Наследие

Все изменилось, когда Виалин исполнилось семнадцать, и род Дархэймов решил, что девушке пора выходить замуж. Единственный мужчина в своей ветви — Эрхольд Дархэйм в это время находился вне собственных земель, и, вернувшись, узнал, что родственники решили устроить состязание за руку Виалин. Подобное практиковалось, и турниры порой устраивали, если несколько мужчин претендовали на руку одной женщины. Спорный вопрос решался силой, и девица имела возможность оценить будущего мужа не на праздных словах, а увидев, на что он способен.

Виалин была растеряна, леди Дархэйм молчала, но было заметно, что матушка тревожится, не зная, как относится к предстоящему турниру. С одной стороны Ви достигла брачного возраста и замужество было предсказуемым, но с другой — юная леди Дархэйм оставалась носителем черной Силы, и будущий супруг мог однажды понять, что темная магиня вовсе не обладает родовым даром, а то, что ей подвластно — преступно. Впрочем, была и другая, менее весомая, причина. Расставаться с Виалин никому не хотелось. «Наше солнышко» — вот кем стала девушка для родных и челяди.

Добродушная, открытая, приветливая, она редко злилась, еще реже перечила. Виалин в этом не было надобности, ее желания исполнять было легко, получая в награду светлую улыбку. Даже мрачноватый и суровый, с некоторых пор, молодой господин оттаивал рядом с ней, начинал больше улыбаться, не пугая прислугу пронзительным взглядом. Единственное, чего не могли понять обитатели замка — это любовь юной леди к диким и кровожадным тварям.

С недавних пор возле замка поселились щенки каяра, чья мать погибла, оставив трех серых несмышленышей. Виалин нашла их в овраге, еще слепых, ползающих вокруг мертвой матери. Каяры были голодны и их гибель была вопросом времени. Девушка подобрала щенков и принесла в замок. Здесь выхаживала, словно родная мать, не позволяя избавиться от опасных хищников. А когда щенки окрепли и поднялись на лапы, она вынесла их за пределы замка, объявив неприкосновенными.

Соорудив зверям логово, Виалин продолжала ухаживать за ними, и твари прониклись к ней такой любовью, что стали верными спутниками и телохранителями, не подпуская к юной леди даже тех, кто знал ее. Каяры скалились, рычали, но стоило Ви топнуть ногой и сказать:

— Довольно! — как серые хищники отступали, но продолжали буравить враждебным взглядом красных, как тлеющие угли, глаз любого, кого Виалин подпускала к себе.

Впрочем, жителей замка Дархэймов каяры не трогали, и даже охраняли стены замка по ночам, кружа тремя страшными тенями во тьме. Стражи даже прониклись к зверям уважением, иногда разговаривая с ними со стен, но подойти близко так никто и не решился. И единственного, кого опасались каяры, был молодой лорд Дархэйм. На него они продолжали порыкивать, несмотря на недовольство своей хозяйки.

А когда Эрхольд узнал о турнире, спрятались даже каяры. Он перепугал всех своим необузданным бешенством. Дорберт Шагерд, прибывший вместе с другом, тихо сидел на излюбленном кресле, опасаясь напомнить о совеем присутствии. Леди Дархэйм скрылась в своих покоях, сказавшись больной. Кажется, дверь она подперла чем-то тяжелым. Челядь вовсе попряталась, впервые ощутив опасность, исходившую от молодого лорда в полной мере. И только Виалин бросилась брату на шею, когда черная Сила вырвалась наружу и закружилась яростным вихрем, сметая все, что попадалось на ее пути.

— Эрх, хватит! — кричала Ви, пытаясь пробиться сквозь пелену его слепой ярости. — Ты погубишь всех нас! Прекрати!

И когда он опустил взгляд на сестру, девушка отшатнулась, испуганная тьмой, заполнившей серые глаза Эрхольда. Она пятилась до тех пор, пока не споткнулась и не полетела на руки Дорбу. Увидев, как чужие мужские ладони сомкнулись на талии Виалин, поддерживая ее, молодой Дархэйм вдруг успокоился. Черный вихрь распался туманом, закрутился в жгуты, и они метнулись к креслу, на котором застыл приятель Эрха. Бережно оплетя девушку, «змеи» сняли ее с колен темного лорда. Дархэйм одарил друга тяжелым взглядом и подошел к сестре.

— Ты хочешь замуж? — спокойно спросил Эрхольд.

— Нет! — воскликнул Виалин. — Я не хочу замуж… так. Я должна любить своего будущего супруга, а не достаться наградой победителю турнира.

— Не достанешься, — удовлетворенно кивнул ее брат.

Шагерд поерзал в кресле и кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Эрх, но по закону королевства, отказать победителю ты уже не сможешь, — напомнил он. — Если хочешь… я мог бы сразиться за Ви. И если выиграю, то…

— Если выиграешь, — с нажимом повторил Дархэйм. — Мы не можем полагаться на случайность. Я сам приму участие в турнире.

— Но ты ее родной брат! — Дорб с изумлением смотрел на друга.

— Плевать, — отмахнулся Эрхольд. — В таких турнирах принимают участие все желающие. Я мужчина ее рода, и я должен был дать согласие на подобный турнир. Меня не стали ждать, и я приму участие в состязании. Пора нашим родственникам понять, что и наша ветвь не пустое место.

— А брату нельзя жениться на родной сестре, — захлопала в ладоши Ви. — И если ты победишь, то меня уже никто не будет принуждать к замужеству!

— Точно, — процедил сквозь зубы Дархэйм. — Ты права, милая.

Виалин с радостным визгом бросилась к брату, повисла на его шее и с чувством расцеловала лицо, воскликнув:

— Как же сильно я люблю тебя, братец!

— И я тебя, Ви, — ответил он, добавив едва слышно: — одну тебя.

Это был скандал. Еще один скандал в роду Дархэймов, и снова в его центре стоял Эрхольд. Турнир начался привычно, оглашены были имена поединщиков и награда победителю. Состязание с копьем, поединок на мечах, все, как обычно. Ничего нового и удивительного. Черный лорд лениво следил за происходящим на арене, где сражались шесть кузенов. Ви сидела рядом с братом, время от времени стискивая пальцами запястье его руки, покоившейся на подлокотнике кресла. Эрхольд отвечал едва заметной улыбкой и подносил палец к губам, призывая сестру к спокойствию.

— Терпение, душа моя, — говорил он ей, и Виалин ненадолго успокаивалась.

Но как только ристалище покидал один из бившихся на турнире лордов, как она снова начинала волноваться и смотрела на брата, а он все также оставался невозмутим, ожидая своего часа. Эрхольд знал, сестра ждала, что он выйдет на ристалище вместе со всеми, чтобы сразиться за нее, но Дархэйм остался в ложе главы рода, где поставили на них с Виалин кресла. Сидел и выжидал, словно зверь в засаде. Ему не нужны были все, только победитель. Эрх не был трусом, но не был и дураком. Коли уж Боги подарили человеку разум, то им стоило пользоваться, и молодой лорд делал это с успехом. Ему не нужны были все, он не рвался в драку. Дархэйм ждал одного-единственного.

И когда на арене остался единственный победитель, чье имя готовился прокричать герольд, Эрхольд поднялся на ноги, дав знак герольду молчать. Он поманил к себе глашатая и шепнул ему на ухо. Герольд охнул, но выкрикнул:

— Лорд Эрхольд Дархэйм желает сразиться с лордом Шемасом Дархэймом! — после перевел взгляд на Эрха, и тот кивнул. Герольд закончил: — Во славу леди Виалин Дархэйм!

Хмурое личико Ви порозовело. Она широко улыбнулась и поспешила к резным перилам ложи. Глава рода подошел следом, вопросительно глядя на Эрхольда, но он, прихватив меч из рук оруженосца, легко сбежал по деревянным ступеням вниз. Обвел взглядом тех, кто сидел на трибуне, усмехнулся и вытащил меч из ножен, указав его острием на троюродного кузена Шемаса. После склонился в шутовском поклоне и отбросил в сторону ножны.

— Эрхольд, покинь арену, — потребовал глава рода. — Жених для юной леди определен. Он славно прошел все испытания и заслужил сердце Виалин.

— Мое сердце принадлежит моему господину и брату, — ответила Ви. — Только он вправе распоряжаться им.

— Я в своем праве, — ответил Эрхольд, подмигнув сестре, пославшей ему воздушный поцелуй. — Моего согласия на брак Виалин вы не получали, и на этот турнир тоже.

— Твоя матушка…

— Хвала Огненным, я уже вышел из того возраста, когда решения за меня принимала матушка, — с насмешкой ответил молодой лорд. — Я — глава нашей ветви рода Дархэйм, и только у меня должны были спрашивать согласие. Но раз об этом забыли, когда известили вдовствующую леди Дархэйм о намерениях в отношении мои сестры, нарушив всякие законы, то и я нарушаю их. Шемас сразиться со мной, и если сможет вырвать победу, то Виалин будет принадлежать ему. Но если победа будет моей, никто больше не сунется к нам, потому что право на юную леди получу я.

— Но ты родной брат Виалин, — изумился Шемас.

— Обе леди Дархэйм — мои женщины, и только я распоряжаюсь их жизнью, их судьбой и их честью, — отчеканил Эрхольд. — И лучше тебе добыть свой меч из ножен, Шем, иначе моя победа станет не столь славной.

— Убьешь безоружного? — приподнял брови кузен.

— Я же тот, чьего мнения не спрашивают, — осклабился черный лорд, — стало быть, мне простителен и бесславный удар мечом, если он принесет мне победу. Хочешь мою сестру, подними меч, или признай поражение.

Звякнула сталь вытаскиваемого клинка, и Эрхольд удовлетворенно кивнул. Глава рода что-то проворчал себе под нос о своеволии наглого мальчишки и вернулся на свое место. Виалин осталась стоять, вцепившись в перила до побелевших костяшек. Она смотрела на брата, вскрикивая от каждого пропущенного удара. Молчаливая и хмурившаяся весь турнир, сейчас девушка была сердцем на арене, рядом с единственным и горячо любимым братом. И он это знал, чувствовал. Сердце Эрхольда пело от того, что они вновь едины против Шемаса, против всего рода, против всего света, желавшего их разлучить.

Ради нее он готов был умереть, не задумываясь и ни о чем не сожалея. Однако ради нее же должен был жить, выиграть схватку и отправить восвояси всех тех, кто угрожал их мирному сосуществованию. Эрхольд должен был защитить сестру от посягательств тех, кому она не была предназначена, потому что… потому что она принадлежала ему. Только ему и никому другому! Их соединила сама Бездна, когда позволила появиться на свет.

И Эрхольд дрался за право забрать себе женщину, чья жизнь была крепко переплетена с его жизнью. Он не отбивался от жениха, он бился с соперником. Не ограждал сестру от желаний Шемаса, Эрхольд забирал ее себе. И за свою любовь он готов был вгрызаться зубами живую плоть, рвать голыми руками, рыча, как зверь. Но в руках его был меч, и Дархэйм показал все свое искусство, все, на что способен. Он играл с кузеном, как кошка с мышью, позволяя нанести себе несколько ран, и наслаждался вскриками Виалин, упивался ее тревогой и волнением. А когда в глазах Шемаса зажглось торжество победы, Эрхольд перестал играть.

Он наступал, теснил кузена, наблюдая, как ликование покидает глаза Шемаса. Желанная добыча ускользала из его рук. Кузен не желал мириться, он огрызался, но сил уже не хватало, он успел пройти несколько схваток. Это Эрхольд тоже просчитал и теперь с легкостью довил добычу, вымотанную предыдущими поединками и его игрой в поддавки. И когда Шемас оказался прижат к трибуне главы рода, он произнес, задыхаясь:

— Эрх, я признаю твою победу и буду просить ее руки у тебя.

— Сестра моя, — в горячке воскликнул Дархэйм.

— Ты ее брат! — ответил Шемас.

Острие меча Эрхольда ткнулось ему в грудь, и кузен опустил меч, повторив:

— Сдаюсь.

Меч вошел в его грудь с такой силой, что темный маг, даже мертвый, продолжал стоять, пришпиленный к доскам трибуны с ложей. Крики стихли, и над ристалищем разлилась вязкая тишина, нарушаемая хриплым дыханием молодого лорда Дархэйм. Он шумно выдохнул и отступил на шаг от кузена, поднял голову и задохнулся, когда увидел белое лицо Виалин, на котором сейчас выделялись огромные черные глаза. Только восхищения и благодарности в них не было. Ужас заполнил глаза сестры, и посеревшие губы прошептали одно короткое слово-вопрос:

— Зачем?

На подобных состязаниях никогда не дрались до смерти. Проигравший покидал арену на своих ногах. Он мог получить раны, мог получить даже увечья, если схватка становилась жаркой, и поединщики забывались, но никто не доводил драку до смерти.

— Эрхольд! — гневный голос главы рода прокатился над ристалищем. — Как ты посмел…

- Отныне наша ветвь покидает родовое древо, — хрипло ответил Эрхольд. — Мы больше не подвластны совету рода. Только я буду решать, как нам жить.

— Ты не смеешь! — прогремел глава, но взбунтовавшийся лорд уже стремительно поднимался по ступеням ложи.

Он взял сестру за руку, стиснув тонкое запястье, перед ними заклубилась черная Сила, и сын Виллана втянул в свой переход Виалин, уводя ее в замок. Эрхольд больше никогда не позволял иным Дархэймам пересекать границы своих земель, и не появлялся на их землях сам. А еще чуть погодя ему и вовсе стало плевать род, совет, ждавшего в мире мертвых Тахрада и на весь мир, потому что… Потому что его привычная жизнь начала рушиться.

Леди Дархэйм, увидев своих детей, крайне изумилась, она не ждала их раньше следующего вечера, на турнир брат с сестрой отправились на лошадях. Матушка изумленно взирала на брата и сестру, чьи лица в своей мрачной непроницаемости могли поспорить с ликами статуй в склепе.

— Вы вернулись с половины дороги? — спросила она.

— Эрх открыл переход, — тускло ответила Виалин. — Турнир завершился.

Старшая леди Дархэйм переводила встревоженный взгляд с сына на дочь.

— Ты не мог проиграть, — наконец, произнесла матушка. — Эрх, ты же сильный!

— Рад, что вы верили в меня, — усмехнулся Эрхольд. — Я не проиграл. Ви остается с нами.

— Но ты открыл переход, и они увидели…

— Матушка, кто в нашем мире может в точности сказать, что такое черная Сила Виллианов? — отмахнулся лорд Дархэйм. — Я всего лишь увел сестру с ристалища, больше ничего. Вряд ли кто-то кроме главы и его челяди видел, каков мой портал.

— Их взгляды были прикованы к Шемасу, — голос Виалин прозвучал надтреснуто. — Нашим сородичам было не до нас с братом.

— А что случилось с Шемасом? — взгляд серых глаз старшей леди Дархэйм обратился вновь на сына.

