Наследие

Третья часть жителей столичного Побережного города, она была самой маленькой. Эти люди предпочитали вообще ни во что не встревать. Они наблюдали издалека, порой поддакивали, как противникам, так и защитникам аниторна, но своих суждений не выносили, не спорили, и держали, что думают при себе. Меньше говоришь, дольше живешь… и спокойней. И они продолжали жить и работать, ни во что не встревая.

Жрецы с тех пор, как аниторн прошел прилюдное очищение, примолкли. Огонь в обителях выше не поднялся, но и не затухал. Да и речи свои служители пока прекратили. Казалось, что они затаились, выжидая чего-то. К аниторну явились, как только услышали, что он вернулся в замок. Тот их принял, был вежлив и покладист. Одарил обители подношениями. Лорд Илейни даже прилюдно просил прощения у погоревшего жреца, только вот… Отчего-то казалось, что и его миролюбие напускное. Однако жрецы и королевский аниторн вполне себе ладили вот уже пять дней. И не сведущему человеку могло показаться, что жизнь на Побережье постепенно начала налаживаться.

Она и правда начала налаживаться. Лорд-аниторн сразу же отстранил королевских посланников от управления, показав им грамоту Его Величества. Выслушал их доклад о том, как выявляли зачинщиков смуты, кого арестовали, сколько человек томиться в застенках. Недобро усмехнулся, глядя на исписанные листы бумаги, и пожелал посланникам счастливого пути. Чтобы здесь не делали благородные лорды, но работой их Риктор Илейни остался недоволен.

В застенках сидели площадные горлопаны, причем, как противники власти аниторна, так и сторонники. Знати в списках смутьянов почти не было, а если и встречалось дворянское имя, так то оказывались лорды из разорившихся родов, у кого не нашлось денег на откуп. В своем донесении Ледагарду Риктор Илейни изложил все, что думает о работе его дознавателей, не скупясь на нелицеприятные выражения, потому что пребывал в немалом гневе, прогнав с глаз долой лорда-дознавателя, пытавшегося подкупить самого аниторна.

После того, как назначенные королем люди отбыли, Рик взялся за дело своими силами. А пока он выслушивал доклады своих людей, озаботившихся обзавестись собственными шпионами, чьи донесения исправно складывались на стол господина, Тибод Дальгард выполнял другое поручение своего лорда — выявлял предателя. Он встал во главе замковой стражи, потеснив Тодара, и знакомился с замком и его обитателями.

Не привлекая внимания, Дальгард ежедневно беседовал с воинами, слугами, помощниками, драконоводами, конюхами, не обойдя вниманием даже золотаря. Беседовал с ними, сохраняя на лице доброжелательную улыбку. Он задавал вопрос, почти ни о чем, заботился о том, как служиться в замке лорда, нет ли нужд, жалоб. Поглаживал скулу указательным пальцем, на котором поблескивал отполированным камнем перстень. Неброский, даже дешевый для убеленного сединами лорда, только вряд ли кто-то догадывался, что это кусочек не солги-камня, действие которого усиливалось, благодаря работе артефактора, оправившего камень в непростую оправу. А лорд-маг поддерживал иллюзию простого перстня, не вызывавшего и доли подозрений у тех, с кем он разговаривал Дальгард.

Но не только поиском предателя занимался лорд Тибод. Обходя замок, он искал скрытые тайники, где могли храниться старые летописи. Те, о которых знал Риктор Илейни, они вдвоем просмотрели еще в первую ночь по прилету, но не нашли ничего важного, что могло бы дать хоть какие-то пояснения о давних временах, или хотя бы о месте их нахождения. Это удручало обоих лордов, но, тем не менее, надежда не оставляла их, и Дальгард продолжал свои поиски.

На утро третьего дня после возвращения аниторна на Побережье, Дальгард явился к Илейни. Рик сидел за столом, где исходил паром бодрящий травяной настой, рассеянно жевал свежую булочку, смазанную медом, и просматривал донесения шпионов. Лорд Тибод упал в кресло напротив, подхватив одну из булочек, щедро полил ее медом и откусил разом две трети.

— Вам есть, что мне сообщить? — сухо спросил лорд-аниторн, не отрываясь от своего чтива.

Неожиданно осознав всю фривольность своего поведения, Дальгард вскочил, уронил остатки булочки на ковер, устилавший пол в гостиной господина, наклонился, чтобы поднять, неловко вдохнул и отчаянно закашлялся. Илейни, сохраняя на лице маску хладнокровия, поднялся со своего места и заботливо постучал по спине поперхнувшегося лорда.

— Воровство — грех, Тибод, — назидательно произнес Рик, когда тот, наконец, откашлялся и теперь сиял красным ликом и слезами на глазах. — И плакать нечего, сам виноват. Не воруй булочки у аниторна Его Величества, Боги тебя накажут. Еще и ковер мне испачкал, разоритель. Плохой Тибод, плохой.

Дальгард, наконец, понял, что Риктор все это время развлекался, и криво усмехнулся, вновь усаживаясь в кресло.

— Я верну тебе сто булочек, — пообещал он и потянулся за кружкой с отваром, но, услышав скептический смешок, все-таки спросил. — Мой лорд, могу ли я отпить из сего сосуда, дабы увериться, что жизни моего господина ничего не угрожает?

— Несомненно, лорд Дальгард, несомненно, — важно кивнул Рик. — Кто же откажется от такой заботы? Можешь проверять до самого донышка, это твоя кружка, я ждал тебя.

— А как же служение господину? — фальшиво расстроился Тибод. — Первая кружка, стало быть, так и осталась не опробованной?

— Отчего же? — Илейни вернулся к донесениям. — Я ее распробовал, отвар неплох, спать уже не хочется. Так что ты принес мне?

Дальгард сделал глоток из своей кружки, еще раз кашлянул и уже вольготней устроился за столом, вновь взяв булочку и смазав ее медом. Риктор отложил бумаги и пристально взглянул на пожилого лорда, сейчас напомнившего ему вредного мстительного мальчишку. Посмотрев с сожалением на булочку, мужчина отложил ее в сторону и ответил аниторну открытым честным взглядом.

— Что мой лорд знает о тех, кто на него работает? — спросил Тибод.

— Что это те, кто работает на меня. Проверены не один раз…

— Да-да, — закивал Дальгард. — Но помнит ли мой лорд о нуждах своих людей? Возможно, кто-то обращался к нему за помощью, но господин оказался занят иными заботами и забыл о данном обещании? Быть может, мой лорд сам вспомнит, кто ждал милости господина и не дождался ее?

Лорд Илейни закинул руки за голову, продолжая смотреть на Дальгарда, вернувшегося к своему завтраку. Рик кусал губы, пытаясь понять, о чем говорит ему лорд-маг. На ум не приходило ни чужих просьб, ни его обещаний. Чаще всего челядь даже не тревожила господина, сразу направляя к Нэми, и она уже от его имени отвечала им. И только если считала дело серьезным, то обращалась к лорду. Если же кто-то подходил к самому господину, он передавал повеление все той же Нэми, и она исполняла его. Потому-то люди зачастую и шли сразу к наложнице, зная, что все равно разбираться с их нуждами будет она.

— Этот кто-то обращался ко мне, или к Нэми? — не выдержал аниторн. — Дальгард, хватит набивать свою утробу, ответь, кто оказался обижен и пошел на предательство?!

Неодобрительно покачав головой, Тибод все-таки сунул в рот последний кусок сладкой булки. После допил отвар, ополоснул руки и обтер их куском холстины, приготовленной для этой цели.

— Я тебя выпорю, — пообещал Рик.

— Вот так и служи при господине, — укоризненно вздохнул Дальгард. — А я ведь тебя еще на коленях держал…

— Тибод! — рявкнул Илейни, и тот стал серьезным.

— Она обращалась к тебе, Рик, — ответил маг и усмехнулся, глядя, как брови аниторна взлетели вверх при упоминании женщины. — Да, это одна из служанок. Ты готовился к Играм и был занят драконом больше, чем людьми. Это было, как раз, за день до Игр. Ее сын попал в историю. Он так же работает у тебя, драконовод. Так вот, юноша с товарищами перебрали накануне пенного хмеля и сцепились с городской стражей. Эта женщина прибежала к тебе за помощью, просила вытащить сына из темницы, ему грозила виселица за то, что ударил стража ножом. Ты пообещал разобраться, но на следующий день тебе было не до дурака-драконовода и его мамаши.

— Да, — невесело усмехнулся Рик, — что-то такое припоминаю, но смутно. Я, действительно, был занят только Играми, потом лежал, отходя от яда камгала, после празднество, Ингер со своим амулетом, смерть Нэми. А дальше я и вовсе был не в себе… Значит, Алита нашла помощь у жрецов?

— Они ее нашли со своей помощью, — ответил Дальгард. — Наутро после Игр, пока ты убивался по наложнице, она сама пошла к острогу, там ее и перехватил острожный жрец. Пообещал помощь, если она будет рассказывать обо всем, что происходит в замке господина. К вечеру ее сын был в объятьях матери, а жрецы знали все, что случилось в этих стенах. И о смерти твоей наложницы так же.

— И когда я призвал жреца для обряда, они знали, что гроб будет пуст… Шуты! — ладонь Рика сжалась в кулак и со стуком опустилась на столешницу, отчего зазвенела посуда, а Тибод с уважением посмотрел на господина, оценив его силу. — Ряженные твари.

— А я это сразу и подозревал, — кивнул Дальгард. — Женщину я пока не тронул, чтобы не спугнуть.

— Она запомнила, что отвечала тебе? — спросил Илейни, снова берясь за донесения.

— Нет, я же использую не солги-камень, — пожал плечами Тибод. — Он особенно хорош тем, что кающийся не помнит о том, что говорит, если воспоминания не запечатать. Очень удобно, когда хочешь узнать больше, не повязав предателя и злодея знаниями о вскрытии его намерений. Все, что помнят слуги, это то, как здоровались со мной, знакомились, отвечали на вопросы о здоровье, прочие мелочи. Я использовал слова — ключи, которые активировали камень, и так же заканчивал разговор. Для твоей челяди, мой лорд, я милый и приветливый.

Риктор усмехнулся, рассеянно постучав свернутыми листами бумаги по коленке.

— Хорошо, — кивнул он. — Из замка ей все равно сейчас не выбраться и сообщить жрецам нечего. То, что я занят усмирением смуты, знают все на Побережье.

Дальгард поджал губы. Он слегка помрачнел и побарабанил пальцами по столу.

— Что тревожит тебя? — спросил Илейни.

— Эта Алита… Рик, мне кажется, они повязали ее. — Аниторн ответил вопросительным взглядом. — Это не клятва, я бы увидел ее след на ауре, как и любой другой маг, особенно целитель. Нет, тут другое, и лучше посмотреть на нее Расследу. С первого взгляда незаметно, но женщина нездорова, и, боюсь, нездоровье ее вызвано каким-то снадобьями. Если она предала тебя только из-за сына, то могла раскаяться и рассказать тебе или кому-то другому, но до сих пор молчит. И тогда я вижу только вывода: она лживая дрянь, для которой месть и предательство обычное дело, либо ее повязали и вынудили доносить дальше, потому что в обитель она ходила до последнего времени ежевечерне, рассказывая все, что происходит в замке, и какие поступают от тебя распоряжения. Но вот уже три дня она закрыта здесь. Скорей всего, из-за этого я и заметил следы ее хвори.

— Я понял, — помрачнел Рик. — Думаешь, отравили? — Дальгард снова пожал плечами, но все-таки кивнул. Аниторн поднялся из-за стола, зло отшвырнув бумаги. — Я бы отдал несколько лет своей жизни, чтобы узнать точно, что произошло во времена моего прадеда.

— Узнаем, — уверенно кивнул Тибод. — Все узнаем.

Риктор обернулся к нему.

— Тайники?

Дальгард отрицательно покачал головой.

— Хорошо, скажи Расу, чтобы осмотрел Алиту, потом скажете, что с ней, — лорд Илейни отошел к окну.

Тибод поднялся на ноги, сообразив, что Рик хочет остаться наедине с собой. Дальгард склонил голову, несмотря на то, что аниторн не смотрел на него, и покинул его покои. Илейни услышал, как закрылась дверь за его помощником, и подышал на стекло. После нарисовал в затуманившемся стекле цветок, некоторое время смотрел, как рисунок тает вместе с паром с мутным пятном, стер то, что осталось, и прижался лбом к прохладному стеклу, ненадолго перенесясь в далекий лес, где стояла маленькая сторожка, и жила красноволосая женщина с невероятными глазами и странным именем…

— Фиалка, — негромко произнес мужчина. — Как ты там, цветочек?

Он скучал, скучал так сильно, что порой мысли о лесной затворнице начинали преобладать над множеством забот, захвативших аниторна. Тогда он заставлял себя забыть о тоске, заставлял себя не думать о лесном луге, о днях, проведенных с Фиалкой под одной крышей. Все потом. Сейчас он сделал лишь то, что позволяли обстоятельства — поговорил с Расследом и заручился согласием старика, понявшего, что в этот раз его лорд настроен более, чем серьезно. После того, как старик едва не потерял названного сына, он готов был во многом идти у него на поводу. Так что просьба признать Фиалку своей дочерью с наследуемым титулом, не показалась целителю взбалмошной. Риктор Илейни был уже давно не юнец и знал, чего хочет от жизни. Если он хочет иметь детей не от высокородной леди, а от удочеренной обедневшим лордом простолюдинки, значит, так тому и быть. На этом разговоры о будущей леди Илейни закончились, и аниторн вернулся к насущным делам.

В тот же день Дальгард сообщил неутешительные вести. Служанку Алиту, действительно, отравили. Каждый вечер она ходила в обитель, где ей давали противоядие в обмен на новые доносы. Но за три дня, прошедших тогда со дня возвращения господина и возведения защитного полога, бедная женщина оказалась в ловушке. Она тихо угасала, считая это своим наказанием за предательство. Расслед тут же занялся Алитой, а Дальгард, коли уж пришлось вскрыть предательство, занялся новой клятвой верности господину, теперь связывая людей смертью за предательство, каким бы благом они не считали свое деяние.

К счастью, Алита оказалась единственной, кто попал в зависимость от жрецов. Обхаживали они всех, до кого могли дотянуться, но подобраться близко больше ни к кому не смогли. Возможно, причиной тому стало то, что люди лорда Илейни нечасто покидали замок, особенно после исчезновения господина и начала смуты. Одной заботой у лорда-аниторна стало меньше, и он поблагодарил за это Богов… каким бы они на самом деле ни были. Хоть огненными, хоть ледяными, хоть деревянными. Сейчас его вера сильно поколебалась, но это как раз была меньшая из бед.

