Наследие

— Рик, стой!!!

Мужчина замер на месте, порывисто обернулся, отыскивая, откуда шел крик. Голос принадлежал Фиалке, он был наполнен отчаянием, и это сбило зверя. Аниторн закрутился на одном месте, принюхиваясь, словно охотничий пес.

— Рик… — снова позвала Фиалка, лежавшая на жертвеннике. — Помоги мне…

Лорд снова посмотрел на свою супругу, но теперь он не спешил к ней. Мягко ступая, пригнув голову и пристально всматриваясь в женское тело, Рик продолжал принюхиваться, приближаясь к жертвеннику, словно крадущийся зверь. Он остановился в трех шагах от каменного возвышения.

Запаха Фиалки он так и не почувствовал. Лорд склонил голову к плечу, продолжая вглядываться в женщину, лежавшую на жертвеннике. Слух его был напряжен до предела и, казалось, он слышит даже далекий рокот моря, но иных звуков в пещере не было. Только его собственное дыхание… Рик прищурился, подтверждая свою догадку, грудь «Фиалки» не вздымалась. Кукла — понял аниторн, но не отошел от жертвенника, только поманил к себе затухающую огненную струйку.

— Рик, — на него смотрели знакомые черные глаза, только они были пустыми. Не манили, не открывали перед лордом бездонной пропасти, куда хотелось шагнуть, забыв об опасности. — Помоги мне. Он… — голос подделки сорвался, — он издевается надо мной, Рик. Спаси меня…

Аниторн сделал шаг назад, продолжая прислушиваться к тишине. Огонь окружил жертвенник, поднялся выше, задел подол платья и начал разгораться, все сильней пожирая тонкую ткань. Лицо куклы исказилось гримасой муки. Она повернула голову и теперь не сводила глаз с лорда.

— Рик, — прошептали бескровные губы. — Ты забыл меня. Господин отказался от своей Нэми…

Мужчина, успел отойти на несколько шагов и уже отворачивался от жертвенника, когда услышал ее слова. Он резко обернулся и застыл, вглядываясь в глаза. Языки пламени отражались пустоте черных глаз, озаряли мертвенно-бледное лицо белыми всполохами.

— Нэми, — эхом отозвался аниторн.

— Рик, — она закрыла глаза, и на мгновение лорду показалось, что он сейчас увидит слезы, но тело было мертвым, и влажных дорожек на щеках не появилось. Душа инверны была заключена в темницу безжизненной плоти. Веки опять поднялись, и женщина произнесла: — Я хочу быть с тобой, мой возлюбленный господин.

Оторопь спала, и мужчина судорожно вздохнул.

— Ты хочешь моей смерти, Нэми? — спросил он.

— Я хочу быть с тобой… Он обещал…

— Что ты приготовила для меня, моя маленькая инверна? — голос аниторна прозвучал неожиданно холодно, даже язвительно. — Нож?

— Я хочу быть с тобой, — повторила душа Нэми.

Рик не ответил. Он обошел жертвенник, всматриваясь в огонь, пожиравший уже не только одежду, но и тело, скрытое под тканью. В правой руке, уже обуглившейся, кукла сжимала нож, лорд удовлетворенно усмехнулся. Как же все должно было быть просто. Аниторн бросается на помощь своей жене, она втыкает в него нож, и Дархэйм получает его кровь, даже не предприняв никаких усилий. Спаситель становится жертвой, поддавшись порыву… И ведь у него могло получится, если бы не Фиалка.

— Покажись, — бросил в темноту Рик. — Где ты прячешься, даархарский ублюдок?

— Рик.

Мужчина бросил взгляд на куклу с душой Нэми. Ее волосы уже полыхали, объятые огнем, кожа на лице вздулась волдырями. Мертвое тело горело, но душа инверны не чувствовала боли, она все еще пыталась позвать некогда любимого лорда.

— Я освобожу тебя, — негромко произнес Рик. — Прощай.

— Рик…

Но он больше не смотрел на тело, которому Дархэйм придал черты своей сестры, не слушал того, что говорила ему душа инверны. Аниторн озирался по сторонам, пытаясь найти даархара.

— Дархэйм!

Тишина… Казалось, даже голос вязнет во тьме, которую прорезал огонь, выжигавший морок, едва не погубивший Риктора Илейни. Скрипнув зубами, лорд прикрыл глаза. Губы его исказила кривая ухмылка, и мужчина вдруг ласково позвал:

— Дорогой шурин, ты ведешь себя неучтиво. Ты злишься, что не стал гостем на свадьбе? Прости, мы не знали, куда отправить тебе приглашение. А может, ты считаешь, что нам стоит устроить пышное празднество? Могу поклясться, что нас с моей возлюбленной супругой еще будут чествовать в королевском дворце. Жаль, что тебя там не будет. Ты ведь рад нашему счастью, не так ли?

Амулет, все еще надетый поверх одежды, вдруг полыхнул, и Рик отскочил в сторону, развернувшись на каблуках. Кинжалы, сжатые в ладонях, помчались к смазанной тени, вынырнувшей из темноты. Очередная кукла застыла на месте. Рукояти кинжалов торчали из ее груди. Мертвец качнулся в сторону аниторна, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами.

Риктор раскрыл ладонь, и от жертвенника к нему скользнула огненная плеть. Взмах, и одежда мертвеца занялась. Порыв ветра помчался к безжизненному телу, раздувая пламя, и оно охватило покойника, превращая его в костер.

— Так и будешь прятаться за куклами? — спросил аниторн у пустоты. — Сколько у тебя их тут? Я думал, ты опасный зверь, а ты всего лишь трусливая крыса, спрятавшаяся в нору.

— Зато ты глупый кот, сунувший голову в крысиную нору, — послышался голос Дархэйма за его спиной.

Амулет снова полыхнул, и Рик метнулся в сторону. Черные жгуты опутали его ноги, обдав холодом, и распались туманом, не причинив вреда. Лорд бросил взгляд на свою руку, где был надет кожаный браслет. Сейчас он казался вязью из защитных рун, отлитых из темного золота. Мужчина вскинул взгляд на даархара и подмигнул ему.

— Огонь, воздух… Когда ты стал магом? — полюбопытствовал Дархэйм, неспешно обходя аниторна по кругу. — И браслет интересный… Но он лишь временная помеха.

— Твоя Сила бесполезна против магии этого мира, — пожал плечами Рик, вытягивая из ножен меч.

— Я выпил много душ, Илейни, — усмехнулся даархар. — Были и души магов. Я умею из всего извлекать пользу.

Выплеск магии аниторн ощутил. Никогда раньше он не чувствовал бестелесной Силы, а теперь смог, и даже уловил, едва различимый за зловонием горящей плоти, запах, чем-то напомнивший мужчине запах железа. Браслет не пропустил выплеск, давая лорду возможность еще раз оценить дар драконоправа.

— Всего лишь вопрос времени, — равнодушно произнес Дархэйм. Он протянул в сторону руку, и из тьмы в его ладонь скользнул реликвия рода Илейни. На губах даархара появилась издевательская ухмылка. — Я готов сделать тебе приятное, мой ненавистный зять, ты умрешь от собственного оружия.

— Ты бесконечно добр, мой отвратительный шурин, — с такой же издевательской ухмылкой склонил голову аниторн, сжимая в руке еще одну сферу.

Он выпрямился, отсалютовал клинком и скользнул назад, швырнув в Эрхольда раздавленную сферу. Огонь взвился, жадно бросаясь на свою жертву. До Рика донесся сдавленный вскрик, и даархар растворился во тьме. Илейни замер, прислушиваясь. Воздух колыхнулся, подсказывая хранителю, и он обернулся одновременно с появлением Дархэйма.

— Подленько, — покачал тот головой.

— А ты вдруг преисполнился благородством? — изломил в фальшивом изумлении брови Рик.

— Я — злодей, мне можно, — ответил с усмешкой Эрхольд. — ты у нас герой. И где же громкие клятвы и следование кодексу поединков?

— Забыл, — пожал плечами аниторн, окружая себя огненным кругом. — Учился плохо.

— Вздумаешь повторить проделку с огнем, больно будет ей, — без тени улыбки произнес Дархэйм, указывая взглядом в сторону.

Риктор повернул голову и увидел Фиалку. Она была прикована черными путами к скале. Ворот платья был разорван, на щеке темнел синяк. В расширенных от страха глазах застыла тревога. Обоняния коснулся ее запах, и кровь бросилась в голову лорда.

— Ты ее ударил, — прошипел аниторн, и глаза его в одно мгновение утратили небесно-голубой цвет.

— Ого, — протянул даархар. — Это что еще за дрянь?

— Я тож-ше умею из-свлекать польз-су, — слова вырвались шипением. Рик мотнул головой, пытаясь вернуть ясность мысли. — Что ты с ней сделал?

— Все, что мне захотелось, — осклабился Дархэйм. — А желаний у меня накопилось мно-ого.

Ярость затмила сознание, лишила осторожности, оставив лишь желание уничтожить тварь, посмевшую прикоснуться к выбранной женщине. Забыв о предупреждении, лорд отправил в даархара извивающуюся ленту пламени. И тут же по ушам ударил женский крик. Рик порывисто развернулся. Черные жгуты прошили тело Фиалки в нескольких местах.

— Прекрати! — закричал мужчина.

— Я предупреждал, — холодно ответил Дархэйм. — Не я, а ты причинил ей боль.

Мощный вихрь поднял тело даархара в воздух и швырнул о стену. Оттащил в сторону и снова швырнул. Опять подхватил… Черный лорд исчез в клубах своей Силы. Рик бросился к Фиалке. Голова ее свесилась на грудь, закрыв лицо спутанными красноватыми прядями.

— Боги, — выдохнул аниторн, останавливаясь рядом с ней.

Он бережно отвел в сторону волосы, приподнял за подбородок голову, и женщина открыла глаза.

— Не поддавайся, — хрипло прошептала она. — Только не поддавайся.

— Он…

— Только ударил, — ответила Фиалка. — Я обещала покинуть тело, если он посмеет сделать большее. Рик…

— Что, цветочек?

— Не поддавайся, не верь… Обернись! — вдруг выкрикнула она, глядя за спину супруга. И уже тише добавила. — Меня не убьет.

Новый вихрь разметал черноту, закрыв невидимым щитом аниторна. Рик развернулся, выставив меч, и сталь звякнула, отбивая удар, направленный в спину. Лорды смерили друг друга ненавидящими взглядами, и аниторн бросился на даархара. Благородство? Какое неуместное слово. Рик забыл, что оно означает. Он наступал, не давая Дархэйму возможности вздохнуть, и Эрхольд позволял ему это, не понимая, что его излюбленная тактика сейчас играет против него, потому что ограничиваться поединком на мечах аниторн не собирался.

Дождавшись, пока внимание Дархэйма сосредоточится только на клинке, Илейни ударил его под колено, сваливая с ног. Честный бой? Какая нелепость! Рик нанес новый удар по ребрам, еще один, с кровожадным удовольствием наблюдая, как корчится даархар. Словно простолюдин, благородный лорд избивал Дархэйма, забыв о кодексах и правилах. Казалось, что аниторн желает превратить противника в кровавое месиво. Лицо его было перекошено маской злобы, столь ядовитой, что казалось, остановись аниторн хоть на мгновение, и она выжрет его самого изнутри, расползется отравленными щупальцами, захватит разум, наполнит спорами душу, окончательно превращая человека в зверя.

Эрхольд, ошеломленный поворотом поединка, ослепленный болью, извивался, пытаясь уйти из-под града тяжелых ударов, но Илейни не позволял ему ни вывернуться, ни нанести ответный удар. И когда даархар распластался на полу, не подавая признаков жизни, лорд-дракон подобрал меч, принадлежавший его роду, и вознес над телом Дархэйма. Эрхольд слабо застонал, разлепил веки, и взгляд его остановился на острие клинка, летящего ему в грудь. Черный туман бросился к противникам, словно взбесившийся зверь. Заволок Дархэйма, и меч ударился о каменный пол, даархар исчез.

Яростный рев вырвался из груди аниторна. Он завертелся на месте, отыскивая взглядом сбежавшую добычу. Стон Фиалки заставил его остановиться. Мужчина обернулся к жене и глухо зарычал, глядя на черные щупальца, сжавшие кольца вокруг женского тела.

— Ублюдок! — выкрикнул аниторн. — Как ты можешь издеваться над той, кого любишь?

— У нас это семейное, — ответил Дархэйм, появляясь рядом с сестрой.

Он сменил личину, и теперь крылатое существо, чью голову венчали рога, кривило разбитые губы в злой усмешке. Эрхольд протянул руку, сжал запястье Фиалки и рывком прижал ее к себе. Ладонь его накрыла шею женщины. Он не спускал взгляда с лица аниторна. И когда пальцы сжались на ее горле, Рик дернулся вперед, невольно вскинув руку вверх и отчаянно мотнув головой.

— Нет! — вскрикнул он, обнажая свое самое слабое место.

— Нет? — осклабился Виллиан. — Ты так боишься потерять эту ядовитую суку? Жизнь за жизнь?

— Не верь, — прохрипела Фиалка. — Меня не убьет… не в его власти.

Ладонь даархара переместилась с горла на губы затворницы. Он склонился к ней голову и провел языком по щеке. Лицо женщины скривила гримаса отвращения. Аниторн бросил тело вперед, но столкнулся невидимой преградой. Ударил по ней плечом, но так и не смог прорваться ближе. Дархэйм подмигнул.

— Магия этого мира, Илейни.

— Я все равно доберусь до тебя, — прошипел Рик. — Только посмей!

Эрхольд хохотнул, глядя на бессильную ярость аниторна. Он все так же не спускал взгляда с Риктора, когда перестал зажимать рот сестре. Теперь ладонь его скользнула по ее груди, болезненно сжав ее. Фиалка зашипела, дернулась, но вырваться не смогла. Брат рассмеялся, опустил руку ниже, накрывая через ткань платья лобок.

— Не смей! — выкрикнула женщина.

— Ты не исчезнешь, Ви, — жарко прошептал ей на ухо даархар. — Ты ведь не захочешь пугать своего безумно злого нового мужа?

— Он все поймет, — ответила Виалин, в отчаянии кусая губы.

— Даже то, что я возьму твое тело у него на глазах? — его язык обвел по контуру ушную раковину сестры, поиграл с мочкой, и Эрхольд прижался губами к шее леди Илейни.

— Тебе не привыкать насиловать спящее тело, да, братец? — едко спросила Виалин. — Ты так любишь мертвецов.

— Ты и есть мертвец, сердце мое, — усмехнулся Дархэйм. — Уже четыре года ты обманываешь всех, существуя в чужом теле. А знаешь что? — он неожиданно сменил направление разговора. — Мне оно нравится почти так же, как твое прежнее тело. Интересно, там ты так же хороша, как раньше?