Эрхольд криво усмехнулся:

— Он случайно… умер.

— Ты не должен был! — вдруг вскрикнула Виалин.

— У меня не было выхода, Ви, — Эрх хотел подойти к сестре, но она увернулась от протянутых рук. — Он не желал сдаваться.

Глаза Виалин сверкнули яростью, и она стремительно покинула гостиную, куда недавно вошла вместе с братом.

— Ви!

Однако девушка не пожелала слушать, она бежала прочь, и Эрхольд бросился следом, оставив матушку в одиночестве. Что думала она, лорду было безразлично, но сестра… Он догнал Виалин, когда девушка уже добежала до своих покоев.

— Ви, постой! — воскликнул Эрх. — Остановись!

— Я хочу побыть одна, — отозвалась она и скрылась за дверями.

Эрхольд услышал, как повернулся в замке ключ, поджал губы и снова призвал Силу. Лорд вошел в клубившуюся тьму, а вышел в покоях сестры. Виалин стояла у окна, обняв себя за плечи. Услышав его шаги, девушка порывисто обернулась, и Дархэйм увидел слезы, катившиеся по щекам.

— Я просила дать мне побыть одной, — Виалин опять отвернулась.

Голос ее был сухим и тусклым. Эрхольд остановился за спиной сестры и некоторое время не решался притронуться к ней. Наконец, обнял за плечи и притянул к себе.

— Виа…

— Не трогай меня! — ее крик оглушил Дархэйма, неожиданно причинив боль.

Девушка вывернулась и отбежала в сторону.

— Виалин, милая…

— Ты не должен был его убивать, Эрх, не должен! — она снова кричала и это не нравилось ее брату.

Эрхольд болезненно поморщился, не понимая, почему в ее голосе столько злости. Да, он убил, но ведь и Шемас мог убить его! Тогда почему Виалин трясет от едва сдерживаемой ярости? Отчего она не подпускает его к себе? Дархэйм впервые не мог понять, почему сестра выбрала не его?

— Это так ужасно, — девушка всхлипнула и закрыла лицо ладонями. — Совсем недавно он ходил, разговаривал, дышал. Не прошло и одного хора, как он улыбался, надеялся, мечтал…

— Да, мечтал заполучить тебя, — не сдержал издевки Эрхольд. — А ты мечтала избавиться от всех женихов разом. Ты избавлена от них, к чему эти слезы?

— Он был живой, Эрх! — снова закричала Виалин. — Неужели ты не понимаешь? Живой! Шемас был живой, а ты убил его!

Крик захлебнулся в рыданиях, и лорд поспешил к сестре, заключая ее в объятья. В этот раз Виалин не отпрянула. Она спрятала лицо на его груди, плечи ее вздрагивали, и до Эрхольда донеслись приглушенные слова, перемежавшиеся с всхлипами:

— Зачем ты убил его? Эрх, зачем ты убил его?

— Он не оставил мне выбора, — снова солгал Дархэйм.

Виалин замерла, тело ее напряглось, и девушка попыталась вырваться из рук брата. Он не отпустил, изо всей силы прижав сестру к себе. И тогда она ударила его, хлестко, наотмашь. Пощечина оказалась столь неожиданной, что молодой лорд на мгновение ослабил хватку. Виа вырвалась, снова отбегая от него.

— Ты лжешь, Эрхольд Дархэйм, ты мерзко лжешь, — хрипло произнесла она, глядя на него так, будто сама не верила в то, что говорит это. — Я всё слышала, брат, всё! Шем признал твою победу, он отказался от продолжения поединка. Но ты убил его. Ты убил его, Эрх! Зачем ты лжешь мне? Зачем?!

— Виалин…

Он вновь пытался ее обнять, но сестра уворачивалась, подобно змее, не позволяя прикасаться к себе. И в это мгновение между ними ломалось нечто ценное, что держалось годами — доверие. Он лгал ей, она знала это и наказывала своей яростью. Никогда еще она не злилась на брата вот так, до визгливого крика, до бешеного сопротивления, никогда не смела ударить его по лицу, а в этот день Виалин трижды обожгла щеку брата оскорбительной пощечиной, как только он дотрагивался до нее.

— Убирайся! Убирайся, чудовище! — завизжала Виалин, когда Эрхольд все-таки сумел поймать ее.

Слова, брошенные в запале обиды и злости, ударили сильней, чем ладонь. Эрхольд вздрогнул и выпустил сестру из объятий. Он попятился, не сводя с Виалин ошеломленного взгляда. Девушка стояла, повернувшись к брату спиной, но когда он повернул ключ в замке, Виалин обернулась и испуганно позвала:

— Братец…

Дархэйм стремительно покинул ее покои, уже не слушая сестру, не останавливаясь, чтобы выдохнуть. Промчался мимо матушки, едва успевшей отпрыгнуть с дороги своего сына, выбежал из замка, и Сила окутала молодого лорда, унося прочь от замка. Он уже не слышал крика Виалин, молившей о прощении, не видел ее новых слез раскаяния в злых словах. Чудовищем Эрхольда называла матушка, когда таскала его в склеп и в обитель. Виалин знала, как брату больно это слышать, но сама назвала его этим гадким словом…

Переход вывел Эрхольда к замку Шагерда. Дорб встретил друга удивленным взором, но, заметив, как тот бледен, как желваки ходят на скулах, спрашивать ни о чем не стал. Только кивнул, стоило Дархэйму кратко произнести:

— Напьемся.

Эрхольд заговорил, когда с трудом мог держаться на ногах. Таким своего приятеля Шагерд еще не видел. К тому моменту он уже знал об истинной сути Дархэйма, но принял, рассудив, что достаточно знает Эрха, чтобы не бояться его Силы. Эрхольд был благодарен другу. Он опасался, что Добр посчитает его чудовищем, как и мать. Однако Шагерд, хоть и был оглушен словами Дархэйма, все же принял его руку и ответил крепким рукопожатием, став хранителем тайны чужого рода.

И вот Эрхольд сидел перед ним пьяный, как золотарь-забулдыга, и рассказывал о турнире. Язык его не заплетался, хоть хмель и захватил разум молодого лорда. Дорб слушал и хмурился, также как и Виалин не понимая поступка своего друга, но не сказал ни слова, чтобы укорить его. А когда Эрх замолчал, Шагерд сжал плечо Дархэйма ладонью:

— Она не со зла, — сказал темный маг. — Ви — добрая душа, она была в запале. Ты убил на ее глазах…

— И еще тысячу раз убью! — воскликнул Эрхольд. — Каждого, кто посмеет возжелать ее!

— Но, дружище, Виалин уже достигла того возраста, когда девицы покидают отчий дом и выходят замуж. Однажды она встретит того, кого сможет полюбить…

— Нет! — яростный крик Дархэйма ошеломил Дорба. — Она моя! Я слишком сильно люблю ее, чтобы отдать какому-то ублюдку.

Темный маг мотнул головой, решив, что с пьяну ослышался.

— Конечно, любишь, она ведь твоя сестра, — сказал он. — Но…

Дархэйм ухватил приятеля одной руной за грудки и притянул к себе.

— Ты не понял, Дорб, — усмехнулся черный лорд. — Я люблю Виалин.

После отпустил, и Дорберт яростно потер лицо, пытаясь отогнать хмель. Он взглянул в лицо друга, но тот не рассмеялся, не хлопнул по плечу и не спешил обозвать его доверчивым дураком.

— Эрх… — потрясенно выдохнул Шагерд. — Она твоя сестра!

— Она такая же, как я. Нас двое во всем мире, и значит, наша судьба быть вместе, — Дархэйм поднялся на ноги, пошатнулся и ухватился за край стола, сбив пустой кубок. — Я убью каждого, кто посмеет встать между нами. Даже тебя, Дорб. Но ты ведь не вздумаешь сделать такой глупости… дружище?

В голосе черного лорда прозвучала издевка. Он пьяно хохотнул и посмотрел на приятеля совершенно трезвыми глазами.

— И что ты ответишь мне, Дорберт Шагерд?

— Я не сделаю такой глупости, — ровно ответил темный маг. — Если Ви примет то, что ты хочешь получить от нее.

— Она любит меня так же сильно, как я ее, — уверенно произнес Эрхольд. — Виалин примет меня.

Шагерд поджал губы и промолчал, глядя на друга новым изучающим взглядом. Но этого Дархэйм тоже не увидел, он уже исчезал в ледяной черноте своей Силы, чтобы выйти в своем замке перед дверями покоев Виалин. Он некоторое время стоял, опершись о стену, но решился и открыл дверь. Дошел до опочивальни и снова остановился, рассматривая в приоткрытую дверь кусок кровати, на которой спала его сестра.

Должно быть, ей снилось что-то нехорошее, или Виалин долго не могла заснуть и крутилась, потому что одеяло сползло на пол, и Эрхольд увидел тонкие лодыжки сестры. Прерывисто вздохнув, лорд осторожно отворил дверь и вошел в опочивальню. Она перевернулась на спину, тонкая сорочка задралась еще выше, обнажив еще по-девичьи острые коленки. Виалин закинула руку за голову, и теперь полупрозрачная ткань обтягивала груди. Эрхольд стоял возле кровати, с жадностью рассматривая спящую девушку. Задержал взгляд на приоткрытых губах, сглотнул и опустил взгляд ниже, теперь задержавшись на темнеющих сквозь ткань сосках.

— Бездна, — хрипло выдохнул он и зажал себе рот ладонью, испугавшись, что Виалин проснется.

Лорд опустил взгляд еще ниже и рассмотрел треугольник черных волос внизу живота. Осознание того, что на девушке нет ничего, кроме тонкой сорочки, вырвало из груди молодого мужчины мучительный стон. Бездна, как же он хотел ее, хотел всю без остатка… И все, о чем Эрхольд мог думать в то мгновение — это вкус ее тела. Ему до безумия хотелось впиться в приоткрытые губы, проникнуть языком внутрь, ощутив горячую влажность ее язычка. Хотелось огладить ладонями контуры тела, целовать его, ласкать языком, слушая частое тяжелое дыхание Виалин, хотелось добиться стонов и подарить первое в ее жизни наслаждение. Но больше всего хотелось ощутить, насколько туго ее девственное лоно…

Мотнув головой, Эрхольд отшатнулся от ложа и попятился назад, спеша покинуть опочивальню, пока Виалин не проснулась. Даже отравленный хмелем мозг понимал, что, поддавшись своим желаниям, он все испортит. Дархэйм хотел подготовить ее, внушить, что его доводы верны, чтобы сестра приняла их и не отвергла брата. Но покинуть опочивальню лорд не успел. Пятясь, он задел стул, и тот упал, оглушительно громыхнув.

Виалин вздрогнула, открыла глаза и испуганно воскликнула:

— Кто здесь?

— Всего лишь я, — ответил Эрхольд. — Спи, я не хотел тебя будить. Уже ухожу.

— Эрх, постой! — она вскочила с кровати и бросилась к нему.

Глупая, она даже не понимал, что свет луны предательски падает на спину, открывая брату силуэт ее тела. Лорд отшатнулся от протянутых к нему рук, но так и не смог отвести от нее взгляда. Виалин откинула на спину черную прядь, скрывавшую правую грудь, Эрхольд гулко сглотнул.

— Эрх, прости, — жалобно произнесла сестра, — я бываю такой дурой. Эрх, я не хотела тебя обидеть. Пожалуйста… Почему ты не даешь мне подойти? Я обидела тебя. — Она оставила попытки обнять брата и окончательно сникла. — Я так сильно оскорбила тебя…

Судорожно вздохнув, Эрхольд подошел сам и обнял девушку. Ладони коснулись спины, скрытой лишь тонкой тканью, и внизу живота запульсировало от прилившей крови. Дархэйм зажмурился, стараясь не думать, что она прижимается к нему почти обнаженная.

— Прости меня, братец, — всхлипнула Виалин.

— Разве я могу на тебя сердиться? — собственный голос показался лорду глухим и безжизненным. — Ложись спать.

— Останься со мной, — попросила сестра, вскидывая голову и доверчиво глядя на него.

Эрхольд отвернулся, потому что его взгляд не желал смотреть в глаза девушки, он не отрывался от губ Виалин.

— Эрх, останься, — повторила она. — Помнишь, ты разрешал мне спать с тобой, когда я боялась грозы?

— Ты была маленькой, — Дархэйму пришлось откашляться, чтобы избавиться от хрипотцы. — Сейчас ты уже взрослая…

— Ну и что? — Виалин пожала плечами. — Братом и сестрой мы от этого быть не перестали.

— Матушке не понравится…

— Ты уйдешь через свой переход, никто не увидит. Ну, Эрх, останься, — девушка капризно надула губки. — Я даже не буду болтать. Помнишь, как ты ругал меня за то, что я не даю тебе спать и грозился прогнать к себе. А мне просто было страшно, и я не хотела бояться одна. — Она вцепилась ему в руку и заискивающе протянула: — Пожа-алуйста, братец.

— Хорошо, — сдался лорд, надеясь, что она быстро уснет, и тогда он вернется к себе, не совершив непоправимого.

Виалин радостно пискнула и вернулась в постель, натянув на себя одеяло. Эрхольд машинально поправил его, как делал это, когда Ви была совсем малышкой, поцеловал ее в щеку и уже собрался уйти, но девушка поймала брата за руку, укоризненно глядя на него.

— Ты обещал, — напомнила она.

— Что же ты творишь, глупая? — невесело усмехнулся Дархэйм, обошел широкое ложе и прилег с края поверх одеяла.

Виалин тут же перебралась к нему ближе, легла на плечо, уткнулась носом в шею и удовлетворенно вздохнула. Уже засыпая, она проворчала:

— Ты пьян, и я это увидела. Но поругаю тебя завтра. Я тебя люблю, братец.

— И я люблю тебя, Ви.

Она щекотно сопела Эрхольду в шею. Ладонь покоилась на его груди, и мужчина никак не мог перестать думать о ее горячем дыхании, и об узкой ладони, которую поглаживал кончиками пальцев, о плече, выглядывавшем из-под одеяла, о волосах, разметавшихся по подушке, о ноге, тепло которой он ощущал через толщу одеяла. Эта ночь стала пыткой. Близость Виалин изводила, доводя почти до исступления, и только надежда на то, что все выйдет так, как он хочет, не давала Эрхольду сорваться… быстро.

Не выдержал, когда рука спящей Ви скользнула по его телу и остановилась близко от возбужденного естества, натянувшего ткань штанов. Эрхольд осторожно переложил спящую сестру на подушку и поднялся, чтобы откинуть в сторону одеяло. «Только взгляну еще раз, пока она спит», — успокоил себя лорд, присел рядом и замер, рассматривая Виалин.

— Совершенна, — прошептал Дархэйм.

