– Клим…

– М-м-м?

– А ты с кем-нибудь еще переписываешься?

– Нет.

– А до меня переписывался? Ты в этом приложении… своих шлюх искал?

Улыбаюсь. Касаюсь пальцем складочки между ее нахмуренных бровей.

– Ага. И вел с ними философские беседы, – фыркаю, – Нет, Ясь. Все было совсем не так.

– А как?

Зависаю, прикидывая, как бы это все ей преподнести, чтоб и правду сказать, и не спугнуть. Все, как есть на самом деле, вот так просто и не расскажешь. Я в подобные совпадения и сам не очень-то верю, а уж она…

– Я это приложение скачал, чтобы хоть посмотреть, о чем другие мужики болтают. А тут сразу ты мне на глаза попалась.

– И ты в меня влюбился, ­– закатывает Яська глаза. – С первого взгляда.

Вот бы она охренела, если бы знала правду! Я же и впрямь, ну ладно, не влюбился, но заинтересовался точно. Красивая она – труба. Вся такая ладненькая, как статуэтка. Тонкие щиколотки, узкие запястья. Необычное лицо. Скулы, губы пухлые, а эти космические раскосые глаза? И умная. Молотов ее как диковинную зверушку демонстрировал. Видали, какая? Моя.

– Нет. Я тебя узнал, – замечаю осторожно.

– Что?

– Я тебя узнал. В той жизни мы пару раз встречались.

– Серьезно?

Яська вскакивает. Расслабленность с нее слетает махом, как я и предполагал.

– Угу. Зацепила ты меня сильно.

– Так чего ж ты ко мне не подошел?

– Подошел. И не поверишь, нас даже представили.

Ага. Молотов и представил, блядь.

– Не может быть. Я бы тебя запомнила. – Яськин взгляд тяжелеет, наливаясь недоверием. А я про себя улыбаюсь, потому что она сама даже не понимает, что ее слова вполне можно расценивать как комплимент.

– Не думаю, что ты меня видела. Ты вообще в то время никого, кроме Молотова, не замечала.

Отстраняется. Отползает к изголовью, не сводя с меня настороженного и… да-да, испуганного взгляда. Этого я и боялся. Черт! Усилием воли заставляю себя оставаться на месте, давая ей время подумать.

– Нет. Не сходится, – в конечном счете, замечает Ясмин.

– Что именно?

– В приложении невозможно было понять, что я – это я. На фото были только губы.

– Нижняя часть лица, – поправляю. – И имя. Конечно, поначалу я не был уверен, что это ты, на сто процентов, но написал я тебе поэтому.

– Бред какой-то. Таких совпадений не бывает. Да и где бы мы с тобой пересеклись?

– Ясь, я ж не всегда зэком был. Иди сюда. Какая разница, как мы познакомились?

– Большая! Я рассказывала тебе о себе как случайному попутчику, которого надеялась никогда больше не встретить! – кричит она. – А ты… ты вел какую-то свою игру.

– Ну, какую игру?

– Понятия не имею! В том-то и дело. Но знаешь что? Я бы в жизни с тобой так не откровенничала, если бы знала правду! – Яська вскакивает и начинает хаотично метаться по комнате. – Когда мы познакомились? Где? При каких обстоятельствах?

– Да на какой-то вечеринке. Думаешь, я помню? С тех пор лет десять прошло.

– Десять лет? – сощуривается Ясмин. – Ну да, – цинично кривит губы. – Я похожа на дуру, а? Вот скажи мне, я похожа на дуру?

– Нет. Совсем.

– Тогда дурак ты.

– Ясмин, – рявкаю, подрываясь вслед за ней.

– Дурак, если думаешь, что я поверю, будто ты десять лет по мне сох!

– Считаешь себя недостойной?

Мы замираем друг напротив друга, как боксеры – на дуэли взглядов. Кровь шумит в ушах. Эмоции прессуют. Страх сковывает затылок. И нет, конечно, я не был в нее влюблен все эти десять лет. Но, как я уже сказал, она меня действительно зацепила. Я даже строил планы, как ее уведу, дурак. Дурак, потому что в тот момент у меня не было ни единого шанса. Молотова Яська любила самозабвенно. Отчаянно и безусловно. Хотя, может, если бы я знал, как он с ней поступит, как перекроит, во что превратит, как сломает, может быть, и вмешался бы…

– И ведь рука не дрогнула, - недоверчиво качает Яська головой.

– Ты о чем?

– Я тебе вручила оружие, а ты из него по мне… Метко.

– Прости. – Ловлю ее за талию. Притягиваю, брыкающуюся, к себе. – Прости. Не буду больше стрелять. По тебе не буду. Но и ты по мне не лупи. Лучше было бы, если бы я умолчал?

Я же тебе, Ясь, и так не все рассказываю. Что бы ты мне сказала, если бы узнала, что это из-за твоего любовника я срок мотаю? Чего бы себе напридумывала?

– Я не знаю. Все это очень странно.

– Ну что странно, Ясь? Что я от тебя потерял голову?! Ты вообще себя в зеркало видела? Да и…

– Что?

– Хорошая ты, когда не пытаешься казаться хуже, чем есть.

– Постой. Так ты, значит, в курсе, кто я?

– Угу. Но, заметь, ты не сможешь обвинить меня в том, что я тебя развожу на бабки.

– И тебе ничего от меня не надо?

– Прямо сейчас мне нужна ты. Это считается?