Он рванул подол кверху, обнажая ноги Виалин. Женщина зажмурилась. Нижнего белья она так и не надела, пользуясь длинным подолом, скрывшим вызывающую наготу леди Илейни. Она ведь собиралась вернуться в постель к мужу…

— О-о, — протянул Эрхольд, оглаживая обнаженное женское бедро. — Какая приятая неожиданность.

— Прочь! — пророкотал Рик, глядя на то, как когтистые пальцы, лаская, поглаживают теперь лобок его жены. — Убери руки, тварь!

Даархар широко ухмыльнулся, и черные жгуты вздернули руки Виалин кверху, обернувшись вокруг запястий.

— Заманчиво выглядит, не так ли, презренный зять? — осклабился Дархэйм.

Он выпустил подол платья и обвел ладонями контуры женского тела. Снова накрыл грудь, теперь ласково поглаживая ее, вновь опустил руки вниз, стискивая бедра сестры. Дыхание Эрхольда стало тяжелым, и Виалин задергалась, пытаясь отодвинуться от него. Она смотрела на своего супруга, не переставая молить:

— Не поддавайся, Рик. Не поддавайся…

Он не слышал. Смотрел тяжелым взглядом на даархара, который стянул платье с одного плеча Фиалки. Смотрел, как Дархэйм целует обнажившуюся кожу, проводит по ней языком, стискивает ладонями грудь, и бешенство заволакивало разум красной пеленой, лишая возможности думать, теряя осторожность. Голубой камень у рукояти меча мягко светился, поглотив магию и расчистив проход. Душа матушки обжигала даже через ткань одежды, пытаясь заставить сына очнуться от слепой ярости, но он, кажется, этого даже не почувствовал. Тело и разум аниторна охватил беспощадный огонь, и драконья сущность, наконец, возобладала над человеческой.

Лорд сорвался с места, бросившись на даархара. Губы Дархэйма растянула коварная улыбка. Виалин отлетела прочь, отброшенная его рукой. И когда Рик почти настиг Эрхольда, на месте черного лорда заклубилась тьма. Он скользнул в сторону, стиснув в ладонях запястье Илейни, подцепил охранный браслет, срывая его…

— Рик!!! — заорала Фиалка, и ловушка захлопнулась.

Лорд-дракон провалился в переход даархара. Липкий холод сковал тело, лишая возможности пошевелиться. А когда тьма развеялась, Риктор Илейни уже лежал на каменном жертвеннике, перетянутый черными жгутами Силы Дархэйма. Мужчина рванул, но ледяные иглы впились в кожу, не выпуская свою добычу из холодных лап. Красная пелена ярости начала рассеиваться, освобождая разум, и лорд задохнулся от осознания, что проиграл. Он приподнял голову и увидел, что Фиалка вновь прикована к каменной стене пещеры.

— Рик, — простонала женщина. — Рик.

— Оплачь его, сестрица, — Эрхольд нагнулся над поверженным противником. — Скоро ты снова овдовеешь. И ты все еще не видишь, что судьба сама толкает нас друг к другу? Твои мужья уходят один за другим, а я остаюсь.

— Ты убиваешь их, выродок! — закричала Виалин, захлебываясь слезами. — Ты убиваешь все светлое, что есть в моей жизни!

— Всего лишь держу свое слово, — спокойно ответил Дархэйм, вытаскивая кинжал из ножен, висевших на поясе. — Я предупреждал тебя, ты не послушалась. К чему слезы, Ви? Ты получаешь, что заслужила. — Затем посмотрел в глаза аниторну. — Ты умрешь не сразу. Хочу, чтобы ты видел мою победу и насладился ею в полной мере.

— Дархэйм, это мир погибнет, — сипло ответил Рик. — Оба мира. Им нельзя соприкасаться. Это поняли древние даархары и ушли. Они запечатали…

— Знаю, — кивнул Эрхольд. — Но мне плевать на оба этих мира. Ни в одном из них я не собираюсь задерживаться. Да, Ви, ты сейчас будешь иметь честь познакомиться с нашим отцом. Он так рвется к нашей безумной матери, что даже стал преступником в своем мире. Он кое-что принесет мне за помощь, и мы с тобой уберемся отсюда подальше.

— Все погибнет, — повторил аниторн. — Твой отец…

— Сдохнет раньше, — пожал плечами даархар. — Из-за него умер мой человеческий отец, и этого я ублюдку не прощу.

— Ты убьешь его? — подала голос Виалин.

— Разумеется, душа моя, — кивнул Дархэйм. — Давно руки чешутся. Но мы ведь не скажем ему об этом, сестрица? Пусть это останется нашей маленькой тайной. — Он хмыкнул и стал серьезным. — Однако довольно тянуть. Папочка уже заждался на той стороне. Пора пригласить его на собственную кончину.

Рик закрыл глаза, призывая воздух. Порыв ветра пронесся по пещере, бросился на черного лорда, и… клинок даархара вошел в тело Риктора Илейни. Пальцы Эрхольда соскользнули с рукояти кинжала, вцепились в край жертвенника, и Дархэйм распрямился. Он снял кожаную флягу с пояса, приставил к ране в боку аниторна и надавил второй рукой, ускоряя бег крови. Рик стиснул зубы, пытаясь сдержать крик.

— Ты можешь, кричать, Илейни, — не глядя на него, произнес даархар. — Даже для мужчины это не будет позором. Должен отдать тебе должное, ты боролся до конца, даже сейчас еще пытаешься бороться. Пустое, последний потомок славного рода. Береги силы, и тогда сможешь насладиться зрелищем до конца. Впрочем… ты все равно уже ничего не изменишь.

— Эрх! — крикнула Виалин. — Эрх, дай мне исцелить его! Ты уже получил все, что хотел. Эрх!

— Не все, — усмехнулся Дархэйм. — Остался еще подарок от нашего отца, и ты, сердце мое.

— Я обещаю уйти с тобой, я не буду противиться. Только позволь мне исцелить Рика. Он сможет закрыть врата, когда мы уйдем, и оба мира будут спасены. Позволь хотя бы это!

— Правда? Ты даже готова пожертвовать собой, сестрица? — Эрхольд насмешливо изломил брови и посмотрел на Виалин. — Он настолько тебе дорог? Или же все дело в спасение никчемного мира, обитатели которого готовы уничтожать истину ради власти, где убивают своих хранителей, забывая о благодарности за давнее спасение?

— Эрх, погибнут два мира! — воскликнула женщина. — Зачем тебе столько жизней? Ты даже не сможешь воспользоваться ими.

— Какое благородство, сестрица, — умилился даархар. — А на своего муженька тебе, стало быть, наплевать? Ради миллионов ты просишь всего одну жизнь? Скажи мне, сердце мое.

Фиалка на мгновение закрыла глаза, борясь с собой, а затем взглянула на брата и спокойно ответила:

— Он для меня ничего не значит, Эрх. Ты же понимаешь, что стать женой аниторна было заманчиво. Столько власти. И он вился щенком у моих ног, я могла вертеть им, как угодно, он продолжал бы есть с моих рук и вилять хвостом. И я бы не просила за него, но погибнет слишком много невиновных. Я прошу за них.

Дархэйм убрал флягу, полную крови, мазнул взглядом по красной струйке, продолжавшей сочиться из раны, затем поднял взгляд на Рика и сочувственно вздохнул:

— Вот видишь, Илейни. Она настоящая дрянь, не лучше твоей мачехи. Кстати, Ингер скончалась… Хотя на это тебе наплевать. А на слова твоей жены? Она назвала тебя слюнявым щенком. Страдаешь?

— Я страдаю только от одного, что не могу вырвать тебе сердце, выродок, — ответил аниторн.

— А то, что сказала твоя женушка, тебя совсем не огорчает? — Эрхольд потер подбородок. — Ты ей тоже не поверил? Вот и я не верю. И я даже со всей уверенностью скажу, что моя обожаемая сестрица готова купить одну твою жизнь ценою жизней обитателей обоих миров. Но прикрылась замечательно. Врушка моя. Всегда моя, — жестко закончил Дархэйм и отошел от жертвенника.

— Эрх, он же истечет кровью, — Фиалка задергалась в путах. — Пусти меня к нему!

— Я же говорю — врушка, — усмехнулся Дархэйм.

— Я не обманываю тебя, — она преданно взглянула на брата, и тот рассмеялся и погрозил сестре пальцем.

— Мы оба знаем, что сейчас бесстыже лжешь. Но я дам тебе возможность выторговать жизнь своего мужа. — Он подошел к ней. — Поцелуй меня. Не так, как ты когда-то меня целовала, а как женщина мужчину. Добровольно. Без брани, укусов и проклятий. Готова купить жизнь аниторна?

Путы на руках Виалин вдруг исчезли. Она вскинула пытливый взгляд на брата, Эрхольд вопросительно приподнял бровь.

— Время, любимая, время. Его мгновения тают…

— Не смей, — прохрипел Рик, пытаясь вырваться из своих пут. — Не вздумай, Фиалка!

— Я готова, — прошептала она, опуская ресницы.

Ладони женщины легли на грудь Дархэйма. Она привстала на цыпочки, потянулась к нему, но Эрхольд не спешил склоняться к Виалин, и женщина пожала плечами.

— Ты сам этого не хочешь.

— А может, я жду, что ты будешь умолять меня, чтобы я позволил тебе себя поцеловать? — насмешливо спросил даархар.

— Катись в Бездну, Эрх! — с яростью выкрикнула Виалин и тут же оказалась прижата к телу брата.

— Как же я ненавижу тебя, сестрица, — прошипел он ей в губы. — Я бы с радостью свернул тебе шею, но слишком сильно люблю, чтобы потерять тебя второй раз. — И после холодно напомнил. — Договор.

Его губы коснулись губ Виалин. Эрхольд ждал, не спеша целовать ее. Фиалка подавила всхлип и прижалась к губам брата. Давя в себе отвращение, она провела языком по его губам, протиснулась между ними, проталкивая язык в рот Эрхольда. Руки его сжались крепче на теле Виалин. Черный лорд мучительно застонал и ответил на поцелуй. Пальцы его зарылись в красноватые пряди женщины, не давая ей остановиться и отодвинуться. Целовал с жадностью, не желая отпускать ее, и Фиалка не выдержала, прихватив Эрхольда зубами за губу. Он вскрикнул и отпрянул, зло глядя на нее.

— Время, — напомнила мужчине сестра. — Пусти меня к Рику.

Дархэйм стер с губы кровь, усмехнулся и ответил:

— Нет.

— Ты обещал! — воскликнула Виалин.

— Я обещал подумать. Подумал. Нет. Ты слишком привязана к нему, раз решилась ответить мне. Илейни умрет. Судьба мира меня не волнует вовсе.

— Какая же ты мразь, братец, — выплюнула ему в лицо женщина. — Умрет он, уйду я.

— Как скажешь, — пожал плечами даархар. — Только без тела, куда ты можешь сбежать, мне тебя достать будет проще.

— Выродок! — сорвалась Виалин. — Ничтожная тварь!

Он уже не слушал. Дархэйм опустился на пол и позволил своему духу скользнуть в мир мертвых. Тахрад ждал его.

— Время пришло, — бросил ему сын. — Я открываю врата.

— Наконец-то, — выдохнул беловолосый мужчина. — Начинаем.

— Ключ.

— Вот, — Тахрад показал кольцо. — В мир мертвых тяжело проносить вещи из мира живых. Это отнимает силы.

— Я сейчас расплачусь, — усмехнулся Эрхольд. — Готов сейчас отдать его?

— Конечно, нет, — зеркальной усмешкой ответил даархар. — Только, когда войду во врата мира людей.

— Как скажешь.

Дархэйм открыл глаза и потянулся. После поднялся на ноги. На сестру он не глядел, как не глядел и на аниторна, ослабевшего уже настолько, что он не мог даже повернуть головы. Его смерть была совсем близко, но это волновало даархара в последнюю очередь. Как не волновал полный ярости и ненависти взгляд Виалин, прекратившей выкрикивать проклятья. Единственное, что сейчас волновало Дархэйма, это местонахождение врат. Где именно они находятся, Эрхольд не знал.

— Надо было вспороть ему брюхо и забрызгать все стены, — проворчал себе под нос даархар.

Он замер посреди пещеры, и клубы черной Силы начали таять, открывая рунные надписи. Дархэйм достал обычный магический накопитель и выпустил несколько светлячков, заливших каменный зал мягким белым светом. Он мог видеть в темноте, но сейчас нуждался в свете, но это было чуть ли не единственным, чего ему не могла дать собственная Сила. Язвительную усмешку сестры Эрхольд пропустил мимо ушей. Он снова замер, ожидая…

Бежали мгновения, но ничего не происходило. Впрочем, зова отца он тоже не слышал. И это могло означать, что намерения Тахрада провалились, и его все-таки поймали, или же он все еще открывал врата. Должно быть, с той стороны так же не было намеков на их местонахождения.

— Не получается, братец? — с фальшивым участием спросила Виалин, скрестив на груди. Они были единственными, что ей оставил подвижным брат, не опутав снова после поцелуя.

— Тебе бы этого хотелось? — усмехнулся Эрхольд, не оборачиваясь.

— Мне бы хотелось, чтоб ты сдох прямо сейчас, — ответила она, и Дархэйм обернулся, чтобы одарить сестру жизнерадостной ухмылкой.

Однако застыл на месте, глядя на происходящее за спиной Виалин, а в следующее мгновение бросился к ней, рывком откидывая в сторону. Женщина охнула, сильно ударившись бедром об пол, но стиснула зубы и бросила на Эрхольда полный злости взгляд. Но черный лорд снова не смотрел на нее, он глядел, как исчезают руны, как проявляются письмена под ними и тут же тают следом, как каменную стену покрывает марево, словно под сводами зала пылал огонь, а затем скала начинает таять, становясь прозрачной. А через мгновение плавящийся воздух застыл, становясь похожим на слюду, только чище, словно…

— Боги, — выдохнула Виалин, глядя на тающую стену. — Как стекло.

— Ага, — кивнул ее брат, совсем как когда-то, когда они были еще детьми и встречали что-то удивительное и интересное.

А затем с той стороны стекла приблизился мужчина. Он был высок, так высок, что даже Эрхольд, превосходивший Рика на полголовы, казался рядом с ним не выше среднего роста. Дархэйм изломил бровь, в мире мертвых отец ему не казался великаном. Тахрад остановился, протянул руку, прижимая ее к застывшему пространству, и тут же отдернул, зашипев. Ни звука не долетело до людей, оставшихся по эту сторону перехода, но лицо даархара исказилось, и он затряс рукой, не оставляя сомнения в том, что ему больно.

