Наследие

Неожиданно Рик улыбнулся, вспоминая, как чистил чешую дракону. Гор всегда любил мыться, сам подставляя бока под жесткую щетку и подергивая лапой, словно громадный пес. Ворчал от удовольствия, когда лорд чистил между костяными пластинами гребня. Для этого у них была щетка на ручке, потоньше, чтобы легко проходила в узкое пространство. А вот для крыльев дракона грубая щетина не подходит. Гор вообще не любил, когда крыльев касалась щетка, и для этой части драконьего тела Риктор использовал мягкую губку. Великан деловито следил за тем, как человек бережно трет его крылья, поднимал их, давая подобраться к внутренней стороне, а потом удовлетворенно вздыхал, принюхиваясь к свежему запаху специального мыльного раствора. Но стоило его окатить водой, и дракон встряхивался по-собачьи, покрывая брызгами с головы до ног и Рика, под его веселый хохот. Гор…

Ворчание каяра вывело мужчину из задумчивости. Он повернул голову и увидел обширный луг, залитый лунным светом. Поначалу мужчина не заметил женской фигурки, сидевшей посреди ночных цветов, благоухание которых наполнило воздух тонким, чуть терпким ароматом. Но вот поднялась тонкая, почти прозрачная в лунном свете рука, и над ней закружились сверкающие точки, словно звезды сошли с неба, чтобы станцевать для одинокой женщины. Она раскрыла ладонь, и ночной мотылек вспорхнул из цветка, доверчиво усевшись на пальцы Фиалки. Он подполз к запястью и затих, сложив крылышки.

Осторожно, опасаясь нарушить хрупкое очарование мгновения, Рик сделал первый шаг к своей спасительнице. Завороженный представшей ему картиной, мужчина не сводил взгляда с темных волос, яркость которых скрыл ночной сумрак. Ветер игриво трепал пряди уже распущенных волос, и лорду захотелось так же вольно касаться этой загадочной, сильной, но такой хрупкой и ранимой женщины. Ему захотелось, чтобы Фиалка позволила приласкать ее, как позволяла незримому своевольнику, гладившему невидимыми ладонями ее плечи, целовавшему ее лицо и шею, руки, льнувшему к телу ласковым котом. Но, к сожалению, Рик не был ветром, и его приближение все же спугнуло светлячков. Вспорхнул с ладони мотылек, и Фиалка обернулась.

Ее глаза сейчас казались совсем черными, невольно заставляя вспомнить Нэми. Но вот женская головка повернулась вслед за приближающимся мужчиной, и лунный свет разогнал наваждение, вернув синь глазам Фиалки. Сейчас они не были такими яркими и пронзительными, как при свете солнца, не были похожи и на вечернее небо, когда день клонится к закату, как при свете свеч. Теперь глаза женщины стали темней, словно таинственные озера, чью глубину невозможно достать, сколько не ныряй. Но вот она отвернулась, освобождая мужчину от колдовских пут своего взгляда, и черные ресницы опустились, скрывая под собой блеск бездонной синевы.

Фиалка подтянула колени к груди, оплела их руками и прижалась щекой, склонив голову на бок. Волосы тут же рассыпались плащом, скрыв плечи, устилая кончиками мягкую траву. Рик присел рядом, ожидая, что сейчас услышит колкость или возмущение тем, что он не послушался и все-таки пошел за ней. Но женщина молчала, не спеша прогнать или заговорить. Лорд так же не нарушал тишины, наслаждаясь ароматом луга, ночной тишиной и близостью затворницы, которую знал всего несколько дней, но усел привыкнуть и даже почувствовал неожиданную горечь от того, что вскоре им придется расстаться.

— Рик…

Мужчина повернул голову к Фиалке, с удивлением отмечая, что она впервые назвала его по имени, сменив насмешливое обращение — аниторн.

— Что, Фиалка? — спросил он, все-таки не удержался и убрал с плеча волосы, открывая вид на ее лицо и шею.

— А как ты сам думаешь, аниторн? — с легкой издевкой спросила она. — Что такое Тьма? Или, может, кто такая?..

Рик отметил, что закрываться и отмахиваться от его вопроса Фиалка не стала, как делала это при попытках получить ответы. Уголки мужского рта дрогнули в едва заметной улыбке. Он вытянулся на траве, подперев щеку кулаком.

— Кто такая? — переспросил мужчина. — Она живая? Или Тьма — богиня?

Фиалка вдруг откинула голову и рассмеялась. Ее смех спугнул светлячков, кружившихся над головами мужчины и женщины. Риктор улыбнулся, но не стал больше ничего говорить, ожидая, когда его собеседница успокоится и ответит.

— Ты забавный аниторн, — наконец, сказала она. — Как все люди, ты задаешь вопросы о том, что понятно без слов, ждешь уточнений и пояснений, хотя ответ рядом с тобой, но ты его не видишь.

— Тьма — это ты? — округлил глаза Рик и в этот раз рассмеялся с Фиалкой.

Вновь успокоившись, женщина кивнула:

— Ты прав, Тьма — это я. И ты тоже Тьма, Рик Илейни. И они, — она указала рукой на цветы. Тьма есть во всем и во всех.

— Ты права, зло есть в каждом из нас, — согласился лорд, и Фиалка рассмеялась в третий раз.

— Аниторн! Тьма не зло, как Свет не может быть добром! Они слишком многогранны, чтобы делиться на столь скудные понятия, — воскликнула она.

— Значит, все-таки Боги?