Она молчит, видимо, по десятому разу обдумывая сказанное. И, кажется, я знаю, что там в ее голове происходит. Какие на весах за и против.

– Да ты не волнуйся. Я не стану просить меня дождаться, – замечаю сухо.

– Зачем же ты настоял на встрече?

– Не знаю! Тянуло сильно. Казалось, сдохну, если тебя не увижу. Да и не верил я в глубине души, что ты настолько отбитая, что решишься приехать. Вот чем ты думала, а? А если бы на моем месте урод какой-нибудь оказался?!

Знаю, что сам себе противоречу. Хорошо, хоть Ясмин этого никак не комментирует и лишь с намеком поводит бровью.

– А теперь увидел, и вот так отпустишь?

Стискиваю зубы. Не стоило и надеяться, что с ней будет легко. Главное Ясмин улавливает естественным образом, без напряга, как летучая мышь – ультразвуковые волны. Отхожу на шаг. Это самое сложное. Я ведь умный мужик и понимаю, что не могу ее просить ни о чем. Да что там, господи, я, даже если она сама захочет вернуться, не позволю ей это сделать. Такой женщине здесь абсолютно точно не место. Она тут как павлин в курятнике.

– Отпущу.

– А если я не хочу?

– А чего ты хочешь? Вот этого… – дергаю головой.

– Тебя.

– Ты достойна лучшего. Самого лучшего, Яся.

– Считаешь себя недостойным? – возвращает мой же вопрос. Ну, приплыли. Вот и что мне прикажете делать? Согласиться? А кто тогда ее достоин? Молотов?

– Ясмин…

– Я не утверждаю, что дождусь, Клим, – идет на попятный Яська. – Но в любом случае знай, что ты не будешь решать, как мне поступить со своей жизнью. Что захочу, то и буду делать.

Я страдальчески вздыхаю. Отворачиваюсь, чтобы выматериться. Самое худшее, что сейчас со мной может случиться – поверить в реальность своих перспектив рядом с ней.

– У тебя правда никого нет?

– Никого.

– А Молотов?

– С ним у меня ничего нет в первую очередь.

– Почему тогда ты не уволишься?

– Потому что он сделал предложение, от которого я не могу отказаться.

– Это какое же? – сиплю.

– Он предложил мне партнерство.

Резко киваю и отворачиваюсь, сунув руки в карманы. Пока я не могу ей ничего предложить взамен, настаивать на разрыве деловых отношений с Игорем я не имею права. Значит, мне нужно как-то это проглотить.

– У меня с ним ничего нет… – замечает Яська, мягко касаясь моей спины.

– К тебе у меня нет вопросов.

– Тогда чего бесишься?

– Еще несколько месяцев назад ты нанимала охрану, опасаясь за свою жизнь. Ты уверена, что сейчас тебе ничего не угрожает?

– Не знаю, но я большая девочка и со всем разберусь. Вот уж насчет чего вообще не нужно переживать.

Ага. Разберется она. Знаю я, как она разбирается.

Как же все зыбко. Я уже и забыл, как себя чувствуешь, когда контроль ускользает сквозь пальцы, хотя, казалось бы, что ты там контролируешь – в зоне? На самом деле достаточно. Деньги решают многое. Связи… А у меня и того, и другого хватает. Пусть не без сложностей, но что-то удается. Я и Молотова мог бы уронить при желании, только это невозможно сделать, не подставляя Яську. Она объявилась ровно в тот момент, когда у меня на руках оказались весомые козыри против Игоря. И я все откатил. Потому что в сравнении с ней месть ничего не стоила. Да и что-то мне подсказывает, что гораздо больше я ударю по Игорю, как раз таки, если ее заберу.

Нет. Не так… Если она по доброй воле моею станет.

Но когда еще это будет? И будет ли в принципе? Меня швыряет от одного решения к другому. Самое паршивое, что я не могу ей открыться полностью.

Может быть, у нас вообще есть только эти три дня. Если с УДО ничего не получится, это наиболее реальный вариант. Я так точно на нем буду настаивать. Месть – местью, но Яськины интересы превыше всего.

Всего три дня. Нет, уже даже меньше…

Наши взгляды встречаются, и мы синхронно дергаемся навстречу друг другу.

– Сейчас ты меня трахнешь, а потом все-все о себе расскажешь, – командует между поцелуями. Я рычу. Наматываю на кулак ее волосы и повторяю:

– Верни мне мою нежную девочку, быстро!

Ее губы становятся мягче. Углубляю поцелуй. Во-о-от. Так правильно. Я хочу ее настоящей. Открытой только для меня, беззащитной, восторженной... Целую ее самозабвенно. Скольжу пальцами по рукам. Касаясь невесомо, будто бабочка – крылышками. Впитываю ее отклик, запоминаю, прячу в сокровищницу памяти. Три дня – не так много. Но этих воспоминаний должно хватить, чтобы продержаться до следующей встречи.

Если она будет.

– Клим…

По шее вниз. Нежно-нежно. Завожу руки за спину, расстегиваю бюстик. И осторожно откладываю в сторону. Я все еще помню, где мы, и поэтому не рискую бросать одежду на пол. Может быть, когда-нибудь об этом можно будет не думать и расшвыривать барахло по сторонам.

Может быть, да. Когда-нибудь,

А пока все в стопочку. На продезинфицированную тумбочку. И презервативы… Я знаю, что чистый, но… все равно грязный. Не смею даже сунуться к ней без резинки.