— Эрхольд, — позвала брата Виалин, — ты все еще можешь остановиться.

— Нет, — ответил Дархэйм и откупорил флягу с кровью аниторна.

— И ты убьешь его, Эрх? Он же…

— Испоганил нам с тобой жизнь, — оборвал ее Эрхольд. — Если бы не он, мы могли бы быть обычными темными магами. Может, не очень сильными, но могли бы жить без опаски. Думаешь, если бы стало известно, чьи мы дети, мы бы долго протянули?

— Но его призвал наш человеческий отец! — воскликнула женщина, дернулась к брату и закусила губу, чтобы не вскрикнуть от облегчения — путы исчезли.

— А кто его просил возвращаться второй раз? — Дархэйм резко обернулся, и Фиалка замерла, боясь обнаружить свою свободу.

— Тебе было проще, если бы не было меня, да, братец? — язвительно спросила затворница.

— Да, — неожиданно хрипло отозвался Эрхольд, прочистил горло и уже ровно добавил: — Но не так интересно.

Виалин дождалась, пока брат вернется к прозрачной стене, за которой ждал беловолосый даархар, и отползла немного назад. Замерла, настороженно следя за Эрхольдом, но он был поглощен своим занятием и на сестру внимания не обращал. Женщина вскочила на ноги и бросилась к жертвеннику. Уже добежала до него, протянула руки к Рику, чтобы влить в него своей Силы, но петля черной Силы вдруг сдавила ей горло и рванула назад.

— Ты думаешь, я не чувствую, что ты делаешь, сердце мое? — насмешливо спросил Дархэйм. — Ты не приблизишься к издыхающему мужу. Даже попрощаться. — После все-таки обернулся, с яростью глядя на задыхающуюся сестру, и выкрикнул: — Угомонись!

Фиалка беспомощно всхлипнула и повернулась в сторону жертвенника, не желая смотреть ни на то, как откроются врата, ни на брата, ни на отца.

— Рик, — простонала она и закрыла лицо ладонями, не в силах сдержать слез.

Он умирал. Риктор Илейни знал это так же точно, как то, что день сменяет ночь. Лорд чувствовал, как вместе с кровью его покидает жизнь. Даже его помощник воздух теперь отзывался вяло и неохотно, а вскоре Рик прекратил попытки призвать его. Он закрыл глаза, прислушиваясь к разговору брата с сестрой, но его суть уже улавливал плохо. Где-то внутри умирающего существа все еще кипел гнев за тот поцелуй, на который согласилась его супруга. Драконья сущность, еще недавно виновато скрывшаяся, теперь вновь напоминала о себе жаркими всплесками гнева.

— Мой господин…

Рик с трудом повернул голову и посмотрел на дух инверны. Похоже, врата мира мертвых уже открыты, раз он смог увидеть почившую душу…

— Ты ведь этого хотела? — спросил аниторн, вкладывая насмешку в свой вопрос. — Ты счастлива?

— Прости… — прошелестел ее ответ.

Лорд зарыл глаза, судорожно выдохнул, снова пытаясь услышать, о чем разговаривают брат и сестра. Он умирал с каждым мгновением, уже не в силах спасти ни весь мир, ни одну-единственную женщину. Аниторн поджал губы и позволил ярости захлестнуть сознание. Неожиданно кулак сжался и с силой ударил по жертвеннику. Рик распахнул глаза, изумленно глядя в потолок.

— Дракон… — услышал он шепот призрачной Нэми.

Рик снова закрыл глаза. Теперь он прислушивался к себе. Рану пекло, словно его кровь превратилась в жидкий огонь. Глухо застонав, аниторн стиснул кулаки и заскрежетал зубами, стараясь не закричать от неожиданной боли. Она была странной, непривычной, ломающей. Словно каждый сустав выворачивал кто-то невидимый. Кожа и внутренности пылали огнем, сводя с ума. Но он все еще пытался не терпеть. Кусал губы, стискивал края жертвенника пальцами, ломал ногти, глотал собственную кровь из прокушенных губ. А потом сознание, словно смилостивившись над человеком, покинуло его.

А когда снова пришел в себя, боль стала тупая, ноющая. Рик разлепил глаза и посмотрел туда, откуда доносились всхлипывания Фиалки. Взгляд лорда прошелся по сжавшейся фигурке на полу пещеры, и внутри родилось недовольство тем, что она сидит на каменном полу. Потом снова пришла ярость, а с ней вернулся и огонь. Его женщина плакала, ей сделали больно. Тихий рык лорд-дракон подавил, всматриваясь сквозь пелену боли в то, как даархара плеснул из фляги на окно… Откуда тут окно? А потом он разглядел, что за окном неправильной овальной формы стоит еще один даархар.

Чужой — отстраненно отметил разум. В отличие от брата и сестры Дархэймов, пришелец был иным. И вроде все то же, но что-то в облике незнакомца отличало его от жителей мира людей. Он был, наверное, даже красив, и что-то в его чертах казалось знакомым, но лорд-дракон внутренне подобрался, словно сторожевой пес, готовый броситься на чужака. Тот, кто хотел перейти грань, не принадлежал этому миру.

Пространство подернулось маревом, и последняя преграда истаяла. Беловолосый перешел грань между мирами.

— Нужно закрыть, — услышал Риктор голос чистокровного даархара. — За мной могут идти стражи. Где кровь хранителя?

— Закончилась, — усмехнулся Эрхольд и протянул руку. — Ключ.

— Кто это? — взгляд пришельца упал на Виалин.

— А мгновение назад ты казался выше, — отметил Дархэйм.

— Искажение пространства, — отмахнулся даархар. — Совсем небольшое. Кто она?

— Ключ, — жестко повторил черный лорд. — Остальное тебя не касается, Тахрад.

— Она… она знакомо пахнет, — даархар потер лоб, словно раздумывая о чем-то. — Я чувствую… Дочь?

Эрхольд обошел на шаг назад, склонил голову к плечу, с интересом рассматривая своего даархара…

— Отец! — вдруг выкрикнула Виалин, подаваясь вперед, но тьма уже бросилась на Тахрада.

Даархар упал на колени, вскинул взгляд на сына и прохрипел:

— Все-таки решился…

— Ключ, — чеканно произнес Эрхольд.

— Держи.

Рик услышал, как что-то звякнуло о каменный пол, покатилось, но черное щупальце поймало это и бросило в ладонь Дархэйма. Он приподнял предмет, рассматривая его, и аниторн увидел кольцо. Удовлетворенно кивнув, Эрхольд надел кольцо на палец.

— Сопротивляешься, Тахрад? — насмешливо спросил черный лорд. — Зря, я сильней.

— Да, — голос чужака стал сиплым. — Ты сильней. Отпусти.

— Нет, — сухо ответил Дархэйм. — Мы уходим.

— Отец, он заточил матушку, она в темнице! — снова выкрикнула Виалин.

Даархар вскинул голову, глаза его полыхнули бешенством, и путы тьмы разлетелись клочьями.

— Что ты сделал? — Тахрад поднялся на ноги, но тьма вновь атаковала его, откинула к стене, растянула, опутав тело.

Эрхольд подошел к отцу, всмотрелся в лицо отца, в бешенстве рвущего путы, тут же вновь оплетавшие его, и приблизил к нему лицо:

— Старая ведьма умрет вслед за тобой, — произнес он, криво усмехнувшись. — Скоро все умрут. Миры поглотят друг друга. Пуф… и всё. Каково умирать, зная, что ты погубил всех, кого знал? Каково это думать, что из-за твоей любви умирает та, к кому ты стремился столько лет?

— Что? — даархар перестал вырываться.

— Ты не знал? — Дархэйм издевательски поцокал языком. — Представь, я тоже. Узнал только сегодня, но это уже не имеет значения. Я позабочусь о тебе, и ты не увидишь, как из-за тебя наступи конец света. — Он раскрыл ладонь, и тьма послушно скользнула в руку, стала плотней, вытянулась, принимая форму кинжала.

— За что? — глухо спросил Тахрад.

— За моего отца, за моего настоящего отца, — холодно ответил Эрхольд и вогнал кинжал в тело даархара. Тахрад закричал, выгнувшись всем телом. Голова его свесилась на грудь, но черный лорд похлопал по щеке отца, и тот разомкнул веки. Эрхольд отошел на шаг и повторил, глядя в глаза, затянутые пеленой боли: — Пуф… и всё-о-о.

Дархэйм стремительно приблизился к Виалин, ухватил ее за локоть и рывком поставил на ноги.

— Нам пора, сердце мое.

— Не пойду, — замотала головой женщина. — Никуда не пойду. Отстань. Оставь меня!

Ее крик остановила хлесткая пощечина. Дархэйм закинул сестру на плечо и шагнул в черноту своего перехода, спеша убраться подальше от открытых врат. Рик стиснул края жертвенника, и что-то твердое царапнуло по камню… Он стиснул зубы и резко поднял руку вверх, преодолевая сопротивление пут, ударивших его ледяными иглами боли. Аниторн поднес руку к глазам и с интересом посмотрел на когтистую лапу, на которой кожа местами сменилась черными чешуйками.

Лорд напрягся и рванул тело вверх, преодолевая сопротивление пут. Вены вздулись, взбугрились мышцы, и крик ярости и боли разорвал грудь в клочья. Рик на мгновение замер, тяжело дыша, все еще до конца не веря, что ему удалось это сделать, затем поднялся с жертвенника, но сойти с места не смог. Вновь тело скрутила боль. Мужчина упал на колени, уперся ладонями в холодный каменный пол, но новая огненная вспышка ослепила его.

— Великая Тьма, — прохрипел даархар, прикованный к стене.

Аниторн повернул нему голову и оскалился, показав увеличивающиеся зубы, а через мгновение он вновь закричал. Треск раздающихся костей заполнил пространство, кожа грубела и трескалась, превращаясь в чешую. Она ползла по телу, отвоевывая еще не захваченную территорию. Лорд попытался подняться на ноги, но вновь упал. Взгляд желтых драконьих глаз опустился вниз. Человеческих ног не было, вместо них появились драконьи лапы.

Позвоночник захрустел, спина аниторна выгнулась дугой, и он взревел, когда чешую пробили острые костяные пластины гребня.

— Тебе не хватит места, — морщась от собственной боли, произнес Тахрад, — ты растешь.

Рик снова повернул к нему голову, и даархар увидел, как раздалась человеческая челюсть. В человеческом облике все больше проглядывали драконьи черты, и лицо стало напоминать тупоносую драконью морду. И если еще несколько мгновений назад человека почти не было видно из-за жертвенника, то теперь он возвышался над ним, по прежнему стоя на коленях.

— Куда… — с трудом пророкотал аниторн.

— Он вернется, — ответил Тахрад, тяжело дыша. — Ему нет пути из этого мира, он закрыт.

— Ар-р, — прорычал уже не человек, но еще не дракон.

— Если не выйдешь отсюда, застрянешь, — даархар откинул назад голову и стиснул зубы, со свистом втягивая воздух.

И оборотень поднялся на лапы. Неумело, еще путаясь в четырех конечностях, он побрел к лестнице. А когда почти скрылся из вида в темноте, что-то гулко шлепнулось о ступени, и даархар успел увидеть, как следом за обращающимся драконом волочится хвост, появившийся мгновение назад.

Рик поднимался наверх, переставляя по ступеням лапу за лапой, цокая когтями по камням. Он чувствовал, как чешуя на боках трется о стены, между которыми раньше он мог стаять, раскинув руки, и чем выше поднимался, тем тесней становилась лестница. В конце он едва протиснулся, выбираясь в верхнюю пещеру. Еще несколько шагов, и голова черного дракона выглянула наружу.

На улице уже наступила ночь, и звезды загорались в небе, любуясь на свое отражение в морской воде. Дракон выбрался из пещеры, огляделся и задрал к небу голову, горестно заревев, Дархэйм исчез вместе с Виалин. Море взметнуло волны, обрушив их на скалистые склоны. На поверхности появились камгалы, всматриваясь в дракона. Прошло бесконечно долгое мгновение, и они снова скрылись под водой, узнав хранителя.

За спиной великана послышался шорох. Он вывернул голову и увидел собственные крылья. Неуверенно развернул их, но изнутри пришла уверенность, что у него все получится. Дракон тряхнул головой, заворчал и подошел к самому краю обрыва. Он закрыл глаза, оттолкнула и… полетел вниз, не сумев поймать воздушный поток. В панике Рик воззвал к ветру, и он бросился к хранителю, поймал и понес вверх. Взмах крыльев, еще один, еще, и тело словно вспомнило, что когда-то умело летать. И вот уже не дракон мчится над морем, будто игривый щенок, соревнуясь в скорости с ветром. Но вспышка восторга исчезла так же быстро, как и появилась. Дракон развернулся и помчался к острову. Даархар сказал, что его сын вернется, и Рик точно знал, что он не солгал. Облетев скалу, он опустился на выступ, и принюхался, ожидая свою добычу.

В каменной зале клубилась тьма, ледяная, злая, хищная, и из ее вязкого нутра шагнул на каменный пол взбешенный Эрхольд Дархэйм, вытаскивая следом за собой сестру. Он подошел к отцу, сжал в ладони его волосы и задрал голову вверх.

— Я сделал все так, как написано в твоих записях, переход не открылся, — ледяным тоном произнес черный лорд.

Тахрад криво усмехнулся, разглядывая лицо взбешенного сына.

— Значит, я не все там написал, — едва слышно ответил даархар.

— Говори, пока еще не сдох! — рявкнул Эрхольд.

— Подними меня наверх, покажу, — ответил ему отец, издевательски ухмыляясь.

— Все еще трепыхаешься? — неожиданно успокоился Дархэйм.

— Жить хочется, — Тахрад облизал пересохшие губы и закрыл глаза. — Что ты сделал со мной? Я не чувствую своей Силы.

— Как открыть переход?

— Подними меня наверх, покажу.

— Ты все равно не выживешь. Моя тьма уже пожрала твою Силу, следом начнет умерщвлять плоть, пядь за пядью, ме-едленно, бо-ольно, — Эрхольд скрестил на груди руки.

— Ты, должно быть, гордишься собой? — усмехнулся даархар.

— Чрезвычайно, — ответил Дархэйм. — Если скажешь, как открыть переход, я оставлю тебе жизнь. Пусть жизнь калеки без возможности восполнить запас Сил, пусть короткую, но я смогу отправить тебя к нашей матери, и вы сдохните, нежно прижимаясь друг к другу. Ну?

— Подними меня наверх, — повторил Тахрад. Голос его звучал слабо, но в глазах застыло упрямство. — Я прошу всего лишь вытащить меня наружу из этой пещеры.