Женщина промолчала. Она посмотрела на небо, после вздохнула и растянулась рядом с Илейни, подложив руки под голову. Взгляд Фиалки блуждал где-то между далекими звездами. Думала ли о чем-то лесная затворница, или же просто любовалась ночным небом, сказать было невозможно. Да Риктор и не спешил заговорить. Он любовался умиротворенными чертами Фиалки, даже не особо желая сейчас, чтобы она заговорила.

— Свет и Тьма — сама основа мироздания, — женщина прикрыла глаза. — Они создают и разрушают, вдыхают жизнь и отнимают ее. Боги такая же часть мира, как те, кем они управляют. И у Богов бывают слабости, появляются любимчики, — Фиалка открыла глаза и насмешливо взглянула на Рика. — Они играют, испытывают, награждают, карают, отворачиваются и забывают. Свет и Тьма вне игр. Никому не благоволят, ни на кого не злятся. Это изначальные силы, слишком древние, слишком равнодушные. Они неиссякаемы, и мы можем насыщаться их крохами, упиваясь верой в свое могущество. Можем поклоняться или проклинать. Но никто не в силах обуздать Свет и Тьму, никто не сможет их подчинить, даже Боги.

— Но… — начал мужчина и осекся под ироничным взглядом Фиалки.

— Аниторн, что ты сейчас видишь? — спросила она, разводя руками. — Разве же эта красота не увлекает тебя? Разве нужны слова здесь? Закрой глаза и насладись покоем, нам так мало отмерено этого чуда.

Рик лег рядом, не спеша закрыть глаза. Он повернул голову и смотрел на женский профиль, на кончики подрагивающих ресниц, на губы, чуть приоткрытые, и оттого еще больше манящие. На мерно вздымающуюся грудь, скрытую тканью простого платья. Ему подумалось, что этой женщине не нужны богатые одежды, не нужны драгоценности. Мудреные прически, которые сооружают на своих головах знатные дамы, только скуют красоту огненных волос. Фиалка была прекрасна в своей простоте, без ухищрений, в окружении травы и благоухающих цветов.

Он вновь приподнялся на локте, почти нависая над лесной затворницей.

— Что ты делаешь? — спросила она, не открывая глаз.

— Наслаждаюсь красотой, — чуть хрипло ответил Рик.

Глаза Фиалки распахнулись. Она хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались с ее языка. Риктор провел тыльной стороной ладони от виска, по щеке, задев уголок губ, до подбородка, едва касаясь, подобно ласковому касанию ветра, которому он так отчаянно завидовал совсем недавно. Женщина тихо вздохнула и снова закрыла глаза. Казалось, она совсем безучастна к происходящему, но Рик услышал, что взволнованное дыхание, заметил, как пальцы сжали в кулаки траву, словно Фиалка цеплялась за этот мир, боясь сделать шаг и упасть в пропасть. И все-таки она не одернула мужчину, продолжая чутко прислушиваться к его ласковым касаниям.

Рик склонился к самому лицу женщины, осторожно поцеловал в уголок рта, прислушался к Фиалке и накрыл ее губы своими губами, лаская ненавязчивым поцелуем. И вновь она не ответила, но новый прерывистый вздох отозвался в мужской груди взволнованным ударом сердца. Он отстранился, рассматривая женщину. Губы ее, увлажнившиеся от поцелуя, мягко поблескивали в свете луны. Взгляд Рика скользнул ниже, и он увидел, как сглотнула Фиалка. Затем открыла глаза и прошептала так тихо, что мужчина ее едва услышал:

— Поцелуй меня еще раз, аниторн.

— С удовольствием, — севшим голосом ответил Риктор, снова склоняясь к ней.

И все же он не спешил выполнить ее просьбу, получая удовольствия от невинного поцелуя в женскую щеку, после скользнул губами к скуле, спустился к подбородку, наслаждаясь нежностью кожи Фиалки. Улыбнулся, целуя кончик носа, а после снова завладел губами. Рик словно шел по тонкой грани, опасаясь спугнуть, обидеть, вызвать недовольство. Его поцелуй был почти невинен, трепетен, нежен, и губы Фиалки дрогнули, отвечая мужчине. Узкая ладонь легла на затылок. Она стянула ремешок, удерживающий мужские волосы. Каштановые пряди, ощутив свободу, рассыпались мягким шелковистым шатром, закрывая мужчину и женщину от нескромных звезд, от светлячков, от каяра, ворчавшего где-то неподалеку, превращая поцелуй в таинство.

Пальцы Фиалки скользнули в волосы Рика, вторая ладонь легла ему на щеку. Она подалась к мужчине, едва слышно всхлипнув. Лорд чуть приподнялся, заглядывая в синие глаза, подернутые поволокой.

— Согрей меня, Рик, — произнесла она, и в голосе ее звучала почти мольба.

Мужчина улыбнулся, возвращаясь к прерванному поцелую, теперь позволяя себе обнажить проснувшуюся страсть. И все-таки не спешил, желая продлить мгновения нежности, знакомясь с женщиной, которая появилась в его жизни слишком неожиданно и стремительно, чтобы осознать влечение, возникшее в тот момент, когда, очнувшись в ее доме, Риктор зачарованно впервые смотрел в синие глаза. Вдруг это стало таким ясным и, казалось, то, что происходило с ними сейчас, было неизбежным, предначертанным кем-то свыше.

— Почему ты не полюбил свою инверну?

— Почему ты думаешь, что не любил? — вопрос был слишком неожиданным. — Нэми была дорога мне.

— Ты потерял ее, — пожала плечами женщина. — Я видела ее дух во время пожара. Инверны особенные существа, когда пробуждается их магия, даже Тьма не способна поглотить лунную дочь.

Риктор вдруг почувствовал прохладу ночного ветра и зябко повел плечами.