И все же все основное время Рик тратил на попытки восстановить мир в своих владениях. Он занялся исправлением ошибок, совершенных дознавателями, освободив заключенных. Первыми вышли из застенков простые торговцы, пьяницы, несколько циркачей, прихваченных, видно, для вида большего рвения королевских служак. Хотя, скорей всего, просто от безалаберности городских властей.

Пьяниц выпороли для вложения ума и исцеления от недуга пагубного возлияния, прочим выдали по три золотых, дабы сгладить потрясение от безвинного заточения, циркачам подарили новую лошадь и повозку. Освобожденные вознесли хвалу Богам, королю и лорду-аниторну, после чего поспешили вернуться к своим семьям.

Далее настала очередь заточенной знати и воинов, принадлежавших лордам. Воинов было немного, но значились они в бумагах королевских посланников, как «сила враждебная и злокозненная», а их господа «смутьяны, ведущие войска против короля и лорда-аниторна». Допрашивал лордов сам Риктор Илейни, верные ему люди разговаривали с воинами. И этих «бунтовщиков» выпустили на волю, выплатив по десять золотых, воинам дали серебра. Несколько лордов попросились на службу к аниторну, Рик не отказал.

Злые на королевских дознавателей и городские власти, устраивавшие в Брилланте свои порядки, пока хозяина земель не было на Побережье, благородные лорды были искренне благодарны аниторну, не отмахнувшемуся от них из-за захудалости рода, не сделавшего из обедневших дворян цель для своей злости и мести. Им даже льстило, что он сам вел беседу, именно беседу, потому что именно так выглядел допрос. Аниторн не угрожал, не кричал, не пугал орудиями пытки. Даже палача и его подручных не присутствовало при допросе. Только телохранители лорда и то, больше для порядка, чем ради безопасности.

В голосе аниторна звучало участие, на лице было написано явное недовольство первыми допросами и действиями дознавателей. Душа заключенных сама рвалась открыться навстречу благородному человеку. А спрятанная на внутренней стороне стола аниторна плита из не солги-камня еще больше помогала раскрыться обиженным дворянам. Благодаря Дальгарду, у Риктора Илейни теперь было много ухищрений, и не только из полезного камушка. И стол в камеру для допросов был доставлен специально для этого случая.

Когда рассмотрение дел тех, кто был уличен в смуте и подстрекательствах к мятежу было окончено, в остроге остались лишь воры, душегубы, контрабандисты и один шпион из Леодии, но он вскоре отправился в столицу королевства для суда Его Величества. После опустения острога сторонников у аниторна прибавилось, злые языки попритихли. И можно было постепенно налаживать жизнь на Побережье, затыкая горлопанам глотки благими деяниями, но…

Но один из освобожденных лордов поведал аниторну крайне интересные известия. Недовольства, переросшие в беспорядки, но немного притихли после известий о прилюдном покаянии лорда-аниторна и почти смолкли с его возвращением в Бриллант и ученными Илейни разбирательствами. Однако зараза успела благополучно просочиться за пределы Брилланта и его окрестностей. Впрочем, особо ярые возмущения шли в самой столицы Побережья, дальше, в основном, ползли только слухи и перешептывания, извращенные уже настолько, что поверить им было крайне сложно. И все же нашлись те, кто был готов воспользоваться плодами кратковременной смуты. Об этом и рассказал благородный лорд Арналь Дагор, отныне состоявший в гвардии аниторна.

Донесения шпионов подтвердили слова Дагора. Высокородный лорд Тэлли, пользуясь поддержкой рода Давейн, плел паутину заговора вокруг Риктора Илейни. И если Давейны считали аниторна виновным в том, что произошло с Гальтором, то Тэлли имел вполне честолюбивые помыслы. Род его считался не менее древним, чем род Илейни, остававшимся достаточно влиятельным и по сей день. И благородный лорд уверился, что имеет на кресло аниторна намного больше прав, чем последний потомок изгнанного рода.

Заговор еще не успел окрепнуть, интриги только начали плестись, и особых бед самоуверенный лорд натворить не успел, но медлить было нельзя. И закончив с делами в Брилланте, Риктор отправился навестить паучка в его гнезде. Отряд был невелик, но дракон паривший в небе и бдительно следивший за тем, что происходит вокруг его человека, наводил страха больше, чем если бы за аниторном тянулась вся его гвардия. Должно быть, почувствовав, что Рик отправляется в логово врага, Гор был сегодня особенно настойчив, не желая отпускать лорда без своей охраны.

— Мы въехали на земли рода Тэлли, — оповестил аниторна один из воинов.

— Да, неплохие земли у лорда Тэлли, — усмехнулся лорд Илейни.

Воины переглянулись. Они не совсем понимали, чего желает добиться господин своим визитом. Стоило бы раздавить гадину в ее гнезде, не дав поднять голову, а для этого следовало ехать не в гости, а встать под стенами замка, взяв его в осаду. Полуобернувшись, Рик бросил насмешливый взгляд на свой отряд, зная, о чем они думают. Но именно делать из Тэлли мученика и давать пищу для новых выдумок, он, как раз и не хотел. Сейчас, когда кое-кто только и ждал оплошности аниторна, засев в своих обителях, «очищенный и раскаявшийся» грешник не хотел давать им повод к новым воплям и угасанию Огня. Рик собирался действовать… мирно.

О лорде Аримаре Тэлли у него имелось немало сведений, от достойных доверия, до пустых слухов. Арналь Дагор оказался очень ценным источником, и лорд-аниторн не оставил усердие мелкого дворянина без внимания и награды. К тому же и сведения были любопытны. Помимо этого Риктор провел свое маленькое расследование и узнал, что податей Тэлли не выплачивал уже очень давно, отделываясь от сборщиков мелкими подачками, и те приписывали к сборам налоги, которых не было, добирая не хватающую сумму с торговцев и купцов, придумывая им новые подати. Кстати заметить, сборщики уже отправились прямиком в столицу, так же на королевский суд, заодно с леодийским шпионом. Ледагард принял их с распростертыми объятьями, прямо у открытого магами перехода.

Был еще один грех на лорде Тэлли, скрытый королевскими чиновниками — захват соседских земель, самовольный и наглый. Да-да, земли Дагор перекочевали под крылышко Тэлли. Лорд Арналь вел тяжбу с высокородным хапугой около года, а когда у Побережья появился аниторн, направился прямиком к нему, но… оказался в остроге по обвинению в участии в смуте.

Имелись и более мелкие прегрешения, как, например, опозоренная девица из деревни, принадлежавшей лорду, два бастарда, пара наложниц из служанок, любовница — вдова соседнего лорда, а при нелюбви Ее Величества к неверным супругам, да позор в лице двух внебрачных детей… Впрочем, можно было добавить к этому и другие мелочи, но Рику вполне хватило и уже имеющихся сведений. Впрочем, аниторн учился быстро и, несмотря на свою нелюбовь к интригам, все-таки взял показания у пойманного шпиона, в которых тот написал под диктовку о том, что помогал ему сам лорд Тэлли, введя в домах многих именитых чиновников Брилланта. Так что высокородный лорд оказался еще и предателем, сам того не подозревая. Но эту бумагу Илейни собирался использовать в крайнем случае, ему было достаточно и настоящих грехов. И это был вопрос, кто еще муха в расставленной паутине.

Рик поднял голову, посмотрел на Гора и расплылся в широкой ухмылке. Дракон продолжал кружить над отрядом, и с дозорной башни замка лорда Тэлли его увидели первым. Илейни даже пожалел, что едет на лошади. Его появление могло бы быть… запоминающимся. Однако шумихи должно было хватить и без этого.

— Дракон! — заорали с башни.

— Лорд-аниторн! — закричали со стен, узнав стяг цветов Илейни.

Поднявшийся переполох был заметен даже приближающемуся отряду. И вскоре на стену поднялся сам хозяин замка. Он взглянул на небо, потом посмотрел вниз и заносчиво вопросил:

— Что желаешь, Риктор, сын Октора, последний потомок изгнанного рода?

Последний потомок не обиделся. Рик задрал голову и приветливо махнул рукой:

— И тебе милости Огненных, Аримар, сын Тарама, бесславный потомок славного рода. Открывай ворота, накрывай столы, зови музыкантов, гость к тебе важный пожаловал.

— Ты мне не гость, — фыркнул лорд.

— Я нет, а мальчишка у меня по гостям ходить любит. Так я с ним. Присмотрю, мало ли что, молодой еще совсем, — осклабился Илейни.

После свистнул, и Гор начал спускаться вниз.

— Ты зачем пожаловал? — насупился Тэлли.

— Дракона выгуливаю, — ответил Рик. — Бриллант ему надоел, решил по окрестностям полетать. Замок твой увидел, говорит, хочу туда. Ну как ему откажешь?

Гор опустился на землю и деловито переступил с лапы на лапу, складывая крылья. Он повернул голову к своему человеку, и тот сокрушенно вздохнул:

— А нас не пускают, мальчик. Представляешь? — Затем снова задрал голову и поинтересовался: — Откроете ворота?

— Ты с драконом, — мотнул головой Аримар. — Нечего в моем замке этой твари делать. Я за своих людей опасаюсь.

— И ведь прав шельма, — хмыкнул Риктор.

Если хозяин замка подозревал, что к нему явились с недобрыми намерениями, он имел право отказать и не открывать ворот. Только королю невозможно было отказать, но Риктор Илейни королем не был, а потому…

— Миром не вышло, — вздохнул аниторн, и добавил громче: — Мальчик, этот благородный и храбрый муж нам не доверяет, он думает, что ты не умеешь вести себя за столом. Покажи, какой ты воспитанный. Попроси разрешения войти.

— Пф, — насмешливо ответил Гор, сообразивший, что хочет от него человек. Нечто подобное они однажды уже проделывали, еще в горах.

Вальяжной походкой вразвалочку, повиливая упитанным хвостом, дракон направился к воротам. Со стен за ним пристально наблюдали, заметно тревожась.

— Что ты задумал, Илейни?! — выкрикнул Тэлли.

— Да ничего я не задумал, что ты такой подозрительный? — пожал плечами Рик. — Заговоры какие-то мерещатся. Или по себе других судишь? Зря. У меня дракон честный, что думает, то и творит.

— Ты натравил его на мой замок! — заорал лорд Тэлли.

Аниторн обернулся к своим людям.

— Разве я натравливал Гора? — спросил он.

— Нет, господин, — с каменным выражением на лице ответил один из воинов. — Разве же так натравливают? Вот если бы сказали, спали этот замок, к Бездне, Гор, тогда, да, натравили.

— Точно-точно, — закивали еще двое воинов. — Гор хороший, это все знают. Он без разрешения даже из драконника не выйдет.

Илейни снова повернулся к замку, крикнув:

— Вот видишь, Аримар, это все твои домыслы. Драконов не надо бояться. Гор отлично воспитан, и он тебе это показывает.

Великан остановился перед воротами, вытянул голову, заглядывая на стену, и фыркнул, обдав одного из воинов, следящего за летуном через смотровое окошко, струйкой дыма. Тот побелел и отшатнулся, завалив второго стража, стоявшего рядом. Гор поскребся лапой в ворота, оставив на них глубокие борозды от когтей. Тэлли остался нем. И плевать, что онемел высокородный лорд от страха, когда обнаружил, что смотрит в драконий желтый глаз, вежливый летун поскребся повторно. Затем отошел немного назад, склонил голову и… ударил лбом, закованным в броню, в ворота. Отошел чуть дальше и снова ударил. Ворота жалобно скрипнули, но устояли.

Дракон выпрямился, снова поскребся лапой, но вновь остался не услышанным. На крепостной стене и на земле все затаили дыхание. Жители замка смотрели с ужасом, отряд аниторна с нескрываемым интересом. Такое зрелище увидишь не каждый день! Чтоб дракон, да просился его впустить…

Гор снова склонил голову и ударил в ворота лбом.

— Аримар, ты совершенный невежа, — покачал головой Илейни. — Ты смотри, как мальчик надрывается. Бездушный, невоспитанный, черствый мужлан, вот кто ты.

— Ар-р, — согласился дракон и ударил снова.

В этот раз ворота покачнулись. Однако открывать их, по-прежнему, никто не спешил. Обитателям замка было не до вежливости. Сердито фыркнув, Гор отошел еще дальше, разбежался и бросился на ворота боком, ударив мощным телом в высокие тяжелые створы. Снова отошел…

— Стой! Хватит! — отмер Тэлли. — Я буду жаловаться королю!

— Его Величество заранее одобрил все мои действия, — ответил Рик, пряча зевок в ладони. — Но можешь попробовать, лорд, не платящий налогов.

Аримар поперхнулся, но, к чести его, стоит заметить, пришел в себя достаточно быстро, благоразумно приказав:

— Откройте ворота лорду-аниторну.

Воины поспешили поднять брус, удерживающий ворота, но в это мгновение Гор снова сорвался с места и… влетел в замковый двор, снеся одну створу и покосив вторую. Илейни развел руками:

— Гор еще молод, горяч и нетерпелив. Согласись, Тэлли, ты долго испытывал его терпение, а парень просто просил его впустить. Заметь, ты сам виноват. Грубость и непочтительность еще никому не былb на пользу.

И, сказав это, лорд-аниторн величественно въехал в покореженные ворота, словно победитель в захваченный замок. Его люди уверились, гвардия была бы лишней. Дракон в одиночку взял замок Тэлли намного быстрее. Воины, гордо задрав носы, последовали за своим господином и его драконом, пытавшимся умостить свое тело в замковом дворе. Челядь и стражи лорда Тэлли оказались столь же невежливы, как и их хозяин, потому спешно разбегались, не желая знакомиться с дружелюбным Гором, «улыбавшимся» им во всю свою зубастую пасть.

— Что за манеры? — возмущенно передернул плечами Риктор Илейни. — Мы к ним со всей душой, а они к нам задом.

— Пф, — согласился дракон, махнул хвостом и сбил с ног детину, спешившего скрыться следом за своими товарищами.

Детина завалился, громыхнув доспехами, и тоненько простонал:

— Уби-и-или…

Илейни спешился, окинул детину скептическим взглядом.

— Если тебя убили, то почему тогда ты так быстро бегаешь? — полюбопытствовал оо у свежее убиенного.

— Мой лорд, но парень лежит, — выразил сомнения один из воинов аниторна.

— Гор, проверь, — попросил Рик и удовлетворенно хмыкнул, глядя в спину улепетывающего детины, ожившего раньше, чем великан повернул к нему голову. — Ну, вот, бежит.