После взгляд даархара переместился на дочь, не сводившую взгляда с опустевшего жертвенника. Она порывисто обернулась, и Тахрад едва заметно улыбнулся, прикрыв глаза. Женщина тихо охнула и прикрыла рот ладонью. В ее глазах блеснула надежда, и ответ отца Виалин поняла верно.

— Идем! — зло бросил Эрхольд, комкая в кулаке ткань на плече отца.

Он дернул его и толкнул в клубящуюся тьму. Дархэйм рывком притянул к себе сестру, шагнул в переход и уже, когда клубы почти свернулись, он мазнул взглядом по жертвеннику.

— Где он?! — черный лорд вцепился в плечи даархара, тяжело опустившегося на скалу.

Тахрад шумно втянул носом воздух и посмотрел на звезды. После пожал плечами и чему-то усмехнулся.

— Где Илейни? — голос Эрхольда звенел от напряжения. — Как он освободился?

— Неужели ты его боишься, сын? — насмешливо изломил брови даархар. — Слабый умирающий человечек тебя пугает?

— Заткнись, — прошипел Дархэйм.

— Как скажешь, — пожал плечами Тахрад и вытянулся в полный рост, устало вздохнув.

— Как работает ключ?! — заорал взбешенный до предела черный лорд. — Как открыть этот проклятый переход?! Отвечай!

И вновь черные холодные жгуты оплели даархара и потащили к краю обрыва.

— Тогда ты точно ничего не узнаешь, — прохрипел Тахрад, отчаянно цепляясь пальцами за неровные выступы.

— Зато увижу, как ты сдохнешь, — ядовито ответил Эрхольд. — Где Илейни? Как открыть переход? Ответь и проживешь еще немного.

Тахрад поднял глаза к небу, и губы его тронула издевательская ухмылка.

— Ты его искал? — спросил даархар, указывая взглядом вверх.

Дархэйм нахмурился и поднял лицо кверху. Над его головой завис в воздухе черный дракон. Вопреки всем законам, он вольготно раскинул крылья по ветру, но не двигался с места. Воздух словно сам поддерживал могучее тело великана, закованного в матово поблескивающую чешую. Дракон склонил голову на бок и… подмигнул черному лорду.

— Рик? — выдохнула Фиалка. — Это, правда, ты? Рик! — надрывно закричала она и вдруг расхохоталась, закрыв ладонью рот. Слезы вновь побежали по ее щекам, но не горе и боль потери запустили их бег. В смехе женщины слышалось облегчение. Леди Илейни прижала ладони к груди и с благоговением прошептала: — Мой лорд-дракон.

— Не может быть, — гулко сглотнул Эрхольд. — Так не бывает.

— Бывает, — отозвался Тахрад, отползая в сторону, как только черные щупальца ослабли. — Я сам видел превращение.

— Ты должен был сдохнуть! — заорал на дракона младший даархар.

Аниторн, не дожидаясь, пока негодование Дархэйма иссякнет, камнем помчался вниз, ударил бронированным лбом Эрхольда, и тот отлетел к краю обрыва. И не успел он вскочить на ноги, когда мощная когтистая лапа сбила его вниз, туда, где ждали свою добычу камгалы. Море уже бурлило, предвещая их появление. Гибкие щупальца с острыми загнутыми шипами уже протянулись к летящему в их разверстые пасти Эрхольду Дархэйму.

— Нет! — в ужасе выкрикнул он, едва успевая открыть переход.

Младший даархар провалился во тьму, и дракон яростно взревел, взмывая ввысь. А когда переход вновь открылся, и из его недр вылетел Дархэйм, сменив личину, черный дракон вновь бросился на него. Тьма помчалась ему навстречу, расползлась, превращаясь в огромную паутину. Вихрь налетел на нее, разметал по сторонам, но рваные клочья вновь растянулись, сцепились краями, и дракон, не успевший увернуться, запутался в сетях черной Силы даархара.

Острые иглы холода вонзились между чешуйками. Крылья, спутанные волей Дархэйма, больше не держали великана, и он полетел в море, кишащее камгалами. И когда гибель дракона казалась неминуемой, Фиалка вскинула руки, выплескивая остатки своей Силы, и под низверженным исполином заклубилась сероватая дымка, мягко принимая его в свои объятья. Она расползлась по телу, покрытому чешуей, сплетаясь с тьмой, и дракон распустил крылья. Воздушный поток подхватил его и понес все выше и выше, поднимая над разъяренным даархаром, над скалой, где застыли в молчаливом ожидании отец и дочь, туда, где ревел обжигающий ледяной ветер, и куда подняться Эрхольд Дархэйм был не в силах.

Ледяные иглы растворились в ласковом касании сероватой дымки Силы жизни, она проникла под чешую, растворилась в крови, сплелась с силой амулета, истаявшем на раскаленном теле лорда, впервые сменившего личину. А потом дракон взревел, ощутив нестерпимое жжение в глотке. Он опустил голову вниз, и струя ослепительного белого пламени понеслась в даархара, готового опустить на скалу.

Рик видел, как Дархэйм успел нырнуть в свой портал, и произнес насмешливое:

— Пф.

Дракон вновь помчался вниз, безошибочно почувствовав, где разошлось пространство. Воздушный вихрь промчался над водой, собирая ее, закручивая в беспощадный смерч, и как только даархар появился из перехода, в него вновь понеслась струя драконьего пламени, всколыхнулась тьма, но ее смел столб ревущей воды, подхватил даархара, понес к скалам и швырнул на выступ, лишая сознания. Дракон опустился на остров по сходящейся спирали, сложил крылья и склонил голову на бок, рассматривая поверженного врага. Затем лапа его взметнулась вверх, страшные когти нацелились на тело Эрхольда Дархэйма…

Их было пятеро. Крылатые, увенчанные рогами, даархары появились из пещеры, где остались открытыми врата. Они стояли, прижимаясь к склону, и все пять взгляды были обращены вниз, где вновь вспенилось море, являя молчаливых стражей. Один из пришельцев гулко сглотнул и что-то выкрикнул.

— Он говорит, что даархары пришли с миром, — перевел Тахрад. — Это сыновья хранителя врат. Он спрашивает, где хранитель с этой стороны.

Фиалка указала рукой на другу часть острова. Чужаки взмыли в воздух, но их закружило в призрачном вихре и отбросило обратно к пещере.

— Силы хранителя не пропустят, — тихо сказала леди Илейни. Тахрад перевел ее слова, после посмотрел на дочь:

— Они просят его позволения покинуть врата и приблизиться к нему.

— Рик! — крикнула Фиалка.

Над скалой поднялся черный дракон, сжимая в передней лапе бессознательного Эрхольда Дархэйма.

— Они пришли с миром. Это хранители врат, — пояснила женщина супругу. — Они просят позволения покинуть врата и подойти к тебе.

— Ар-р, — рыкнул дракон и снова исчез из виду.

— Лорд-аниторн дозволяет вам пройти к нему, — не без гордости произнесла леди Виалин Илейни.

Даархары проследили взглядом, как исчезли под водой чудовища, не отпускавшие их своими голодными манящими взглядами, ветер вяло взъерошил волосы чужаков, и они поднялись в воздух. Двое из них приблизились к Тахраду, что-то зло прошипев ему в лицо, после подхватили под руки и понесли вслед за тремя товарищами. Фиалка тревожно проследила их полет, вдруг осознав, что главный среди них тот, что летел первым, двое, чуть отставших являлись его телохранителями, как и те двое, что схватили ее отца. Женщина охнула и поспешила следом за даархарами, не желая оставлять Рика наедине с ними.

Неожиданно пространство огласилось драконьим ревом. Виалин испуганно вскрикнула и поспешила к мужу. Нога ее соскользнула с очередного уступа, женщина неловко взмахнула руками и сорвалась вниз, истошно взвизгнув. Но мягкие незримые объятья обхватили ее, всколыхнув растрепанные волосы, и призрачная рука вернула Фиалку на скалу, бережно поставив на ноги недалеко от площадки. И когда она вышла на нее, Рик уже был в человеческом обличье. Обратный оборот — вот что означал его рев.

Абсолютно голый хранитель мира людей взирал на пришельцев величественным взглядом, скрестив на груди руки. Его босая нога покоилась на горле шурина, уже очнувшегося, но отчего-то все еще не исчезнувшего в своем переходе. Эрхольд хрипел, пытаясь скинуть аниторна, но сопротивление его было вялым, и вскоре лорд Дархэйм и вовсе затих. Фиалка приблизилась, но осталась стоять в стороне, не влезая в разговор мужа и даархаров. Тахрад по-прежнему переводил.

— Мы пришли, чтобы принести наши извинения, — говорил беловолосый даархар. — Наш старший хранитель погиб. Он был убит этим… э-э… мной, — Тахрад явно смягчил то, что сказал о нем наследный хранитель из его мира. — Он вообще замечательный парень, и вы можете забирать его себе.

— Врешь, — усмехнулся Рик, и даархар-хранитель нахмурился, также услышав ложь. — Они хотят забрать тебя и наказать.

— Хотят, — нехотя признался Тахрад.

— Не вижу повода им отказывать, — аниторн скользнул взглядом по Дархэйму. — Я сам горю нетерпением заняться тем же самым со своим даархаром.

Фиалка вдруг подошла к мужу, он приобнял ее, и женщина что-то зашептала ему на ухо. Риктор Илейни поджал губы, упрямо мотнул головой, но она продолжила шептать, и взгляд небесно-голубых глаз остановился на Тахраде.

— Дома поговорим… обо всем, — ответил ей супруг, и леди Илейни покорно склонила голову. Лорд-дракон посмотрел на даархара-хранителя. — Я хочу обменять отца на сына. Я отдам это злобное недоразумение, вы мне вашего душегуба.

— Э-э… — протянул Тахрад, осознавая слова аниторна. После перевел его слова и напряженно затих, ожидая ответа. Наконец, его соплеменник ответил. — Он отказывается. — И видя, что хранитель мира людей готов пожать плечами и принять отказ, с мольбой посмотрел на него.

— Пожалуйста, — прошептала Фиалка.

Тахрад вдруг сорвался с места, ухватил руку сына и показал кольцо, надетое на палец, что-то быстро говоря старшему даархару. Тот перевел взгляд на перстень, присвистнул и усмехнулся, отвечая аниторну.

— Он говорит, что готов обменяться. Говорит, что с таким… хорошим парнем, как я, вам будет легко и приятно жить рядом.

— Ясно, он предлагает тебя убить побольнее, — не выдержал Рик, негромко рассмеявшись.

— Что-то в этом роде, — не стал вдаваться в подробности беловолосый даархар.

— Что сделают с ним? — Илейни перестал улыбаться и с ненавистью посмотрел на шурина.

— О-о, — Тахрад усмехнулся. — Во дворце властелина его не ждет теплого приема. Он носитель моей крови, и, взявшись помогать мне, принял на себя вину и за мои… э-э… шалости. Он займет мое место, как мой единственный сын и наследник. А то, что он мой сын властелин поймет сразу, он сильнейший маг нашего мира.

— И не жалко сына? — с интересом спросил аниторн.

— Мой сын меня не жалел, — сухо ответил даархар.

Рик пожал плечами и убрал ногу с горла Эрхольда. Хранитель из другого мира небрежно махнул рукой, и Дархэйма подхватили под руки, стянули жгутами Силы и потащили к пещере. Хранители обменялись поклонами, даархар бросил взгляд на своего соплеменника, после развернулся и полетел вслед за своими телохранителями.

— Я вернусь! — донес ветер до Риктора и Виалин крик Дархэйма.

— Это вряд ли, — усмехнулся аниторн. Он прижал к себе жену, коротко поцеловал ее и тоже направился к пещере…

Когда лорд добрался до каменного зала, даархары уже исчезли в черноте перехода. Рик огляделся и заметил брошенный кинжал у жертвенника. Хмыкнув, он поднял его, подошел к вратам и провел острой гранью клинка по запястью. Кровь стекла на пол, потянулась к каменной стене, и пространство подернулось красноватым маревом, уплотняясь, теряя прозрачность, затвердевая камнем…

— А теперь сотрем это место с лица земли, — произнес лорд-дракон.

Он поднялся наверх, здесь его уже ждали Фиалка и Тахрад. Прикрыв глаза, Рик прислушался к себе и позвал внутренний огонь. Второй оборот дался быстрей и менее болезненно.

— Ар-рф, — изрек дракон, опускаясь на брюхо.

Фиалка посмотрела на отца и поманила его за собой.

— Можно? — все-таки спросил даархара, заметив пристальный взгляд зятя.

— Пф, — фыркнул тот.

Вскоре черный дракон взмыл над островом. Он облетел его по кругу, а после задрал голову и протяжно заревел. Воздух отозвался порыв ветра, море взбугрилось жадными волнами, и земля задрожала. Дракон заревел вновь, и его седоки крепко вцепились в пластины гребня, когда три стихии, объединив свои силы, закружили вокруг черного исполина. Он снова издал протяжный громоподобный рев, и вся мощь, собранная хранителем, обрушилась на одинокий Драконий остров. Скала задрожала, пошла трещинами и с оглушительным грохотом обрушилась в море. Врата исчезли в морской пучине, навсегда уничтожая попытки нового прорыва. Эра страха перед Виллианами закончилась.

— И канули они в Бездну, — прошептала Виалин, вспоминая слова из учения жрецов, и вдруг рассмеялась, наконец, поверив в то, что все закончилось.

Исчезла скала, прятавшая врата, улеглись стихии, и дракон плавно развернулся, спеша вернуться домой. И когда он опустился во дворе своего замка, издав торжествующий рев, драконы ответили ему, а после склонили головы, навсегда признавая сильнейшего из них своим вожаком.

Эпилог

Солнечные лучи золотили землю, согревали благодатным теплом. Изумрудные травы, ласкающие глаз своей сочной шелковистостью тянулись вверх, нежась в добром свете, который дарует сама жизнь. Легкий шаловливый ветер спешил куда-то, задевая мимоходом кроны деревьев, путался в ветках, играл листвой и мчался дальше. Воздух наполняло щебетание пичуг, жужжание пчел, людские голоса. В далеком небе, затопленном чистейшей синевой, неспешно плыли белоснежные облака, летали птицы, ближе к земле деловито роилась мошкара. Мир радовался, мир дышал полной грудью, мир жил…

По огромному пшеничному полю скользила тень, распластавшая крылья по воздуху. Она скользила по желтеющим колосьям, перебиралась на зеленые шапки густого леса, ныряла в овраг и снова мчалась по сочному лугу, благоухающими травами и цветами. Случайные прохожие задирали головы, приставляли ладони к глазам и следили взглядами за полетом черного дракона.