— Что такое Тьма? — вместо ответа спросил лорд. — Ты знаешь о ней больше, чем я.

Фиалка перевернулась, встав на колени, и теперь смотрела на лорда.

Фиалка откликалась на его ласки, не пугаясь и не прерывая. Ее ладони скользили по широким плечам лорда, снова поднимались к голове, путаясь пальцами в волосах. Тело льнуло к мужскому телу, и дыхание срывалось с губ частыми горячими вздохами. Рик ловил его губами, слизывал с губ языком, пил, наслаждаясь ответной страстью, распускавшейся в женском теле огненным цветком.

Его губы скользили по шее Фиалки, следуя за голубоватой бьющейся жилкой, тронули ключицы, коник языка тронул ямку между ними. Руки сдвинули платье с плеч, и женщина тихо застонала, вытаскивая рубашку из штанов лорда. Ее ладони нырнули под тонкую ткань, спеша ощутить тепло мужского тела. Женщина порывисто села, вынуждая сесть и лорда, стянула с Рика рубашку, мешавшую ей. После коснулась губами его груди, проложив хаотичный невидимый узор торопливыми мазками поцелуев.

— Нетерпеливая моя, — негромко засмеялся Риктор и вдруг замолчал, осознавая произнесенное. И снова повторил, смакуя коротенькое слово, отозвавшееся в душе сладкой мелодией: — Моя.

Она ответила хрипловатым стоном, подставляя под губы мужчины свои плечи. Отвела в сторону волосы, давая ему развязать шнуровку и спустить платье до пояса. Закрыла глаза и откинула голову назад, когда ладони лорда накрыли тяжелые округлости высокой налитой груди. Кусала губы, когда пальцы Рика прошлись по вершинкам тугих сосков, затвердевшим от нарастающего желания.

Илейни мягко нажал на женские плечи, вынуждая вновь лечь на траву. Он все еще не хотел спешить, хотел насладиться видом обнаженной Фиалки, ее запахом, вкусом. Вдохнуть полной грудью жар, уже исходивший от гладкой кожи. Желал ощутить ее руками, губами, языком. И потому продолжал изучать ее тело пядь за пядью. Целовал губы, шею, грудь. Играл языком с возбужденным сосками, слушая тихое постанывание женщины, вновь сминавшую пальцами траву.

После отстранился, желая видеть ее всю. Рик приподнял подол платья, снял один башмачок, следом второй. Провел ладонями до бедер, затем подцепил пальцами край одного чулочка, неспешно стягивая его вниз, огладил щиколотку, несильно сжал ступню, вслушиваясь в судорожный вздох. Затем проделал то же самое, снимая чулок со второй ноги.

— Ты хочешь моей смерти, аниторн? — улыбнулась Фиалка.

Он отрицательно покачал головой, улыбнувшись в ответ:

— Я хочу тебя, всю тебя, затворница. А теперь закрой рот и позволь делать то, что я хочу.

— Ты запрещаешь мне говорить? — притворно возмутилась она.

— Я разрешаю тебе стонать, — сказал Рик. — У тебя это отлично получается.

— Ты не услышишь от меня ни звука, — Фиалка сжала губы и закрыла глаза.

— Посмотрим, — хмыкнул лорд, стягивая до конца ее платье вместе с панталончиками.

Теперь она лежала перед ним полностью обнаженная, и Риктор прошелся взглядом от подрагивающих кончиков ресниц, лаская взглядом плотно сжатые губы, шею, взволнованно вздымающуюся грудь, плоский живот, узкую талию, округлые бедра, треугольник рыжеватых волос внизу живота, стройные ноги, сейчас сжатые вместе. Она была прекрасна. Рик восхищенно вздохнул и вернулся к прерванным ласкам, начиная все сначала.

Упрямица все еще сжимала губы, и лорд провел по тонкой линии языком, прикусил подбородок, наказывая за вредность, и рассмеялся, глядя, как распахнулись ее глаза, возмущенно взглянув на мужчину. Но вот он начинает прокладывать дорожку поцелуев вниз, и Фиалка расслабилась, позволяя Рику делать все, что он захочет, однако по-прежнему молчала, выполняя свое обещание. Это вызвало новую улыбку на губах лорд.

Он добрался до груди Фиалки, взглянул на нее и накрыл губами тугую горошину соска, втянул его в рот, провел языком по вершинке, продолжая следить за прерывистым дыханием женщины. Рик продолжал терзать женскую грудь ласками, не спеша продолжать свое путешествие по телу Фиалки. Он вбирал в рот то один сосок, то другой, прикусывая их, облизывая до тех пор, пока губы женщины не разомкнулись, и она не издала протяжный стон, нарушив воцарившуюся тишину ночи.

И тогда ладонь лорда накрыла живот Фиалки, вздрогнувшей от его прикосновения. Он провел рукой вниз через мягкие волоски на лобке и скользнул пальцами между ног. Женщина всхлипнула, открываясь Рику. Лорд провел пальцем между нежных створок женского лона, собирая влагу. Коснулся средоточия ее желания, срывая с губ женщины новый стон.

— Ты восхитительна, — хрипло произнес он, устраиваясь между широко разведенных ног Фиалки и вдыхая свежий пряный аромат ее тела.

Она не стеснялась своей наготы, не противилась откровенным ласкам, с наслаждением принимая их, и благодарила жаркими стонами. Фиалка была опытной в любовных утехах, это не укрылось от Рика и даже обрадовало, потому что позволяло ему не сдерживать себя, делая все, что хочется. И он продолжал ласкать женщину, даря ей радость наслаждения языком и губами, упиваясь ее криками, в которых слышалось его имя, когда жаркая волна захлестнула ее, накрывая с головой, выжигая до пепла. Пальцы Фиалки зарылись в волосы лорда, сжав их в кулак, тело выгнулось, и женщина сорвалась в пучину первого оргазма.