— Наш господин может предвидеть грядущее, — восхитился все тот же воин. — Хвала господину!

— Хвала! — подхватили луженые глотки его товарищей.

— Гр-ра-ахр-р, — не остался в стороне дракон, издав оглушительный рев.

— Будет вам, — заскромничал аниторн. — Еще сглазите. Завистники где-то рядом притаились, может даже, за тем углом.

Риктор указал на угол, из-за которого выглядывал хозяин замка.

— Илейни! — воскликнул лорд Тэлли, белый, как снег, но воинственно сжимающий кулаки. Аримар пытался грозно сверкать глазами на незваного гостя, но взгляд его бегающих глазок, то и дело, возвращался к дракону. — Что за представление? К чему? Зачем было громить мои ворота?

— Слово короля для тебя пустой звук, власть аниторна не признаешь, гостям не рад, — пожал плечами Рик, но вдруг перестал забавляться. Лицо его стало жестким, утратив всякое добродушие. — У меня до тебя дело, Аримар.

— У меня нет никаких… — начал хозяин замка, но аниторн прервал его жестом.

— У меня есть, — сухо ответил он. — И лучше тебе забыть о спеси. Список твоих прегрешений слишком велик, чтобы продолжать стоить из себя напыщенного дурака.

Теперь Аримар побагровел, но все-таки нервно кивнул и вышел из-за угла. Он проследовал ко входу в жилую часть замка, небрежным жестом предложив следовать за собой.

— Гор, будь хорошим мальчиком, — велел Илейни и последовал за хозяином замка.

От отряда отделились двое воинов, тут же поспешившие за господином. Дракон недовольно фыркнул, отпускать человека ему не хотелось, но пойти за ним Гор не мог по известным причинам. Великан удрученно засопел, но вскоре фыркнул и придвинулся ближе к той части замка, куда скрылся Рик. Он замер, прислушиваясь, а вскоре, издав радостный рев, сунув нос в одно из окон, откуда донеслось возмущенное:

— Илейни, Бездна тебя задери! Он вынес окно в моем кабинете!

— Мальчик любопытен, — последовал ответ. — Гор, тебе же неудобно, вылезай.

— Ар, — завредничал летун, но нос все-таки из кабинета убрал, и теперь в оконном проеме виднелся его глаз, подозрительный взгляд которого не сходил с Тэлли.

Из-за воцарившегося полумрака пришлось зажечь свечи. Слуги боязливо косились на драконий глаз. Аримар нервно дернул подбородком и упал в свое кресло, стараясь не замечать пристальный взгляд Гор, но вскоре не выдержал и воскликнул:

— Он так и будет на меня пялиться?!

— Ты ему не нравишься, — спокойно ответил Рик, располагаясь в свободном кресле. — Сам виноват, не стоило быть дураком. Впрочем, это, похоже, твоя истинная личина.

Тэлли подскочил на месте, уперся ладонями в столешницу и навис над столом, вскрикнув:

— По какому праву, ты являешься в мой дом, крушишь его и оскорбляешь хозяина?!

— По праву твоего господина! — прогрохотал в ответ аниторн, вдруг оказываясь напротив Аримара.

— Мой господин — король Ледагард, — буркнул Тэлли уже тише, но остался стоять.

— А может и король тебе не указ? — вкрадчиво полюбопытствовал Рик. — Ты смеешь оспаривать его решения, считаешь, что лучше знаешь, кого и куда ему назначать. Нарушаешь законы, не платишь подати, обворовываешь его подданных, захватываешь земли, — с каждым новым словом аниторна лорда Аримар все более подавался назад и, наконец, упал обратно в кресло.

Рик обошел стол и навис над ним.

— Это все ложь, — Тэлли попытался снова вскочить, но ладонь Илейни придавила его к месту. — Ты клевещешь. Любой скажет…

Аниторн добродушно рассмеялся и уселся на край стола, не сводя взгляда с мужчины, ерзавшего рядом в кресле. Риктор неспешно достал из-за пазухи свернутые листы дорогой серой казенной бумаги, лукаво взглянул на Тэлли и зачитал: «Лорд Аримар Тэлли дал мне кошель с двадцатью золотыми и велел убираться, сказав, что нехватку податей я могу собрать с владельцев увеселительных домов…». Отложил этот лист, зачитал следующий, затем еще один, и еще. Перебрав все показания, которые получил в Брилланте, Илейни удобней уселся на столе и продолжил, невозмутимо поглядывая на притихшего лорда Тэлли:

— И это еще не все, Аримар. Например, небезызвестный тебе лорд Эрвей в дружеской беседе рассказал мне, что похаживаешь ты к одной благородной леди, изменяя своей супруге, чему он был свидетелем. А ты ведь знаешь, насколько наша королева не любит супружеской неверности. Или, например, лорд Балдур…

Аримар слушал, не поднимая глаз, то бледнея настолько, что Илейни опасался, что лорда хватит удар, то вдруг багровея, и тогда казалось, что хозяин замка вот-вот изойдет паром. Он несколько раз порывался что-то сказать, но крепился, однако все же не вытерпел и закричал:

— Ах, мерзавцы! Какие же мерзавцы! Такова их благодарность за то, что я привечал их? Помогал, прикрывал… — лорд осекся, но скривился и заглянул в глаза аниторну. — А знаете ли вы, лорд-аниторн, что ваш драгоценный лорд Эрвей растаскивает городскую казну Брилланта?

— Не может быть, — «ужаснулся» Риктор. — Лорд Эрвей — честнейший человек…

— Честнейший? Тогда слушай…

И Аримар Тэлли начал обличать тех, кто был вовлечен в зарождающийся заговор. Рик слушал, «не верил», пытался возразить, отчего Аримар впадал в еще более яростное красноречие, и Илейни оставалось только подкидывать ему новые, известные из донесений шпионов, фамилии. Ни один допрос с пристрастием не дал бы такого обилия необходимых сведений, как наглое вранье аниторна, на ходу выдумывавшего сплетни, якобы рассказанные ему приятелями Тэлли. Если бы разгневанный предательством сообщников лорд хорошенько подумал, он бы понял, что у Риктора не было времени на посещение даже одного из названных лордов, не то что на беседы со всеми, кого сейчас обличал незадачливый заговорщик. И когда он выдохся, Илейни потер руки и спрыгнул со стола.

— Вот и славненько, — сказал он. — Собирайтесь, лорд Тэлли.

— К-куда? — опешил Аримар.

— На встречу с государем, конечно же, — пожал плечами лорд-аниторн. — Расскажете ему все, что рассказали мне.

— Ни за что, — фыркнул Тэлли.

— Стало быть, вы считаете, дорогой мой лорд, что я не достоин вашего внимания? — прогремел издевательский голос того, кого в замке не могло быть.

— В-в-ваше Величество, — выдохнул уже опальный лорд.

Рик почесал кончик носа, и Аримар заметил на его пальце перстень с простеньким белым камнем.

— Передающий кристалл, — просипел Тэлли, закрывая лицо ладонями. — Илейни…

— К аниторну, на чьих землях располагаются ваши владения, лорд Тэлли, допустимо обращение — господин, мой лорд, либо лорд-аниторн, — холодно отчеканил Риктор. — Неуважение к ставленнику короля так же является виной, имеющей свое наказание. — Он бросил взгляд и усмехнулся. — Да, забыл сказать, вы обвиняетесь в государственной измене и зачине смуты, направленной против власти законного государя. Остальные обвинения вам уже известны, дальнейшую вашу судьбу определит суд Его Величества… как и судьбу ваших сообщников, которых вы с таким красноречием обличили. И, возможно, это смягчит вашу участь. Впрочем, на все воля нашего господина. И еще. Все, что вы задолжали по налогам, будет изъято из ваших сокровищниц и отправится в королевскую казну. Земли, незаконно отобранные у рода Дагор, будут возвращены владельцу. Так же ему будут переданы ваши Радужные луга и Дикий лес, дабы возместить издержки на тяжбу и душевные терзания оскорбленного благородного лорда. Ну и последнее. Остальные ваши земли изымаются в пользу Побережного аниторната.

— Вы закончили, лорд-аниторн? — осведомился король.

— Да, государь, — ответил Рик.

— Тогда мой маг открывает переход, за остальными заговорщиками уже отправились мои маршалы. Скоро в моих застенках соберется милое общество ядовитых гадин, какая прелесть.

Пока Ледагард говорил, открылся переход, и Телли тихо застонал, глядя на серые камни подземелья и Его Величество, сидевшего за столом в допросной камере. Рик развел руками и согнулся в шутовском поклоне, предлагая лорду проследовать в открытый портал. Аримар мрачно взглянул на аниторна, прошипел себе под нос какую-то гадость о роде Илейни, после встал, тряхнул волосами и направился к переходу. Он поравнялся с Риком и вдруг выхватил кинжал, висевший на поясе, резко развернулся, метя в сердце…

Кинжал отлетел, отброшенный амулетом аниторна, взревел за окном Гор, и часть стены, где располагалось окно, обрушилась под натиском великана, рвущегося на помощь своему человеку. Рик от души приложил в челюсть лорда Тэлли и отправил его в портал издевательским пинком под зад, тут же схлопнувшийся за спиной заговорщика. И…

— Гор! За что?! — возмутился Илейни, потирая лоб, куда получил камнем, прилетевшим после развала стены драконом.

— Аруф, — растерянно ответил великан и попятился, прячась за остатками стены.

— Я понимаю, что не нарочно, — фыркнул лорд. — Но больно, между прочим.

— Пф… — донеслось снаружи.

— Сам ты неженка и плакса, — так же фыркнул Рик, негодующе глядя на пролом в стене. — Обзывается еще.

— Господин, как вы его понимаете? — недоуменно спросил один из воинов аниторна, стоявший у двери, куда вбежал, когда в кабинете загрохотало.

— Понимаю, — пожал плечами Риктор и направился на выход. — Убираемся, пока Гор не доломал несчастный замок.

Собрав домочадцев арестованного заговорщика, объявил об участи отца и мужа, дав на сборы целую седмицу. Во владении леди Тэлли остался городской дом в Брилланте ее мужа, и земли, перешедшие лорду в приданное к его супруге.

— Вам нужна помощь, леди Тэлли? — спросил Илейни.

— Благодарю, лорд-аниторн, — вздохнула женщина. — Мы справимся. Можно ли забрать родовой архив моего супруга? Детям нужно знать все о роде своего отца. Там много рукописей. Аримар говорил, что есть летописи, относящиеся еще к временам, когда Виллианы вышли из Бездны, карты… — она всхлипнула и тяжело опустилась на стул. — Тоже… древние…

Риктор, уже собравшийся сказать — да, порывисто обернулся к плачущей леди Тэлли.

— А проводите-ка меня в родовой архив, дорогая моя, — сказал он.

— Вы его заберете? — женщина вскинула голову.

— Возможно, некоторые рукописи, но все, что касается рода Тэлли, останется вам, можете быть уверены.

— Хорошо, — леди поднялась на ноги, промокнула слезы и направилась к дверям. — Следуйте за мной, лорд-аниторн.

Из замка Рик улетал на горе, закинув на спину сумку, куда была со всей осторожностью сложены несколько свитков и карта столь древняя, что Илейни побоялся на нее дышать. Слабенький маг из его отряда, наложил на нее заклинание стазиса, и только после этого карта была убрана. Настроение у аниторна было более, чем приподнятое. Его отряд отправился в Бриллант прежним путем, ведя в поводу коня господина.

Приземлившись в замке на утесе, Риктор собирался сразу же отыскать Дальгарда, чтобы показать ему свою находку, но, стоило господину спуститься со спины дракона, как ему доложили о прибытии гостей, которых встретил лорд Тибод и увел в большую залу, как только поговорил с ними. Аниторн нахмурился, гадая о том, кто мог к нему явиться, и направился в большую залу. И как только двери перед ним распахнулись, Риктор увидел десятерых знатных лордов и пятерых мужчин в одеждах простолюдинов.

— Чем обязан? — осведомился аниторн.

— Мы услышали ваш призыв, господин, — ответил седовласый незнакомый лорд, и все пятнадцать мужчин опустились на одно колено перед Риктором Илейни.

Дальгард тихо хмыкнул и подошел к Рику.

— Это главы десяти родов, принесших когда-то клятву верности вашим предкам, — тихо пояснил он. — Пятеро простолюдинов — потомки драконоводов, служивших в драконниках вашей семьи. — Всех призвала печать. Она, оказывается, единая для всех, кто когда-то служил роду Илейни. — И добавил совсем тихо. — Впервые сталкиваюсь с такой магией.

— Очень интересно, — пробормотал аниторн. — Поднимайтесь, пол в зале холодный.

Он прошел к креслу аниторна, устроился на нем и указал на скамьи, стоявшие у стен.

— Думаю, стоит начать со знакомства.

Глава 22

Ночь опустилась на замок Илейни незаметно, словно черный подошел к столу, мягко ступая лапами, и запрыгнул, привлекая внимание хозяина. Для Риктора Илейни таким котом стал целитель Расслед, заглянувший к нему в кабинет, чтобы укоризненно почмокать губами, качая головой.

— Ночь уже, — произнес Рас.

— Ночь? — Рик удивленно посмотрел в окно. — Действительно, ночь.

— Моему господину нужен отдых, — сказал целитель, но аниторн отмахнулся:

— У меня вся жизнь на сон, сейчас есть более важные дела.

— Рик…

— Рас, — старик опустил глаза под упрямым взглядом молодого лорда.

Расслед посмотрел на Дальгарда, ища поддержки, но в этот раз Тибод остался безразличен к взгляду старого целителя. Риктор подошел к Расследу, обнял за плечи и развернул к двери.

— Это важно, Рас, — сказал он. — Отдохни, я еще успею.

— Будь по-твоему, — вздохнул целитель и покинул кабинет господина.

Илейни потер лицо, спрятал зевок и вернулся к столу, над которым зависли магические светлячки, освещая пространство мягким белым свечением. Дальгард только недавно закончил колдовать над картой, делая возможным рассмотреть ее, как следует. Все это время Рик просидел над свитками, отыскивая в них хоть что-нибудь полезное.

— Рик, — негромко позвал Дальгард, еще больше усиливая накал светлячков и опуская их ниже. — Смотри.

В голосе лорда слышалось придыхание, неподдельный восторг, и Илейни поспешил склониться над картой, отложив в сторону свиток, который снова взял в руки. Карта была совершенно не похожа на нынешнюю, и поначалу показалось, что в ней нет прока, но короткое слово — Риер, тут же приковал взгляд. Риктор охнул и поспешил к сундуку, чтобы достать современную карту. Он раскатал ее на полу и посмотрел на Дальгарда.