Он летел величаво, не разгоняясь, чутко прислушиваясь к всаднице, сидевшей на его спине, время от времени оборачиваясь и проверяя, не скинула ли она капюшон с головы, крепко ли держится за пластины гребня. И если видел, что женщина летит с непокрытой головой, позволяя ветру играть со своими волосами, раскинув руки, забыв об осторожности, дракон начинал ворчать, и всадница отвечала ему звонким счастливым смехом, восклицая:

— Рик, не будь злой нянькой. Мне так чудесно!

— Пф, — отвечал великан. — Ар-рф.

— Не ворчи, грозный дракон, — она улыбалась, нежно поглаживая черную чешую. — Я тебя не боюсь. Совсем не боюсь, ни капельки… Но люблю больше жизни.

Дракон умиротворенно вздыхал, одаривая всадницу пронзительным взглядом янтарных глаз, но неумолимо произносил?

— Фр-р.

Женщина показывала ему язык, снова натягивала капюшон, стягивала его, чтобы защититься от ветра, крепко бралась за гребень, и как только великан отворачивал голову, она через некоторое время снова разоблачалась и раскидывала руки, ловя воздушные потоки. А когда внизу показалась столица, дракон опустился ниже, пролетел над городской стеной, и женщина крикнула стражам:

— Доложите во дворец, что прибыл лорд-аниторн Побережья Риктор из рода Илейни!

— А где он сам?! — крикнул вслед изумленный страж, и всадница весело ответил:

— Перед вами!

Стражники переглянулись, и один из них, почесав в затылке, спросил товарища:

— Мне показалось, или на шее дракона была повязана накидка цветов рода Илейни?

— Что-то было такое, — пожал плечами второй воин. — Мало ли что там для своих летунов драконоправы придумали еще. Но лорд-то где?! Только баба какая-то на спине дракона сидела.

— Все равно скажи магу, — отмахнулся первый.

Дракон промчался над городом, достиг королевского дворца и заложил широкий круг, начиная спускаться вниз. Дворцовая стража следила за ним, приложив ладони к глазам. Летун был им знаком, но только вместо того, кто должен был восседать на великане, они увидели женщину, чьи волосы могли поспорить в своей яркости с огнем. И как только дракон опустился на площадь перед дворцом, он припал брюхом к земле, и женщина легко скользнула вниз.

Всадница с интересом огляделась и, заметив венценосца, спускавшегося по ступеням парадной лестницы, склонилась в приветственном поклоне. Король остановился и нахмурился, рассматривая дракона и красноволосую женщину. Она распрямилась и посмотрела на великана. Тот фыркнул, выпустив из ноздрей две струйки сизого дыма, и…

Дружный вздох прокатился порывом легкого ветерка над дворцовой площадью, когда дракон, издав рев, опустил голову, и тело его начало уменьшаться. Исчез хвост, истаяли крылья, чешуя побледнела и истончилась, превращаясь в человеческую кожу, пластины гребня будто втянулись в позвоночник, и плащ, повязанный на шею летуну, мягко опустился на человеческие плечи, скрыв его наготу. Темно-каштановые волосы рассыпались поверх плаща, и мужчина распрямился, открывая королю, его свите и страже знакомый облик аниторна Побережья.

Красноволосая незнакомка необычайной красоты, заботливо, даже как-то по простому, поправила на лорде Илейни плащ, сдула невидимую пылинку и вложила пальцы в протянутую сквозь прорезь в плаще ладонь. Они приблизились к ошеломленному венценосцу, и аниторн склонился:

— Милости Богов, государь.

— Р-рик-ик? — запинаясь, протянул монарх и мотнул головой, словно пытался отогнать видение.

— Ваш преданный слуга, государь, — чуть насмешливо ответил лорд Илейни. — Позвольте представить вам мою супругу, — он указал на свою спутницу. — Леди Виалин Илейни, в девичестве Верд.

— С… супруга, ага, — сглотнув, кивнул Ледагард. Он перевел взгляд на Фиалку, рассеяно произнес: — Красивая леди… — И воскликнул, будто очнувшись: — Рик, ты — дракон! За какой Бездной ты дракон?! Ущипните же меня кто-нибудь! Ай!

Государь возмущенно уставился на леди Илейни, скромно потупившую взор.

— Вы приказали, Ваше Величество, — сказала она.

— Какая исполнительность, — ядовито фыркнул Ледагард и потер руку, что-то ворча себе под нос. — Однако не сон. За мной.

Король развернулся на каблуках и быстро взбежал по ступеням, чета Илейни степенно последовала за ним. И пусть под плащом аниторна ничего не скрывалось, кроме самого аниторна, и ноги его были босы, а у его супруги от полета растрепались волосы, и платье ее было лишено лоска, но отчего-то ни у кого на устах не мелькнуло даже легкой усмешки. Придворные расступались перед лордом и леди Илейни, поворачивали вслед голову и молча взирали на их переплетенный пальцы, являвшиеся вызовом этикету. На то, как аниторн поворачивал голову и с нежностью смотрел на свою жену, и она отвечала ему любящим взглядом. И казалось, что для этих двоих мир сузился настолько, что никому более в нем не осталось места.

— В мой кабинет, — бросил Ледагард, не оборачиваясь.

Он ушел вперед, но вдруг обернулся и воскликнул:

— Почему ты не сказал мне, что ты теперь дракон?! И давно ли ты дракон? И почему ты похож на своего Гора? Рик, Бездна тебя задери, я гневаюсь!

— На то, что я дракон, государь? — изломил бровь аниторн.

— На то, что я обо всем узнаю вместе с остальными, — сварливо ответил Его Величество. — Я должен был стоять, с превосходством и насмешкой глядя на невеж, раскрывших рты, но я сам стоял, как дурак, разверзши свой королевский рот, как… как какой-нибудь крестьянин! Пожри тебя Виллианы, Рик! Твоя жена меня ущипнула!

— Всего лишь старалась быть прилежной поданной и исполнять пожелания своего короля по первому его требованию, — скрыв иронию, произнес лорд-дракон. — К Бездне, государь, если бы Виалин не оказалась расторопней меня, я бы сам с превеликой радостью, ущипнул вас!

— Что?!

— Все, чтобы угодить нашему господину, — ответил аниторн, преданно глядя на Ледагарда.

— Подобрались две ехидны, — ядовито проскрежетал Его Величество, погрозив чете Илейни королевским перстом.

— Государь благословил нас, — широко осклабился Рик, и Фиалка кокетливо похлопала ресничками.

— Пф! — с пафосом фыркнул Ледагард, взмахнув рукой.

Придворные, стража и слуги слушали их, затаив дыхание. Не так часто удается стать свидетелем столь вольного разговора государя и одного из крупнейших наместников королевства. Люди проводили Его Величество, аниторна и его супругу пристальными взглядами и разочарованно вздохнули, когда они скрылись за дверями королевского кабинета.

Ледагард присел на край стола и окинул лорда и леди Илейни суровым взглядом, после хмыкнул и жадно посмотрел на аниторна.

— Рассказывай! — потребовал он. — Все рассказывай и с подробностями, я хочу знать до мельчайшей детали обо всем, что произошло на Побережье. Моя любезная леди, — государь обратил взор на Виалин, — присаживайтесь. Возможно, вы желаете осмотреть дворец?

— Моя жена останется здесь, — неожиданно надменно произнес Рик, одарив короля взглядом вмиг пожелтевших глаз.

— Ого, — венценосец почесал кончик носа и повторил: — Ого! Рычим на короля?

— Как можно рычать на своего господина? — склонил голову лорд. — Но моя жена будет подле меня и никак иначе.

— Да пожалуйста, — пожал плечами государь. — Жалко что ли? Ну, рассказывай.

Он поерзал, устраиваясь удобней, но заговорить аниторн не успел. В двери кабинета постучались и доложили о том, что прибыл лорд Тибод Дальгард и просит принять его.

— Потом, — отмахнулся Ледагард, но Рик отрицательно покачал головой.

— Он со мной, государь. Тибод принес мою одежду и, более того, он принес вам решение ваших разногласий со жрецами.

— Кудесник? — брови Его Величества взлетели вверх, после сошлись на переносице, и король снова погрозил пальцем. — А я опять ничего не знаю. Я тебя уже почти ненавижу, Илейни!

— Мне достаточно того, что меня любит моя жена, — усмехнулся Рик, однако добавил: — Но благоволение моего государя, конечно, стоит с любовью моей жены на одной ступени.

— Змей, — фыркнул Ледагард и махнул рукой. — Впустите Дальгарда.

Тибод Дальгард степенно вошел в королевский рабочий кабинет, встал так, что оба господина оказались перед ним и склонил голову, приветствуя их.

— Лорд Дальгард, — король слез со стола и скорбно вздохнул, — приношу вам соболезнование, вы потеряли вашего старшего сына и наследника. Это невосполнимая утрата. Лорд Раймус был доблестным воином.

— Раймус пал в бою, как и подобает воину и верному слуге своего господина, — ответил старший Дальгард. — Мы гордимся им, и его имя останется навсегда в родовом архиве.

— Имя вашего сына не будет забыто, мой дорогой Тибод, — произнес венценосец, слегка сжав плечо мага.

Тот поклонился и сменил направление беседы:

— Государь, дозволено ли мне будет передать лорду-аниторну его одежду?

— Передавай, — милостиво разрешил венценосец, вернулся на стол и сцепил руки на животе. — Рик, облачение не мешает повествованию. Рот, к счастью, в этом деле не участвует. Одевайся и рассказывай. Все-все-все.

— Слушаюсь, государь, — улыбнулся аниторн, скидывая плащ.

Ледагард отвел глаза в сторону, Фиалка, окинув тело мужа горделивым взглядом, умиротворенно вздохнула, Дальгард остался невозмутим. Рик взялся за штаны и начал свой рассказ, не став утаивать от государя ни малейшей детали, не вдаваясь лишь в ненужные подробности. Его Величество слушал с жадным интересом, не перебивая и не уточняя, только время от времени всплескивал руками, негодующе хмурил брови, когда речь заходила о даархаре, изумлялся, слушая о пробуждении родовой Силы Илейни, и с особым любопытством выслушал историю превращения своего аниторна в дракона. И когда лорд-дракон закончил, вздохнул:

— Однако мы были на краю Бездны. Хорошо, что все закончилось благополучно… Жаль, что мерзкий даархар исчез, надеюсь, в том мире его будут рвать на куски калеными щипцами. Столько жизней, столько жизней…

В кабинете воцарилось скорбное молчание. Перед глазами Рика встал опустевший Бриллант. После возвращения с Драконьего острова он долго бродил по пустынным выжженным улицам, встречался с выжившими жителями, спрашивал о нуждах. Несколько жрецов, сражавшихся бок о бок с городской стражей и людьми аниторна, склоняли головы, отводили глаза, больше не кидаясь обвинениями. Да и до обвинений ли было, когда они стали свидетелями полета Виллиана над городом, видели его Силу, уверовав, наконец, в правдивость предупреждений лорда Илейни.

Впрочем, повернуть время вспять было не под силу даже могущественным магам, и совершенных ошибок уже было не исправить. Невозможно было стереть из людской памяти призывы не верить крикам стражей, пытавшихся спасти людей, в Брилланте служителям Огненных больше не верили. К замку же на утесе протянулась вереница просящих о помощи. Аниторн принял всех, выслушал, приказал своим людям помочь погорельцам и потерявшим кормильцев семьям. Сирот пристроили в приют, которым занялась леди Илейни и отобранные ею служанки из замка супруга. Больных исцеляли королевские маги, задержавшиеся в разоренном городе, и Расслед, который теперь передвигался везде в сопровождении одного из лордов-магов, служивших роду Илейни, охранявших тестя господина. Расслед фыркал, Рик заботился о старике.

Постепенно жизнь возвращалась в притихший город, но до его прежнего цветения и благоденствия было еще далеко. Еще предстояло отстроить заново разрушенные дома, заселить их людьми, убедив их, что Бриллант не проклят. Нужно было помочь снова встать на ноги коренным бриллантцам, отстроить обители. Вера горожан пошатнулась, но религия в королевстве не менялась, потому нужно было прийти к согласию со служителями культа.

И вот тут уже были сложности. Молва донесла до старшего жреца известия о том, что драконники Илейни больше не пустуют, и глава служителей взбунтовался, требуя от короля наказания для ослушника. Старший жрец грозил гневом Богов, даже посмел намекнуть на свержение государя, если тот не сделает, как должно. О чем Ледагард не замедлил наябедничать своему аниторну.

— Ждите меня завтра после полудня, Ваше Величество. Меня и моего кудесника, — ответил ему Риктор Илейни. И выполнил свое обещание, явившись в столицу в оговоренное время.

Теперь заговорщикам предстояло устранить угрозу власти Ледагарда, и у аниторна уже была готова задумка, о чем он и сообщил государю, прервав мрачное молчание. Вскоре трое мужчин уже с оживлением обсуждали предложенное Риктором Илейни, то посмеиваясь, то ожесточенно споря. Фиалка в споре участвовала, но слушала с интересом, с усмешкой наблюдая за тремя великовозрастными мальчишками, готовившими пакость служителям культа Огненных Богов.

— Ох, скорей бы завтра! — воскликнул Его Величество. — Я хочу видеть их рожи… Нет! Я хочу видеть одну рожу, но перекошенную от злости и отсутствия выхода. Ну, держись, жрец Арвил, — государь погрозил в воздух кулаком. — У-у-у, ряженая нечисть. — После умиротворенно вздохнул и расплылся в жизнерадостном оскале. — А теперь скажи моей супруге, что все ее коварные намерения свахи рухнули в Бездну, и та рать невест, готовая к завоеванию королевского аниторна, осталась не у дел.

— Мой господин мстителен сверх всякой меры, — усмехнулся лорд Илейни.

— А не надо было выставлять короля дураком, — язвительно парировал Ледагард. Он подмигнул аниторну, но вновь стал серьезным, и в глаза венценосца прищурились. — Ты не ответил мне еще на один вопрос.

— Какой, государь? — вопросительно приподнял брови Риктор.

— Что ты намерен делать дальше? Осушишь море и вернешь себе земли Риера? — напряжение появилось в голосе короля, только что весело смеявшегося при обсуждении завтрашнего дня. Он испытующе смотрел на аниторна, ожидая его ответа, от которого зависело будущее королевства.

Риктор Илейни потянулся с явным удовольствием, потер подбородок и вздохнул, устремив задумчивый взгляд в окно. Виалин переводил тревожный взгляд с мужа на короля, понимая, что возвращение земель Риера может обернуться войной, потому что часть королевства Ледагарда уйдет вместе с его аниторном, который сам имеет право от рождения называться королем. Дальгард казался невозмутимым. Для него не было вопроса, кому служить, и на чью сторону встать. И если лорд Илейни решит стать правителем возвращенного Риера, то он последует за ним, как и весь род Дальгард. И если придется поднять оружие против своего вчерашнего короля, они обнажат мечи и встанут на защиту своего господина.