После опала и затихла, хрипло и часто дыша. Рик стер с губ ее влагу и навис сверху, больше не желая оттягивать мгновение, которого он ждал. Возбужденный член натянул ткань штанов, требуя освободить его из тесного плена, причинявшего боль. Ладошка Фиалки, скользнула по бугру, так ясно показывавшему желания мужчины, сжала его через ткань, и улыбнулась, уподобившись сытой кошке, когда Рик застонал, отвечая на ее прикосновение.

Она потянулась, развязывая завязки и спуская мужские штаны. После обхватила пальчиками налитой ствол, провела ласкающим движением от головки до основания, а затем направила в себя, позволяя Рику толкнуться внутрь своего тела. Ее лоно оказалось узким, и вскрик женщины заставил лорда настороженно остановиться. Она поморщилась, словно это было ее первое проникновение, но надавила ладонями на упругие мужские ягодицы, принуждая продолжить начатое. И он заполнил ее собой. Снова замер, наслаждаясь тем, насколько тесно обхватили его член горячие влажные стенки влагалища, а после начал свое плавное скольжение внутри тела Фиалки.

Их губы вновь встретились, и поцелуй, соединивший уста мужчины и женщины был далек от невинных касаний, которыми они обменивались еще недавно. Язык Рика протиснулся в рот Фиалки, и она приняла его, лаская своим языком. Движение мужских бедер стали резче. Он вколачивался в глубину женского тела, продолжая неистово целовать, прикусывая губы. Ловил ее вскрики, впитывая кожей ответный огонь ее желания. Их тела сплетались в лунных лучах, не нарушая гармонии ночного луга.

— Рик! — выкрикнула Фиалка, впиваясь ногтями ему в ягодицы, когда вторая волна удовольствия выгнуло тело в новом ослепительном оргазме.

— Невероятная, — простонал он, содрогаясь всем телом, когда сорвался вслед за ней.

И когда тяжелое дыхание немного выровнялось, поцеловал женщину уже нежно, без напора. Она обняла его, прижалась всем телом, не спеша разорвать объятья. А когда Рик лег рядом, укладывая женскую головку себе на плечо, его взгляд скользнул вниз, и мужчина потрясенно произнес:

— Ты девственница. Но ты однажды обмолвилась, что была замужем!

Она нахмурилась, рассматривая кровавые следы на своих бедрах, затем отмахнулась и вернулась на плечо лорда.

— Ты был слишком неистов, возможно, это последствия твоего напора, — сказала она беспечно. — Пройдет.

— Тебе больно? — с тревогой спросил Риктор.

— Нет, — Фиала накрыла его рот ладонью. — Помолчи, аниторн. Мне слишком хорошо, чтобы разговаривать.

Мужчина накрыл ее руку своей ладонью, поцеловал и опустил себе на грудь. Еще одна странность его Фиалки… Его? И Рик со всей очевидностью понял, что уже не хочет расставаться с ней, не хочет оставлять в лесу. Жизнь с ней была такой естественной, словно они провели под одной крышей не один день.

— Если я попрошу тебя уйти со мной в Бриллант, что ты ответишь? — спросил он, глядя в небо.

— Я скажу, что не люблю города, — ответила женщина.

— А если я скажу, что неравнодушен к тебе?

Она подняла на него взгляд и усмехнулась:

— Я отвечу, что ты вскоре забудешь обо мне. Вокруг тебя слишком много блистательных женщин, чтобы помнить про лесную затворницу.

— Про тебя не забудешь, — улыбнулся Рик. — Другой такой нет.

Они замолчали. Мужчина подыскивал нужные слова, чтобы уговорить ее. От мыслей о расставании становилось тяжело, и это было удивительно. Ведь вроде и прожили бок о бок всего несколько дней, больше обмениваясь колкими выпадами, чем разговаривая, а казалось, что уже целую вечность рядом. Это было странное и незнакомое чувство, от которого туманился разум. Оно пьянило, кружило голову, горячило кровь, и лорд-аниторн с удивлением понял, что влюбился.

— Что ты можешь мне дать? — неожиданно заговорила Фиалка. — Свое ложе? Быть наложницей я не хочу, а большего предложить ты не в силах, мы оба это знаем. А когда в твоем замке появится какая-нибудь леди, которую ты назовешь женой, я, скорей, вырву тебе сердце, чем отдам другой женщине. Я не смогу делить своего мужчину, довольствуясь ролью любовницы. Нет, аниторн, я останусь в своем лесу и буду вспоминать о тебе. А может и забуду, когда кто-нибудь снова выпадет на меня из перехода.

Ее шутка не развеселила. Напротив, вызвала острое раздражение. Даже представить, что кто-то еще будет жить в маленьком домике, смотреть на его хозяйку и, возможно, кому-то другому она откроет свои объятья, было не просто тяжело, сама мысль оказалась невыносимой. Лорд недовольно заворочался, но ответить ему было нечего.

— Не злись, — голос Фиалки стал мягким. — Ты сам знаешь, что я права.

Она перевернулась на живот, посмотрела на Риктора, а затем коснулась губами его груди.

— Знаю, — глухо ответил он. — Но я хотя бы смогу видеться с тобой?

— В лесу нет оград и замков, он для всех открыт, — улыбнулась женщина. — Если ты решишь вернуться, я не смогу тебе запретить.