— Создай иллюзорную копию, только линии, и наложи поверх старой карты, — велел он. — Так будет проще… наверное.

— Неплохая мысль, — согласился Тибод, принимаясь за дело.

Илейни почти не дышал, следя за тем, как белесая искра повторила очертания земли и берега, шустро обежав всю карту, после отразилась всполохом, и за раскрытой ладонью мага потянулись обрисованные контуры. Проплыв по воздуху, они послушно накрыли старую карту, словно рваный покров, и замерли, как только Дальгард добился полного совпадения с древней картой.

— Боги, — выдохнул Рик, — Риер — это и есть море, почти вся земля скрыта водой.

— И заканчивается как раз там, где проходит граница нынешнего Побережья, — кивнул Тибод. — И нашего королевства не было и в зачатке, даже княжества с таким названием не было.

— Зато были Драконьи земли, и они граничили с Риером, — отметил Илейни. — И если откуда и прилетели на выручку драконы, то отсюда. Но остается неясным, как они выжили, и выжили ли после столкновения с Виллианами. Их магии не подвластны только маги нашего мира. Бездна.

— А еще море, почему Валистар затопил свои земли… — начал Дальгард, но Рик вдруг прервал его вскриком.

— Камгалы! Тибод, если моря не было, значит, камгалов пересилил сюда тоже Валистар! — воскликнул он. — Зачем? А я скажу зачем! Это стражи, Тибод! Слышишь? — молодой лорд рассмеялся. — Они охраняют место прорыва. Бездна… — Он вдруг замер. Глаза небесной лазури округлились, и Риктор выдохнул. — Камгалы не были призваны Дархэймом, Тибод. Они поднялись, почуяв его силу. Пожри меня… Ты понимаешь? Они охраняют проход между мирами, и поднялись на запах черной Силы. — А в следующее мгновение Илейни покачнулся и вцепился в рукав Дальгарда, прошептав: — Ты понимаешь, что это означает?

— Что? — глухо спросил маг.

— Ты разве не видишь? Тибод! Ну же! — палец аниторна уперся в изображение горной гряды на старой карте. — Не узнаешь? Совсем? Тибод, ну же, думай!

Дальгард потер подбородок, взлохматил волосы и охнул:

— Драконьи игры… Скала с пещерой. Пещера! Неужто там?

— Там, пожри тебя Виллианы, — снова рассмеялся Риктор. — Оно все время было под носом, но мы так привыкли к тому, что это место всего лишь один из этапов в Играх, что все время упускали то, что невозможно было не заметить. — Тряхнув волосами, аниторн взволнованно заговорил. — Все сходится. Камгалы поднялись возле скалы, ни раньше, ни позже. Именно там нас поджидал тот черный туман. Он притянул древних тварей, которые чуть не сожрали нас вместе с драконами. Сама пещера. Зачем делать хранилище так глубоко? Ларец с наградой можно было оставить и на поверхности. И сами Игры… Кто их придумал? Когда появились? Уж не дань ли это прошлому? Не указатель пути для людей и драконов?

— Или же напротив, попытка скрыть, — возразил Дальгард. — Ничто не спрятано так хорошо, как то, что лежит под носом. Ты это сам только что сказал.

— Возможно, — кивнул Илейни, сверкнув лихорадочно блестящими глазами. — Завтра же слетаю туда еще раз.

Он прошелся по кабинету, после вернулся к карте и снова посмотрел на место предполагаемого прорыва Виллианов.

— Что у нас получается из тех обрывков, что мы знаем? — Рик сжал потер подбородок. — Много столетий назад жители другого мира сумели прорваться в наш мир. Они вышли на землях Риера, где их встретил Валистар Илейнарий — риерский правитель и сильнейший маг-стихийник. Битва с иномирцами ничего не дала, и тогда противники взялись за мечи… Исход битвы не ясен. Потом полился огонь с неба, и это были драконы, поднявшиеся в небо против Виллианов. Драконы уязвимы, маги нет… Здесь опять непонятно. Хорошо. Виллианов загнали обратно, Валистар запечатал ход и покрыл свои земли морем, населив его камгалами. Так он защитил место прорыва. И если бы иномирцы решили вернуться, их ждали бы море и древние ядовитые твари. На большую землю не переправиться. Камгалы почуют запах черной Силы и поднимутся на поверхность, пожирая врагов нашего мира.

— В легендах говорится, что у Виллиан были крылья, — заметил Дальгард.

— А у камгалов взгляд, который не выдерживают даже драконы и сами летят в пасть. Но если бы им все-таки удалось добраться до берега, то…

— Их ждал род Илейни со своими драконниками, где жили огнедышащие драконы. Рик, — Тибод поднял потрясенный взгляд на аниторна. — Вы тоже стражи. И если вы, все-таки потомки Илейнария, то он сам себя лишил венца власти, чтобы остаться хранителем, всего лишь хранителем. Потому ваш род никогда не трогали. Чтобы не случалось в мире, Илейни всегда хранили Побережье. И всегда в их драконниках жили драконы, о которых заботились, едва ли не лучше, чем о людях. Я знаю, я сам так забочусь о своих… твоих драконах. И еще знаешь что?

— Что? — хрипло спросил Рик.

— Все, кто принес клятву, на ком стоит печать… Мы все маги, Рик. Маги-драконоправы. Даже пятеро драконоводов, они тоже маги. Бездна… Маги, Рик! Выходит, что все, кто был связан с драконами и твоим родом, были одарены магически. Тогда почему они позволили уничтожить драконов?! Ведь могли сопротивляться! Могли отстоять…

— На замок так же напали маги, — глухо ответил Илейни. — Маги и жрецы. Наверное, их было больше, раз замок пал.

Мужчины замолчали, пытаясь представить, как могло случиться так, что маги, смотревшие за драконами, не смогли остановить убийц. Еще осталась загадка, что прадед Риктора мог сказать жрецу, если из неосторожных слов вспыхнул пожар, пожравший почти весь род. Зачем было убивать драконов? Если догадки лордов верны, то именно они охраняли Побережье от возможного повторного вторжения. А после и вовсе уничтожили память, и теперь приходилось собирать по крупицам утерянные знания. Однако этот вопрос был не единственным.

— Я не понимаю! — вдруг воскликнул Рик. — Если Илейни идут от рода Риерских властителей, а они были магами, то куда девалась магия?! Пусть перегорел Валистар, когда создавал защиту от вторжения, но в его детях Сила должна была остаться! Были ли у него дети? Сколько? Как Илейнарии стали Илейни? Почему мы не одарены Силой предка? Я ведь должен быть стихийником, не так ли?

Дальгард почесал в затылке. Затем хмыкнул и взглянул на аниторна шальным взглядом.

— А если… — начал он, но тут же отмахнулся. — Да, ну-у… Это и вовсе ерунда.

— Говори, — велел Илейни жадно глядя на мага.

— Ну-у-у, — неуверенно протянул Тибод. — Если магия никуда не делась? Если она просто спит в вашей крови… Или… Огонь — это ведь одна из стихий, и драконы в драконниках вашего рода всегда были огненными. И твой Гор с огнем. Он развивается, как должно свободному дракону, как развивались все ваши драконы. Это все ерунда, конечно, я не понимаю, как это все может быть связано, но… это единственное объяснение, почему у ваших летунов всегда был огонь. Илейни как-то связаны с драконами, и ты со своим Гором отличный пример. Вы… вы, как стая, что ли. Гор — единственный дракон, кто не просто верен своему драконоправу. Я в жизни не видел, чтобы летун так трясся над человеком. Да и ты сам. Ты же понимаешь его, словно дракон говорит на человеческом языке.

— Мы просто близки, — пожал плечами Рик. — Гор всегда был моим другом, он был моей семьей.

— Вот именно! — воскликнул Дальгард. — Семья! Вы стая, Рик. Дракон ведет себя с тобой так, словно ты его сородич, словно ты… тоже дракон, только маленький. Очень маленький дракон, о котором он заботится, как более сильный в вашей стае. Я всю жизнь наблюдаю за ними, и нечто похожее видел. И будь ты сильней и крепче, в сравнении с драконом, он бы не заискивал, он бы навязал свою волю иначе, но, скорей всего, опасается причинить вред, потому просто закрывает дорогу, требует лететь на себе…

— Да, Гор с некоторых пор ведет себя, как нянька, — усмехнулся Илейни. — Гонит к Расу, если чувствует, что я болен. Бросился на поиски, когда я пропал. Он тогда тоже не хотел меня отпускать…

— Вот! — воскликнул Тибод. — Вот, о чем я и говорю! Вы чувствуете друг друга, словно между вами есть незримая связь! Вы, как дополнение друг друга. Ты направишь, он защитит. Твой разум, его сила…

— И женщина одна на двоих, — невесело усмехнулся Риктор и вдруг вскинул голову, глядя на Тибода. — Как ты думаешь, в этом может быть дело? Полюбил я, выбрал Гор…

Мужчины переглянулись и дружно отмахнулись:

— Ерунда.

— Но если и так, — все же отозвался Дальгард, — то мы хотя бы знаем, от чего отталкиваться. К тому же мы еще не сводили его с моей принцессой, когда у нее закончится гон. Вдруг…

— Почему бы и нет, — пожал плечами Рик и подавил новый зевок. — Идем-ка спать, а то мы так неизвестно до чего договоримся. Утром разум светлей.

— Ты прав, мой лорд, — улыбнулся Тибод, гася светлячки. — Только нужно все это спрятать.

— Разумеется, — усмехнулся Илейни, сворачивая карту и свитки.

Лорды разошлись по своим покоям, но еще долго не могли заснуть, обдумывая все, что открылось им в этот вечер. Рик ворочался с боку на бок, вспоминая предположение Дальгарда. Огонь-стихия, все драконы в драконниках Илейни был огненными. А что если и правда его предки как-то влияли на драконов? Ведь Гор — единственный, в ком огонь проснулся в свое время. Так может…

Аниторн поднялся с постели и прошелся по опочивальне, сдерживая порыв отправиться к Дальгарду и приказать вернуть серых драконов в драконники в его замке. Хотелось проверить, а вдруг! Вдруг проснется огонь, вдруг все они окажутся огненными после того, как вернуться в замок Илейни. Хотя… Сейчас один из серых был здесь. Тот, на ком прилетел Дальгард. Но огня нет.

Не выдержав, Риктор схватил парчовый халат, накинул на себя, затянул пояс и покинул покои. Стража, услышав шаги господина, вытянулась, усердно моргая, чтобы согнать дремоту, но лорд стремительно прошел мимо, не удостоив их взглядом. Он спустился вниз, вышел во двор и ненадолго остановился, чтобы охладить разгоряченное лицо. Затем растерянно посмотрел в сторону драконника, но тут же рассердился на себя за это мгновение слабости и продолжил путь.

Гор поднял голову, когда уловил приближение своего человека. Он фыркнул и сел, ожидая, когда тот войдет. Но стоило Рику пересечь ворота драконника, как великан уловил его волнение, это вызвало беспокойство. Гор заворчал и поднялся на лапы, готовый выведать, что тревожит его маленького дракона, но тот так и не дошел до своего любимца, свернув к серому дракону, безучастно взиравшему на лорда.

— Здравствуй, — сказал ему Рик и подошел ближе.

— Ар-р, — предостерег Гор, приближаясь к стойлу серого.

Чужак поднял голову, с удивлением взирая на человека, застывшего перед ним.

— Ты ведь не боишься меня? — спросил человек, и дракон удивился.

Такой маленький, а спрашивает о страхе. Разве не человеку положено бояться великана? Это они всегда трясутся и бегут, стоит дракону появиться в небе. Кричат, хлещут злой магией. И пусть хозяин серого ругал драконоводов за то, что те использую свое единственное оружие против могучих летунов, но они всегда держат под рукой накопители с нехорошей Силой, иногда делая больно, чтобы заставить слушаться. Хозяин этого не знает, он не понимает драконов, когда они жалуются на своих обидчиков.

— Гр-р, — снова забеспокоился Гор.

— Не волнуйся, — ответил человек. — Я не обижу его, и он не тронет меня. Но ты можешь остаться рядом, если волнуешься.

— Пф.

— Конечно, разве мое слово указ для тебя, большой дракон, — ядовито ответил лорд.

— Пф-ф.

— Чванливая дылда.

— Ар-р. Пф.

— Ты заботишься обо мне, я знаю, — хмыкнул человек и потрепал по шее своего дракона.

— Ау-урф.

— Гор! — возмутился Рик. — Дай мне поговорить с Аскердом.

— Пф… пф.

Гор отвернулся и бухнулся на мощный зад, подняв облако пыли. Если бы дракон мог, он бы, наверное, скрести на груди передние лапы, показывая, что он сделал все, что мог, и теперь глупый маленький дракон может вытворять все, что ему угодно. Великан задрал нос, но глаз все-таки скосил, продолжая следить за тем, что происходит за его спиной. Рик усмехнулся, заметив, что за ним подсматривают, но вскоре полностью переключился на серого дракона, привставшего на передние лапы и внимательно следившего за тем, как разговаривают черный дракон и лорд.

Черный волновался за человека, и это тоже было удивительно. Нет, они, по-своему, любили хозяина, но он приходил, разговаривал с ними, гладил и уходил, а им не приходило в голову навязывать себя. Да и не нужно это было никому из серых драконов. Он ведь хозяин, а хозяин — он не семья. Он тот, кто кормит, выгуливает, следит, чтобы были здоровы. А драконы платят за заботу тем, что слушаются и позволяют забираться себе на спину и управлять ими в небе. У них неплохой хозяин, злой магией почти никогда не пользовался, научив своих летунов понимать его знаки.

— Ты удивлен, мальчик, — странный человек подошел совсем близко и протянул руку.

Аскерд замер, не зная, как себя вести. Нарычать? Так угрозы он не чувствовал. И потом, если проявить агрессию, человек может ударить гадкой Силой. Дракон решил дать себя потрогать. Нужно просто потерпеть, а потом хозяин черного дракона уйдет. Аскерд превратился в изваяние, напряженно следя за тем, что делает мужчина.

— Красавец, — проворковал человек, обрисовывая кончиками пальцев чешую.

— Пф, — донеслось со стороны черного дракона, и серый скосил на него глаз.

— Ты еще и ревнивец, — рассмеялся мужчина.

— Пф.

— Да-да, я заметил. Тебе все равно.

— Гр-р.