Он склонился к самому лицу сестры, слушая ее мерное дыхание, закрыл глаза и почти коснулся губ своими губами, но заставил себя снова отодвинуться. Эрхольд твердил себе, что нужно укрыть Виалин, встать с кровати и уйти, не оглядываясь и не задерживаясь, что он должен бежать прочь, но ноги отказывались повиноваться, и лорд остался сидеть рядом. Он уперся локтями в колени, склонил голову на руки и сжал пальцы, собрав в кулаки волосы.

— Бездна, — простонал мужчина. — Бездна. Бездна.

Девушка что-то пробормотала во сне, хмыкнула и перевернулась на бок. Эрхольд замер, боясь, что разбудил ее, но Виалин все также крепко спала, и он расслабился. Обернулся, глядя на спину, огладил взглядом округлые ягодицы и не сдержался, осторожно провел ладонью по бедру сестры. Она осталась безучастна, и Дархэйм возблагодарил Богов за то, что сон юности крепок. Кусая губы, лорд снова развернул девушку на спину и навис сверху на вытянутых руках. Разум кричал, что нужно прекратить, нужно остановиться прямо сейчас и уйти. Но Эрхольд продолжал нависать над спящей сестрой, сражаясь со своими желаниями.

Наконец, отмер и осторожно убрал с лица черные пряди, снова сел рядом и потянулся к лямкам ночной сорочки. Бережно, опасаясь потревожить сон Виалин, Дархэйм опустил их и сдвинул ткань сорочки с груди.

— Безумие, — выдохнул Эрхольд, зажмурился до цветных кругов перед глазами, после открыл глаза и резко встал с кровати.

Но снова обернулся. Нужно было поправить сорочку, накрыть сестру одеялом, а после уйти. Да, именно так. Лорд опустил колено на кровать, нагнулся, и взгляд его снова уперся в грудь Виалин. Медленно, едва дыша, он склонился над ней, облизал разом пересохшие губы и… поцеловал. Сердце на мгновение остановилось, и дыхание сорвалось с губ хрипом. Ничего не произошло. Боги не спешили карать брата, посмевшего желать сестру, Бездна не распахнула свои врата, и совесть не язвила его за постыдный поступок.

Эрхольд опять навис над Виалин. Теперь он смотрел на нее более смело, словно она уже принадлежала ему. Все так же осторожно коснулся губ легким поцелуем, после опустился к груди, провел языком по соску и застонал едва слышно от острого возбуждения. «Остановись!» — кричал ему разум, но Эрхольд остался глух к его голосу. Уже не было сил сражаться с собой. Не было желания уходить от вожделенного тела. И единственная мысль, сумевшая пробиться сквозь пелену возбуждения, была: «Она возненавидит меня, если узнает, что я делаю». Это слегка отрезвило, и Эрхольд опустился рядом с девушкой.

Рука его легла на напряженный член, нужно всего лишь избавиться от желания, пока оно не испепелило рассудок, и тогда станет легче. Эрхольд издевательски усмехнулся и потянул завязки, ослабляя штаны. После сжал член ладонью и закрыл глаза. Последний раз он удовлетворял сам себя в ранней юности, под рукой всегда были служанки, после и благородные любовницы, но сейчас искать кого-то не было ни сил, ни желания.

Виалин зашевелилась, и Дархэйм резко обернулся. Нет, не проснулась, только повернулась к нему лицом. Эрхольд дал ей снова погрузиться в глубокий и сон и вернул на спину. Свободной ладонью он накрыл плоский живот девушки, ласково погладил, поднялся выше и осторожно сжал грудь. Ощущение теплой плоти в ладони было столь восхитительным, что Эрхольд снова прикрыл глаза и заурчал от удовольствия.

После коснулся соска, нежно провел кончиком пальца по самой вершинке и закусил до боли губу, когда Виалин вдруг тихо вздохнула и приоткрыла губы. Дыхание ее стало тяжелей, и лорд не выдержал. Склонился к груди и втянул сосок в рот, ласкал его языком, посасывал, с жадностью слушая дыхание Виалин. Она заворочалась, и Дархэйм остановился, отпрянув в сторону. Глаза девушки открылись, она посмотрела на брата мутным взором, и он прошептал:

— Спи. Спи, любимая.

Ви послушно сомкнула веки, вздохнула и перевернулась на живот, подтянув ногу вверх. Девушка обняла подушку и затихла. Эрхольд снова облизал губы, опустил взгляд на свою руку, все еще сжимавшую член. Успеется, подумал он, оставляя свою плоть в покое. То, что скрывалось под подолом сорочки, влекло его намного сильней. Подцепив ткань, Дархэйм поднял широкий подол на спину Виалин и задохнулся, глядя на створки ее лона. Нежные лепестки, увлажнившиеся от его ласк, манили прикоснуться к ним, дотронуться до чувствительного бугорка, чтобы услышать новый стон. Бездна! Он хотел слизать следы ее возбуждения, ощутить вкус и ласкать до тех пор, пока она не будет кричать от наслаждения.

Мотнув головой, Эрхольд протянул руку, чтобы опустить подол, но вместо этого дотронулся до женского естества. Да, она была влажной, и это он заставил девушку почувствовать возбуждение. Пусть она еще не осознала этого, но тело откликнулось. Тело откликнулось на его ласки! Только Бездне известно, почему Эрхольд увидел в этом добрый знак. Но ликование быстро отступило, схлынуло, словно волна, унеся с собой остатки разума. Вожделение выжгло память о том, что нужно быть осторожней, постепенно приучая к себе Виалин. Сейчас ему хотелось лишь видеть, как она хочет его, как принимает его страсть.

Лорд ласково огладил ягодицы девушки, опустил большой палец ей между ног и закружил по влажному бугорку, жадно подавшись вперед и слушая, как снова участилось ее дыхание. Глухой стон стал ему наградой. Эрхольд вновь сжал свой член и заскользил по нему вверх-вниз, желая присоединиться к ее наслаждению. Стон повторился, и мужчина не сдержал собственного стона.

Он так увлекся, что не заметил, как Виалин оторвала голову от подушки и изумленно уставилась на брата. Вдруг осознав, где он трогает ее.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула она, садясь на кровати и разворачиваясь к брату. — Эрх, ради всех Богов! Что ты творишь?

Она смотрела на его руку, которой лорд сжимал член. Глаза Ви округлились, в них отразился испуг. Девушка попыталась вскочить с ложа, но Эрхольд уронил ее на спину, задрал подол и силой развел ноги в стороны, укладываясь сверху.

— Нет! — закричала Виалин, изо всех сил вырываясь из-под тяжелого мужского тела.

— Я не трону, — прохрипел он. — Не порушу…

Затем прижался членом к ее естеству, обильно увлажнившемуся, благодаря его стараниям, и задвигался быстро и резко.

— Убирайся! — завизжала сестра, но Эрхольд впился ей в губы, наконец, целуя настоящим поцелуем, полным звериной страсти, полыхавшей в нем.

Она ударила Эрха, и Дархэйм перехватил руки Виалин, заводя их наверх. Он упивался ее телом, целовал лицо, шею, снова терзал губы. А когда Ви укусила его, вкус собственной крови оказался подобен взрыву, и Эрхольд с остервенелым рычанием излился на девушку. В ушах шумело, дыхание выравнивалось медленно. Дархэйм откатился в сторону и откинул голову, все еще приходя в себя. Виалин лежала рядом, тихо подвывая. Сорочка все так же была задрана, волоски на треугольники внизу живота слиплись от семени Эрхольда. Оно было и на животе, вздрагивающем от рыданий. Ви кусала губы, комкала в кулаках простынь и упорно не желала смотреть на брата.

— Ви, — позвал Эрхольд, приподнимаясь на локте.

— Убирайся, — выплюнула она сквозь зубы и, наконец, встала с постели. Пошатываясь, добрела до умывальни и закрылась там.

До Эрхольда донеслись рыдания сестры, и осознание произошедшего накатило со всей своей неотвратимостью. Он смотрел туда, где только что лежала Виалин, и чувствовал, как мурашки змеятся по позвоночнику, поднимаясь все выше, как горло сдавил спазм, и вдохнуть полной грудью все не получалось. Тело все еще помнило ощущение горячей кожи сестры, помнило ее яростное сопротивление. Дархэйм мотнул головой, но понимая мерзости его поступка никак не желало обрушиться на голову во всей своей беспощадной ярости, смешиваясь со сладким привкусом почти сбывшейся мечты.

Неожиданно Эрхольд понял, что ему не стыдно. Больно, что напугал, горько, что сопротивлялась, но она была в его руках, и ее телу нравилось то, что он делал. Возбуждение, вроде покинувшее его, вернулось, но в этот раз Дархэйм сумел подавить его, слушая рыдания сестры. Он поправил одежду и подошел к дверям купальни, опустился на пол и уперся затылком о стену. Нужно объяснить, нужно все объяснить, и может Виалин сумеет понять. Быть может…

— Убирайся, — выкрикнула она, словно почувствовала, что Эрхольд все еще не ушел.

— Ви, сердце мое…

— Убирайся, Эрх, — с яростью прошипела девушка, и она понял, что сестра стоит прямо за дверью. — Я никому не расскажу, что ты сделал, но ты не смей приближаться ко мне.

— Виалин…

— Убирайся! — завизжала она, со всей силы ударив кулаком по дверям. — Убирайся прочь, Эрх! Как ты посмел? Ты хотел…

— Я люблю тебя, Ви, — простонал Эрхольд, переворачиваясь и прижимаясь щекой к дверям. — Я с ума схожу, Виа. Не могу без тебя, слышишь меня? Ви…

Она промолчала, и мужчине вдруг стало страшно, по-настоящему страшно, что потерял ее.

— Ви, малышка, — позвал лорд, — отзовись. Виалин. Виалин!

— Уходи, — ее голос звучал глухо.

— Дай мне объяснить, — взмолился, Эрхольд. — Ты сама поймешь…

— Лучше бы я вышла замуж, — не слушая, сказала она. — Лучше бы я вышла замуж и не узнала, что всю жизнь верила мерзавцу без стыда и совести.

Дархэйм закрыл глаза, слушая ее. Возбуждение, страх, желание достучаться исчезли, сменившись новым взрывом ярости. Он поднялся на ноги, отчеканив:

— Ты моя, Виалин. Только моя. Хочешь замуж, завтра же отведу тебя в обитель, в любую, где нас не откажутся соединить. Кроме меня, другого мужчины у тебя не будет. Запомни это прямо сейчас, и тогда больше никто не умрет. Твой мужчина — я!

Он ушел, уже не слушая, что она ответит и ответит ли вообще. Но с той ночи исчезла милая сестрица, любившая своего брата даже сильней матери, исчезло доверие. Холодок превратился в ледяную стену, ссоры в постоянную войну. Сестра стала колючей, язвительной. Она издевалась над ним с той же страстью, с какой раньше любила. Гнала от себя, начала учиться пользоваться своей Силой, чтобы защищаться. И сколько бы Эрхольд не кидался на этот бастион, становилось только хуже. Его доводов Виалин не слушала, признания в любви высмеивала, к страданиям оставалась холодна.

Сестра даже завела себе дружка — одного из соседних лордов. Мальчишка тайком бегал к ней… недолго. После того, как Эрхольд узнал, он проследил за Виалин. Стоял и смотрел, как она позволяет себя целовать глупому щенку, как отвечала ему. Слушала его признания, скромно улыбаясь, словно не она незадолго до этого высмеивала обезумевшего от любви брата. Виалин нравился тот юный лорд, и Дархэйм это понял, как только увидел их вместе. И когда сестра скрылась за воротами замка, Эрхольд расправился с незадачливым влюбленным, вырвал ему сердце и швырнул под ноги Виалин.

— Он обещал тебе свое сердце, держи, — холодно усмехнулся черный лорд, глядя на побледневшую девушку.

— Ты… — Виалин несколько мгновений хватала ртом воздух, а после выплюнула ему в лиц: — Выродок!

— Я тебя предупреждал, — ответил Эрхольд и оставил ее наедине с отвратительным куском плоти, еще недавно принадлежавшим ее воздыхателю.

А потом все поняла и матушка. Леди Дархэйм ни раз изумлялась тому, что ее дети, всегда жившие душа в душу, вдруг перестали понимать друг друга. Эрхольд тогда подумал, что ее хватит удар. Она поселилась в комнатах Виалин, не давая сыну заходить к дочери. Следила за ним, выжидала, а когда Дархэйм в который раз пытался навязать сестре свои ласки, бросилась на него. Дура, две дуры не желали понять того, что он говорил им. Твердили о родстве, не видя, что Бездна породила мужчину и женщину вовсе не для родственных чувств. Она послала в мир людей своих созданий, разнополых — не это ли знак того, что он, Эрхольд, все понял верно?

Эта гадюка, его мать, пыталась убить собственного сына, крича, что не позволит ему обесчестить сестру. Обесчестить? Да он хотел жениться на ней! Хотел, чтобы Виалин родила ему детей, хотел жить с ней в любви и согласии, но старшая леди Дархэйм все испортила. Это она помогла сбежать Виа. Эрхольд даже не понял, когда под его носом образовался заговор: его друг, его мать и его сестра. Эти трое сделали все, чтобы украсть у него мечту о счастье. Проклятый Дорб Шагерд, обещавший не вставать на пути, присвоил себе женщину, о которой грезил Эрхольд. Увел под покровом ночи, а мать всеми силами прикрывала их, водила за нос. А когда ее сын бросился в погоню за беглецами, пыталась вонзить ему в спину нож. Тогда-то он и заточил леди Дархэйм в ее комнатах. Так сколько же точно она была в заточении? Десять лет. Да, десять. Виа сбежала после того, как ей исполнилось восемнадцать.

Целых шесть лет они с Шагердом водили его за нос, постоянно бегая с места на место. Шесть лет безумной тоски, ярости и испепеляющей страсти, которая принадлежала одной-единственной женщине. И пока он сходил с ума без нее, Виалин посмела стать женой Дорба. После их побега Эрхольд много думал о том, когда друг его предал на самом деле, возжелав чужую женщину, и понял, что в день злосчастного турнира темный маг уже был влюблен в нее. Если бы Дархэйм согласился, и он выиграл состязание, отказался бы он от Виалин? Или попытался завоевать ее и воспользоваться правом победителя? Впрочем, это было уже неважно. Шагерд нарушил обещание и перешел Эрхольду дорогу, и тот с лихвой отплатил за предательство. И когда убивал ублюдка, черный лорд получил ни с чем несравнимое удовольствие. Он не отвел взгляда от Дорберта, пока в его глазах не угасла жизнь. Стоял и с жадностью следил за муками предателя, насыщаясь его страданиями.

Эрхольд наказал и того, кого считал другом, и женщину, называвшуюся его матерью. Жаль, что ее пришлось оставить в живых, Тахрад связал себя с ней, и теперь Эрхольд до конца понимал, что такое привязка Виллиана. Только он не поглощал жизненные силы своей возлюбленной, но чувствовал все, что происходило с ней. Его ярость позабавила Дархэйма, когда Тахрад пытался накинуться на него в мире мертвых. Еще один балван, возомнивший, что имеет власть над Эрхольдом. И когда Виллиан готов был нанести удар, сын рассмеялся ему в лицо:

— Давай, отец, сделай это, и твоя возлюбленная сдохнет от голода в своих покоях. Хотя… ей все равно не жить. Вернусь я или нет, ее жизнь прервется.