— Ты бы хотела, чтобы я вернулся? — лорд немного успокоился, сумев подавить злость и неожиданную горечь.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но небеса вдруг сотряс драконий рев. Черная тень заслонила луну…

— Гор! — закричал Рик, вскакивая с места одним гибким движением, как только Фиалка отодвинулась от него. — Это же Гор! Мальчик, ты нашел меня! Фиалка, это Гор.

Она улыбнулась и потянулась за платьем. Натянув штаны, мужчина бросился навстречу дракону, опускавшемуся на землю по нисходящей спирали. Риктор остановился и замер, ожидая, когда его летун встанет лапами на землю.

— Гор, — прошептал мужчина и широко улыбнулся.

Глава 13

Дракон опускался вниз, распластав крылья по воздуху. Грациозный, величавый, счастливый. Он нашел! Нашел своего человека! Сумел собрать стаю. Вот он, его маленький дракон, стоит на земле, вскинув руки, как всегда, радуясь большому другу. Так и не достигнув земли, Гор вновь взмыл ввысь, извернулся, закладывая петлю. Затем еще одну, и еще, радостно слушая отзвуки смеха человека, которые улавливали чуткие драконьи уши.

После выпустил струю ослепительного пламени и помчался к земле, спеша обнюхать Рика, убедиться, что он здоров, что цел и невредим. Дракону хотелось почувствовать, как человек обнимает его шею, как трется щекой о твердую чешую. Хотелось, чтобы все было, как раньше. Гору так отчаянно не хватало их разговоров, полетов, споров. Даже по упряжи, которую когда-то ненавидел великан, он успел соскучиться.

— Гор!

И по голосу человека он тоже соскучился. Драконьи лапы коснулись земли, и Рик сорвался с места, превращаясь в того нетерпеливого мальчишку, который мчался по горному лугу наперегонки с драконенком. Человек подбежал к летуну, обхватил его большую голову ладонями и прижался лбом к бронированному лбу дракона.

— Как же ты отыскал меня, мальчик? — прошептал он, и Гор жалобно завыл.

Он жаловался на то, что Рик оставил его, что не пришел, как обещал. Жаловался на людей, не желавших выпускать взволнованного дракона из драконника, ябедничал на тех, кто пожалел бедному голодному Гору корову. Рассказывал про то, что ему сделали больно, что страдал, что тревожился за маленького человека. Укорял Рика, топал лапой, взмахивал крыльями и бил хвостом по земле, а потом вновь льнул к молодому лорду. И человек просил прощения, уверяя, что не думал пропадать, жалел своего друга, рассказывал, как переживал за него, как волновался. Журил, что не остался в драконнике и подверг себя опасности. Но как же Гор мог сидеть в уютных стенах и лопать сочное мясо, когда его стая распалась?! Дракон сердито заворчал, но вскоре вновь начал подвывать.

— Настрадался мальчик, — Рик привычно обнял летуна и потерся щекой о чешую.

Наконец, Гор протяжно вздохнул и облизал лицо человека. После замер, словно прислушивался к чему-то. Осторожно потянул носом, вдыхая новый запах, которым пропитался человек, и который дракон не заметил сразу, слишком взволнованный долгожданной встречей. И чем больше внюхивался Гор, тем сильней увязал в аромате самки. Великан много раз чувствовал запах женщины от Рика, он волновал, даже будоражил, но…

Вскинув голову, дракон огляделся и заметил женщину, стоявшую неподалеку. Это был ее аромат. Пьянея от новых, еще неизведанных чувств, Гор направился к самке. Он подходил все ближе, начиная различать и знакомый запах своего человека. Только почему-то сейчас этот запах не радовал, не приносил умиротворения. Напротив, запах самца разозлил, заставив издать тихий угрожающий рык. Соперник! Вот, что ощутил дракон.

— Гор! — окликнул его Рик.

Дракон резко обернулся и смерил недобрым взглядом идущего за ним мужчину. Тот улыбался, даже не подозревая, что сейчас происходит с его верным другом.

— Гор, это Фиалка, — сказал Риктор Илейни, приобнимая женщину за талию. — Она спасла меня… Гор.

Дракон тяжело дышал. Глаза вдруг налились кровью, и из груди вырвался оглушительный рев. Он поднялся на задние лапы, взметнув передние над мужчиной и женщиной, застывшими каменными изваяниями.

— Гор! — закричал Рик, задвигая Фиалку себе за спину. — Что с тобой? Успокойся! Она не несет в себе зла!

Зла? Зла?! О, нет, самка не несла в себе зла. Она влекла дракона, завораживала своим запахом, манила. Но человек пытался спрятать ее, он хотел присвоить себе то, что дракон уже считал своим. И Гор заревел снова. Он раскинул крылья, пригнул голову и пошел на самца, посмевшего оставить свой запах на чужой паре. Огромные клыки щелкнули перед лицом Рика, а затем из ноздрей взбесившегося гиганта повалил дым. Он готовился атаковать. Уничтожить преграду, отделявшую его от желанной цели.

— Рик, осторожней! — вскрикнула Фиалка, оттаскивая лорда из-под лап дракона. Невдалеке зарычал каяр, бросаясь к своей хозяйке, но она остановила зверя коротким приказом.

— Это же Гор, мой Гор, — потрясенно прошептал мужчина, начиная осознавать, что летун взбунтовался.

Лорд Илейни знал о том, что драконы нападают на своих драконоправов, но был уверен, что такого никогда не произойдет с ними. Они ведь едины!

— Мальчик, это я! — воскликнул Риктор. — Гор, очнись!

Но дракон не хотел приходить в себя. Он хотел убрать с дороги соперника, он хотел добраться до самки.