А после Аскерд и вовсе растерялся, потому что человек сделал то, чего еще никто не делал. Он обнял. За шею, прижавшись к мощному драконьему телу. Серый хотел отпрянуть, но вдруг ощутил, что от человека идет тепло, приятное, доброе… родное. Он несмело потянул носом и ощутил запах. Человек хорошо пах. И вроде пах, как все люди, но… Было еще что-то. Этот запах чем-то напоминал запах черного дракона, и еще немного Рагдара, когда он еще был с ними, и все серые признавали его за старшего, потому что… Сила! Человек пах Силой! И если бы он был одного с Аскердом роста, дракон согнул бы перед ним шею, но это был всего лишь человек, и его запах заставлял… не сопротивляться. Впрочем, это тоже было не совсем так. Просто не хотелось сопротивляться. Хотелось и дальше чувствовать тепло, шедшее от мужчины.

— У-у-у, — удивленно произнес Аскерд.

— Что такое, мальчик? — спросил человек, отступая и заглядывая дракону в глаза.

— Пф, — фыркнул Гор.

— Ар-рф, — серый дракон беспокойно переступил передними лапами и поднялся с пола.

Он сделал шаг и уперся грудью в человека, желая вернуть утерянное тепло. Рик легко рассмеялся и снова раскинул руки, обнимая Аскерда. Тепло вернулось. Оно проникало под чешую, просачивалось сквозь кожу, неслось в крови, согревая драконье тело. Казалось, добралось до самого сердца и обратилось жаром.

Серый оскалился, зарычал, попытался отойти, но черный дракон вдруг угрожающе заревел, не сводя взгляда с Аскерда, и дракон снова замер. Но теперь тепло перестало быть ласковым, оно жгло, делало больно, словно что-то менялось внутри самого существа великана. Аскерд закинул голову и завыл. Крылья его развернулись, словно дракон собирался взлететь, чтобы спастись от пламени, пожиравшего изнутри. Но Гор обрушился на серого собрата, не давая ему дергаться. Черный опасался, что Аскерд навредит его человеку и вынудил его терпеть дальше.

Неожиданно боль исчезла, пропал жар, и только приятное тепло продолжало еще мягко струиться в крови серого дракона. Но вскоре исчезло и оно. Человек отошел, ошалело глядя на свои руки.

— Отпусти, Гор, — хрипло велел он.

Черный дракон нехотя слез со своего собрата и отошел. Аскерд зафыркал, встряхнулся, гневно глядя на человека, но тот все так же смотрел на свои руки, словно видел их впервые.

— Я… — Рик запнулся. — Гор, я, кажется, что-то сделал. Когда обнял его… Я хотел, чтобы Аскерд получил свой огонь. Я так сильно этого хотел. — Аниторн обернулся к своему дракону. — Гор, я не знаю, что это было, но что-то было. Я чувствовал. Чувствовал и знал, что не должен отпускать рук. Мне было… жарко. Аскерд нагрелся, он был горячим. Бездна! — После посмотрел на серого дракона. — Ты что-нибудь чувствуешь, парень?

— Пф, — Аскерд встряхнулся и улегся, обижено отвернувшись от человека и его дракона, не сводивших с него глаз. — Ар-р. Пф.

— Не ругайся, — миролюбиво произнес мужчина и присел рядом с серым драконом.

Аскерд поерзал, но ладонь человека ласково прошлась по шее, пальцы обрисовали контур острого двойного гребня, и дракон решил не дергаться. Ему нравилось. Он даже немного поворчал, жалуясь на то, что ему было больно. А он, между прочим, доверился человеку, поверил его теплу.

— Прости, если сделал тебе больно, — ответил человек. — Я не хотел.

— У-уф, — вздохнул Аскерд, развернулся и прижался головой к берду мужчины.

— Пф, — фыркнул черный дракон.

Лапы его разъехались, и Гор упал на брюхо, опустив голову со второго бока Рика, жалобно заворчав. Лорд рассмеялся.

— Притвора и ревнивец, — сказал он, поглаживая великана между ушами. — Все с тобой хорошо, просто делиться не хочешь. — Гор тяжко вздохнул, но вредничать перестал.

Из драконника Рик ушел уже засветло, полный решимости поговорить с Ледагардом о возвращении драконов в драконники Илейни. Он вернулся в опочивальню, но так и не лег спать. Помаявшись, аниторн направился к Дальгарду. Ему нужно было с кем-то поделиться, и Тибод лучше всех подходил на роль слушателя. В конце концов, как он может спать, когда его лорд не спит?! При этой мысли Риктор почувствовал себя Гором и рассмеялся.

В покои мага он входил с каменным выражением на лице. Прокрался бесшумным воришкой к опочивальне, заглянул в приоткрытую дверь и хмыкнул, заметив лишнюю пару ног, торчавшую из-под одеяла немолодого, но, как оказалось, еще полного сил лорда.

— Кх-кх, — покашлял вежливый хозяин не менее вежливого дракона. — Тибод.

— Что? — сонно спросил Дальгард, зарываясь лицом в подушку.

— Ты мне нужен, — подавив смешок, произнес из-за дверей Рик.

— Тибод всем нужен, — ворчливо отозвался маг. — А Тибоду нужен сон.

— Господин! — вдруг взвизгнула служанка, с головой прячась под одеяло.

Дальгард вскочил с постели одним движением, глядя на дверь шальным взглядом.

— Где господин? — спросил он.

— За дверью он, — подсказал Илейни.

— Бездна, — выдохнул Дальгард, хватаясь за одежду. — Что-то случилось?

— Если ты не поторопишься, то случится, — пообещал Рик. — Меня разорвет на части от нетерпения.

— Бегу, — буркнул Тибод, недоумевая о причине нетерпения лорда.

— В штанах не запутайся, — хмыкнул аниторн и отошел от дверей опочивальни, чтобы не подслушивать перешептывания мага и служанки.

Дальгард появился с невозмутимым выражением лица, полностью собранный, даже успевший ополоснуть лицо. Он посмотрел на лорда в ночном халате и хмыкнул, сообразив, что никого убивать они не пойдут, и вообще никуда не пойдут, и Рику нужен, действительно, просто разговор… Разговор в предрассветный час. Тибод предусмотрительно установил полог тишины.

— Что встревожило тебя? — спросил маг, глядя на Илейни, нетерпеливо притоптывающего ногой.

— Кажется, я что-то сделал с Аскердом, — сказал Рик.

— Что? — Дальгард вскочил на ноги, едва успев присесть на кушетку.

— Это было так странно… — аниторн уселся на ту же кушетку и потянул мага за рукав, усаживая рядом.

Дальгард остался настороженным, но вскоре беспокойство сменилось недоумением, после задумчивостью, а затем на лице мага и вовсе появилась недоверчивая улыбка.

— Ты… пробудил огонь? Думаешь, получилось? — почти шепотом спросил он.

— Откуда мне знать? — ворчливо ответил Риктор. — Аскерд пока отдыхает, нужно проследить за ним. Когда я уходил, он уже не выглядел таким настороженным. Но если это было то самое, то твое предположение может оказаться верным, и Илейни как-то влияют на пробуждение огня. И тогда нужно снова заполнить драконники, нужно восстановить утерянное наследие. Я хочу поговорить с королем. Он просыпается рано, и я свяжусь с ним.

— Но одобрит ли государь твое решение? — в голосе Дальгарда сквозило сомнение.

— У меня есть вопросы, на которые я хочу услышать ответы, — сказал аниторн, поднимаясь на ноги. — И если все так, как я думаю, тогда драконы заполнят загоны в драконниках моего замка. — Илейни поднялся на ноги и хлопнул мага по плечу. — Все, иди отдыхай.

— И как мне теперь уснуть? — усмехнулся седеющий лорд.

— У тебя помимо сна найдется интересное занятие, — хохотнул Рик и направился двери.

— Это занятие более подходит молодым, — подмигнул Тибод.

Риктор улыбнулся, отрицательно покачал головой и покинул покои мага. Он вернулся к себе, умылся и надел чистые одежды, готовый дождаться рассвета и позвать короля. Мысли вернулись к словам Дальгарда, и перед внутренним взором аниторна встала красноволосая женщина с черными, как сама Тьма, глазами. Однажды она переступит ворота его замка, и тогда Риктор Илейни вспомнит, что у него есть еще и тело, а пока нужды плоти мало заботили мужчину. Забот хватало и без этого. Теперь особенно.

А когда небо порозовело, и солнце поманило землю первым лучами, молодой лорд все-таки задремал. Ему снились драконники, где стояли драконы, величественные, прекрасные, сильные. В их груди теплился огонь, рожденный силой рода Хранителей не Побережья, но всего подлунного мира, защищающие свой дом и жизнь, наполняющую его от вторжения черной Силы иномирцев, способных поглощать жизненную силу человеческих душ.

Спал он недолго и проснулся, тревожно озираясь. Предчувствие беды было столь сильным, что даже воздух, казалось, загустел. Но что могло вызвать тревогу? Илейни поднялся на ноги, огляделся, после вышел из покоев и прошелся по замку. Выглянул в окно, долго смотрел на драконник. После не выдержал и решил зайти к драконам. Но там оказалось тихо. Гор спал, сунув голову под крыло, а рядом с Аскердом клевал носом Дальгард, похоже, так и не вернувшийся в постель. Сам серый дракон лежал, прижавшись брюхом к холодному каменному полу драконника, вытянувшись в полный рост, шумно посапывал и время от времени скреб лапой по полу. Тогда Тибод вскидывал голову и начинал гладить Аскерда.

Рик подошел к ним, присел рядом и погладил серого дракона. Тот протяжно вздохнул и опять заскреб лапами, жалобно подвывая.

— Ему плохо, — сказал Дальгард.

— Почти так вел себя Гор, — ответил Илейни и улыбнулся, — когда просыпался его огонь. Три дня он корчился и злился, а потом из ноздрей повалил дым. Но у Гора огонь проснулся в срок. Сколько Аскерду?

— Шестьдесят, — не глада на лорда ответил маг.

— Еще совсем молодой. — Рик хлопнул Дальгарда по плечу и поднялся на ноги. — Все будет хорошо, он справится.

— Откуда ты знаешь? — в голосе Тибода проскользнуло раздражение.

— Знаю, — пожал плечами Илейни. — Я тогда много изучал пробуждение огня у драконов. Ты ведь и сам многое знаешь об огне драконов.

— Только в общих чертах, — вздохнул Дальгард. — Видеть пробуждение огня мне еще не доводилось. А если он нездоров? Если это что-то другое?

— Нужно наблюдать, — ответил Риктор. — Но Гор спокоен, приближение беды он чует.

Слово — смерть аниторн избежал, он не верил и не хотел даже допускать мысли, что дракону был причинен вред. Гор когда-то так же лежал на брюхе, ища прохлады. Так же скреб лапами по полу и рычал на всех, кто приближался к нему. Подойти удавалось только Рику, ему дракон доверял и жаловался, пока молодой лорд так же просиживал с ним рядом. И так же, как Дальгард, боялся, что случилось непоправимое, даже подозревал отравление.

— Приказать принести тебе чего-нибудь? — спросил Илейни.

— Нет, ничего не хочу, — отрицательно покачал головой Тибод. — Просто посижу с ним.

— Хорошо, — Риктор кивнул и покинул драконник, бросив на посапывающего Гора еще один взгляд.

Он вернулся в замок, поднялся в свои покои и посмотрел в окно. Государь должен был уже встать. И все же аниторн не торопился, продолжая прислушиваться к себе, но неясное предчувствие, посетившее его во время предутреннего сна, исчезло. Пожав плечами, Илейни в кабинет, и установил на стол подарок короля — кристалл, способный отразить в гранях того, у кого есть второй кристалл. Рик пробежался пальцами по кристаллу, и он ответил мягким голубоватым сиянием.

— Рик? Так рано? Что-то случилось? — лицо Ледагарда появилось в гранях, словно блик света в голубоватой дымке, клубившейся внутри кристалла.

Но вот дымка врывалась за грани, охватила весь кристалл и поднялась выше. Теперь король стал виден лучше. Он сидел за столом, немного раздраженно взирая на своего аниторна.

— Доброго утра, Ваше Величество, — поздоровался Рик.

— Надеюсь, это важно, — буркнул Ледагард. — Я еще не завтракал.

— Государь, возможно, вас порадует, что и ваш преданный слуга не посмел набить утробу раньше вас, — сообщил Илейни, преданно глядя на изображение короля.

Тот фыркнул и протянул:

— Нагле-ец. Что у тебя?

— Государь, — Риктор подался вперед, — для начала я хотел бы спросить, почему вы вернули меня на Побережье?

— То есть ты вторгся в мое утро, чтобы спросить, почему я был милостив с тобой? — изломил брови Ледагард.

— Довольно игр, Ваше Величество, — неожиданно сухо произнес аниторн. — Что знаете вы, и чего не знаю я?

— Хм…

Король изобразил возмущение, даже поиграл бровями, но Рик остался равнодушен к его пантомиме, и Ледагард перестал изображать простака. Он откинулся на спинку своего кресла и скрестил на груди руки, окидывая аниторна оценивающим взглядом. Это тоже не произвело на Илейни особого впечатления, лорд так и не отвел глаз.

— Хорошо, — первым заговорил аниторн. — Государь, давайте я расскажу, что узнал совсем недавно. Возможно, вам это известно, возможно, я буду первым, кто поведает вам о том, что произошло в древности. Судя по тому, что вы молчите об итоге изысканий Толейни в вашем архиве, делиться со мной вестями вы не собирались. Итак, я начну.

— Начинай, — усмехнулся Ледагард.

— Много столетий назад грань между мирами была разорвана, и в наш мир вторгся враг, черпающий свое могущество в жизненной силе человеческих душ. — Рик внимательно следил за венценосцем, и гримасу недовольства, на мгновение исказившее лицо государя, успел заметить, удовлетворенно хмыкнув. — Мы с вами это уже знаем, государь. Правитель Валистар Илейнарий первым встретил иномирцев, ибо вышли они на его землях, и Риер пал под их натиском. Однако помощь пришла откуда не ждали. Драконы. Они поднялись в небо и поливали врага своим огнем, — Ледагард снова поморщился. — После того, как Виллианов загнали обратно в их мир, Валистар затопил свои земли, отрезав быстрый путь врага при повторном прорыве. Далее он посадил стражей — камгалов. — Ледагард приподнял брови, и Рик понял, что этого он не знал. — На суше же остались другие стражи — драконы, которых правитель, добровольно сложивший с себя венец власти, холил и лелеял. Сменилось и имя рода, сократившись с царственного — Илейнарии до краткой формы — Илейни… возможно, не сразу, со временем. Род Илейни остался на Побережье новых земель, охраняя место прорыва и покой всего мира. И так продолжалось до времени правления вашего прадеда, государь. Но мой прадед умудрился поссориться со жрецами, и они выступили против моего рода. В чем нас обвинили, Ваше Величество?