— Ну?! — воскликнул венценосец.

— А? — Рик обернулся к Ледагарду. — Простите, Ваше Величество, залюбовался видом из окна вашего кабинета. Чудесный вид…

— Да ты издеваешься, мерзавец! — воскликнул возмущенный монарх. — Что будешь делать с Риером?

— А что можно делать с тем, чего нет уже много столетий? — пожал плечами аниторн. — Воскрешу о нем память в родовых архивах. О наследии предков забывать не стоит, это ведет к трагедии, государь.

— Ты будешь возвращать себе эти земли? — хмуро спросил Ледагард.

— И снова открыть доступ к вратам? — Рик с иронией смотрел на короля. — Не для того я скрыл их под водой, где камгалы неусыпными стражами охраняют место прорыва, чтобы потом вновь открыть к нему доступ. Я всего лишь довел до конца дело своего предка.

— Неужели не хочется стать королем? — снова прищурился венценосец.

Рик от души рассмеялся.

— Ваше Величество, я первый в нашем мире человек-дракон, и мои потомки унаследуют этот дар. Я могу управлять стихиями, не прибегая ни к каким ухищрениям, мне подвластен драконий огнь, и сами драконы признали во мне вожака. Я живу на землях моего рода, чье доброе имя очищено от грязи. И пусть это не может стать известно всем, но я теперь знаю всю правду о моих предках, и могу смотреть с гордостью на любого, кто попытается очернить славное имя — Илейни. Меня окружают верные люди, и мне в супруги мне досталась лучшая из женщин. О чем мне еще мечтать, государь? Только о том, что смогу и дальше быть верным слугой моего господина, да не оставит он меня и моих потомков своей высочайшей милостью.

Лорд-дракон с улыбкой смотрел на короля, кусавшего губы. Наконец, Ледагард отмер и потряс кулаком:

— Ты все-таки издевался надо мной, гадкий аниторн! Тянул с ответом, подрывал мое королевское здоровье волнением и тревогой. Я вновь гневаюсь на тебя, Рик. И пусть за меня отомстит моя королева, — венценосец вздохнул и улыбнулся: — Но как же я рад иметь тебя своим другом, мой коварный лорд.

— Я готов принести вам клятву верности прямо сейчас, Ваше Величество, — ответил Рик.

— Завтра, мой мальчик, все завтра, — подмигнул Ледагард. — Ты принесешь мне клятву после того, что мы задумали.

— Как вам угодно, государь, — склонил голову аниторн, и угроза, витавшая в воздухе, исчезла окончательно.

Скандала не случилось. Ее Величество, уже прослышав о спутнице аниторна, ждала появления супругов. Их появление она встретила с прохладной любезностью, долго и пристально изучала взглядом леди Илейни, после вздохнула и махнула рукой:

— Благословляю вас, дети мои, и пусть Боги не оставят вас своею милостью.

Впрочем, благодушней после этого она не стала, продолжая дуться за срыв своей блистательной идеи о женитьбе упрямого холостяка. И рать, как выразился король, заготовленных ею невест приуныла, потеряв виды на выгодное супружество. Немного оттаяла Ее Величество после беседы с леди Илейни, все же признав ее «милой особой». Однако с лордом Илейни продолжала разговаривать скупо, сцеживая фразы сквозь зубы. Рик отвечал спокойствием и легкой иронией, зная, что вскоре королева остынет и преображение человека в дракона будет ее интересовать гораздо больше, чем его своевольная женитьба. К тому же, времени заскучать у него не было, Ледагард был слишком увлечен завтрашним днем, чтобы перестать о нем думать, и остаток времени, которое супруги Илейни провели наедине с королевской четой, прошло в тихом обсуждении деталей.

— Да пошлют нам Боги удачу в делах, — высокопарно провозгласил венценосец, расставаясь со своим аниторном и его женой.

— Удача будет непременно с нами, государь, — улыбнулся Рик.

И завтрашний день настал. В нем не было ничего особенного. День, как день. Утро началось с большого королевского завтрака, где почетные места рядом с королем заняла чета Илейни. Праздность, ничего не значащей беседы, любопытные взгляды придворных на жену аниторна: чуть презрительные — женские и более заинтересованные — мужские. Вот и все, чем ознаменовался завтрак.

После завтрака несколько придворных кавалеров имели разговор с лордом Илейни, после чего на его супругу перестали смотреть вовсе. Стайка дам, осмелившихся восхвалять аниторна в присутствии его супруги, удостоилась ее короткого замечания, и желание глядеть в сторону Риктора Илейни у них также пропало, а леди Илейни получила прозвище — эта Оса Илейни, что ее, впрочем, нисколько не расстроило. Зато глаза Ее Величества, узнавшей о событиях, произошедших после завтрака, потеплели, и она снизошла до похвалы, одобрив порыв супругов оградить друг друга от чужих взглядов и посягательств на честь благородной семьи.

К полудню Его Величество и лорд-аниторн в сопровождении своих супруг, нескольких придворных и верных стражей направились в главную обитель, где должна была состояться дневная служба, которую вел сам старший жрец королевства. Благочестивый порыв, право слово! Поступок, достойный всяческих похвал, вызвал улыбки умиления на лицах горожан. Ведь уже последние дня три жрецы сетовали на то, что государь начал забывать своих Богов, предаваясь греховной праздности и лени за стенами своего дворца. И вот, смотрите, Его Величество опровергает слова служителей, спеша на одну из важнейших служб за весь день, где будут прославлять Богов и раздавать их благословение. Любопытные люди потянулись к главной обители, желая лично увидеть, как облагодетельствуют их государя Огненные Боги.

Небольшая процессия остановилась недалеко от ворот главной обители. Король и аниторн спешились, бросили поводья стражам и переглянулись, обменявшись благочестивыми приторными улыбками. Они подошли к вратам вместе со своей свитой, переступили порог и… Огонь, не пылавший в полную силу уже несколько дней, вдруг взвился столь высоко, что языки его лизнули потолок.

— Боги приветствуют государя! — восторженно закричал один из придворных лордов. — Вы видели?! Боги дали знак! Наш государь отмечен Богами!

— Я верный сын своих Покровителей, — скромно ответил Ледагард.

— Да здравствует король Ледагард! — взревели воины оставшиеся за пределами обителями, но слышавшие крики придворных лордов. — Наш государь отмечен милостью Огненных!

Восторженный отклик народа, увидевшего сквозь ворота всполох пламени, слился с голосами воинов и придворных. Аниторн первым опустился на колени перед Его Величеством, за ним последовали все, кто был в обители, на ногах остался только старший жрец, длинный, как жердь, а его остроконечная ритуальная шапка и вовсе делала главу служителей похожим на кол. Рик вскинул брови и указал на жреца рукой:

— Старший жрец смеет спорить с Богами! — возмущенно воскликнул он.

— Должно быть, жрец Арвил считает себя ровней Огненным, — усмехнулся Ледагард. — Если уж я, их посредник с детьми Богов на земле, смиренно склоняю голову перед Благословением, а служитель стоит, гордо вскинув голову, то как же расценивать такое?

— Святотатство! — выдохнул Риктор Илейни со священным ужасом.

Леди Илейни закатила глаза, схватившись за сердце, и красиво упала в обморок. Ее Величество выдержала происходящее более стойко, но прикрыла рот платком, в ужасе взирая на святотатца.

— Святотатство! — закричал все тот же придворный лорд. — Старший жрец смеет себя равнять с Богами!

— Позор! Старший служитель возгордился и потерял разум! Пусть пройдет Очищение, — продолжал негодовать аниторн, на мгновение прекратив приводить свою супругу в сознание… — Очищение!

— Очищение! Очищение! Очищение! — хором повторили придворные.

— Что?! — спесь слетела со старшего служителя. И все, что он собирался сказать, растерялось в едином народном порыве. — Это все подстроено! Боги гневаются на венценосного развратника!

Виалин, едва вернувшаяся в сознание, снова лишилась чувств, но теперь стало дурно и Ее Величеству, и супруг еле успел подхватить тело своей супруги, самой благочестивой дамы во всем королевстве.

— Разве возможно влиять на Божественный Огонь? — округлил глаза какой-то богатый торговец, пришедший в обитель за Благословением.

— Отвечай, Арвил, — прищурился король. — Ты, старший жрец, бросил богохульные слова. Неужто и правда человек может влиять на Огонь наших Покровителей? Отвечай!

Его голос прокатился рокотом грома по притихшей обители. Жрец побагровел, после побледнел и хрипло произнес:

— Кто может влиять на решения самих Богов? Должно быть, мой разум помутился. Я пройду Очищение.

— Старший жрец, желает искупить богохульство и пройти Очищение! — тут же торжественно воскликнул Ледагард. — Да простят его Боги за гордыню, хулу на своего государя и его верных людей и за святотатство!

Аниторн скорбно вздохнул и склонил голову над женой, открывшей глаза и с осуждением взиравшей на старшего жреца. Арвил подошел к чаше к Очищающим Огнем, бросил злой взгляд на короля и шагнул в пламя. Вскоре холодные голубые языки Огня охватили его. И как только спина старшего жреца скрылась за пеленой пламени, по голубым лепесткам побежали красные росчерки, совсем как в день Очищения аниторна. Пламя нагревалось, меняло цвета, превращаясь из Очищения в Кару.

И когда Огонь запылал ровным красным цветом, из недр чаши послышался надрывный крик Арвила. Риктор Илейни поставил на ноги супругу и отважно бросился к чаше, срывая на ходу камзол, стянул сапоги и шагнул в яростно ревущее пламя. И тут же накал Божественной ярости угас, сменяясь прохладным синим цветом Благословляющего Огня.

— Велика мудрость Огненных Богов, — с восторгом произнес Ледагард.

Аниторн вынес из холодного пламени обожженное тело старшего жреца, встретился с его взглядом, затянутым пеленой боли, и подмигнул, тихо шепнув:

— Боги воздают всем по заслугам.

Арвил не ответил, провалившись в беспамятство. Младшие жрецы, склонившись перед королем и его аниторном в низких поклонах, унесли старшего служителя в недра обители. Ледагард с Риком, переглянувшись, последовали за ними. И когда двери маленькой комнатки, куда уложили обожженного мужчину, закрылись за ними, фальшивое благочестие слетело с лиц короля и лорда Илейни.

— Привести в сознание, — жестко велел Его Величество.

Жрец-целитель послушно выполнил требование государя. И когда глаза старшего служители открылись, венценосец отчеканил:

— Волею моих Покровителей, ты больше не старший жрец.

— Нет… такой власти, — прохрипел жрец.

— Я — посредник Богов на земле! — взревел Ледагард. — Меня коснулось их Благословения, и тому есть множество свидетелей! Тебя же Боги покарали, и это тоже видели многие. И если бы не мой аниторн, любимец Богов, также облагодетельствованный Огненными, от тебя даже пепла не осталось! Ты же назначаешься младшим жрецом в крепость «Отверженных», и будешь нести слово Богов тому отребью, что подыхает в стенах узилища.

Арвил задохнулся, с ужасом глядя на короля. Тот осмотрел притихших служителей:

— Наука усвоена всеми?

— Да, государь, — ответили жрецы, смиренно склоняясь.

Удовлетворенно кивнув, Ледагард, в сопровождении аниторна, покинул каморку, и их место тут же заняли стражи во главе с магом, который должен был переправить бывшего старшего жреца в крепость «Отверженных», где содержали убийц, насильников, детоубийц и прочий сброд, приговоренный к смерти. Их кормили столь скудно, что узники начинали ловить крыс. В крепости не было окон, и в холодные сырые темницы никогда не проникал свежий воздух и солнечные лучи. Темнота, голод, холод медленно и неотвратимо убивали заключенных, наказывая лучше самых искусных палачей. Все боялись страшной крепости, стоявшей в гиблом месте, среди болот и вечных ядовитых туманов. Служить там не хотел никто, потому направление в крепость воинов и жрецов было наказанием за провинности. Оттого-то участь бывшего старшего жреца так впечатлила его собратьев. Враждовать с королем не захотел никто, разом приняв его условия.

Народ встретил появление короля коленопреклоненно. Ледагард остановился, поднял вверх руку и пророкотал:

— Дети мои, милость Огненных с нами! Истинный виновник их гнева найден и наказан за злокозненность и святотатство! Отныне жить нам с вами в мире, процветании и благоденствии! Хвала Огненным Богам!

— Хвала! — взревела ликующая толпа.

— Хвала нашему королю Ледагарду Великому! — выкрикнул аниторн.

— Хвала нашему королю!

— Хвала отцу и заступнику! — с готовностью подхватила толпа.

— Хвала королевскому аниторну Риктору Хранителю мира! — уже веселясь, закричал венценосец.

— Хвала Риктору Хранителю! — в экзальтированном восторге провыл народ.

Лорд Илейни поднял руку, призывая к молчанию людское море, выросшее многократно за то время, что они находились в обители. После подозвал Дальгарда, выскользнувшего из ворот обители вслед за королем и его свитой, и опустился перед Его Величеством на одно колено. Затем надрезал ладонь и заговорил:

— Я — Риктор, сын Октора из славного рода Илейни, произрастающего крепкой ветвью на древнем древе Илейнариев, приношу клятву от себя и моих потомков королю Ледагарду Гальверу и его потомкам. Мой род клянется верно служить нашим повелителям, охраняя их честь, достоинство и благоденствие. Клянусь, что род Илейни не замыслит злого против королевского рода, до последнего вздоха оставаясь защитой и хранителем королевских жизней и границ их вотчины. Да услышат меня Огненные Боги и скрепят мой обет навечно своим благословением.

Мягко полыхнула вспышка, скрепившая клятву аниторна печатью, тут же исчезнувшей на ладони, стянув и исцелив порез. А над головами людей ослепительно засиял портал, откуда вылетели семь серых драконов без драконоправов. Они закружили в небе, оглашая его ревом. После подняли головы вверх и выдохнули струи белого огня, унесшегося в небо. И вдруг синий Огонь Благословения охватил аниторна, возрос, расширился, охватывая короля и лорда Дальгарда, встал стеной, отгородивший их от людей, вновь разразившихся криками ликования. А когда огонь спал, остались только государь и маг, а вместо лорда Илейни стоял красавец черный дракон, гордо взирающий на притихший в изумленном молчании народ.

— Чудо, — вдруг выдохнул кто-то. — Боги явили чудо!

— Чудо! — закричал женский голос.

— Чудо!

— Лорд-аниторн поклялся быть верным защитником всему королевству, и Боги даровали ему личину дракона!