— Рик, он тебя не слышит, — Фиалка схватила лорда за руку и попыталась оттащить еще дальше, но он стоял, пригвожденный к месту, не веря в то, что его Гор может причинить ему зло. Только не ему!

Драконья пасть открылась, и струя белого огня понеслась в мужчину. Рик зажмурился, но жар, лизнув его кожу, отпрянул. Лорд открыл глаза и тут же снова зажмурился. Перед глазами полыхало драконье пламя, слепя даже через сероватую плывущую дымку, окружавшую Риктора. Он обернулся и увидел, как с пальцев Фиалки срываются сероватые змейки тумана. Скручиваясь в тугие жгуты они ползли к ревущему дракону, опутывали, не давая наброситься на мужчину. Гор метался, пытаясь избавиться от силков, но черная Сила проникала под чешую, причиняя боль, леденила и без того холодную кровь летуна, замораживала, заставляя забыть о ярости. Дракон завыл и упал на землю, скребя по ней лапами, вырывая клоками сочную траву. А потом пламя опало, и он увидел человека.

Вместе с отрезвлением пришло и осознание того, что он едва не сотворил. Гор заскулил, понимая, что готов был уничтожить свою стаю, которую мечтал сохранить. Рик сделал шаг, и дымка, вившаяся вокруг него, опала рваными клочьями тумана. Мужчина судорожно вздохнул, но упрямо поджал губы и направился к летуну.

— Аниторн, — голос Фиалки остановил его. — Не подходи к нему… пока не подходи.

— Ему плохо, — отозвался мужчина. — Он моя семья.

— Не подходи, — повторила женщина. — Кажется, я ему понравилась.

— Что? — Риктор снова обернулся, непонимающе глядя на затворницу.

— Я видела брачные игры свободных драконов, — она немного замялась. — Было очень похоже. Кажется, он увидел в тебе соперника. Ты не подпускал его ко мне, и дракон взбесился.

— Ерунда какая, — раздраженно ответил лорд. — Ты — человек, он — дракон. Какие брачные игр? Какой соперник? Гор просто злиться, что я пропал…

— И потому хотел сжечь? Да он был счастлив, как щенок, когда увидел тебя.

— Но это невозможно!

Илейни снова повернулся к Гору. Дракон все еще поскуливал. В его глазах застыла вина. Лапы уже не скребли по земле, и теперь взгляд летуна не отрывался от человека, будто умоляя простить его.

— Невозможно, — согласилась Фиалка. — И все же… Не подходи к нему, Рик. Я не так сильна, чтобы удержать его второй раз.

Илейни сел на траву, скрестив ноги. Взгляд его не отрывался от Гора, и в нем не было ни обиды, ни злости, только непонимание и неверие в случившееся. Сложно было осознать нападение того, в ком был уверен, как в себе. И все же… И все же на руке его был ожег, на штанах появилась дыра с черными обожженными краями.

— Наваждение какое-то, — мотнул головой Рик, а после попросил. — Отпусти его.

— Нет, — Фиалка упрямо смотрела на лорда. — Сначала уйди, потом отпущу.

— Отпусти сейчас, — потребовал мужчина.

— Нет.

— Отпусти. Моего. Дракона, — чеканно повторил лорд-аниторн. — Сейчас же.

— Опасно…

— Отпусти! — и уже тише добавил. — Он уже не кинется на меня. Я знаю.

— Рик, неразумно…

— Отпусти его! — заорал Рик.

Фиалка сплюнула, и «змеи» поползли к своей хозяйке. Гор неуверенно поднялся на лапы, пошатнулся, но устоял. Он вытянул шею в сторону Риктора, переминаясь с лап на лапу, но не решаясь подойти. И тут же между драконом и его человеком появилась мутноватая преграда из уже знакомой дымки, не позволяя великану приблизиться к лорду.

— Убери, — потребовал Рик, не оборачиваясь.

— Нет, — твердо ответила Фиалка. — Я отпустила его, как ты хотел, теперь черед моих желаний. А я хочу сохранить жизнь, ради которой я сунулась в пасть чудовища, и поверь, это я не о твоем драконе. Успокоится, тогда подпущу.

Гор, осознав, что ему не дадут подойти к человеку, горестно заревел, оттолкнулся от земли и взмыл вверх. Риктор проводил его взглядом, после повернулся к женщине, приблизившейся к нему, взглянул снизу вверх, после поймал ее руку, прижал к своей щеке и спросил:

— Кто ты же ты такая, затворница?

Женщина пожала плечами вместо ответа. Она подняла голову, пытаясь найти взглядом дракона в ночном небе, но не увидела и устало вздохнула.

— Идем домой, аниторн, — сказала Фиалка.

— Я буду ждать Гора, — ответил лорд. — Он переживает.

— Твой дракон уже никуда не денется, — женщина потянула за собой Рика, и он нехотя поднялся на ноги. — Успокоится и вернется.

Немного подумав, мужчина кивнул, соглашаясь. Он поискал в небе черного дракона, протяжно вздохнул и последовал за Фиалкой. Она так и не выпустила его руки, и Илейни не спешил расцепить переплетенные пальцы. Каяр деловито шагал впереди, вглядываясь в темноту, принюхиваясь к запахам, порыкивал, всем своим видом показывая, что охраняет хозяйку и ее гостя. Рик смотрел на зверя, болезненно кривясь. На душе было тяжело и муторно.

Он думал о драконе, сейчас летевшем где-то высоко в ночном небе. Понимал, чувствовал, как ему плохо, и ничем не мог помочь. Радость от встречи сменилось горечью. Все произошедшее было нелепым, глупым, невозможным. Гор хотел убить его? Но это же чушь! Гор не мог! Просто не мог и все. Хотелось найти виноватого и наказать его за то, что смутил разум умного великана, заставил взбунтоваться и напасть. Иначе придется поверить. Но верить не хотелось до крика. Только не они с Гором, только не их дружба, где было невозможно предательство.