— Нет! — Тахрад отступил.

— К чему отчаяние? — усмехнулся Эрхольд. — Вы скоро встретитесь, ты должен быть счастлив.

— Это не то, к чему я стремлюсь, — мрачно ответил Виллиан. — Что ты хочешь?

— А что ты можешь мне дать? — изломил брови Дархэйм. — Силу? Я наполнен ею. Свой мир? Мне нечего там делать. Всему, чему мог, ты меня обучил. Еще больше я постиг сам. Ты бесполезен, отец. Впускать тебя в свой мир я тоже не вижу смысла. Довольно с меня поисков, мне надоело подвергать себя опасности ради того, кому я безразличен.

— Ты мой сын, ты не можешь быть мне безразличен, — Тахрад снова подошел ближе.

— Но ты ни разу не просил меня быть осторожней, только понукал. Тебе безразлично, что станет со мной, если люди узнают, чья Сила во мне. А если я погибну, ты возьмешься за Виалин? Запомни, к ней я не позволю тебе приблизиться. Ви неприкосновенна! Не вздумай ее втягивать в поиски врат.

Тахрад не ответил, только сверлил исподлобья сына тяжелым взглядом. Они были одной крови и понимали, что оба используют все, чтобы добиться своего. Эрхольд ждал заманчивого посула от отца, Тахрад, если понадобится, использует и дочь. Наверное, это была еще одна причина, по которой Эрх продолжал ему помогать даже тогда, когда перестал бороться с собой и своей любовью. Два паука, оплетавшие друг друга паутиной, каждый хотел добиться своей цели, и оба они зависели друг от друга, зная слабые места — их женщины. И пусть отец не подозревал, что чувства сына далеки от братских, но то, что сестру он любит до самозабвения, увидел быстро.

Это стало замкнутым кругом, из которого не было возможности выбраться. Тахрад знал, что призови он дочь, и мать распрощается с жизнью. Как Эрхольд понимал, что, навреди он матери, отец отомстит ему через сестру. Виллиан не жил со своими детьми, они были для него лишь плодом его чресл. И единственная, кто его интересовала — была леди Дархэйм. И детям было плевать на иномирного отца. Когда-то Эрхольд сумел внушить Виа нелюбовь к отцу — Виллиану, обвинив его в смерти человеческого отца. И Тахраду не позволил приближаться к сестре, когда она войдет в мир мертвых. Виллиан не возражал.

— Я дам тебе могущество, — наконец, сказал Тахрад. — Ключ ко всем мирам. Их много, сын. Также много, как звезд на небе. Есть миры, где можешь стать богом, Эрхольд.

— Почему же ты не стал богом? — не скрывая издевки, спросил Дархэйм.

— Потому что я отозвался на призыв мага и встретил женщину, затмившую желание властвовать, — усмехнулся Виллиан. — Это не все, сын. Есть мир, где существует источник, дарующий бесконечно-долгую жизнь. Его охраняют, но твоя Сила позволит тебе прорваться к нему. Вместе с ключом я дам тебе свои записи, которые сделал, когда изучал другие миры. Я подарю тебе вселенную, Эрхольд, в обмен на жизнь твоей матери и возможность соединиться с ней.

— Что мне делать в мирах, по которым гуляют такие, как ты? — прищурился черный лорд. — И зачем тебе я, если у тебя есть ключ?

Тахрад рассмеялся и покачал головой.

— Все дело в том, сын, что ваш мир запечатан, и открыть его может только хранитель врат или его кровь. Я до сих пор не знаю, почему мои сородичи добровольно отказались от мира, который наполнен источниками Силы, но врата охраняют и с моей стороны.

— Первый вопрос, — напомнил Эрхольд.

— Этот ключ я выкрал из сокровищницы Владыки, чтобы попасть в ваш мир еще после того, когда ты родился, — усмехнулся Тахрад. — Древний артефакт был объявлен злом и скрыт в сокровищнице. Его опутали мощнейшими заклинаниями, приставили охрану из псов Тьмы, но…

— Ты сумел всех обмануть, — не удержался Эрхольд от насмешки.

— Зачем? — Виллиан хмыкнул. — Псы пропустили меня, почуяв кровь хозяина, заклинания поддались без труда. Но я не знал одной мелочи, оказавшейся роковой для меня — перстень связан с Владыкой. Мне не пришлось скрываться в тех самых мирах, которые я изучил на досуге. Меня объявили вором и предателем, пришлось бежать.

— Подожди! — воскликнул Дархэйм. — Что значит — кровь хозяина? Если псы охраняют сокровищницу Владыки…

— То его сын является носителем той же крови, — усмехнулся Тахрад. — Теперь ты понимаешь, на что я пошел ради того, чтобы быть с твоей матерью? Мой отец приговорил меня к смерти, и я до сих пор скрываюсь в чужих мирах, появляясь в своем, как вор, чтобы найти врата и подобраться к ним.

— Ты наследный принц?

— Нет, — Тахрад снова рассмеялся. — Младший из пяти сыновей Владыки. Воин и не больше. Но кровь отца открыла мне дорогу к ключу. И я принесу его тебе.

Эрхольд поджал губы, решая, можно ли верить Виллиану. Тот понял сомнения черного лорда.

— Завтра я принесу тебе записи, за ночь мне столько не написать, — произнес отец. — Иного доказательства у меня нет. Там же зарисован ключ и подробно описан.

— Только я не знаю твоего языка, отец, — усмехнулся Дархэйм. — Мир мертвых позволяет нам понимать друг друга, но вне его, я не пойму не слова, ни из сказанного, ни из написанного тобой.

Теперь Эрхольд знал и язык Виллианов и сумел прочесть записки отца. Подробно изучил рисунок перстня и его описание. Платой этому стала жизнь матери, и Эрх был вынужден сохранять ее до тех пор, пока Тахрад не войдет в его мир и не передаст ему артефакт-ключ. И все, что отделяло черного лорда от вожделенного дара — это кровь хранителя врат. А узнать, являются ли Илейни прямыми потомками первого хранителя, он так еще и не сумел.

Эрхольд поднялся на стену своего замка. Ливень перешел в морось, больше раздражая, чем радуя буйством стихии. Ветер стал меньше, но лорд уже успокоился, и буря ему была не нужна. Он посмотрел на светлеющее небо и недобро усмехнулся. Решение было принято. Если Виалин выбрала его врага, он снова покажет ей, что ждет ее возлюбленных. А после… После получит то, чего ждет столько лет. Только не будет счастливой жизни, о которой он столько грезил. Дархэйм заберет ее прочь из мира людей. И там, где он решит остановиться, Виалин родит ему наследника, а после отправится туда, где должна находиться уже четыре года — в мир мертвых. И пусть души ее любовников делят между собой шлюху.

— Бриллант падет к моим ногам, — произнес Эрхольд, — и я получу замок Илейни вместе с городом. Завтра главный город Побережья назовут городом Мертвецов.

Глава 27

— Мой лорд, драконы прибыли.

Риктор Илейни отбросил в сторону меч и потянулся за куском полотна, чтобы обтереть пот.

— Свободен, — бросил он воину, стоявшему с ним в паре.

Тот поклонился, подобрал меч господина и удалился из зала для поединков. Драконовод замер, ожидая, пока лорд наденет рубашку и направится к драконнику, куда недавно завели драконов, которых привел Раймус Дальгард — сын лорда Тибода. Мужчина старался не лезть под руку господину, видя, что он все еще зол. Он следил взглядом за тем, как аниторн отшвырнул полотно, затем резкими движениями натянул рубаху, заправил ее в штаны и подхватил камзол.

— Идем, — отрывисто бросил он, и драконовод послушно последовал за ним.

Рик вышел во двор, бросил мрачный взгляд на драконник, где засел Гор, стерегущий Фиалку, выругался сквозь зубы и направился ко второму драконнику. На душе аниторна бушевала буря. В одно мгновение он лишился и верного друга, которому верил, как самому себе, и любимой женщины, ставшей заложницей страсти дракона. Гор начинал буйствовать, стоило его человеку приблизиться к драконнику и заговорить с летуном. Ревел, фыркал, топал лапами, гнал прочь, не желая слушать увещеваний Рика. Фиалка хранила молчание, только раз отозвавшись, чтобы успокоить лорда, взбешенного упрямством дракона.

— Со мной все хорошо. — Немного помолчала и крикнула: — Аниторн, я хочу есть! И пить. Гор — славный парень, но с его поилки пить не буду.

Однако передать узнице дракона еду и питье не удалось. Рику он не позволил даже подойти близко к драконнику, а слуг подпустил к воротам, но внутрь войти не дал. Фиалку не выпустил, а сам перетащить ей принесенные яства не смог, перекусив корзину пополам, как только взялся за нее. Затворница осталась голодной, Гор, кажется, был горд собой, а Рик пребывал в ярости. И если раньше аниторн успокаивался, летая на своем драконе, то теперь летун бунтовал и всеми силами показывал, что своего не отдаст. И по странному стечению обстоятельств на драконье «свое» претендовал и человек, заменивший великану семью.

— Одумается, — несмело подал голос драконовод. — Гор умный.

— И наглый, — желчно ответил Рик. — Я его берег, старался не причинить боли, а он отмахнулся от меня, как от какой-то мошки.

— Так не человек, все ж зверь…

— Поумней многих людей будет… Себялюбец чешуйчатый. Нахал и грубиян, — голос аниторна сочился ядом. — Громила без стыда и совести. Предатель

— Гор вас не предаст, господин, — спрятал улыбку драконовод. Людей лорда Илейни всегда умиляло то, как Риктор говорил о своем летуне, словно и не дракон то вовсе, а человек равный самому лорду. — Только вот глянулась ему чем-то гостя ваша.

— Представь себе, мне она тоже глянулась, — едко ответил лорд.

Драконовод вздохнул и покачал головой, философски заметив:

— Когда промеж мужиками встает баба, жди беды. Не дело это дружбу крепкую рушить.

— Не твоего ума дело, — аниторн бросил на мужчину сердитый взгляд.

— Простите, господин, — драконовод склонил голову и больше не лез к лорду со своими замечаниями.

Перед вторым драконником стоял Раймус Дальгард. Заметив лорда Илейни, он склонил голову, приложив ладонь к груди:

— Мой лорд, счастлив служить вам, — произнес мужчина.

Риктор кивнул в ответ, на ответную любезность он сейчас был мало способен. Потому потрепал старшего сына своего друга по плечу и указал на замок:

— Ваш отец сейчас у целителя. Если хотите увидеться с ним, вас проводят.

— Благодарю, лорд-аниторн, — ответил Раймус, вновь почтительно склонившись. — Если я не нужен вам при знакомстве с драконами…

— Думаю, мы сможем подружиться, — усмехнулся Илейни и вошел в драконник, не дожидаясь ответа второго лорда Дальгарда.

Шесть серых драконов с черной полосой, тянувшуюся вдоль хребта, тревожно оглядывались, принюхивались, изучая место, куда их привели. Маги-драконоводы уже деловито сновали между летунами, осматривая их. Драконоводы, служившие не первый год роду Илейни, снимали с драконов упряжь, настороженно следя за великанами. И когда в драконник вошел аниторн, драконы и люди одновременно обернулись в его сторону. Рик махнул рукой на дружное приветствие лордов-драконоправов, еще стоявших здесь и обсуждавших тех летунов, чьими седоками стали во время полета, драконоводов и даже драконам, дружно потянувших носами запах чужака. Аскерд, уже переселенный в этот драконник после наглого захвата прежнего Гором, приблизился к Ритору и склонил голову. Аниторн машинально погладил его, привычно обрисовал кончиками пальцев чешую и улыбнулся, услышав довольное ворчание серого дракона.

— Мой лорд, — Илейни обернулся и встретился с взглядом Раймуса. — Позвольте представить вам драконов. — И на недоумевающий взгляд господина пояснил с улыбкой: — Отец нас учил, что прежде всяких чувств мы обязаны помнить о долге.

— Хорошо, — кивнул Рик. — Тогда представьте нас друг другу.

Второй лорд Дальгард подошел к ближайшему дракону:

— Алармис — младший сын Рагдара, недавно перешагнул порог зрелости, крепок и вынослив.

— Алармис, — повторил аниторн и протянул руку к дракону. Тот опустил голову, принюхиваясь к ладони чужака, затем склонил голову на бок, словно раздумывая о чем-то, и вдруг лизнул. Лорд хмыкнул. — Нравится?

— Ар-р, — проворчал Алармис и задрал нос.

— Ал — вредина, — рассмеялся Раймус. — Он себе на уме, упрям и себялюбив.

— Знаю я одного себялюбца, — проворчал Рик. — С ним даже Ал не сравнится. Засел в соседнем драконнике, пыжится от важности.

Алармис, вроде бы не слушавший людей, пренебрежительно фыркнул и отвернулся.

— Воитель, — представил следующего дракона второй лорд Дальгард. — Детенышем драки среди молодняка устраивал, думали, самым воинственным будет. А он вырос и стал добрейшим из драконов. Хотели переименовать в Подлизу, но он оскорбился и два дня отказывался от пищи. Оставили Воителем.

— И он прав, — поддержал дракона аниторн. — Кто же могучего дракона Подлизой называет? Это не имя, это ругательство какое-то. Иди ко мне, мальчик.

Воитель, издав жалобное «у-у-у», подставил человеку голову и, пока Рик трепал его за ухо, продолжал ворчать и жаловаться, найдя поддержку в лице чужака. Затем лизнул в одну щеку, в другую, подумал немного и облизал ладонь. После этого прислонил голову к плечу лорда и удовлетворенно вздохнул.

— Действительно, добрейший из драконов, — рассмеялся Риктор, вытирая лицо рукавом.

Освободившись от дружелюбного дракона, мужчины перешли к следующему.

— Хардар, — Раймус тепло посмотрел на дракона, и Илейни отметил, что этот летун ходит в любимчиках у второго лорда. — Крепок, вынослив, чрезвычайно умен и находчив. Не думаю, что покривлю душой, если назову его лучшим…

— Пф, — послышалось откуда-то сбоку.

— Одним из лучших, — тут же поправился Раймус и обернулся к дракону, нависшему над ним. — Хагард — брат Хардара. Родились вместе, но Хагард появился на свет вторым. Постоянно соперничает с братом, однако превращается в заботливую наседку, если брат нездоров. Изведет всех, но больше всего себя и после свалится с недомоганием из-за перенапряжения. Впрочем, Хардар в своей заботе о брате почти ничем не отличается от близнеца, разве что рассудительней и спокойней.