— Хвала Огненным Богам!!!

Черный дракон вскинул голову и оглушительно заревел. С неба откликнулись серые великаны, продолжая кружить над людскими головами. Лорд опустился на брюхо, и король смело забрался ему на спину. И когда черный дракон взмыл в небо, унося государя к его дворцу, народ бросился следом. Все видели, как серая стая пристроилась в хвост аниторну в облике дракона, и вновь увидели знак.

Черный великан приземлился на дворцовой площади. Ледагард спустился на землю и отошел на несколько шагов. Следом за вожаком села и стая, площадь оказалась пустой, и места всем летунам хватило. А когда прибежали люди, черный дракон, издав новый рев, склонил перед королем голову, следом за ним склонились и остальные великаны. Всеобщий вздох восторженного изумления прокатился над площадью и дворцом.

Недалеко открылся портал, откуда появился Дальгард, сопровождавший Ее Величество и леди Илейни. Государь поманил его к себе, достал кинжал, висевший в ножнах на его поясе, и провел острой гранью по ладони:

— Я — Ледагард сын Эйдора из славного рода Гальверов, беру под вечную защиту род Илейни. И потомки мои будут оберегать и хранить в неприкосновенности жизни всех потомков рода Илейни, более не лишая их ни земли, ни имущества, ни славного имени. Пусть Огненные Боги станут мне свидетелями и примут мой обет.

Блеклый всполох оставил печать на королевской ладони, навсегда скрепляя его клятву. Затем воздушный поток вознес Ледагарда над площадью. Он оглядел народ, насытившийся чудесами, кажется, до конца своей жизни, и выкрикнул:

— Слушайте, дети мои, высочайшее повеление! Отныне почитать драконов за существ разумных, ибо разум их неоспорим. А коли драконы разумны, то надругательство над ними, как и убийство будет караться жестоко. Такова воля наших Покровителей!

И как только он договорил, драконы вновь склонили головы, благодаря за мудрое решение. Государь опустился на землю и взмахнул рукой отпуская стаю, и они послушно взмыли вверх, закружив собравшихся порывом ветра от взмахов могучих крыльев. Они вновь закружили в небе, не спеша улетать. Ледагард проводил их взглядом, после подмигнул аниторну, подал руку королеве и направился во дворец.

Леди Илейни забралась на спину своему мужу, и он взлетел следом за своей стаей. Люди прикладывали ладони к глазам, следя за тем, как черный дракон уводит за собой стаю. Кто-то перевел взгляд в сторону дворца, король стоял на ступенях дворца, также как и все сейчас, провожая улетающую стаю восторженным взором. На лице его было написано удовлетворение.

Когда столица осталась позади, Риктор повернул голову и недовольно взглянул на хохочущую супругу.

— Арф.

— Ты самый нудный из всех драконов! — воскликнула Фиалка натягивая на голову капюшон. После снова хохотнула. — Это было настоящее зрелище. Думаешь, маги хорошо поработали, уничтожая у горожан воспоминания вчерашнего дня, и никто не вспомнит о твоем обращении до благословения Богов?

— Пф, — ответил Рик.

— Дальгард просто чудо! — Дракон тут же обернулся. — Но не такое восхитительное, как ты, мой любимый. — Он удовлетворенно фыркнул, и леди Илейни снова рассмеялась. — Ты слишком ревнив.

— Ар-р.

— Меня снова ждет наказание?

— Пф… Пф-ф. Пф!

— Три раза? Рик, ты выжимаешь из меня все соки!

— Пф.

— Ну знаешь, — женщина передернула плечами. — Драконья страсть не имеет предела.

— Ар, — гордо согласился аниторн.

— Я от тебя сбегу, честное слово! — возмутилась Фиалка.

Дракон трубно проревел и резко пошел вниз. Женщина вцепилась ему в гребень и зажмурилась от неожиданности. Серая стая полетела дальше, спеша вернуться в свой драконник. Аниторн опустился на большую поляну, встряхнулся, скидывая жену на мягкую траву и сменил облик.

— Сбежишь, значит? — прищурившись, спросил он. Фиалка кивнула. — Бегала уже, не убежала.

— А я очень быстро побегу, — усмехнулась женщина.

— Тогда я не оставлю тебе силы на беготню, — осклабился Рик, опускаясь на колени рядом с супругой. — Ножки будут слабенькие-слабенькие.

— Чудовище, — от души ответила Виалин и широко улыбнулась.

— Лицемерка, — припечатал ее супруг. — Сама напрашиваешься.

— Я? — округлила глаза леди Илейни в фальшивом изумлении. — Как ты мог обо мне такое подумать?

Мужчина навис над ней, вынуждая откинуться на спину.

— Еще и врушка, — улыбнулся он.

— Значит, опять наказание? — вздохнула Фиалка, аниторн с готовностью кивнул, и женщина напомнила. — До слабеньких ножек.

— До слабеньких и дрожащих, — подтвердил Рик, накрывая ее губы своими губами…

В замок они вернулись уже затемно. Аниторн вошел в пустой драконник, опустился на брюхо, давая Виалин слезть с его спины, после сменил личину и накинул приготовленный здесь плащ. Теперь это было одним из правил — в свободном драконнике всегда должен висеть плащ для господина, дабы ему не смущать наготой обитателей замка.

Стянув тесемки, Рик поднял жену на руки, жизнерадостно улыбнувшись. Фиалка положила ему голову на плечо и устало вздохнула.

— Сама просила, — усмехнулся лорд.

— А ты и рад стараться, — она покрепче обняла мужа за шею и шепнула, обжигая ему шею горячим дыханием. — Я так счастлива, Рика. Никогда в жизни я не была так счастлива.

— Я тоже, цветочек, — ответил мужчина, мягко улыбнувшись.

Рик вошел в замок, поднялся к их совместным покоям с супругой, и когда входил в дверь, Виалин уже сладко посапывала на его плече. Аниторн добродушно усмехнулся, отнес жену в опочивальню и бережно уложил ее на постель. Глаза Фиалки приоткрылись, она скользнула по супругу бездумным сонным взглядом и пробормотала, вряд ли даже осознав свои слова:

— Завтра я опять буду плохой девочкой.

— Готов наказывать тебя до конца своей жизни, — хмыкнул Рик.

— Угу, — промычала она, зарываясь лицом в подушку.

— Спи, любимая, — прошептал с улыбкой лорд Илейни, поцеловал жену в висок и покинул опочивальню, пропустив в двери каяра.

Белый зверь важно прошествовал мимо хозяина, мимоходом потеревшись о его бедро большой головой, и улегся перед ложем, уставившись пристальным взглядом красных глаза на дверь. В свое отсутствие аниторн доверял охрану своей драгоценной супруги только Лоэлю, ставшему личным телохранителем леди Илейни. Воины аниторна стояли за дверями, сопровождали госпожу, но находиться столь близко к ней мог лишь каяр, и зверь был явно доволен решением человека, отныне признанным белым хищником за вожака.

Удостоверившись, что в замке все спокойно и из Брилланта не поступало никаких тревожных весте, как и со всего Побережья, Риктор Илейни вернулся в драконник. Он ослабил завязки плаща настолько, чтобы они не порвались при обороте, и вернул себе облик черного дракона. У аниторна осталось одно важное дело, которое он должен был закончить, и помочь ему в этом мог лишь тот, к кому сейчас направлялся лорд-дракон.

Он мчался по темнеющему небо, смотрел как тает синева, сменяясь чернотой, как сквозь призрачную дымку проступают ледяные звезды, как нарождающийся месяц, умывшись облаками, взирает на засыпающую землю. Внизу обширной необъятной громадой шумел лес, приветствовавший великана, кланялся макушками вековых деревьев, и дракон склонил в ответ голову, словно увидел старого доброго знакомца. Впрочем, так оно и было. Под черным великаном раскинулся лес, подаривший ему Фиалку.

Дракон негромко заворчал, вспоминая, как когда-то, когда он был еще разделен на человека и дракона, обе его сущности, ныне накрепко спаявшиеся друг с другом, уже летели здесь, унося в своих сердцах любовь к одной хрупкой, но сильной женщине, соединившей в себе все, что было дорогу человеческому мужчину и его летуну. Она стала необходима обоим, и это оказалось истинным выбором, который принес мир в измененную душу аниторна, удовлетворив обе части его сущности. Это стало новым знанием, которое лорд-дракон передаст по наследству своим потомкам. И, возможно, выбор своей истинной половины сможет сделать их такими же счастливыми, как их предка, положившего начало новой династии людей-оборотней, людей-драконов.

Риктор Илейни умиротворенно вздохнул, увидев лесной луг, где он впервые познал Фиалку, как женщину, где его драконья часть сделала свой выбор. Заложив над лугом круг, дракон опустился на мягкую душистую траву. Ненадолго замер, жмурясь от воспоминаний, а после позволил внутреннему огню изменить его тело, вернув человеческие черты. Поправив плащ, лорд откинул на спину волосы и направился в сторону сторожки, где тоже жили его воспоминания, гревшие душу.

Но теперь в маленьком лесном домике не было затворницы, и каяр уже не прятался в темноте, охраняя покой своей хозяйки. Сейчас тут жила совсем другая пара. Мужчина и женщина, чьи сердца столько лет бились друг друга, пока они были непреодолимо далеки друг от друга, теперь учились быть вместе. Привыкали, познавали, знакомились заново…

После того, как Рик вернулся в замок, явив ожидавшим его людям свое измененное тело, спасенную супругу и неожиданно появившегося второго тестя, аниторн поспешил избавиться от нового обитателя их мира. По просьбе леди Илейни, он отнес Тахрада и жену к полуразрушенному замку, стоявшему на берегу моря. После того, как исчез Эрхольд Дархэйм, чары его спали, и замок открылся во всей своей ужасающей красе. Дракону не составило труда отыскать его. К тому же даархар, нетерпеливо ерзавший на его спине, то и дело восклицал:

— Туда! Прямо! Я чувствую ее, чувствую!

Но когда Аниторн приземлился, Тахрад вдруг застыл изваянием, едва коснувшись ногами земли, прошептав:

— Столько лет… Столько бесконечно долгих лет я шел к ней…

— Скольким людям это стоило жизни, — не скрывая раздражения и враждебности, оборвал его Риктор Илейни.

— Я не просил Эрхольда убивать, мне не нужны были жизни, которые он пил, не зная меры, — сухо ответил даархар.

— Тебе была нужна лишь одна жизнь, — негромко произнесла Виалин, и Тахрад вдруг сник.

— Откуда же мне было знать, что эта единственная жизнь принадлежит избраннику моей дочери? — сказал он.

— И что было бы, если бы узнал? — насмешливо спросил Рик. — Остановился бы?

Тахрад поджал губы и отрицательно мотнул головой, но тут же добавил:

— Для открытия врат достаточно было совсем немного крови хранителя. У меня не было выбора, мой хранитель не отстал бы от меня…

— Да перестань! — язвительно хохотнул аниторн. — Ты бы убил его еще десять раз, если бы это открыло тебе врата в наш мир. Даже кончина мира не стала бы преградой. Эрхольд твой сын.

— Я не знал о том, что мирам соприкасаться нельзя! — воскликнул даархар. — Да и зачем мне гибель мира, если бы это уничтожило в корне то, для чего я прорывался столько времени. Какой мне прок от этого? Я хотел дожить свою жизнь рядом с Элорой, и уж никак не несчастных несколько дней. Моему сыну было плевать, он хотел убраться из этого мира, и смог бы это сделать, если бы не был столь самоуверен. Я говорил ему, что мир людей закрыт, но он, продумав многое, упустил из виду эту мелочь. Если бы он прошел на ту сторону врат, у него бы все вышло. Но я даже рад, что он оказался самовлюбленным и высокомерным упрямцем. И можете осуждать меня за это, он сам виноват. Я был с ним честен, он решил обмануть, чтобы заполучить ключ…

— Слушай, даархар, — Рик остановил его жестом. — Я не вижу особой разницы между вами. Твоя жалкая попытка свалить вину за все на своего сына и оправдать себя в наших глазах, тщетна. Он шел к своей цели, ты к своей, и на тех, кто попадался на вашем пути, вам было плевать. Отец, сын, дочь, сестра — неважно, главное, цель. Вы оба ее достигли. Он хотел покинуть этот мир, и он покинул, пусть и не так, как ему виделось. Ты хотел попасть в этот мир, и ты здесь. Но я не позволю тебе занять его место. Ты сейчас пуст, как кувшин, который только что слепил гончар, в тебе нет ни капли черной Силы, я чувствую. Ты стал человеком, и значит, теперь ты подвластен магии моего мира. На тебя наложат печать, которая не позволит тебе пополнить запас Силы и сменить личину. Этот мир — слишком большое искушение для тебя, Тахрад, а я не намерен терпеть здесь твои… э-э… шалости. После встречи с леди Дархэйм, я призову своего мага. Если ты не согласен, говори сейчас, и я с радостью откушу тебе голову. И помни, моя жена просила за тебя, а не я.

— Я до смерти устала от Эрха, — усмехнувшись, отозвалась леди Илейни. — Мне хотелось избавиться от него, и я опасалась, что все-таки сможет ускользнуть, как делал это много раз.

— И все? — вскинул брови даархар. — Моя дочь так легко готова была избавиться от отца?

Виалин кривовато улыбнулась:

— Моего отца зовут — лорд Расслед Верд, никого иного я этим словом называть не буду. Думаю, матушка меня поймет. Виалин Шагерд, урожденная Дархэйм, была убита собственным братом. На этом ее история жизни оборвалась. Виалин Илейни, признанная Верд, существует совсем недавно, но свое новое имя она готова носить с гордостью и благодарностью. Что же до того, что еще двигало мной — это матушка. Я желаю ей, наконец, познать долгожданное счастье. И ты тот, кто может его ей дать. Это все.

— Что ж, — Тахрад невесело усмехнулся, — значит, у меня нет детей.

— Но осталась твоя женщина, — ответил Риктор Илейни. — Иди и забери ее.

— И если матушка захочет, я помогу ей зачать, — добавила Фиалка, подходя к своему мужу.

— А это уже не мало, — улыбнулся даархар. — Я настоящий богач.

Он первым направился в замок, но уже в воротах брезгливо скривился, оттолкнув ногой быстро разлагающийся труп, перешагнул через второй и уверенно вошел внутрь.

— Какая мерзость, — скривилась Виалин, зажав нос двумя пальцами. — Отвратительный запах.

— Запах смерти и разложения, — ответил аниторн и передернул плечами.

После поднял жену на руки, и перешагнул мертвеца, еще не так давно стоявшего на страже ворот. Мертвецов оказалось много. Тела валялись, казалось по всему замку. Леди Илейни с содроганием узнавала их, шептала имена и еле сдерживала слезы, вспоминая прислугу и стражу живыми и полными силы людьми.