Взгляд мужчины упал на затылок Фиалки, и Рик тут же устыдился своих мыслей. Она уже трижды спасла его. Первый раз, когда колдун пытался завладеть его телом и душой, второй раз, когда вытащила из огня и увела к подземному ходу, закончившемуся в подполе сторожки — еще одном жилище затворницы. Сегодня закрыла от пламени дракона. А затем пришла на ум еще одна мысль — вопрос: «Почему не отпускает?». Зачем удерживает в лесу? Тоже защищает?

— Почему ты не даешь мне уйти? — его голос прозвучал надтреснуто.

— Плетение еще слабое, должно закрепиться, — ответила Фиалка, не оборачиваясь, и Рик понял, что она готова говорить о том, о чем молчала до сих пор.

— Что за плетение?

— Защита.

Фиалка остановилась и посмотрела на него. Риктор невольно отпрянул, ее глаза были черными, как ночь, и это не было навеяно темнотой, глаза затворницы, на самом деле, сменили небесно-голубой цвет на непроглядную черноту. Заметив, как дернулся мужчина, Фиалка криво усмехнулась, выпустила его руку из своей ладони и продолжила путь. Мотнув головой, лорд догнал ее, положил руку на талию и рывком притянул к себе. Ее тело было напряжено, и женщина попыталась вывернуться.

— Все еще хочешь обнимать меня? — насмешливо спросила она.

— Почему я не должен хотеть обнимать тебя? — сухо ответил вопросом на вопрос лорд. — Потому что ты не та, кем кажешься? Или потому, что не хочешь открыть о себе правду? Но я и так знаю, что тебе подвластна магия Бездны, как тому, кто убил магов и моих воинов, чей амулет убил Нэми, и кто хотел убить меня. Или может потому, что мой дракон взбесился, когда учуял твой запах? А может потому, что ты спасаешь меня раз за разом? А может потому, что опытная в постельных утехах женщина, бывшая замужем, оказалась девственницей? У тебя столько загадок, затворница, и не все, что я понял о тебе, мне нравится. Но я точно знаю, что в тебе нет зла, иначе я бы не стоял сейчас рядом с тобой. Так почему же я не должен хотеть обнимать тебя?

Фиалка вдруг обмякла в его руках и уткнулась лбом в грудь. Плечи ее дрогнули, и до мужчины донесся тихий всхлип. Рик обнял лицо Фиалки ладонями, вынуждая поднять голову, и заглянул в глаза. На ее щеках едва заметно блеснули влажные дорожки слез. Лорд осторожно стер их большими пальцами и склонился к ее губам. Фиалка судорожно вздохнула, обвила руками его шею. Она отвечала Рику с таким отчаянием, словно это была их последняя встреча, будто сейчас он развернется и уйдет. Цеплялась, как за соломинку, и Илейни это тоже почувствовал. Он подхватил женщину на руки и понес вслед за каяром, тут же поднявшимся с земли и продолжившим путь.

В сторожке уже царила темнота. Поленья в очаге прогорели, и теперь лишь затухающие угольки еще подмигивали красными глазками, похожими на глаза каяра. Свечи оплавились, оставив застывшие озерца воска на глиняных блюдцах. Фиалка крепче обняла мужчину, несшего ее, уткнулась носом в шею и тихо вздохнула, пощекотав дыханием кожу лорда. Рик поднял глаза к небу, но Гора еще не было видно.

Войдя в дом, мужчина усадил Фиалку на лежанку, присел перед ней на корточки, уперевшись коленом в пол, и мгновение рассматривал незнакомые глаза, смотревшие на него с настороженным ожиданием. Тьма во взоре затворницы завораживала, притягивала, пугала, но не вызывала отвращения. Аниторн вдруг подумал, что у Нэми тоже были черные глаза, но они казались… другими, да, наверное, так. Обычные глаза черного цвета. А под ресницами Фиалки пряталась сама Бездна, бескрайняя, мрачная, затягивающая, словно в ловушку. Хотелось сделать шаг за призрачную грань, и позволить могущественной Силе утянуть себя, отдав в ее руки не только тело, но и душу.

Женщина опустила веки, а когда они поднялись, на Рика смотрела хорошо знакомая синева. Это успокаивало, но…

— Верни тьму, — попросил мужчина. — Я хочу видеть тебя настоящую.

— Настоящей меня уже нет, — слабо улыбнулась Фиалка, а затем пожаловалась: — Холодно.

Лорд прижал к губам ее ладонь, показавшуюся ему, действительно, ледяной. После укутал в одеяло и отошел к очагу, заново разводя огонь. Первые сухие веточки занялись быстро, а вскоре огонь уже весело потрескивал в очаге, охватив подброшенные поленья. Риктор задержал взгляд на пляске пламени, представляя своего дракона. Где он сейчас? Что творится в его большой умной голове? Куда мчится, вспарывая телом ветер? Терзается? Успокоился? Когда вернется? И вернется ли…

— Вернется, — уверенно произнес вслух мужчина и упрямо поджал губы.

Рик обернулся к лежанке. Фиалка лежала, откинувшись навзничь, широко распахнув глаза. Лорд стремительно пересек небольшое пространство, отделавшего очаг от лежанки, и склонился над женщиной. Новая метаморфоза заставила его снова вздрогнуть. Ни черноты, ни синевы в глазах затворницы не было. Пустые бельма смотрели в потолок незрячим взглядом. Мужчина присел ряд, дотронулся до щеки и схватил за плечи, несильно тряхнув:

— Фиалка, — позвал он. — Ты слышишь меня? Фиалка.