Лорд Илейни усмехнулся, переводя с одного брата на другого, и первым подошел к Хагарду. После протянул вторую руку к Хардару, и оба дракона ткнулись носами в раскрытые ладони чужака, принюхиваясь к нему. Первым потерся о руку аниторна Хардар и тут же его примеру последовал близнец.

— Они великолепны, — прошептал Рик, зачарованно глядя на двух драконов, казавшихся отражением друг друга. Летуны издали урчание и выпрямились, разглядывая странного человека, от которого исходила непонятная, но притягательная сила.

— Мой лорд, вы заклинатель драконов, — произнес Раймус, но в его голосе проскользнула ревнивая нотка. Его любимец доверился чужаку. — Впервые вижу, чтобы летуны позволили приблизиться к себе человеку, которого видят впервые. Еще ни один из них не отверг вашего прикосновения.

— Заклинатель драконов? — аниторн обернулся и посмотрел на второго лорда Дальгарда. — Может и так. Я не до конца понимаю своей связи с этим прекрасными великанами.

Он повернулся к последнему дракону и изумленно вскинул брови:

— Ханнис? Уже?

— Вы попали на последние дни ее гона, мой лорд, — ответил Раймус. — Она уже два дня как вернулась в общий драконник. Самцы отнеслись к ней спокойно, и мы оставили ее со всеми. Мы хотели привести другого самца, но у него желудочное недомогание, пришлось пока оставить. По возрасту Ханнис осталась наиболее подходящей из всех. Я подумал, что самки все равно должны последовать в ваш драконник, потому взял ее. Вторая самка старше.

— Малышка, — Риктор протянул к драконице руку, и она доверчиво прижалась к раскрытой ладони. — Здравствуй, красавица.

— Ур-р, — ответила Ханнис. — Ф-фр-р.

— Узнала, — негромко рассмеялся аниторн. — Ты хорошо перенесла полет?

— Ханни — сильная драконица, — подал голос ее драконоправ. — Милости Огненных, мой лорд.

— Шефри! — Рик обнял за плечи еще одного из сыновей Дальгарда. — Рад видеть тебя.

— И я рад видеть вас, мой лорд, — Шефри лукаво сверкнул глазами. — Вы теперь птица высокого полета.

— А ты все та же язва и плут, — рассмеялся Илейни.

— Не могу разочаровать своего господина, — ответил младший лорд Дальгард и от души обнял аниторна. — Как отец?

— Рас сейчас с ним, — Риктор помрачнел. — Ему досталось в схватке, но, хвала Богам, жив.

— Как в нашем мире мог появиться потомок Виллианов? — Шефри передернул плечами.

— Обо всем после, сейчас навестите отца и передохните, — произнес аниторн, подталкивая к воротам драконника обоих братьев. — Мне есть о чем поговорить с драконами.

От первого драконника вдруг раздался рев Гора, и Рик выругался. Он первым вышел на улицу.

— Что происходит? — крикнул он одному из стражей.

— Гор опять не донес корзину, — ответил тот. — Уже пятую. Он их перегрызает, а нам подойти не дает.

— Чтоб его… — сердито произнес аниторн, но вдруг просиял и обернулся.

Взгляд мужчины остановился на Ханнис.

— А попробую-ка я прогуляться с принцессой мимо моего мерзавца. Поглядим, что он скажет. Может, Боги вернут ему разум, и Гор заинтересуется дамой, более подходящей ему?

— Что-то с твоим драконом? — Шефри стоял рядом, прислушиваясь к голосу черного дракона.

— Он забрал себе мою женщину, морит ее голодом и ругается на меня, как последний пьянчужка, — возмущенно ответил Риктор.

— Э-э-э… — недоуменно протянул младший из Дальгардов.

— Дурень выбрал себе в пару человеческую женщину, — отмахнулся Илейни и желчно добавил: — Мою женщину. Теперь держит ее в драконнике и стережет, как цепной пес. Вон, пятую корзину с едой не может до нее донести, но челядь дальше ворот не пускает. Меня и вовсе…

— Беда, — искренне отозвался Раймус, подошедший к ним. — Не выпустит. Пока самка полностью не принадлежит дракону, для него даже стая становится врагами, ревнивцы жуткие.

— А принадлежать ему Фиалка не может по известным причинам, — кивнул Рик.

— Фиалка? — удивился Шефри. — Наложница?

— Невеста, — ответил Илейни и поманил к себе драконицу. — Принцесса, составите мне пару на прогулке?

— Ур, — ответила Ханнис и направилась к аниторну.

— Невест с именем Фиалка не бывает, — хмыкнул младший Дальгард.

— Это у вас не бывает, а у меня есть, — сварливо отозвался Риктор и направился к первому драконнику. Ханнис величаво потопала за мужчиной.

Братья Дальгард переглянулись и поспешили следом. Все-таки дракон-ревнивец мог оказаться опасным, как для их господина, так и для драконицы.

— Он дальше драконника не пойдет, — немного успокоил их аниторн. — Надеюсь, и огнем плеваться не будет.

Стража застыла, напряженно следя за приближением господина, челядь повылезала в окна. Лорды-драконоправы и маги-драконоводы покинули второй драконник и теперь следовали за аниторном, драконицей и братьями Дальгард, готовые прийти на помощь при первой же опасности. Все они помнили, как Гор бросался на лорда Илейни вскоре после того, как захватил Фиалку и затолкал ее в драконник. И пусть черный дракон только угрожающе скалился и топал, показывая, что не подпустит человека близко, но кто мог поручиться, что великан не приведет свои угрозы в исполнение?

Рик обернулся назад, оглядел свое сопровождение, сделал еще несколько шагов и в сердцах воскликнул:

— Бездна вас всех задери! Это мой дракон! Он моя семья, а не кровожадное чудовище! Разойдитесь.

Его свита осталась глуха и нема, продолжая следовать за господином. Аниторн зло сплюнул и проворчал:

— Даже не знаю, что лучше — быть никому ненужным лордом, или аниторном и хранителем Побережья, когда шагу спокойно ступить не дают без охраны.

— Наш господин — наше сокровище, — бесстрастно повторил слова отца Раймус, и его брат радостно осклабился, горячо кивнув.

— Я в бешенстве, — объявил Рик.

— Мы знаем, господин, — хмыкнул Шефри.

— Тебя убью первым, — аниторн нацелил на младшего Дальгарда палец и немного расслабился.

— Все для счастья моего лорда, — поклонился тот, продолжая сверкать плутоватым взором.

— Ханнис, съешь мерзавца, — велел Рик, и драконица издала изумленное:

— У-у.

— Ладно, не ешь, — смилостивился Илейни. — От мерзавца может быть несварение.

Шефри рассмеялся, но быстро умолк, потому что они приблизились к первому драконнику. Риктор независимо вздернул подбородок и царственной походкой проследовал мимо открытых ворот, впрочем, сохраняя расстояние. В драконнике послышалось пыхтение, и Гор высунул голову, зорко следя человеком. Илейни даже не повернул голову в сторону дракона. Взгляд летуна остановился на драконице. Он потянул носом, что-то проворчал и скрылся в драконнике, успокоенный тем, что перед ним самка.

Лорд заскрежетал зубами, остановился и, стрельнув взглядом по открытым воротам, громко произнес:

— Ханни, красавица.

Гор снова высунул голову и теперь следил за тем, как человек гладит драконицу.

— Славная, — ворковал с ней аниторн. — Принцесса. Умная девочка, хорошая. Сильная, выносливая. Ты лучше всех, да, малышка?

— Ур-р, — ответила довольная Ханнис.

— Пф, — фыркнул Гор и скрылся в драконнике, но тут же снова выглянул.

— Моя девочка, — Рик уже не обращал внимания на своего дракона.

Теперь лорд ласкал драконицу искренне, уже не в первый раз восхищенно рассматривая ее. Ханнис склонила голову к Рику и довольно урчала, подставляя то шею, то уши под его пальцы.

— Ласковая принцесса, — улыбнулся ей мужчина. — Хорошая. Замечательная.

— Пф. Пф. Пф-ф-ф, — зафыркал Гор, мотнул головой и, кажется, хотел уйти, но остался и продолжил следить за своим человеком и драконицей. — Ар-р-рф. Пф.

— Ты меня не подведешь, да, девочка? — спросил ее Риктор, покосившись на морду своего дракона.

— У-у-у, — ответила она.

— Пф-ф-ф.

— Не обманешь доверия, да, Ханнис?

— Ур.

— Ты станешь моим летуном, малышка?

— Аур-рф.

— Пф! Фр-р.

— Идем, красавица, идем.

Рик развернулся и прошел мимо Гора, чей хвост молотил по каменному полу драконника. Он ворчал, порыкивал и был явно недоволен, но свое убежище так и не покинул. Только из-за его спины послышался насмешливый голос Фиалки:

— Аниторн, ты никак нашел себе новую зазнобу? Учти, за измену буду карать.

— Меня защитит Ханни, — ответил мужчина. — Мы будем с ней жить по соседству. Заскучаете, заходите в гости с Гором. Будем дружить драконниками.

— Как мило, — хмыкнул Шефри.

— А ты к нам не ходи, у тебя драконицы нет, — ответил ему Риктор.

— Конечно, нет, — проворчал младший Дальгард. — Ты ее только что увел у меня из-под носа.

— У нас с Гором это семейное, мы любим чужих женщин, — ядовито произнес аниторн и обернулся на первый драконник.

Черный дракон не сводил с лорда пристального взгляда, и из ноздрей его валил сизый дым.

— Бездна, Рик! Да он же ревнует! — воскликнул Шефри. — Тебя ревнует!

— Он сам сделал свой выбор, — сухо ответил Илейни и отвернулся.

За его спиной фыркнул Гор и скрылся в драконнике. Рик поднял взгляд на Ханнис, затем снова взглянул на драконник, превратившийся в неприступную крепость, и раздраженно передернул плечами.

— Однако принцесса нашему красавцу не пришлась по вкусу… досадно. — Он нервно потер руки и вдруг сорвался: — К Бездне! Да как же до него достучаться?! Она там полдня уже сидит, ни еды, ни воды.

— Порталом? — предложил Раймус. — Не пробовали через переход отправить?

— Некому было пробовать, — хмуро ответил Илейни. — Из магов в замке находились только целитель, ваш отец и двое раненых лордов, прибывших вчера. Рас порталы не может открывать, Тибод и раненые маги пока не в силах заниматься переносом корзины с едой.

— Но вот мы здесь, — хлопнул аниторна по плечу Шефри. — Пробуем?

— Естественно, — кивнул Рик. — Заводите Ханнис в драконник, я распоряжусь, чтобы принесли новую корзину.

Аниторн еще раз провел ладонью по шее драконицы и позвал прислугу. Вскоре почти весь замок собрался посмотреть, чем закончится очередная попытка накормить пленницу. Господин, оба лорда Дальгарда и все здоровые маги собрались вокруг корзины, решая куда лучше переправить корзину, чтобы она не оказалась где-нибудь на голове дракона, или под его ногами, а попала, если и не в руке Фиалке, то хотя бы в безопасное место, чтобы она могла взять ее.

— Точеный перенос — ненадежно, — подал голос Раймус. — Нужно открыть полноценный портал, чтобы посмотреть, что делается в драконнике. Возможно, леди нуждается еще в чем-нибудь.

— Гор знаком с порталами. — Возразил лорд Илейни. — Может решить, что мы хотим забрать Фиалку, тогда взбунтуется.

— Но ведь это выход! — воскликнул один из лордов-драконоправов. — Откроем переход, девушка выйдет через него…

— И дракон устроит бойню, — усмехнулся Шефри.

— Фиалка может покинуть драконник, когда угодно, — покачал головой Рик. — Но сидит там, не желая ярить Гора.

— Да, — задумчиво протянул один из драконоправов, — Сила этой женщине потрясает. Но она отлична от той черной дряни, которой наполнен Виллиан. Холодная, мертвая… бр-р.

Мужчина передернул плечами, а Риктор невесело усмехнулся:

— Дархэйм наполнен чужими смертями, Фиалка использует лишь избыток человеческих чувств. Она не убийца, в отличие от… брата. Возможно, в этом разница их Сил. Драконы взбесились, ощутив ту черную дрянь, что гналась за мной. Фиалка же привлекла Гора, и злости рядом с ней он не ощущает. Но вернемся к насущному. Она все еще в драконнике и по-прежнему голодна, а на жажду жаловалась несколько хоров назад.

Маги встрепенулись и вернулись к спору.

— Если неудачно переправим корзину, то Гор будет готов к тому, что может открыться портал, — заговорил Раймус. — Лучше сразу. Поглядим, поставим корзину и уберемся.

— Но портал не безопасно, дракон его тоже увидит, — не согласился Шефри. — А что думает наш господин?

Все взгляды обратились к Рику. Он поджал губы и потер подбородок. Посмотреть, как себя чувствует Фиалка, ему хотелось.

— Нужно отвлечь Гора, — наконец сказал аниторн. — Пока он будет торчать в воротах, передадим корзину и посмотрим, как она там. В конце концов, точечных переносов может быть несколько, и мы можем воспользоваться ими, если мой дракон помешает.

Магам возразить стало нечего. Драконовод, пытавшийся помочь Гору расслабиться, вызвался идти к драконнику.

— Господин, дракон меня запомнил, так что точно отвлечется, — сказал он.

— Только близко не подходи, — улыбнулся Риктор, понимая, что имеет в виду драконовод. — Ты мне живым нужен. Накормим Фиалку, и я вернусь к драконам. Если все получится, у вас будет разом шесть пробуждающихся огненных драконов… семь.

— Аскерду намного лучше. Думаю, ночью он уже изрыгнет свое первое пламя, — ответил мужчина, наскоро помолился и поспешил к первому драконнику.

Риктор проследил за ним и вздохнул, подумав, что помощь магов-драконоводов бесценна. Гору пришлось страдать несколько дней, Аскерд с их помощью пережил пробуждение всего за день. Но уже через мгновение мысли его снова вернулись к Фиалке. Лорд дождался, когда его дракон высунет голову из драконника, злобно шипя и фыркая на драконовода, и коротко велел:

— Открывай.

Переход блекло вспыхнул, и пространственное окно открылось. Фиалка, сидевшая на седле, снятом со стойки с упряжью, подняла голову и только хотела подняться на ноги, как по замку разнесся взбешенный рев дракона, и Гор, несмотря на свой размер, споро развернулся и бросился к порталу. Один из магов успел просунуть корзину, и жар драконьего пламени затопил пространство. Переход закрылся раньше, чем пламя долетело портала, но уже было понятно, что очередная корзина так и не дошла до узницы.

— Чтоб тебя разорвало! — в ярости заорал аниторн. — Гор! Ты чудовище! Дай же ее накормить!

Ответом ему стал рев не менее злого дракона. Илейни сжал кулаки и решительно направился к драконнику. Маги поспешили преградить ему путь.

— Обездвижим, — пообещал ему Шефри.

— Убью, — в ответ пообещал Рик.