— Ты уверился, что Валистар…

— Глупо отрицать очевидное, государь, — едва заметно улыбнулся аниторн. — Созвучие фамилий, место, древность, драконы, всегда огненные драконы, государь. А после изгнание, приказ забыть о драконах, уничтожение памяти рода, как и самого рода. Так в чем был виновен мой прадед?

— В заносчивости, — отчеканил Ледагард. — И в глупости. Еще в невоздержанности на язык. Он умудрился разругаться со старшим жрецом Брилланта. Наговорил ему дерзостей. И когда тот начал грозить гневом Богов, твой прадед высмеял его и назвал шарлатаном, сказав, что истинный Божественный Огонь несут его драконы. Жрец пригрозил жалобой королю, но лорд Прямолинейность пригрозил в ответ обрушить культ, напомнив, кто на самом деле спас людей от Виллианов. Ты сам понимаешь, чем чреваты такие шутки. Жрец отправился к королю, привел свидетелей, которые подтвердили, что Илейни готовит заговор, хочет захватить трон. Мой прадед был гневлив. Он вспылил, вызвал к себе твоего прадеда. Тот рассказал, как обстояло дело. Рик, ты достаточно умен, чтобы понять, что служители ближе к трону, чем те, кто охраняет покой от угрозы, давно ставшей легендой. Повторится вторжение, или нет, никому неведомо, а Огонь может угаснуть уже завтра, и виноватым мог оказаться король. Смута, свержение… Мой прадед выбрал жрецов. Он потребовал у Илейни покаяться, признаться во лжи, но… Лорд Упрямая голова был слишком уверен в неколебимости своего положения. Он верил, что король не тронет его. Король тронул, уничтожив угрозу культу и своей власти. Всем сообщили о заговоре, и изгнание выставили карой.

— Однако ваш прадед оставил жизнь моему деду, — произнес Ритор. — А ваш отец позволил нам завести дракона. Сомневаюсь, что мой отец, зная об угрозе уничтожения, действовал самовольно.

— Ты не совсем прав, — усмехнулся Ледагард. — Мой отец намекнул, что дракон — хороший подарок для маленького лорда. Конечно, Октор удостоверился, что Его Величество не шутит, и одобрение было им получено.

— А вы, государь, позволили мне и моему дракону вернуться, — закончил Илейни. — И это привело жрецов в ярость.

— Они были недовольны, — уклончиво ответил король, но его кривая ухмылка показала степень недовольства жрецов. — Но я надеялся, что твое прилюдное покаяние примирит их с моих решением. Однако тебя попытались сжечь. Это было досадно. Мне пришлось вызывать старшего жреца и врать ему, что твое назначение временное, и я всего лишь хочу тебя использовать, чтобы показать жителям Побережья, что им не нужен аниторн, им нужен король.

— То, что вы говорили мне еще после Игр, — усмехнулся Рик.

— Именно, мой мальчик, — кивнул венценосец. — Я и старался подольше задержать тебя во дворце, чтобы они немного угомонились. И собирался держать поводок натянутым, так же, чтобы жрецы считали тебя марионеткой. Ты для них — угроза, они угроза для меня, и теперь я извиваюсь, как змей, изворачиваясь между тем, чтобы помочь тебе разобраться с прошлым твоего рода, и не рассориться с ним. По большому счету, ты мне, как аниторн не нужен, и ты это понимаешь. Но…

— Но… — Рик жадно подался вперед.

Король хохотнул, глядя на жадное любопытство, сверкнувшее в глазах Илейни.

— Наследие есть не только у тебя, мой мальчик. Есть завет моего предка — короля Тирнарда Мудреца. Оно сродни священной огненной книге, но только для моего рода. Мы знакомимся с ним, как только переступаем порог отрочества. И в этом завете есть требование, именно требование, Рик — хранить и оберегать род Илейни, будто кровь свою, ибо мир наш покоится на плечах их. Не учинять сему роду разорения и пагубы, не изгонять с земель их, ибо земли те принадлежат роду Илейни испокон веков, в них сила их и надобность. Почитать право их на дружбу со зверям, огнем дышащими.

Ледагард замолчал, насмешливо глядя на аниторна. Риктор откинулся на спинку кресла, задумчиво барабаня пальцами по столу.

— Ты все узнал, что хотел? — спросил венценосец.

— Так вы все знали с самого начала, — невесело усмехнулся Рик.

— Не все. Например, я не знал о вторжении. В моих архивах говорится, что твари все-таки из Бездны, но в древних свитках упоминаются драконы, поливавшие врага огнем, только говорится там, что их послали Боги. Но то, что жрецы управляют Божественным Огнем, мне известно, потому я, как и мой прадед, знаю, что служители способны провернуть шутку и погасить огонь в чашах, обвинив меня в ереси, и объявив гнев Богов. И если бы не этот проклятый полувиллиан, я бы был осторожней. Теперь все?

Аниторн широко улыбнулся и объявил:

— Государь, я хочу заполнить драконники драконами.

— Исключено, — теперь Ледагард был возмущен искренне. — Ты только что услышал…

— Я дам вам Божественный Огонь, Ваше Величество, — улыбка стала запредельно счастливой, и королю показалось, что он может разглядеть каждый зуб во рту аниторна. — Клянусь, государь. Какой хотите: очищающий, благословляющий, карающий. У меня есть умелец, который так же открыл секрет Божественного Огня. И если угодно, я разыграю такую шутку, что шутки жрецов покажутся бормотанием блаженного. Только скажите, и мы обернем гнев Богов против них. У вас завет, у меня предназначение, где-то рядом бродит Дархэйм, а мы боимся выступить против жрецов, готовых уничтожить мир только ради сохранения своей власти.

— Рик, уничтожать культ нельзя! Людям нужна вера. И если мы отнимем ее, чем заменить?

— Зачем уничтожать? Приструнить! Не вы ли посланник Богов на земле, государь? Не вы ли их прямой потомок? Жрецы лишь посредники…

— Ах, ты… — Ледагард погрозил аниторну пальцем и хохотнул: — Лис! Пройдоха! Значит, умелец? — он задумался, покусывая кончик ногтя на большом пальце. — Ах, как завлекательно… Как любопытно. Хорошо! — король хлопнул ладонью по столу. — Дозволяю заполнить драконники. Но будь готов привести своего умельца.

— Непременно, государь, — поклонился Рик. — И еще…

— Еще что-то?!

— Я готов принести вам клятву верности, родовую клятву, чтобы вы не усомнились в моей преданности…

— Решил защититься клятвой? Молоде-ец, это верно. Нам, королям, потомки бывших правителей могут показаться подозрительными. Завтра поговорим, Ее Величество проснулась. Если она увидит, что я говорю с тобой…

— Понял, — спешно кивнул Илейни. — Благословения Богов, Ваше Величество.

— И тебе, коварный лорд, — хмыкнул Ледагард, и кристалл погас.

Рик еще некоторое время смотрел в пустоту, но вскоре закинул руки за голову и потянулся, удовлетворенно хмыкнув. После поднялся на ноги и покинул кабинет, дел на сегодня у него было еще много, и аниторн решил не терять времени даром.

— Где мои гости? — спросил он у ожидавшего за дверями покоев слуги.

— В трапезной, господин, — ответил светловолосый немолодой мужчина, почтительно склонив голову.

— Все?

— Все, господин.

— Хорошо, я там же позавтракаю.

Аниторн вошел в трапезную, и негромкий гул голосов сразу смолк. Десять лордов и пятеро драконоводов, ютившихся с краю длинного стола, не смея сидеть рядом с господами, поднялись, приветствуя своего лорда поклоном. Риктор махнул рукой, и мужчины вернулись на свои места.

За вчерашний день они не так много разговаривали, хозяина замка занимали свитки и карта. Потому, выслушав имена пятнадцати мужчин, он позаботился об их обустройстве и закрылся с Дальгардом в кабинете, не покинув его до ночи. И сейчас долг хозяина дома и господин требовал больше узнать о тех, кто прибыл служить ему.

— Как почивали, благородные лорды, любезные мужи? — спросил он сразу у всех.

— Замок Илейни уютен, перины мягкие, — ответили ему с улыбкой.

— Я рад, — ответил улыбкой аниторн.

— Господин, — один из простолюдинов поднял руку, привлекая внимание. Рик перевел на него взор, и мужчина немного смутился. — Мое имя…

— Томлах, я помню, — кивнул лорд Илейни.

Драконовод снова смущенно улыбнулся.

— Благодарю, господин. — Однако быстро справился со смущением. — В замке пробуждается огонь, я чувствую.

— Мы все чувствуем, — вставил второй драконовод. — Это наш дар.

— Да, дар, — согласно кивнул Томлах. — Мы можем облегчить страдания бедному дракону.

— Мы как целители для драконов, — вмешался третий. — Помогаем в трудных родах, усмиряем боли. Раны на драконах заживают быстро, тут им лекарь не нужен, а вот тяжелые мы можем подлатать. И огонь чуем, когда он начинает пробуждаться.

— Мой дед рассказывал, что он так юным драконам в вашем замке помогал, — важно закончил пятый.

Рик потер щеку, произнеся вполголоса:

— Так вот зачем были нужны драконоводы — маги. А я-то все гадал… — Затем откинул в сторону размышления. — Да, один дракон. Рядом с ним лорд Дальгард, скажите, кто вы и что можете, он не будет мешать.

— Да, господин, — поклонились все пятеро и направились прочь из трапезной.

До аниторна донесся облегченный вздох, простолюдинам было тяжело находиться рядом со знатными лордами. Уже почти выйдя за дверь, один из драконоводов вернулся.

— Людей мы лечить не можем, — решил уточнить он. — А драконов запросто. Еще живность какую, если надо, но больше по драконам.

— Учту, — серьезно ответил Илейни, скрыв улыбку, чтобы не смутить и без того растерянного мужчину. — Можешь присоединиться к товарищам.

— Спасибо, господин, — снова поклонился тот и окончательно покинул трапезную.

Аниторн оглядел оставшихся лордов. Они прервали трапезу и теперь ждали, что им скажет Илейни.

— Благородные лорды, вы драконоправы, насколько я понимаю? — спросил Риктор после непродолжительного молчания.

Мужчины переглянулись, но шестеро из десяти подняли руки, подтверждая слова аниторна.

— Мои предки умели править драконами, — чуть растягивая слова, что выдало в дворянине уроженца юга, произнес лорд Амелти. — Но мой отец и я уже не владели их искусством. Иметь дракона — дорогое удовольствие, а наш род быстро обеднел после того, как были вынуждены оставить своего господина.

— Почти та же история, — подал голос лорд Давас.

— Я развожу драконов, но править не умею, — произнес еще один лорд.

— Хорошо, — кивнул Рик. — Это не беда. Овладеть наукой управления драконом не так уж и долго. Тогда только вы, — он посмотрел по очереди на шестерых мужчин, поднимавших руки. — Сегодня нужно будет переправить драконов из драконника Дальгарда в мои драконники. После начнем покупать молодых драконов. Не старше сорока лет, им так будет легче…

— Лучше брать детенышей, — заметил один из лордов.

— Нет, долго, нам нужны драконы, готовые поднять в воздух седока, — мотнул головой Рик. — Сейчас завтракайте, после займемся делами, их у нас немало.

— Да, господин, — дружно склонили головы лорды.

Аниторн не задержался рядом с ними, почувствовав, что им неловко пока рядом с ним настолько же, насколько неловко простым драконоводам в обществе дворян. Не желая смущать тех, кто отныне будет жить в его замке и возрождать дело рода Илейни, Рик направился в драконник, чтобы узнать, как там обстоят дела.

Еще на подходе он услышал рев Гора и сорвался на бег, влетев в открытые ворота, готовый к смертоубийству, но… Илейни остановился, недоуменно наблюдая за тем, как по драконнику мечется один из драконоводов, а за ним по пятам топает Гор, возмущенно фыркая и порыкивая. Рядом с Аскердом, повернувшимся на бок и сладко посапывающим, хохотал Дальгард, утирая слезы, остальные драконоводы жались к стенке, и увидев лорда, бросились к нему.

— Господин, этот дракон не в себе!

— Что случилось? — вопросил Рик, поворачиваясь к Дальгарду, сотрясающемуся в беззвучном хохоте. — Что вывело из себя моего дракона?

— Ар-ру-ур-р, — кинулся к нему Гор, раскинув крылья, чем живо напомнил лорду огромную черную курицу. Дракон издавал горловые звуки, похожие на кудахтанье, и это делало сходство еще более полным.

— Гор, я ничего не понимаю, успокойся! — воскликнул Риктор, уже едва удерживаясь от смеха. — Да что здесь произошло?!

— А-а-а, — простонал Дальгард, но на большее его не хватило, и лорд снова рассмеялся.

— Я хотел помочь! — крикнул из дальнего угла загнанный драконовод.

— Гр-р-р-р, — проревел Гор, и мужчина забился за стойку с упряжью.

— Господин, — заговорил один из драконоводов. — Олгерт увидел, что ваш дракон уже созрел, а… э-э… драконицы у него еще не было, ну и… как бы это сказать.

— Он чересчур напряжен, — вставил еще один драконовод.

— Я хотел помочь, — донеслось из-за стойки.

— Гр-р-а-ау, — взвыл дракон.

— Как помочь? — опешил Рик.

— По… подо… подоить, — наконец, выговорил Дальгард, схватился за живот и опять затрясся от хохота. — Безд… ой, ма…а-а-а…

— Подоить? — лицо Риктора Илейни перекосило от попытки понять, что ему пытается сказать Дальгард. — То есть прямо за…э-э… достоинство?

— У-у-у, — провыл Дальгард, заваливаясь на бок.

Драконоводы переглянулись, округлили глаза и возмущенно выдохнули:

— Нет!

— Но наложение рук требуется, — внес ясность добродетель из-за стойки с упряжью. — А он взбесился! А я только хотел помочь.

— Пф! Пф-пф! Пфр-р!!! — снова захлопал крыльями Гор.

— Всем тихо! — гаркнул Рик.

Драконоводы преданно посмотрели на господина, Гор затих, но сопел громко и протестующе, даже Дальгард ненадолго перестал сотрясаться от смеха, только Аскерд счастливо всхрапнул и перевернулся на другой бок.

— Аскерду лучше, как я вижу, — отметил аниторн и указал драконоводам на ворота. — Вы пока свободны. Как понадобитесь, вас позовут. Ты тоже свободен.