— Он их всех убил, всех, — сдавленно прошептала женщина.

— Он был обычным чудовищем, — сказал Рик.

— Когда-то он был моим любимым братом, — всхлипнула Фиалка. — И сколько я не думаю, никак не могу увидеть того, что сделало его чудовищем. Когда он перестал быть тем, кому я клялась быть самым преданным другом? Что изменило его?

— Возможно, он, — аниторн указал взглядом на даархара, — а может, и все вкупе. В любом случае, случившегося не изменить. И все, что меня занимает сейчас — желание поскорей покинуть это проклятое место.

Тахрад нашел свою Элору. Он шел к ней, не спрашивая у Виалин, где ее мать, не просил показать дорогу, словно невидимая нить указывала ему путь, и чем ближе даархар подходил к дверям темницы, тем быстрей становились его шаги, и по лестнице в подземелье он уже бежал, гонимый давним желанием новой встречи. Но вновь остановился перед дверями темницы и обернулся, растерянно глядя на приближающегося Риктора Илейни с супругой на руках.

— Ну? — насмешливо изломил бровь аниторн. — Что же ты остановился? Ради этого мгновения ты жил все эти годы.

— Страшно, — вдруг ответил Тахрад и улыбнулся, разом растеряв свою уверенность. — Она никогда не видела меня в моем истинном облике, только в теле своего человеческого мужа…

Рик поставил жену на ноги и подошел к темницы леди Дархэйм. После подергал скобу, заменявшую ручку, и навалился плечом. Одежда затрещала на вздувшихся буграми мышцах. Еще толчок, и дверь поддалась.

— Ого! — воскликнул даархар. — Силен, как дракон.

Он хмыкнул, но снова нервно потер руки. После решительно тряхнул головой и вошел в темницу. Рик и Виалин остались за дверью, давая мужчине и женщине насладиться встречей. Молча слушали сдавленные всхлипы леди Дархэйм и негромкое воркование даархара. И лишь когда страсти немного улеглись, Виалин постучала в дверь и позвала матушку.

В замке они не задержались, покинув его через портал, открытый Тибодом Дальгардом, которого призвал аниторн. И когда к каменных, почерневших от времени и копоти стенах не осталось никого живого, Риктор Илейни сменил личину, поднялся в небо и выпустил струю огня. Порыв ветра подхватил его, разметал по замку, раздув пожарище, в котором исчезли не только мертвецы, но и сами стены древней твердыни.

А когда дракон опустился на землю, Фиалка сказала ему, что подарила свой домик в лесу кровным родителям. Все, в чем нуждались Элора и Тахрад — это они сами, и уединенную от всех сторожку приняли с радостью и благодарностью.

— Только об одном жалею, — неожиданно произнесла леди Дархэйм, прощаясь с дочерью и зятем, — что не была матерью для своего сына. Слишком поздно я поняла, что мальчику была нужна не строгость, а любовь. Слишком долго я возлагала на него грехи его отцов. Жаль, что плата за ошибки молодости оказалась так высока.

Виалин обняла мать, принимая ее боль и раскаяние. Рик же смотрел на матушку своей жены и ее возлюбленного из иного мира, когда они уходили сквозь переход Дальгарда в лес, и в его взгляде не было ни сочувствия, ни умиротворение. Взор пожелтевших взгляд был тяжелым и мрачным. Слишком дорого обошлась миру людей эта любовь. И как бы она не была горяча и предана, но искупить жизни, погубленные в гонке за встречей любящих душ, она не искупала. Хранитель не смог простить Элоре и Тахраду их дороги друг к другу. Однако неприязнь быстро спрятал, зная, что это огорчит его супругу.

И вот теперь лорд Илейни направлялся к сторожке, чтобы задать всего один вопрос. Честь его требовала исполнить давнюю клятву, и аниторн не привык отказываться от своих обетов. Он приблизился к кромке леса, взглянул на знакомые очертания маленького домика и замер, принюхиваясь. Даархара он перехватил раньше, чем тот нанес удар. Сжал пальцами шею и с яростью заглянул в глаза.

— Не узнал, — просипел Тахрад. — Услышал чужака, но не узнал…

Рик убрал руку и усмехнулся. Даархар тряхнул головой, отдышался и угрюмо взглянул на гостя.

— Зачем ты пришел ночью, словно вор? — спросил он.

— Не за твоей жизнью, даархар, — ответил лорд-дракон. — Мне нужен ответ.

— Какой?

Тахрад кивнул в сторону сторожки. Они дошли до дверей, но входить внутрь аниторн не стал. Он присел на бревно, лежавшее у стены, взглянул на звезды и спросил:

— Можно ли отпустить из ловушки души, убитых даархаром, если они помещены в созданное им хранилище?

— Как это? — не понял Тахрад, присаживаясь рядом.

Рик коротко рассказал о произошедшем с Нэми, о том, что сам едва не попал в ловушку, и о словах Фиалки, рассказавшей, как поступает с плененными душами Эрхольд Дархэйм.

— Все? — с каменным выражением на лице спросил даархар. И, дождавшись кивка аниторна, заливисто расхохотался, живо напомнив Рику смех его супруги, с той лишь разницей, что смех Виалин был, по-женски, мелодичен.

— Что смешного? — насупился аниторн.

— Да нет никакой ловушки! — весело воскликнул Тахрад. — Создавать миры и реальности могут только Изначальные! Эрхольд всего лишь привязал души к себе, не позволив им уйти в мир мертвых.

— А тьма…

— Ты же умирал, Рик, — второй тесть лорда Илейни широко улыбнулся. — Твой разум создал эту черноту, когда его уничтожала магия даархаров. Конечно, ты мог услышать голос духа, ты ведь уже почти не принадлежал миру живых. Виалин сумела отсечь образующуюся привязку души к ее господину. И освобожденная от власти Эрхольда душа вернулась в тело, не без помощи моей дочери, конечно. Только и всего.

— Значит, души, которые он привязал к себе, ушли вместе с ним в твой мир? — еще больше мрачнея, спросил аниторн.

Тахрад пожал плечами. После задумчиво потер подбородок.

— Вряд ли, — наконец, сказал он. — Во-первых, привязка духа идет не столько к живой сущности, сколько к миру живых, это не позволяет душе уйти в мир мертвых. А во-вторых, когда Эрхольд очнулся и задергался в твоих руках, хранитель Ламаар блокировал его Силу, это в его власти. Видел на его шее ожерелье с пятью завитками? Так вот это — дихтрад. Он дает возможность своему владельцу перекрыть все выплески магии на расстоянии тысячи шагов. Обычно дихтрад носят властители. Безумно дорогой артефакт. Мало того, что блокирует, так еще и тянет Силу из магов. Чем древней дихтрад, тем могущественней его влияние. Маг может сам определить круг тех, чью Силу артефакт не тронет, их количество определяет число завитков. Ламаар может оставить магию пятерым. И поверь, это означает, что он весьма сильный маг. Дихтрад подчинить не просто. Иногда он выпивает даже собственного владельца…

— Все это познавательно, — усмехнулся аниторн, — и я даже готов послушать твои рассказы, но не сейчас. Так что с душами?

— А что с душами? — пожал плечами Тахрад. — Если учесть, что магия Эрхольда была подавлена силой артефакта хранителя, и души, порабощенные им, принадлежали этому миру, то, скорей всего, они еще тогда обрели свободу, когда за моим сыном закрылись врата в другой мир. Сам я проверить не могу, ты меня вынудил остаться обычным человеком, — не без яда произнес даархар, но закончил спокойно, — но моя дочь, или же любой некромант смогут призвать нужную тебе душу. Вот и проверишь. Если же духи ушли вслед за господином, то…

Он развел руками, и Риктор мрачно кивнул.

— Ясно. Буду искать некроманта.

— Не надо никого искать, — послышался голос из небольшого окошка. Мужчины обернулись и увидели леди Элору. — Я все-таки, хоть и не особо сильный, но все-таки темный маг. Если лорд-аниторн не желает тревожить нашу дочь тем, что ей легко сделать без лишних ритуалов, значит, считает, что ей встреча с той, кто явится на зов, будет не слишком приятна. Я не хочу, чтобы то, что касается нашей семьи, выходило за ее пределы. Я проведу ритуал призыва. Мне нужна капля вашей крови, лорд Риктор.

— Вы… вы все-таки темный маг, — с сомнением произнес Рик.

— А вы муж моей дочери и будущий отец моих внуков, — парировала женщина. — Возможно, я успела наделать ошибок, но ума у меня достаточно, чтобы не навредить будущему своего рода.

— Хорошо, — согласился аниторн, не уловив в словах своей тещи лжи и коварства.

Он поднялся с бревна и направился в сторожку. Тахрад последовал за Риком. В глазах его ясно читалось любопытство, несмотря на то, что он когда-то откликнулся на призыв темного мага, видеть сам ритуал даархару не довелось. Он вообще не видел еще ни одного человеческого магического ритуала, и теперь с интересом ожидал, что будет делать Элора.

Женщина указала взглядом на стол, и мужчины сдвинули его в сторону, освобождая место. Элора опустилась на колени, расставил три свечи так, что они образовали пирамиду вершиной вниз. После начертала три руны с внешней стороны граней треугольника, четвертую поместила в центр, что-то тихо нашептывая. Затем прокалила над огнем нож и протянула руку. Аниторн вложил в ее ладонь свою, и женщина надрезала подушечку указательного пальца. Надавила, и несколько капель крови упали на руну в середине треугольника.

— Имя.

— Нэми, — ответил Рик.

— Нэми, — прошептала Элора, но тут же поморщилась.

Пламя свечей затрещало, поднялось выше, на мгновение ослепив лорда Илейни. Центральная руна осветилась багровым сиянием, оно расползлось до граней треугольника, налилось пульсирующей плотностью, поднялось выше, достигло высотой человеческого роста, и аниторн вдруг увидел, что под багровым куполом стоит призрачная женская фигура.

— Нэми, — позвал мужчина, и дух поднял голову.

Это была инверна. Все такая же хрупкая, все такая же нежная и мертвая.

— Рик, — прошелестела она, узнав его.

— Ты свободна, Нэми? — спросил лорд, вглядываясь в лицо духа. — Оковы Дархэйма больше не удерживают тебя?

— Свободна…

— Ты уйдешь?

Она отрицательно покачала головой.

— Почему?

— Охраняю…

— Что охраняешь? — неожиданно растерялся Рик.

— Моего господина, — ответил призрак. — Тебя… твой род. Так хочу.

— Кем она была при жизни? — тихо спросила Элора.

— Инверна, — ответил аниторн и снова посмотрел на Нэми.

Леди Дархэйм усмехнулась.

— Похоже, у рода Илейни появился свой дух-хранитель. Неплохо. В ней была лунная магия? — Риктор отрицательно покачал головой. — Жаль, она могла быть намного полезней. Но инверны сами по себе сильные сущности, она выбрала остаться рядом с вами.

— Она не в мире мертвых?

— Нет, — ответила сама Нэми.

— И ты будешь смотреть на то, что я…

— Оберегать. Так хочу.

— Она уже не может ревновать, — неожиданно заговорил Тахрад. — Дух утрачивает чувства. Должно быть, при жизни забота о тебе была для нее особенно важна, раз эта потребность осталась и после смерти. Дух-хранитель… Она будет заботиться обо всех, кто носит твою кровь…

— Такая нянька у детей, замечательно! — Элора улыбнулась. — Не хмурьтесь, дорогой зять. Иногда даже у духов есть выбор, и эта девушка свой сделала. Она не будет вам мешать, всего лишь приглядывать, ограждать, незримо защищать от бед.

Призрак смотрел на аниторна, но мужчина все еще не знал, что сказать.

— Похоже, девчонке нужно согласие, — заметил Тахрад.

— А если откажу? — спросил Рик.

— Останусь…

— Соглашусь?

— Больше силы…

— Ты в любом случае будешь рядом?

— Мой выбор…

Шумно вздохнув, лорд-дракон произнес:

— Хорошо. Я согласен, чтобы ты осталась рядом и заботилась о моем роде.

— Благодарю… — прошелестел призрак. Багровое сияние на мгновение сменилось серебристым, и дух Нэми растворился в воздухе.

— А может и проснулась лунная магия… — задумчиво произнесла Элора. — Впрочем, с прижизненной ее все равно не сравнить. Лорд Риктор, а почему в инверне не было магии? Вы не любили ее?

— Не обсуждается, — отчеканил Рик. После склонил голову. — Благодарю за помощь. Доброй ночи.

Элора и Тахрад проводили его взглядами, и женщина улыбнулась:

— Любимец Богов.

— Заносчивый гордец, — фыркнул даархар.

— Нет, мой возлюбленный, — покачала головой леди Дархэйм. — Он всего лишь…

И они закончили дружно:

— Драко-он!

P.S.

Черный дракон стремительно несся в небесной синеве, ловя раскрытой пастью ветер. Он то взлетал так высоко, что даже дракону становилось тяжело дышать, то вдруг камнем падал вниз, распахивая крылья почти у самой земли, снова взмывал вверх. Переворачивался в замысловатой петле, рискуя сломать крылья в воздушных потоках, и снова мчался вперед, издавая громоподобный рев.

Вскоре он увидел замок на утесе и полетел к нему, заложил над замком круг, перевернулся в воздухе и пошел на снижение по нисходящей спирали. Наконец, лапы дракона коснулись каменных плит родового замка, и он гордо прошествовал в залу для преображения, так называлось место, специально отведенное для того, чтобы лорд Илейни мог сменить облик и одеться. Когда-то это можно было сделать в драконнике, но теперь все три драконника были полны драконов разнообразных мастей и размеров.

Одевшись, лорд Илейни снова вышел во двор и с ухмылкой посмотрел на серого дракона, опускавшегося посреди замкового двора. Он что-то ворчал, квохтал, порыкивал, даже заревел, но лорд весело рассмеялся, глядя на бранящегося великана:

— Ты так и не смог меня догнать, Воитель! Ой! — тут же вскрикнул лорд, хватаясь за затылок. — Отец, за что?!

— За непотребное поведение, — отчеканил старший лорд Илейни и отвесил отпрыску второй подзатыльник.

— Да я спокойной летал! Он просто выдумщик и ябеда! — возмутился наследник и оболтус — юный лорд Эльрен Илейни.

— Ты так же говорил, когда злющий Аскерд едва не спалил поле в Анноре. И когда на твоем хвосте отпечатались зубы Ханнис, пытавшейся остановить и вразумить тебя. Прикажешь, мне летать с тобой? Забросить все дела и следить, чтобы мой старший сын, вставший на крыло, не свернул себе шею по собственной дури?