— Это потом, но сначала обездвижим, — заупрямился младший Дальгард. — Сейчас следующую корзину отправим без портала, к чему лезть в пасть к злому дракону?

— Отправляйте, — мрачно ответил аниторн и шумно выдохнул.

Прислуга, сообразившая, что от них ждут, уже тащила очередную корзину с едой. Замок снова замер в ожидании, чем закончится седьмая попытка накормить узницу Гора. Через несколько мгновений корзина исчезла, а из драконника долетел возмущенный крик Фиалки:

— Гор! Зачем ты ее растоптал? Ты меня голодом уморить хочешь?!

— Он ее растоптал! — крикнул драконовод.

— Слышали, — ответили помрачневшие маги.

— Хорошо, хоть услышали раньше, чем он крикнул, — усмехнулся Шефри. — Хоть бы говорил дурень, что дракон растоптал. А то она…

— Ты хоть не раздражай! — воскликнул Рик и заложил руки за голову, издав громкое: — У-уф-ф. Давайте еще раз, вдруг образумится.

Однако отправить восьмую корзину не успели. От ворот бежал страж. Он остановился недалеко от лорда, округлив глаза, и потыкал пальцем в сторону ворот.

— Что? — раздраженно спросил Илейни.

— Господин, там это… Тварь.

— Что? — не понял Риктор.

— Это… тварь белая в замок просится. Рычит, угрожает, клыки показывает, — ответил страж, и аниторн взвыл:

— Да что же за день такой?! То Виллиан, то тварь, то собственный дракон с ума сходит. Веди!

Страж поспешил впереди стремительно шагающего лорда. Риктор поднялся на стену, взглянул вниз, и глаза его округлились, став похожими на глаза стражи.

— Пристрелить? — спросил из воинов, поднимая арбалет.

— Не сметь! — гаркнул лорд и улыбнулся. — Это Лоэль. За хозяйкой пришел. Откройте ворота.

— Господин, это каяр, — несмело возразил бегавший за хозяином стражник.

— А я думал — девица, — издевательски усмехнулся аниторн. — Откройте.

Он сбежал вниз и встал перед воротами. Стражники прикрыли собой господина. Рик тихо зарычал, свирепея, и от души пнул коленом под зад одного из стражников, второй отошел в сторону сам.

— Он меня знает, болваны! — рявкнул лорд и мотнул головой, успокаиваясь. — Откройте ворота, это мой знакомый каяр. Бездна! Уф.

Воины потянули одну из створ в сторону, стараясь остаться за ней, и Лоэль вошел в замковый двор. Он ощерился и огляделся, принюхиваясь. Рик шагнул к зверю.

— Лоэль, — позвал он.

Каяр повернул голову к аниторну, и Риктор внутренне поежился под взглядом красных глаз.

— Идем, — поманил зверя лорд. — Ты явился весьма кстати.

Лоэль постоял мгновение и двинулся за хозяином замка.

— Корзину, — велел Илейни. — Лоэль, надеюсь, ты меня понимаешь. Нужно отнести твоей хозяйке корзину с едой. Ее охраняет Гор, но тебя должен пропустить. Ты каяр Фиалки, и твердолобый дракон тебя знает. Вся надежда только на тебя. Понимаешь?

Лоэль склонил голову на бок, и Рику вдруг подумалось, что она почти вровень с его головой. И пасть хищника вполне вместит человеческую голову. Однако отбросил ненужные опасения и протянул корзину каяру.

— Отнеси Фиалке.

Зверь открыл пасть, осторожно взял в зубы ручку корзину, тихо рыкнул и сделал шаг от аниторна.

— Туда, — указал рукой на ворота драконника лорд. — Она там. Неси.

Лоэль неспешно направился к драконнику, но, так и не дойдя, поставил корзину на землю, задрал голову и завыл. Тут же из драконника донесся голос Фиалки:

— Лоэль? Лоэль, это ты?

Каяр ответил новым воем. Из ворот показалась голова Гора. Он устремил взгляд на белого зверя, принюхался и… подвинулся, позволяя Лоэлю пройти. Тот снова поднял корзину и прошествовал в драконник. Дракон обвел двор взглядом и исчез вслед за каяром. Рику показалось, что замок вздрогнул от дружного:

— Получилось!

— Получилось, — проворчал лорд. — А добыть-то ее как оттуда и не разъярить Гора?

На этот вопрос ответа у него не было. Протяжно вздохнув, аниторн направился ко второму драконнику. Он прошел мимо узилища Фиалки, задержавшись на мгновение, чтобы прислушаться к происходящему. Женщина разговаривала с Лоэлем, он поскуливал в ответ, Гор ворчал, но злости Рик не уловил и немного успокоился. Каяра было бы жаль, но, похоже, он сделал правильный вывод, дракон белого зверя не воспринимал, как соперника.

Аниторн постарался временно избавиться от мыслей о Горе и Фиалке. Дархэйм обязательно вернется, и если он знает о том, где находится место прорыва, то нашествие может начаться в любое мгновение. Риктор снова остановился, теперь перед воротами второго драконника. Зачем вообще Дархэйм появился в его замке? Почему прятался под личиной придворного поэта? И как давно прятался? Судя по тому, как свободно он беседовал с ними с Дальгардом, полувиллиан находился во дворце…

— Бездна, — выругался аниторн. — Нужно поговорить с Ледагардом. Как только закончу здесь, сразу вызову его.

Кивнув сам себе, Рик вошел в драконник. Следом за ним вошли маги, они остановились на пороге, и аниторн почувствовал раздражение.

— Все свободны, кроме драконоводов, — сказал он, не оборачиваясь.

— Мой лорд… — начал Раймус.

— Оставьте меня, — отчеканил Риктор. — Вы мне мешаете.

Лорды склонили головы и покинули драконник, не произнеся ни слова. Остались только драконоводы. Они замерли, пристально следя за драконами, но великаны спокойно встретили последнего Илейни. Ханнис и Воитель сразу потянулись к нему, остальные смотрели на человека, сумевшего привлечь их непонятной, но притягательной силой, шедшей от него. Рик отметил, что близнецы держатся рядом, вредина улегся и делает вид, что ему все безразлично, но уши его вывернуты, и дракон чутко прислушивается к происходящему. Аскерд снова спал, свернувшись в дальнем углу драконника.

Воитель лизнул мужчину в щеку и что-то заквохтал, заворчал, но Ханни оттеснила самца в сторону и склонила голову к человеку.

— Малышка, — улыбнулся ей Рик и раскинул руки, прижавшись к телу самки.

Она довольно урчала, хвост драконицы шуршал по каменным плитам, и Воитель за ее спиной начал подвывать, требуя объятий. Аниторн нахмурился, понимая, что ничего не происходит. Он стоит обнимает драконицу, но нет того, что пробудило огонь в Аскерде.

— Что за ерунда? — пробормотал мужчина, отступая от Ханнис и потирая подбородок.

— Что случилось, господин? — спросил один из драконоводов.

— Ничего не случилось, но почему? — скорей, сам себе ответил лорд.

Риктор поднял взгляд на Ханнис. Драконица смотрела на него с доверчивым интересом. Она перешагнула с лапы на лапу и снова склонила голову. Аниторн погладил ее и отвернулся, пытаясь найти ответ на свои вопросы. Мужчина прошелся по драконнику, остановился перед спящим Аскердом. Как же вышло с ним? Рик запустил пальцы в волосы и сжал кулаки. Усталость была неимоверной. Бессонная ночь с кратким забвением под утро, пробуждение огня у Аскерда, Виллиан, появление Фиалки, устремления Гора и попытки накормить его узницы. Убитые воины, раненые маги, прилет новых драконов. Этого было слишком много для одного дня. Он был вымотан и обессилен. Голова полнилась множеством разных мыслей, напоминая улей с растревоженными пчелами.

Аскерд фыркнул и вытянулся в полный рост. Риктор присел на корточки и осторожно погладил его. И вдруг понял, что ночью он ни о чем и ни о ком не думал, полностью отдав себя дракону. Восхищался им, любовался, был открыт для великана. Его душа сама стремилась навстречу с душой серого летуна.

— Нужно забыть обо всем, — прошептал Илейни. — Сейчас забыть обо всем и обо всех. Только я драконы.

Он обернулся и сразу уперся взглядом в грудь Воителя, все это время, сопевшего над ним, но в своей задумчивости Рик не замечал дракона. Аниторн поднял голову и улыбнулся добродушному ласковому великану. Тот вывалил из пасти, став похожим на огромного пса, покрытого чешуей. Хвост дракона шуршал по полу, дергаясь из стороны в сторону. Мужчина рассмеялся и протянул к Воителю руки. Дракон тут же облизал их и замер, как только человек шагнул к нему. Теплые ладони легли на чешую, и великан зажмурился от удовольствия, ему было приятно.

Рик слушал удары драконьего сердца, закрыв глаза. Мысли вдруг исчезли и остались только он, дракон и размеренный удары. Пустота вокруг заполнилась глухим «бух…бух…бух», и лорд выдохнул, полностью растворяясь в драконьем существе, щедро делясь с ним жаром своим жаром. Под ладонями стало горячо, Воитель вздрогнул, дернулся, но Рик прижался к нему щекой и шепнул:

— Я с тобой.

И они, действительно, были вместе: человек и дракон — парящие в бездонной черноте мироздания, прочерченной прожилками огня, вспыхивающими все ярче, обжигающими, ослепляющими, испепеляющим. Воитель заревел, и лорд словно увидел лаву, бегущую по кровотоку летуна, воспламеняющую кровь. Вот она добралась до сердца, обхватила его, проникла внутрь и… все закончилось. Жар спал, оставив после себя мягкое тепло, но и оно скоро исчезло, оставив ощущение покалывания в кончиках пальцев. Покачнувшись, аниторн тяжело опустился на пол. Он поднял голову на дракона. Воитель, оглушенный своими чувствами бухнулся напротив на задние лапы и издал протяжное и изумленное:

— У-у-уф-ф.

— Кажется, у нас получилось, мальчик, — устало улыбнулся Рик. — Дальше тобой займутся эти парни. Прости за то, что тебе будет больно из-за меня, но тебе помогут. Верь мне.

Серый дракон склонил голову на бок, слушая человека. Затем потянулся к нему, приблизив морду к его лицу. Лорд обнял ее ладонями и звонко поцеловал в нос. Воитель облизал лицо человека, завалился на бок и плутовато посмотрел на нового друга.

— Мы потом обязательно поиграем, парень, — рассмеялся Рик. — Обещаю.

Дракон потерся о протянутую ладонь и проводил мужчину взглядом. Теперь Риктор подошел к Ханнис.

— Прости, принцесса, но так нужно, — сказал он с извиняющейся улыбкой. — Это будет быстро и немного неприятно, но у тебя будет пламя, как у древних сородичей. Доверишься мне?

Ханни сама сделал разделявший их шаг, шумно вздохнула и замерла, позволяя человеку сделать то, чего он хочет. Она ни разу не шелохнулась, и, лишь когда жар полоснул болью, завыла, распахнула крылья, но не отошла, вытерпев пробуждение древней драконьей Силы. После опустилась на брюхо и проводила человека понимающим взглядом. Аниторн обернулся, улыбаясь драконице с необычайной нежностью.

— Настоящая мудрая принцесса, — произнес он, и Ханнис склонила голову на бок, став похожей на кокетливую женщину.

Из двух близнецов Илейни выбрал сначала самого суетливого и впечатлительного — Хагарда. Дракон попятился от странного человека, но за его спиной появился брат и не позволил уклониться от объятий Рика. Аниторн поднял голову и встретился со взглядом умных глаз старшего близнеца. Свой огонь Хардар получил после брата, спокойно выдержав боль и обжигающий жар, затем склонил голову перед человеком, то ли благодаря, то ли выражая почтение, и отступил, давая ему пройти к последнему из новоприбывших драконов. Рик обернулся и увидел, как Хардар трется головой о шею брата, что-то ворча на подвывающего близнеца. Успокаивает, понял лорд.

— Алармис, — Риктор насмешливо изломил бровь, — обнимемся.

— Фур-р, — ответил дракон и отвернул морду.

— Боишься? — поддел его человек.

— Пф.

— Врешь. Ты боишься.

— Пф-ф.

— Ну и сиди без огня. Я тоже гордый и вредный. Уговаривать не буду.

Из глубины драконника зафыркала Ханнис, заворчал Воитель, только братья не обращали ни на кого внимания, занятые друг другом. Алармис заворчал и повернулся к человеку спиной. Рик хмыкнул и громко произнес:

— Я ухожу. До встречи настоящие огненные драконы. Алармис, счастливо оставаться.

Он сделал несколько шагов к воротам и едва не упал, когда в спину его толкнули. Риктор обернулся и хохотнул, глядя на Алармиса, стоявшего позади. Дракон уселся на задние лапы, отвернул морду и «не замечал» человека, глядевшего на него. Покачав головой, лорд подошел к великану, обвел пальцами чешуйки и прижался всем телом, обнимая и нашептывая. Уши дракона встали торчком, он слушал шепот и негромко ворчал, отвечая. А когда обжигающая лава прокатилась по драконьему существу, тихонько завыл, закинув назад голову.

— Я с тобой, я всегда буду рядом, — продолжал шептать Рик, успокаивая и жалея летуна. — Прости меня за эту боль, я страдаю вместе с тобой, парень.

— У-ур-рф, — заревел тот.

Илейни отошел в сторону и посмотрел в глаза дракону. Алармис оскалил зубы, резко наклонил голову, приблизив ее к лицу человека, но вдруг лизнул и с сознанием собственного величия вернулся на свое место. Риктор проводил его взглядом и шумно выдохнул, мазнув драконоводам:

— Они ваши… Облегчите…

Покачиваясь, покинул драконник и уже за его пределами потерял сознание. Следующее, что увидел аниторн, открыв глаза, было недовольное лицо Расследа. Целитель качал головой и поджимал губы. Молча погрозив Риктору пальцем, старик отошел от него, ворча что-то о глупой молодежи, которая не слушает старших и ночи проводит на ногах, вместо того, чтобы спать.

Лорд сел, устало потирая лицо. У него было ощущение, что его выдернули из глубокого сна, но дел оставалось еще много, и разлеживаться было недопустимо. Но едва ноги аниторна коснулись пола, как целитель налетел на него с неожиданной для его возраста прытью. Он толкнул Рика на подушку и навис сверху:

— Лежи, мальчишка! Даже не вздумай вставать до завтрашнего утра.

— Рас, ты озверел? — искренне удивился лорд.

— Лежи, говорю, — насупился старик.

— Да что такое?! — возмутился Риктор, порываясь встать.

— Он еще спрашивает, что случилось! — всплеснул руками Расслед. — Ты потерял сознание, вот, что случилось. Прямо у драконника. Переполошил всех. Тодар принес тебя в покои. Как так можно? Никакой заботы о своем здоровье! Одни драконы на уме и женщины.