Несчастный драконовод выбрался из-за стойки, однако Гор посчитал, что еще не закончил с доброхотом, и тот снова нырнул за стойку.

— Гор, — окрикнул его Рик и укоризненно покачал головой. — Он же не со зла.

— Пф.

— Нет, я с тобой согласен. Чужими руками, да за такое место, я бы тоже хотел прибить, все-таки не дама, но отпустить надо.

— Ур-р.

Дракон отвернулся, и драконовод снова рискнул покинуть укрытие. Он прокрался на цыпочках к воротам, но когда проходи мимо оскорбленного дракона, тот развернулся и клацнул зубами. Мужчина взвизгнул, как-то по-женски, подпрыгнул и вылетел из драконника. Дальгард снова захохотал. Рик подавил смешок и погладил Гора, продолжавшего сопеть и фыркать.

— Тибод, король одобрил возвращение драконов, — произнес Илейни, и маг замолчал, неверяще глядя на аниторна. — Ты готов вернуть серых в драконники моего замка?

— Я могу себе оставить кого-нибудь? — спросил Дальгард.

— У нас с сейчас восемь драконоправов, включая нас с тобой, — ответил Рик. — Отбери четырех помоложе, чтобы могли лучше перенести пробуждение огня. У остальных есть свои драконы… на первое время. Обучим четырех лордов, будет двенадцать огненных драконов с седоками. Сила! — аниторн улыбнулся, задорно, по-мальчишески.

— Спасибо, — искренне ответил Дальгард. — Я привык к ним, и когда придет время возвращаться, опустевший драконник окажется тяжким зрелищем. У меня две самки, Ханнис пока останется, но вторую я тоже приведу. Молодняк должен быть свой.

— Я так и хотел, — Илейни раскинул руки и глубоко вдохнул. — Отловим мерзавца Дархэйма, и жизнь наладится.

— Будем молиться за это, — улыбнулся в ответ Дальгард.

— Господин.

Риктор порывисто обернулся. В воротах стоял один из воинов.

— За воротами знатный лорд, говорит, у него до вас дело.

— Назвался? — аниторн стряхнул дымку грез и направился на выход из драконника.

— Нет, господин, сказал лишь, что вы его знаете, и что у него есть до вас дело.

— Хм…

Риктор обернулся к Дальгарду, пожал плечами и последовал к замковым воротам. Тибод догнал его и пристроился рядом.

— Так спокойней, — сказал он.

Лорды подошли к воротам, Илейни выглянул в смотровое окошко и присвистнул:

— Лорд придворный поэт! И что же увело вас так далеко от королевского дворца? Откройте ворота, — велел он стражам…

Глава 23

Конские копыта выбивали неспешную дробь по каменным плитам, устилавшим дорогу. Ночная мгла скрыла коня и всадника, и лишь цокот копыт выдавал, что дорога не пустуют. Всадник кутался в добротный плащ, потуже стянув его на широких плечах, не позволяя ветру пробираться под ткань, холодя человеческое тело свежим дыханием. Осенние ночи утратили тепло, заморозки покрывали пожухлую листву, и стук лошадиных копыт отдавался в ночи особенно четко.

Всадник ненадолго прикрыл глаза, отдаваясь дремоте, уже не в первой раз пытавшейся смежить веки. Мужчина боролся со сном, но сейчас решил сдаться, усталость давала себя знать. И вскоре голова его склонилась на грудь, дыхание выровнялось, и всадник заснул некрепким сном, когда реальность и грезы смешиваются, навевая бредовые видения, наполняют слух призрачными звуками. Поводья ослабли, и конь перешел на спокойный шаг, опасности он не чуял. И оглушительный свист стал неожиданностью для обоих.

Конь вскинул голову, прядая ушами, чутко прислушиваясь к ночи. Всадник открыл глаза, выпрямился в седле и всмотрелся в ночную черноту, но безлунная ночь скрыла тех, кто нарушил покой одинокого путника. На тонких губах мужчины мелькнула кривая ухмылка, и он снова опустил голову на грудь, словно его покой не был нарушен неожиданным свистом. Конь, послушный воле хозяина сдвинулся с места и зашагал, безучастно глядя перед собой пустым взглядом.

Шорох за деревьями раздался совсем близко, и мужчина выпустил из рук поводья, сжав рукояти кинжалов, скользнувшие в ладони. Он приготовился к нападению, но раздался короткий свист, и что-то тяжелое ударило его в грудь, лишив воздуха. Всадник вылетел из седла и покатился по земле, ошеломленно распахнув глаза. Бревно, сбившее его с коня, отлетело назад, ударившись о ствол деревья, и жалобно скрипнуло цепями, на которых было подвешено.

Мужчина замер, жадно хватая ртом воздух. Он сел, потряс головой, приходя в себя, но так и не успел подняться на ноги, когда по мощенной дороге раздался топот каблуков, бегущих в его сторону людей. Всадник обернулся на звук, вскинул руку, но удар по голове лишил его сознания, и последнее, что почувствовал мужчина — это руки, подхватившие, ставшее безвольным тело…

В себя он пришел вскоре, и первое, что ощутил — сильную головную боль. Вторым стали веревки, стянувшие тело, а третьим — ярость. Его оглушили и связали обычные разбойники. Его! Поймали! Жалкие дорожные воришки!!! Мужчина пошевелился, и веревки тут же сильней врезались в кожу запястий. А следом за этим в бок ударили тяжелым сапогом, и путник снова задохнулся и тихо застонал от боли.

— Пес-с-с, — прошипел он, но новый удар, теперь кулака, обрушился на лицо, и всадник ожесточенно сплюнул кровь. — Ты знаешь, с кем связался?

— Мне плевать, — хохотнул разбойник, присевший перед пленником. — Скоро придет Дрим, он разберется с тобой. И лучше тебе, лорд не злить его, и тогда сможешь отправиться домой, когда мы получим выкуп. За тебя ведь есть, кому заплатить?

Всадник уперся взглядом в заросшее щетиной лицо разбойника. Его взгляд сверкнул бешенством, но мужчина вдруг успокоился и усмехнулся.

— Об этом я скажу Дриму, — ответил он.

— Конечно, скажешь, — снова хохотнул разбойник. — У Дрима даже немой начинает разговаривать.

— Даже мертвый! — воскликнул невидимый пленнику другой разбойник, и всадник осклабился.

— Чего скалишься? — первый снова замахнулся, но путник не отвел глаз, глядя на мужчину с насмешкой. Разбойник вдруг передернул плечами и отошел. — Да ну его, блаженный какой-то, а глаза, как лед стылый, бр-р.

— Дрим растопит, — мерзенько засмеялся третий голос. Был он хриплым и низким, но всадник понял, что это женщина. — Угольки в глазницы запихает, не только лед оттает.

Пленник даже проникся любопытством, уже желая посмотреть на загадочного Дрима. Он попытался сесть, и кое-как ему это удалось. Никто больше не бил мужчину, не смеялся над ним, даже про Дрима не заговаривали. Всадник огляделся, обнаруживая себя в небольшой лачуге, неопрятной, как и те трое, что сейчас находились перед ним. Разбойники были заняты своими делами, и на пленника совсем перестали обращать внимания.

Тот, кто бил мужчину, был высок ростом и плечист. Скорей, парень, чем взрослый мужчина, но из-за щетины и всклокоченных волос он выглядел старше. Второй разбойник был ниже ростом, жилистый и, в отличие от первого молодчика, причесан, и даже борода его была подстрижена, но выпущенная из штанов и распахнутая на груди рубашка портила все впечатление. Третьей, как верно заметил всадник, была женщина. Молодость ее уже шла к закату, лицо хранило следы пристрастия женщины к пенному хмелю, как и следы блуда, коему разбойница придавалась долгие годы своей жизни.

Почувствовав взгляд пленника, она обернулась и смерила его оценивающим взглядом. После повернулась к парню и велела:

— За дровами сходи, уже мало осталось. Дрим не любит, когда холодно. — Молодой разбойник что-то проворчал, но послушно вышел за двери. Женщина посмотрела на второго. — Сверни-ка голову курочке, сварю куриную похлебку Дриму.

— На этого глаз положила? — усмехнулся разбойник, кивнув на пленника. — Но по тебе дичь.

— Курицу принеси, говорю, — голос разбойницы резанул по ушам, но всадник не поморщился, с интересом наблюдая за происходящим.

Разбойник бросил взгляд на связанного мужчину, хмыкнул и последовал за своим товарищем. Женщина протянула руку к столу, рядом с которым остановилась, взяла нож и направилась к всаднику, повиливая бедрами. Пленник прищурился, оценивая разбойницу. Должно быть, когда-то давно, в другой своей жизни, она была миленькой, может, даже красивой, но сейчас перед ним была вульгарная потасканная баба, от былой красоте которой напоминали разве что изящные дуги бровей.

Женщина остановилась перед мужчиной, глядя на него сверху вниз. На губах ее появилась кривоватая ухмылка, и разбойница опустилась на колени. Острие ножа уперлось пленнику в грудь.

— Ты красив, — сказала она.

Всадник насмешливо изломил бровь, ничего не ответив женщине.

— И, наверное, горячий, — нож скользнул ниже, теперь упираясь в пах пленнику. — Я люблю красивых и горячих жеребцов.

Мужчина остался равнодушен, и к ее словам, и к ножу, спустившемуся еще немного ниже. Он продолжал смотреть в лицо женщине. Она придвинулась ближе, вторгаясь между мужских ног. Ладонь разбойницы легла на щеку пленника, и он не стал сдерживать гримасу брезгливости. Глаза женщины сверкнули злостью, и острие ножа тут же переместилось к шее всадника. Разбойница схватила мужчину за лицо, не давая отодвинуться и накрыла его губы своими, а через мгновение…

Она замычала, дернулась, но не сумела освободиться. Мычание перешло в визг, и по ее подбородку хлынула кровь. Нож вывалился из ослабевших пальцев, громко ударившись об пол. Пленник согнул ногу и откинул от себя стонущую женщину и сплюнул кусок ее языка. После облизал губы, сплюнул, вновь брезгливо поморщившись.

— Тварь, — коротко произнес он, передернув плечами.

Она все еще лежала на полу, поскуливая, когда дверь открылась, и в дом вошел невысокий худой старик. Он остановился на пороге, разглядывая пленника, затем перевел взгляд на разбойницу и сплюнул.

— Доигралась, — отметил главарь ватаги, подходя ближе и рассматривая брошенный нож, ошметок языка, кровь. После перевел взгляд на женщину и пнул ее, рявкнув: — Скройся!

— Ы-ым, — завыла разбойница. — Ы-ым.

Дрим — понял пленник, с интересом рассматривая жесткие черты лица незнакомца. Он любил быть жестоким, это мужчина тоже понял, еще больше преисполняясь интересом. Всадник проследил за тем, как Дрим поднял нож, после склонился над разбойницей, ухватил ее за волосы, задирая голову, и перерезал горло, то ли из желания прекратить ее мучения, то ли избавляясь от калеки. Затем снова повернулся к пленнику.

— Кто таков? — спросил главарь. — То, что из лордов, вижу. Имя. И не вздумай юлить, я язык-то быстро развяжу.

— А я откушу, — ухмыльнулся всадник.

— Имя!

— Лорд Эрхольд Дархэйм, — не стал упрямиться пленник, и в глазах его мелькнула издевка.

Дрим удовлетворенно кивнул и отошел, но вскоре вернулся, держа в руках грубо сколоченный стул. Сдвинул ногой тело разбойницы и, поставив на освободившееся место стул спинкой вперед, оседлал его. Мутноватые светло-карие глаза, не лишенные, проницательности, впились в лицо Дархэйму, тот спокойно выдержал взгляд главаря ватаги, даже вопросительно приподнял бровь.

— Хочешь знать — богат ли я? — полюбопытствовал полувиллиан.

— И так вижу, что не бедствуешь, — усмехнулся Дрим и добавил: — Ты мне не нравишься. Мое чутье редко ошибается, а оно говорит мне, что с тобой не стоит связываться. Я своего издалека узнаю. Зверь ты, как я зверь.

— Ошибаешься, старик, — усмехнулся Эрхольд, — я намного страшнее.

— Да, не стоит с тобой связываться, — все еще задумчиво сказал разбойник.

Он посмотрел на нож, снова валявшийся на полу, Дархэйм проследил за его взглядом.

— Решил убить?

— Да, так будет лучше всего, — ответил Дрим. — Не нравишься ты мне, сильно не нравишься.

Главарь ватаги поднялся со стула, наклонился, чтобы поднять нож, и вскрикнул, когда по полу к нему метнулась черная тень. Она змеей оплела запястье и вздернула руку кверху, вонзаясь ледяным холодом сквозь кожу. Дрим зашипел и вскинул глаза на пленника, тут же содрогнувшись от его издевательской ухмылки.

— Ты прав, старик, — заговорил Дархэйм, — убить меня было бы лучше для всех, но беда в том, что я умирать не собираюсь. А вот тебе пора пришла. Прощай, Дрим, — на мгновение замолчал, но все-таки закончил: — Будет больно.

К Дриму скользнула вторая «змея», захватив вторую руку, и главарь взмыл вверх, раскинув руки в стороны, подвластный черной Силе. Старик со ужасом смотрел, как истлевают на пленнике веревки, и он поднимается на ноги. Эрхольд покрутил запястьями, разминая их, подмигнул Дриму и сам раскинул руки, будто собираясь обнять разбойника. И тут же натянулись жгуты, обвивавшие руки главаря, и он закричал…

Дверь распахнулась, впуская в дом неизвестного Дархэйму разбойника. Он застыл у порога, пригвожденный к месту ужасом. Стоял и слушал, как трещат кости Дрима, как рвется плоть, и не мог сдвинуться с места, чтобы помочь своему главарю. Следом появился молодой разбойник.

— Дрим! — вскрикнул он и бросился на черного лорда, вздымая над головой топор, с которым вбежал в дом.

Но не успел сделать и несколько шагов, как к нему метнулся еще один жгут черной Силы, обвил шею, и парень захрипел, оседая на пол. Дархэйм смотрел разбойнику в глаза, кривя губы в усмешке. Парень перетянул вперед топор, перехватил острием к себе и просипел:

— Не надо… — но топор уже несся к его голове…

— Боги! — закричал тот разбойник, что вбежал первым.

Он развернулся и бросился к дверям. Но проем заполнили клубы черного тумана, и из него, навстречу мужчине, вышел пленник, только что стоявший возле останков разорванного Дрима.

— Не так быстро, дружок, — холодно улыбнулся Дархэйм, хватая разбойника за горло и притягивая к себе. — Пожалуй, твое тело еще послужит мне.