— Рас, Гор, между прочим, твою дочь удерживает в драконнике. И если помнишь, ты отдал мне ее руку, так что я забочусь и о тебе, неблагодарный старик, чтобы ты еще внуков смог покачать на своих коленях, — наставительно произнес аниторн и улыбнулся.

— Только я своей дочери еще в глаза не видел, — проворчал целитель. — И не о Горе я сейчас говорю. О новых драконах.

— Рас, объясни толком, отчего столько желчи? Что со мной случилось такого ужасного, что ты рычишь на меня? — возмутился лорд.

Расслед присел на край ложа и вздохнул, глядя себе под ноги.

— Нелепица какая-то, — сказал целитель. — На лицо все признаки магического истощения, но у тебя магии, как не было, так и нет. А драконоводы говорят, что ты выложился на новых драконах. Рик, что происходит? Я не могу найти твой источник, да в Бездну! У тебя вовсе нет источника! И как ты можешь быть магом, не обладая даром? Источника нет, а магическое истощение есть. Как так? И какого рода магия? Я ничего не вижу, и это чрезвычайно раздражает. — Расслед поднялся на ноги и рубанул рукой по воздуху. — Но вставать тебе до утра нельзя! Сейчас принесу свой настой. Поешь, выпьешь его и спать.

Рик проследил взглядом за стариком. Расслед переживал, он всегда переживал за молодого лорда.

— Рас, — позвал он. — Присядь, добрый друг. Возможно, вместе мы разберемся, что со мной происходит.

— И говорить бы теперь сейчас поменьше, — проворчал старик, но вернулся и сел рядом, приготовившись слушать.

— Ты помнишь, мы говорили с Дальгардом о вторжении Виллианов и о властелине Риера? Валистар Илейнарий, помнишь? — целитель кивнул. Он был участником многих разговоров и созвучие фамилий отметил, как и все, кто слышал их. — Сомнений нет, Валистар мой предок, и род Илейни начинается не от Риктора Отважного. Он намного древней и… — лорд усмехнулся, — знатней.

— Но Валистар был…

— Магом, Рас, — улыбнулся Рик. — Властитель Валистар был магом-стихийником, возможно, сильнейшим из всех, о ком мы слышали. Он сумел затопить свои земли, населил новое море камгалами, поставив их на страже, приручил драконов и отказался от права, данного ему рождением, став хранителем Побережья — того, что осталось от некогда огромного королевства. Что он сделал со своей магией, мы не ведаем, что она перестала быть явной, но сегодня ночью я выяснил, что мне подвластен огонь драконов. Я могу пробуждать его ото сна, понимаешь? — глаза аниторна загорелись мальчишеским азартом. — Но ведь Валистар владел не одной стихией, если сумел затопить Риер, и это значит, что мне откликнется море. Я прав, Рас? Ну, скажи же, что я прав! Рас! Я не знаю, как это получилось…

— Но источника нет! — воскликнул целитель. — Без источника неоткуда черпать Силу! Что вступает во взаимодействие, если нет отправной точки выплеска? Рик, невозможно брать Силу из ниоткуда.

— Значит, моя магия иного рода, — лорд порывисто сел и вцепился взглядом в блеклые глаза старого целителя. — Что можно было сделать с магией, чтобы она приходила извне? Рас! Ты сухой, упертый, не верящий в чудеса старик! Ну как ты можешь говорить, что такого не бывает, когда оно есть? А если Валистар изначально обладал другой Силой? Что если это древняя магия?!

— Магия неизменна, — наставительно произнес Расслед. — Она либо есть, либо нет вовсе, но вот так, как у тебя — такого не бывает. Ты остался обычным человеком, не имеющим дара, однако сумел пропустить потоки, давшие толчок к пробуждению огня у драконов. И я даже склонен в это верить… — Риктор фыркнул и мотнул возмущенно головой. — Да-да, я не ставлю под сомнения то, что ты смог ты это сделать. И это даже объясняет магическое истощение. Многие начинающие маги, еще не знающие своих возможностей, зачастую выплескивают свою Силу, вычерпывая источник почти до суха, и только такие вот обмороки спасают их от возможности полного выгорания. Но нужен источник! А тебя его нет.

— Рас, ты меня раздражаешь, — проворчал Риктор и упал обратно на подушки. — Значит, мне он не нужен. Но, — аниторн опять сел, — согласись, что и вода может отозваться на мой призыв. Как это делается, Рас? Расскажи! А воздух? Валистар должен был как-то сделать так, чтобы почувствовать появление незваных гостей. Камгалы поднимутся со дна, почуяв чуждую миру Силу. Но они остаются в воде, а Враг может направиться не в сторону Побережья. Чтобы догнать и уничтожить, в драконниках бывшего властителя появились драконы, огненные драконы, Рас. Ими правили маги, способные прикрыть уязвимых летунов от черной Силы. Но как он должен был узнать о появлении? Почувствовать? Не-ет, друг мой упрямый, Валистар все продумал, я уверен. Он окружил место прорыва чем-то большим, чем море и камгалы. И я узнаю это!

— Мальчишка, — целитель несильно шлепнул лорда-аниторна по лбу и покачал головой. — Подумай хоть раз о себе. Послушайся меня и проспи до утра. Пусть отдохнуть твои тело и разум. И пусть у тебя нет источника, но истощение имеется. Дай себе отдых, мой мальчик. Он тебе необходим.

Лорд бросил на старика взгляд исподлобья.

— Мне нужно поговорить с королем. Фиалка в драконнике, у нее нет даже лежанки, чтобы выспаться. Нет воды, чтобы привести себя в порядок. И еду удалось передать только с каяром. Мне нужно узнать, как раненые, проверить…

— Я тебя сейчас сам придушу, и это будет милосердием! — воскликнул Расслед. — Ты глупец, который не желает слушать мудрых советов. С ранеными все хорошо. В отличие от тебя они сейчас спят, и завтра будут здоровы и полны сил. А ты…

— Обещаю, что сегодня больше ни в ком огня не пробужу, бегать и ругаться не буду. Все, что касается охраны, моих воинов и прислуги я поручу выполнить Тодару. Только поговорю с Ледагардом и позабочусь о Фиалке. И тебе бы не мешало хоть немного тревожиться о ней, — с укоризной заметил лорд.

— А я и тревожусь, — Расслед поднялся на ноги. — Бедная девочка сидит в драконнике, ворота настежь, сквозняк. Уже почти ночь, и с моря тянет прохладой. Гор ведет себя отвратительно. Но между неизвестной будущей дочерью и тобой я выберу тебя!

— А я ее, — Рик решительно поднялся с ложа. — В этой женщине я вижу будущее своего рода. И не вздумай отговаривать меня, или мы поругаемся. Лучше помоги продержаться, пока не закончу своих дел, а после выпью твою настойку и просплю до самого утра. Клянусь!

Целитель махнул рукой на своего подопечного и сунул ему пузырек с бодрящим зельем.

— Держи, как знал. Неугомонный.

— Рас, ты лучше всех! — воскликнул аниторн, выпил зелье и поспешил к дверям, но уже взявшись за ручку, смущенно потупился и вернулся за штанами. — Пожалуй, оставлю свою гордость тайной для обитателей замка.

— Да уж, сделай милость, — зафыркал старик, смеясь в ладошку.

— Не понимаю, зачем меня нужно было раздевать настолько, — недовольно проворчал лорд, оделся и бросил взгляд Расследа.

— Я должен был все осмотреть, — важно сообщил старик, и Рик усмехнулся:

— Нам с Гором везет на любопытных целителей. И что вас все на непотребства тянет.

И, не отвечая на изумленный взгляд Раса, покинул свои покои. Первым делом аниторн спустился во двор. Стражи склонили головы при появлении господина, но укор во взглядах лорд заметил и едва не заскрежетал зубами. Нянюшек собрался полный замок. Однако мужчина взял себя в руки, памятуя об обещании данном целителю, и указал взглядом на драконник:

— Что там?

— Все спокойной. Гор затих, как только все разошлись. Каяр не выходил, леди молчит.

Аниторн кивнул, принимая ответ, и ушел в замок. Но вскоре вернулся с целой процессией слуг, несших с собой объемные свертки, котелок с зачарованной водой, как в лохани в умывальни, один тащил саму лохань. Еще одну корзину с едой и бутылями с питьевой водой. Несли свертки с подушками, одеялами, тонкой периной, скрученной и перетянутой бечевкой. А последний тащил спешно скрепленный настил, к которому была привязана веревка, чтобы каяр мог утянуть за собой, все добро, которое погрузят на доски. Когда все было собрано, и Рик приставил ко рту руки, чтобы позвать Лоэля, появился Расслед, бросил взгляд на лорда и остановил его:

— Хватит издеваться над девочкой. Пусть поспит в замке, а не в драконнике.

— И как мы ее оттуда вытащим? — скептически спросил Илейни.

— Сама выйдет, — ответил целитель. — Сейчас я усыплю дракона. До рассвета точно не проснется. Есть у меня одно средство, должно получится.

— Не отравится? — с тревогой спросил Риктор.

Расслед одарил его возмущенным взглядом и отправился к драконоводам, готовившим мясо драконам. Аниторн потер руки, но челяди пока велел ничего не уносить. С Гором он уже ни в чем не был уверен. А пока Рас поливал своим зельем пищу для черного дракона, Илейни направился ко второму драконнику, чтобы узнать, как себя чувствуют остальные летуны.

Второй драконник дышал умиротворенностью, отозвавшейся в душе мужчины неожиданным всплеском нежности, и лицо его осветилось улыбкой. Великаны спали, мирно посапывая и что-то ворча во сне. Два мага-драконовода дремали на длинной скамейке, принесенной ими, подложив под головы свернутые плащи. Только Аскерд поднял голову и взглянул на человека. Рик направился к нему, осторожно переступая через вытянутые хвосты, лапы, распластанные крылья. Увидев близнецов, положивших головы на тела друг друга, лорд едва сдержал тихий смешок. Ханнис спрятала голову под крыло, Воитель дергал во сне лапами, словно бежал куда-то. Рик нагнулся над ним и вслушался в частое дыхание.

— Тш-ш, — произнес мужчина, и дракон затих, шумно вздохнув.

Алармис отвернулся от всех, даже во сне сохраняя независимый вид. Аниторн покачал головой, хмыкнул и остановился перед Аскердом, севшим на задние лапы при приближении человека.

— Как ты, дружище? — шепотом спросил Рик.

— У-у-у, — ответил дракон, прижимаясь головой к плечу лорда. — Рар-р.

— Скоро ты выдохнешь свой первый огонь.

Аскерд прикрыл глаза, и аниторн погладил его, обрисовав пальцами драконье ухо.

— Мне нужно идти, но я тебя еще навещу, — пообещал ему Риктор.

Дракон улегся, не споря. Он был спокойней и покладистей Гора. Протяжно вздохнув, мужчина покинул драконник и направился к Расу, ожидавшего его. Целитель довольно потер руки, давая понять, что он свое дело сделал. Илейни посмотрел на ворота первого драконника. Гор высунул голову, обнюхал поднесенный поддон с мясом и скрылся. Расслед и Рик переглянулись, но дракон вернулся и принялся за еду. Мужчины облегченно вздохнули. Вскоре великан скрылся в драконнике.

— И когда? — спросил Рик.

— Не знаю, — пожал плечами целитель, чем заслужил возмущенный взгляд лорда. — Будем ждать.

Уже окончательно стемнело, когда в воротах драконниках появилась сама Фиалка. Рядом с ней вышагивал верный Лоэль, поглядывавший по сторонам. Но никто не спешил обидеть его хозяйку, и каяр успокоился. Рик направился женщине навстречу, напряженно следя за воротами драконника.

— Он спит, — сказала она. — Опоили?

— Вынудил мерзавец, — проворчал аниторн, обнимая Фиалку за плечи.

— Бедняжка. Он так боролся со сном, но проиграл, — женщина отстранилась и с явным удовольствием потянулась. — Как же хорошо на свободе. Я чуть не взвыла от скуки. Долго проспит дракон?

— Должен до утра, — отозвался целитель, с интересом рассматривая Фиалку.

Рик взял ее за руку и подвел к Расследу. Старик покосился на каяра, но тот уселся на каменные плиты и, кажется, перестал обращать на людей внимание.

— Рас, позволь представить тебе твою будущую дочь — Виалин, но мне больше нравится имя, под которым я узнал ее — Фиалка, — затем улыбнулся своей спутнице. — Цветочек, позволь познакомить тебя с твоим отцом — лорд Расслед Верд. Дорогие родственники, обнимитесь.

Фиалка посмотрела на лорда Илейни, усмехнулась и протянула руку целителю.

— Доброй ночи, лорд Верд, — сказала она. — Зовите меня Фиалкой, это имя я тоже люблю больше. Старое наполнено неприятными воспоминаниями.

— Мне жаль, что такое милое дитя успело нажить неприятных воспоминаний, — ответил Рас. — Лорд-аниторн так нетерпелив. Он уже именует нас родственниками, но я все еще не знаю, согласны ли вы стать мне дочерью? Что до меня, то я был бы счастлив иметь такую прелестную дочь. Мое старое слабое сердце радуется от сознания того, что ему будет кого любить на закате жизни.

Глаза целителя блеснули лукавством, и затворница рассмеялась.

— У Раса очень слабое сердце, — сокрушенно вздохнул аниторн. — Ему можно только радоваться и совсем нельзя огорчаться.

— Мужчины полны коварства, — она укоризненно покачала головой. — И вас совсем не пугает мое происхождение, лорд Верд?

— Зовите меня Расследом, милое дитя, — Рас заключил руку Фиалка в свои ладони. — В этой жизни я боюсь только за этого высокородного оболтуса и безумно рад, что он встретил женщину, которая, наконец, пришлась ему по душе. Если вы не откажетесь, я, действительно, с радостью назову вас своей дочери. Мне нечего передать вам по наследству, кроме своих знаний целителя, но я буду счастлив дать вам свое имя. Оно не имеет пятен, и я буду горд, если вы примете его. Леди Виалин Верд — звучит неплохо, как вы считаете?

— Замечательно звучит, — скромно потупившись, ответила Фиалка. — Я буду счастлива принять ваше имя, лорд Расслед, и с не меньшей гордостью буду носить его.

Мужчины одновременно выдохнули, и затворница только поняла, что ее ответа ждали, затаив дыхание. Рик встрепенулся:

— Время идет, — сказал он, обнимая женщину за талию. — Твои покои уже готовы, лохань полна горячей воды. Надеюсь, ты не оскорбишься, получив пока платье с плеча одной из служанок? Портной снимет мерки…

— Не оскорблюсь, — остановила его Фиалка. — Свою смену одежды я использовала еще в пути.

— Тогда идем…

Но теперь лорда прервал целитель. Он вежливо кашлянул и пристально посмотрел на руку господина.

— Что? — не понял Рик.

— Мой лорд забывается, — ответил Расслед. — Благородную леди не пристало лапать, как простолюдинку. Когда господин женится, он сможет трогать свою супругу, как ему угодно, но сейчас настоятельно прошу убрать руки от тела моей дочери. Ведите леди Верд, как полагается, или же отойдите вовсе.

— Она еще не твоя дочь! — возмутился аниторн.

— Признание леди Виалин своей дочерью я напишу быстро, вы подпишите еще быстрей и поставите под ним свою печать, — возразил целитель. — Это всего лишь бумажная волокита. Фиалка является моей дочерь с того мгновения, как озвучил вопрос и получил ответ. Прочь руки, мой лорд.

— То Гор, то строгий папаша, — желчно отозвался лорд Илейни. — Как вы меня все бесите! — после церемонно поклонился Фиалке, хранившей на лице невозмутимое выражение. Но смешинки в синих глазах выдавали, что затворницу забавляет происходящее. — Моя дорогая леди…

— Кхм!

— Что, Рас? Бездна! Леди Верд, позвольте сопроводить вас до предназначенных вам покоев.

— Благодарю, лорд-аниторн, — не менее церемонно ответила женщина, отточенным движением сжав двумя пальцами подол платья и величаво склоняясь в ответном поклоне. Расслед удовлетворенно вздохнул.

Они вошли в замок, поднялись до покоев, предназначавшихся гостье лорда Илейни, и только Риктор открыл дверь перед Фиалкой, как целитель снова кашлянул. И даже злобный взгляд аниторна не поколебал каменного спокойствия престарелого мага.

— Рас, не написать ли тебе пока необходимые бумаги? — ядовито спросил Рик.

Расслед величавым жестом достал из рукава свиток и протянул господину:

— Не хватает лишь имени девочки и вашей подписи, мой лорд, — невозмутимо сообщил он.

— И когда успел? — усмехнулся Риктор.

— Времени у меня было предостаточно, господин, — склонил голову целитель. — Оставим мою дочь на попечение прислуги, а сами удалимся в ваш кабинет, и вы, наконец, воссоедините нас с моей дочерью.

— Юркий змей, — обличительно произнес Илейни, нацелив на Расследа палец. — И знай, Рас, ты вонзил мне в спину нож.

— Я целитель, мой лорд. Сам вонзил, сам залатаю, — скромно ответил маг.

Рик зафыркал не хуже Гора, выхватил у старика свиток, одарив его тяжелым взглядом, и стремительно удалился под негромкий смех Фиалки. Зло рыкнув на стража, задремавшего на своем посту, сердитый хозяин замка влетел в свой кабинет, упал в кресло и вдруг рассмеялся, качая головой:

— Ну, Рас, ну, змей, — проговорил он, смахивая набежавшие от смеха слезы.

— Всего лишь отец, — произнес целитель, появившийся в дверях кабинета аниторна. — Рик, иначе не могу, правила приличия не дозволяют благородной леди слишком тесного общения даже с ее женихом. Подпиши и ступай спать. Ты и так уже задержался. Как твой целитель…

— Ты мой мучитель, Рас! — воскликнул лорд. — Даже Гор больше меня пробыл рядом с Фиалкой.

— У вас вся жизнь впереди, — Расслед остался неколебим.

Риктор испепелил целителя взглядом, развернул свиток и быстро прочитал написанное целителем. Дойдя до слов: «Признаю девицу…», — аниторн едва сдержал ухмылку, вспоминая лесной луг и стонущую от страсти женщину в высокой душистой траве. Заметил ли Расслед мечтательное выражение на лице своего лорда, появившееся после этих воспоминаний, для Рика осталось тайно. Целитель стоял все такой же спокойный и невозмутимый.

Взяв перо, не требующее чернил, аниторн вписал имя «девицы» и поставил внизу витиеватую подпись. После достал оттиск со своим гербом, поставил печать и протянул Расследу свиток обратно.

— Примите мои искренние поздравления с обретением дочери, лорд Верд, — с улыбкой произнес он.

— Благодарю, господин, — склонил голову целитель. — Теперь мне осталось лишь ввести ее в обитель и вручить вам. Надеюсь, вы не заставите старика долго ждать внуков. Мое время небезгранично, сердце слабое, ну, вы знаете.

— Внуками я готов заняться хоть сейчас, — рассмеялся Рик и умолк под строгим взглядом Расследа.

— Мы говорим о моей дочери, мой лорд, прошу помнить об этом, — напомнил маг. — Имей терпение, Рик. Эта женщина уже твоя, я видел ее взгляд. Но сначала обряд.

— Сначала Гор, — недовольно отозвался аниторн. — Впрочем, если ты и ему выскажешь все, что думаешь о правилах приличия…

— Тут я бессилен, — живо ответил целитель, поклонился и напомнил: — Не задерживайся, тебе нужен отдых. Доброй ночи, мой мальчик.

Целитель ушел, а Рик откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. Часть дела была сделана, Фиалка больше не являлась безродной затворнице, как и не имела ничего общего с родом Дархэйм. Аниторн сделал верный вывод, что родовое имя затворнице неприятно, и новое она примерился с явным удовольствием. Виалин Верд…

— Нет, — улыбнулся Рик. — Фиалка. Мой лесной цветок.

Вздохнув, мужчина отключился от приятных мыслей и потянулся за передающим кристаллом. Ледагард, конечно, уже спал, но вести были слишком важными, чтобы и дальше молчать о них. Из-за Гора и его выходки аниторн не выполнил своего долга сразу, теперь придется расплачиваться за промедление, наблюдая разгневанное лицо короля. Но это было лишь каплей в море неприятностей, обрушившихся на Побережье.

— Сдурел? — это было первым, что произнес Его Величество, сверкая сердитым взором. — Если твои известия окажутся не настолько важными, чтобы не ждать утра, то я тебя казню. Клянусь Богами, Рик, казню и буду жить спокойно… и спать по ночам тоже.

— В моем замке был Виллиан, — без предисловий ответил аниторн, и венценосец захлебнулся очередным язвительным выпадом.

— Как? — только и спросил он.

— Под чужой личиной, государь, — ответил Рик. — И судя по всем, в вашем дворце он обитал уже давно. Энрик Дави. Думаю, истинный лорд мертв, возможно, уже давно.

— Дави? Этот поэтишка? — Ледагарда привстал в своем кресле, и его лицо сразу увеличилось. — Он же был вхож в покои королевы! Он же… Стой! — король упал обратно в кресло и яростно потер лицо. — Лорд Дави пытался прорваться в королевский родовой архив через дуру Рахел! Она успела сказать об этом перед тем, как я вышвырнул ее прочь из столицы. Вскрылись ее отношения с моим кузеном, такой скандал, Боги. Королева прибавила мне седых волос, но не об этом, — отмахнулся

— Значит, не солгал, — усмехнулся Рик. — Наслышан от самого… оборотня. Стало быть, он не обладает каким-то необходимыми ему сведениями. А зачем явился ко мне? Хотел найти то, что не нашел у вас? Разведать, что происходит в замке?

— Где он сейчас? — перебил государь.

— Изгнали, — ответил Илейни. — Погибло двое моих воинов, трое лордов ранены, но уже идут на поправку. Хвала Богам, никто из неодаренных ему не попался. Больше всех пострадал Тибод Дальгард, но и его удалось спасти. Да, еще. — Риктор скрестил на груди руки. — В моих драконниках сейчас восемь драконов. Один огнедышащий…

— Гор, — кивнул король, и Рик поморщился.

— Второй вот-вот сможет выдохнуть свое первое пламя, и шестеро погружены в сон, их нутро готовиться к рождению огня.

— Как?! — выдохнул Ледагард. — Откуда?

— Моя родовая Сила, — усмехнулся аниторн. — Оказывается, род Илейни может пробуждать драконье пламя. Думаю, это связано с Валистаром, нужно разбираться. У меня нет всех сведений… пока нет. — Он расслабился и скрыл зевок. — Думаю, Дархэйм вскоре вернется. У меня есть огненные драконы, есть маги-драконоправы, они прибыли на днях по зову родовой клятвы.

— Ого, — округлил глаза Ледагард. — У твоего рода имелись слуги, связанные клятвой рода?

Риктор кивнул и добавил:

— Но вы же помните, государь, что мой род принесет вам клятву, и все мои слуги станут вашими. — Король усмехнулся и погрозил пальцем. Аниторн ответил улыбкой. — И еще…

— Еще что-то?! — округлил глаза Его Величество.

— Да, государь, — широко улыбнулся Рик. — Но это более приятное известие. Спешу вас обрадовать, Ваше Величество. У меня появилась невеста, и я намерен пройти с ней обряд так скоро, как позволят обстоятельства. Леди Виалин Верд. Она из небогатого, но весьма древнего и славного рода…

— Верд? — Ледагард пожевал губами, что-то вспоминая, и воскликнул: — Верд! Твой целитель Верд, не так ли? Но он был бездетен, насколько я помню. Почтенный одинокий старец.

— Уже не одинокий, — снова улыбнулся Илейни. — Недавно он брел дочь. Весьма привлекательная особа. Я был сражен в самое сердце. Расслед ответил согласием на мои устремления, и я немедля сообщаю о том, что род Илейни не прервется. Если Боги будут милостивы, то не пройдет и года, как я смогу порадовать вас сообщением о рождении своего наследника.

— Я даже отсюда чувствую запах твоего коварства, — рассмеялся король. — Да будет так. — Он немного помолчал. — Утром дознаватели проведут расследование, с кем и о чем беседовал лже-Дави. Придется вернуть шлюху Рахел, с ней и со своим дружком Анианом Дави проводил больше всего времени. Возможно, Виллиан проговорился о своих устремлениях. Свяжусь с тобой, как только станет что-то известно. Да… тебе прислать магов-воинов?

— Думаю, будут не лишними, — согласно кивнул аниторн. — Утром соберу магов Побережья, подготовлю их, пусть держат мечи под рукой. В моем замке с Дархэймом сражались более десяти магов, но он все равно улизнул, убив двоих и ранив троих.

— Опасная тварь, — вздохнул Ледагард. — Будь осторожен, мой мальчик, и зови, если будут новости.

— Непременно, государь, — склонил голову аниторн. — Доброй ночи.

Кристалл погас, и лорд Илейни прикрыл глаза. Усталость снова накатывала тяжелыми волнами. Рас прав, нужно хорошенько отдохнуть… жаль, что в одиночестве. Но своего целителя Риктор уважал и любил, расстраивать его не хотелось. В конце концов, он прав, и впереди вся жизнь. Прежде нужно закончить с главной опасностью, а после уже наслаждаться близостью любимой женщины.

Аниторн поднялся на ноги, потянулся до хруста в суставах, широко зевнул, пользуясь тем, что рядом никого нет, и направился в свои покои. Проходя мимо покоев Фиалки, Рик задержал шаг, прислушался, но за дверями было тихо, и мужчина проследовал дальше, мысленно пожелав леди Верд добрых и приятных снов. Он представил себе умиротворенные черты спящей Фиалки, какими видел их в лесном домике, улыбнулся и вошел к себе.

Совершив вечернее омовение, Рик наскоро вытерся, лег в постель и мгновенно провалился в глубокий крепкий сон. И когда приоткрылась дверь опочивальни, он уже не услышал, как не услышал крадущихся шагов, приблизившихся к ложу. И когда рядом вытянулось женское тело, аниторн не почувствовал. Черные, бездонные глаза с интересом смотрели на спящего мужчину, на губах играла полуулыбка. Она подперла голову ладонью, продолжая любоваться спокойными чертами мужского лица, и тихо произнесла:

— Ри-ик.

Он не отозвался, только глубоко вздохнул. Фиалка положила ладонь на широкую грудь лорда, приоткрытую легким одеялом, и с кончиков ее пальцев поползли светло серые «змейки», добрались до лица Риктора Илейни, заскользили по нему, лаская, словно легкое дыхание игривого ветерка. Забрались в волосы, и они шевельнулись, поддаваясь все тому же легкому ветру, упали на лицо, защекотав. Аниторн сморщил во сне нос. Фиалка прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех. «Змейки» метнулись за ладонью и исчезли, призванные своей хозяйкой.

Женщина придвинулась ближе, склонила голову на бок, глядя на длинные ресницы лорда. После склонилась и легко коснулась губами одного века, затем второго, поцеловала кончик прямого носа, а затем накрыла приоткрытые губы Рика своими губами. Ладонь ее нырнула под одеяло, прошлась вдоль обнаженного мускулистого тела, добралась до мужского естества, и тонкие пальчики игриво прошлись по всей длине оживающего члена. Лорд судорожно вздохнул и открыл глаза. Затуманенный сном взор остановился на женском лице, и веки снова сомкнулись. Фиалка фыркнула, убрала руку от отвердевшего ствола, но мужская ладонь сомкнулась на тонком запястье и потянула обратно.

— Продолжай, — хрипло велел аниторн. — Буди меня так всегда, мне нравится.

— Всегда так, станет скучно, — хмыкнула затворница, снова приближая свое лицо к лицу Рика.

— Ты умная, придумаешь что-нибудь новое, — ответил Рик, улыбнувшись, и вскрикнул, возмущенно распахнув глаза, когда вместо ожидаемой ласки, бедро обожгло болью от щипка. — Это было неумно, — сухо произнес лорд.

Порывистым движением он перевернул Фиалку, наваливаясь сверху и вдавливая ее тело в мягкую перину обширного ложа. Она уперлась ладонями в грудь аниторна, но мужчина одним движением перехватил их, заводя наверх.

— Твой строгий отец будет недоволен, — заметил Рик, целуя женщину в уголок рта.

— Но ведь ты же меня не выдашь, правда? — спросила Фиалка, прищуриваясь.

— Еще как выдам, — ответил лорд. — Ты напала на меня с намерением обесчестить. Теперь ты обязана предстать со мной перед чашей с Благословением.

— Правда? — женщина закусила губу, сдерживая смех. — Тогда почему — напала я, а сверху ты?

— И правда, это ведь ты меня хочешь обесчестить, — аниторн перекатился на спину, увлекая за собой Фиалку и освобождая ее руки от хватки. — Забери мою честь, затворница.

— Похоже, честь — это единственное, что у тебя есть, аниторн, — усмехнулась Фиалка, складывая руки на его груди и опуская сверху подбородок. — Потому что совести у тебя точно нет ни капли.

— Какое странное слово ты произнесла, — Рик почесал пальцем висок, делая вид, что задумался. — Смутно знакомое, кажется, когда кто-то произносил его при мне, но смысла уже не вспомню. И хватит болтать, потому что так не бесчестят.

— А как бесчестят? — с интересом спросила женщина.

— Ты совсем неопытна в таких делах? — полюбопытствовал лорд.

— Помилуйте, благородный лорд, откуда взяться опыту? — искренне изумилась Фиалка. — Я дважды девственница. И так как первой моей девственности вы не знали, то можете считать, что были единственным, кто сорвал мой цветок. По всему выходит, что телесную усладу я познала всего раз в своей жизни, и это вы обесчестили меня. А у меня опыта нет. Совсем нет.