— Не убивайте меня, господин, — прохрипел разбойник, хватаясь за слова лорда. — Я сделаю, все скажете. Я много чего умею.

— Разумеется, ты сделаешь все, что я скажу, — рассмеялся Эрхольд, и от его веселого смеха по спине мужчины пополз холодок.

Он смотрел, как лицо пленника становится ближе…

— Что вы собираетесь делать, господин? — сипло спросил разбойник.

— Отведать, какова на вкус душонка душегуба, — ответил лорд и приоткрыл губы, будто собирался поцеловать свою жертву.

— Боги, — выдохнул разбойник. — Кто вы?

— Твой новый бог.

Мужчина вздрогнул, ощутив волну ледяного холода, сковавшего тело. Он еще успел увидеть, как серые глаза его убийцы затапливает тьма, скрывая даже белки, а после мир потух… Эрхольд выдохнул, облизал губы и произнес чуть брезгливо:

— Так себе душонка, мерзенькая.

А затем клубящийся мрак окутал тело разбойника, облепил, словно вторая кожа, а после просочился сквозь поры внутрь, заполняя собой полумертвое существо. Оно вытянулось перед Эрхольдом, глядя перед собой пустым взглядом.

— Сколько тут еще человек… живых? — спросил лорд.

— Один, — ответило существо.

— Приведи, — велел Дархэйм.

Его новый слуга склонил голову и прошел мимо хозяина. Черный лорд покачал головой и прикрыл глаза, тут же неестественно ровная спина полупокойника немного ссутулилась, походка стала более естественной, и прежде, чем дверь закрылась, Эрхольд услышал:

— Эй, Тарвер, где ты там? Дрим зовет!

Когда Дархэйм покидал берлогу разбойников, его сопровождали два почти умертвия. Почти… Тела мужчин еще жили. Эрхольд оглянулся на своих созданий, брезгливо скривился, оценив их внешний вид, и почувствовал нарастающее раздражение. Зачем он тащит их за собой? Зачем вообще решил ехать на лошади? Чтобы избавиться от раздражения… Мужчина рассмеялся. Избавился!

Всего лишь хотел привести мысли в порядок за то время, пока будет ехать верхом. Успокоиться, в конце концов!

— Дура, — выругался он сквозь зубы. — Просто набитая дура.

Эрхольд чеканил шаги по лесной тропе, сейчас видной только ему. Позади, как привязанные, топали разбойники, безучастные к недовольству хозяина, глядевшие его глазами, но все равно они время от времени спотыкались, натыкались на деревья, падали. Затем поднимались и продолжали тащиться за черным лордом, все более выходившим из себя. Дархэйм злился, и злился, вспоминая свою последнюю любовницу в королевском дворце. Леди Дания Рахел.

Лорд передернул плечами. Пустышка, похотливая глупая пустышка, способная только раздвигать ноги в любое время и в любое время. Он связался с ней лишь по одной причине — Дания уже около года была любовницей ненаследного принца, кузена Ледагарда, слизняка и недоумка, готового есть с рук родовитой шлюхи. И, казалось, все так просто. Эрхольд обрабатывает леди Рахел, она принца Ридана, и Дархэйм получает доступ в королевский архив.

Он мог сделать все быстрей и проще, если бы не проклятый хранитель, чувствовавший любую магию. Любую! Включая и черную Силу Эрхольда Дархэйма. Ни живой, ни мертвый, он не принадлежал ни одному из миров, и подобраться к бесплотному архивариусу было невозможно даже потомку Виллиана. Если бы лорд знал, где находится тело архивариуса, он бы мог снять стазис и убить его, и тогда дух стал бы подвластен ему, но местонахождение тела было известно только королю. А завладеть сознанием или телом венценосца было пустой затеей. Хранитель почувствовал бы чужака. Дверь в хранилище осталось бы закрытой. Более того, Дархэйм выдал бы то, что находится во дворце, а это было лишним. Выхода у лорда не осталось. Только глупышка Дания.

Леди Рахел, несмотря на отсутствие такой малости, как разум, оказалась осторожна сверх меры. Ей хватило сообразительности понять, что ее новый возлюбленный может стать крахом уютного положения при дворе, лишив влиятельного любовника. Сколько Дархэйм кружил вокруг нее? Сколько очаровывал, сколько дарил подарков, сколько давал клятв и обещаний. Бездна! Да он обещал жениться на ней! И если бы Дания не пришла в ужас от возможности оглашения помолвки, то мог бы пойти и к королеве, чтобы через нее попросить руки «возлюбленной». Но леди Рахел испугалась, что принц Ридан тут же даст ей отставку, приревновав к более молодому и привлекательному «жениху».

Поняв, что любовница никогда не решится подойти к ненаследному высочеству с просьбой о допуске Дархэйма в королевский архив, черный лорд стал с ней нарочито груб, язвителен. Ухаживал на глазах Дании за другими придворными дамами, закрыл ей дверь в свою опочивальню. В общем-то, Эрхольд стал самим собой. Это возымело действие. Да еще какое! Леди Рахел возомнила, что все дело в помолвке и… упала в ноги королеве! И ладно бы она просила одобрить их союз, но…

— Дура! — уже громче воскликнул Дархэйм.

Дания покаялась в тайной связи с ним и плакалась, что благородный лорд наигрался и теперь воротит нос, а она, бедняжка, чувствует себя растоптанной и потому… просит заставить вышеозначенного лорда жениться на ней. Дура!!! Это был скандал. О-о-о, это был не просто скандал! Какой бы глупой не была леди Рахел, но она все выставила так, что Дархэйм выглядел не тайным любовником, а совратителем девственницы! Девственницы, Бездна! Одна из первых придворных шлюх, счастливо избегавшая замужества, но не пропускавшая мимо штанов, чей обладатель был хоть сколько-нибудь привлекателен, оказалась девственницей!

— Твар-рь, — пророкотал Дархэйм и добавил противным высоким голосом, передернув плечами. — Девственница. Тьфу.

Он даже предвидеть не мог подобного исхода. Королева, эта клуша, возомнившая себя совестью королевства и главной поборницей морали, вызвала к себе Эрхольда и отчитала, как мальчишку, не стесняясь в выражениях. Да и Бездна с ней, лорд особо не вслушивался в слова венценосной курицы. Стоило ей провозгласить придворного лорда-поэта «мерзким развратителем невинных дев», как Дархэйм выпал в ступор, и выбрался из него только тогда, когда Ее Величество облагодетельствовала его звонкой пощечиной.

Но не слова о девичьей чести ошеломили черного лорда. Вовсе нет. Он не ожидал подобного коварства от глупой леди Рахел. Эрхольд ожидал предсказуемый итог своей игры. Дания, явно страдавшая из-за его охлаждения к ней, должна была исполнить волю любовника, желая угодить ему. Однако вот такого исхода Дархэйм никак не ожидал. Он кипел от бешенства и желания придушить Данию, впрочем, не только Данию. После высочайшей пощечины, полувиллиан едва сдержался, чтобы не порвать королеву на части.

Сама леди Рахел сидела на низкой скамеечке и горько плакала, но, скорей, от страха и осознания того, что натворила. Во-первых, Ее Величество приказала Дархэйму убираться от двора прочь и не являться до тех пор, пока участь грязного совратителя не будет решена. Дания лишилась возможного жениха и любовника, то есть Эрхольда. Потому что, во-вторых, королева, утешая «бедняжку», сказала, что никогда не свяжет милую девушку с распутником, ибо это не принесет ей счастья. И объявила о помолвке леди Рахел и лорда Ноара — немолодого королевского маршала. Лорд Ноар, не желал жениться после смерти своей любимой жены, но он так и не успел когда-то обзавестись наследниками, и это сильно огорчало Ее Величество. Услышав о том, кого ему сосватала королева, Ноар впал в крайнюю степень раздражения, объявив, что на шлюхе принца Ридана он, конечно, может жениться, но жениться на распахнутых вратах для всего двора, он не намерен.

Маршал пожалел о неосторожных словах, но было уже поздно, и Дания лишилась и своего покровителя, пусть и ненаследного, но все-таки принца. Скандал разгорелся с новой силой. Имя, произнесенное вслух лордом Ноаром, было слишком значимым, чтобы Ее Величество не начала расследование, в результате которого вскрылось много неприглядного из жизни двора. Принца отчитал венценосный кузен, королева отказалась разговаривать с Риданом, а его собственная супруга закатила истерику.

Выходка Дании обернулась против нее самой, и леди Дурная башка была выпровожена не только из дворца, но и из столицы, лишившись разом всего, что у нее было. Лорд Ноар ушел в отставку по доброй воле, опасаясь мести принца Ридана, сам Его Высочество всеми силами возвращал себе милость венценосной четы. Все это Дархэйм узнал из вестника от своего приятеля. При мысли о нем, Эрхольд фыркнул. Пожалуй, этот впечатлительный и драчливый молодой лорд стал единственным, с кем ему удалось подружиться с тех пор, как Шагерд предал его. Впрочем, дружба для Дархэйма давно стала пустым звуком, и придворный дружок стал всего лишь одним из атрибутов, которые должен иметь человек, чтобы не казаться подозрительным и не привлекать к себе внимание. И стоило прочесть вестник, как черный лорд забыл о временном друге, продолжив свой путь на Побережье.

Он не спешил, намеренно отправившись верхом. Нужно было вернуть себе самообладание, последнее время подводившее Дархэйма. Женщины! Кто бы мог подумать, что больше всего неурядиц у него будет из-за женщин?! Ингер, изнывающая от желания, которое он постоянно чувствовал, даже находясь далеко от нее. Неожиданно напомнившая о себе мать. Впрочем, с ней было проще всего, она сидела под замком. Виалин. Ее следов найти не удавалось, и оставалось только скрипеть зубами от злости, сгорая в огне ярости и тоски. Тело Виалин с чужой душой, вздумавшее влюбиться, а теперь проливавшее слезы, обвиняя его в жестокости. И, наконец, Дания Рахел. Эта… леди вывела Эрхольда из себя настолько, насколько не удавалось даже Виалин. При воспоминании об этой интрижке лорда охватывало бешенство! Как? Как он умудрился проглядеть столь извращенную глупость?!

Дархэйм оглянулся на две тени, следовавшие за ним, и усмехнулся. Разбойники попались под руку, как нельзя кстати. Досадно, конечно, что так глупо попался, но это лишний раз доказывает, что не стоит быть тем, кого в нем столько времени мечтала увидеть мать — человеком. Позволил себе немного расслабиться, и пожалуйста, оказался пленен. Всего лишь примитивное бревно и дубинкой по голове, пока не очухался. И не будь у него Силы, сейчас бы Дрим вовсю забавлялся, пытая его, или же та отвратительная жаба лезла грязными руками, желая получить тело благородного лорда.

Эрхольд хохотнул. Надо же, его пытались изнасиловать. Бездна! Мужчина оперся рукой на дерево, заходясь в хохоте. Такого с ним еще не случалось никогда. Его тени застыли на месте, храня на лицах равнодушие. Смех снял напряжение, и Дархэйм немного успокоился. Раздражение, уже угасавшее к моменту встречи с разбойниками, и вновь всколыхнувшееся после освобождения, теперь окончательно улеглось, и мысли вернулись к насущному.

Лишенный возможности попасть в королевский архив, Эрхольд направлялся в единственное место, где мог найти ответ на свой вопрос — замок Илейни. Для свершения задуманного ему не хватало малости — имени того, кто запер врата в мир Виллианов. Несколько лет черный лорд искал, где они находятся. Он собрал рукописи, которые смог найти в больших архивах, но быстро понял, что правду о том, что свершилось много столетий назад, спрятали за ложными чудесами, облекли в форму, угодную культу. Искать истину стоило в родовых архивах.

И это украло время, потому что пришлось теперь искать тех, чей род был наиболее древним, но и тут его ожидало разочарование. Пустышки лопались одна за другой, не давая необходимый сведений. Древнейшие из родов хранили все, что угодно, но не упоминание о самом значимом событии в жизни их мира. Встречались любопытные рукописи, но они не имели касательства к тому, что искал Дархэйм, и черный лорд досадливо отбрасывал их.

Такая, казалось бы малость, но без нее он был, словно хозяин перед своим домом, потерявший ключ от двери. И даже в окна не влезть, потому что они наглухо закрыты стальными ставнями. Эрхольд знал о том, что произошло в древности на самом деле еще с тех пор, как стал юношей. Искал врата, долгие годы искал, и нашел! Понял то, чего не видели другие. Глупцы тешились состязанием на драконах, спускаясь год за годом, больше ста лет к тому месту, откуда когда-то появились те, кого они опасались много веков, и кого превратили в истинно Зло. Они даже не подозревали, что стоит лишь разорвать ткань мироздания, и потоки черной Силы сметут их.

Люди столько лет спускались в пещеру, чтобы добыть награду, но даже не понимали, что подходят к краю ужасающей Бездны. Ирония происходящего рассмешила Эрхольда, когда он осознал ее. Но еще больше его позабавила человеческая глупость. Мир людей сам отказался от своей памяти, в угоду власти иллюзорных Огненных Богов. Они придумали себе ложную защиту, полностью уничтожив даже воспоминание о том, что случилось на самом деле, и сейчас оказались столь же беззащитны, как тогда, когда даже не подозревали о возможности вторжения.

Истинные прародители Божественной Силы уничтожались долгие века, а те, кто остался, были лишены своего огня в результате человеческой жестокости и трусости перед огнедышащими драконами. А единственные, кто еще оберегал летунов — род Илейни — были изгнаны с Побережья.

— Илейни, — задумчиво прошептал Дархэйм, вскидывая глаза к ночному небу.

Род древний, но не настолько, чтобы можно было заподозрить его причастность к древним событиям. Знали ли они, что таит в себе скала, куда они из года в год отправляли игроков? Скорей всего нет, иначе бы скрыли вход в пещеру. Хроники гласили, что первый Илейни — Риктор, имя которого носил последний потомок, проявил чудеса доблести во время нападения с моря одного из соседних королевств, и за это ему был пожалован титул лорда и Побережье, как и звание хранителя, перешедшее по роду, спустя двести лет сменившееся на аниторн — наместник. В летописях Эрхольд нашел и упоминание родовой реликвии. Меч с голубым камнем. Вроде бы это камень поглощал магию, выплескиваемую на его владельца, а после превращался в некое подобие сказочной волшебной палочки, давая возможность Илейни, державшему его в руках, пользоваться чужой Силой. Один из первых накопителей, если говорить проще. Сейчас таких было немало. Впрочем, древний артефакт остается артефактом и вполне возможно, что это не единственный секрет меча.