Она не отозвалась. Тело налилось тяжестью, кожа утратила всякие краски, утратив тепло. Женщина была мертва, и в этом не могло быть никакого сомнения.

— Боги, — выдохнул Рик.

Он прижал к себе тело затворницы, уткнулся лицом в шею, все еще не желая верить очевидному. Что могло забрать жизнь, еще мгновение назад бившую ключом? Ни кинжала, ни яда, ни магии. Бережно уложив Фиалку на прежнее место, лорд положил ей голову на грудь, вслушиваясь в биение сердца. Его не было. И все же… И все же только что умерший человек не коченеет мгновенно. На это нужно время.

Аниторн кусал губы, не зная, что делать. Звать, кричать, метаться в поисках ответа не было смысла. Сидеть и ждать? А если упустит возможность помочь? Но чем помочь и как? Подвох был, Рик это чувствовал, но никак не мог понять, в чем. Ничего подобного он не видел ни разу в жизни, даже не слышал о похожих случаях. Верить, что Фиалка могла вот так стремительно уйти из его жизни, едва появившись в ней, тоже не хотелось. Лорд был не готов потерять то, что только что приобрел. Огонек влюбленности не потух, продолжая согревать его душу. И чем дольше он смотрел на безжизненное женское тело, тем больше разрасталась паника.

— Фиалка, — снова позвал он, склоняясь над женщиной.

После лег рядом, прижав к себе холодное тело, и закрыл глаза, пытаясь справиться с нарастающим огнем в груди. А затем он услышал тихий вздох. Прислушался и понял, что кожа на ее руке, которую сжал в ладони лорд, потеплела. Фиалка вздохнула глубже, вздрогнула всем телом и дернулась в сторону. Она села, взметнув руку над грудью Рика, словно хотела одним ударом вырвать у него сердце. Глаза затопила чернота, лицо исказила гримаса ненависти, превратив милые черты в хищную маску.

— Фиалка, — позвал аниторн.

Она моргнула, помотала головой, и чернота исчезла. В синих глазах мелькнуло узнавание, и женщина повалилась на грудь лорду, судорожно всхлипнув. Риктор крепче прижал ее к себе, зарываясь пальцами в взлохмаченные волосы. Он не спешил заговорить, заговорила сама Фиалка. Она выпуталась из мужских объятий и села рядом, глядя на свои руки невидящим взглядом.

— Прости, — прошелестела женщина. — Я не желала тебе зла.

— Что это было? — хрипло спросил лорд.

— Призыв, — ответила она и встала с лежанки. Подошла к очагу и протянула руки к огню. — Я не могу противиться ему, потому что уже несколько лет принадлежу миру мертвых. Это был мой выбор и мое желание. Все, что ты видишь, — Фиалка указала жестом на свое тело, — не принадлежит мне от рождения. Я всего лишь существую в чужом теле.

Лорд поднялся с лежанки следом за женщиной, приблизился к ней и обнял за плечи, прижимая спиной к своей груди. Он смотрел на огонь поверх ее головы, думая нал тем, что услышал.

— Сложно осознать, — наконец, сказал мужчина.

— Да, — она кивнула и повернулась к нему, жадно вглядываясь в глаза. — И что ты теперь ты думаешь обо мне?

— Ты — загадка, ничего не изменилось, — улыбнулся Рик. — Рассказав о себе часть правды, ты почти ничего не сказала. Почему ты умерла? Кто призывает тебя? Что стало с хозяйкой этого тела? И это не все вопросы, которые множатся с каждым мгновением, проведенным рядом с тобой.

Фиалка нахмурилась. Она продолжала пытливо вглядываться в лицо лорда.

— Разве тебе не противно, аниторн? Ты обнимаешь фальшивку, призрак.

— Тело — всего лишь вместилище души, — ответил Рик, отведя с лица затворницы спутанные красноватые пряди. — Да, мне нравится твой облик, но лишь душа делает его живым. Только что это тело лежало передо мной, но Фиалкой оно не было. Тело без жизни, без голоса, без движения. Я не готов был поверить, что моя спасительница исчезла. Более того, я не знаю, смог бы я увлечься этим телом, если бы внутри него жила другая душа.

— Спасибо, — женщина прижалась к груди лорда. — Мне было важно это услышать.

— Расскажешь о себе? — спросил Риктор, приподнимая ее голову за подбородок.

Фиалка отрицательно покачала головой. Она осторожно освободилась из объятий Рика и вернулась к лежанке. Забралась на нее с ногами, закуталась в одеяло и посмотрела на мужчину, следившего за ней.

— Хорошо, — Илейни кивнул, подошел к столу, отодвинул стул и оседлал его, сложив руки на спинке. — Тогда, может, ответишь на вопросы? Ты ведь знатного происхождения, хоть и пытаешься казаться простолюдинкой.

Женщина пожала плечами, оставив вопрос без ответа. Риктор усмехнулся.

— Сколько тебе лет?

— До смерти было двадцать четыре, — все же ответила Фиалка. — В новом теле намного меньше.

— Что случилось с хозяйкой этого тела?

— Умерла незадолго до того, как я заняла ее место. Упала в реку. Вытащили быстро, но было уже поздно, она захлебнулась. Однако тело оказалось вполне пригодным для того, чтобы взять его.

Рик поерзал на стуле, обдумывая следующий вопрос.

— Ты была замужем?

— Была, — кивнула Фиалка. — Он погиб перед тем, как умерла я. Но я узнала об это лишь после вселения. Мой супруг и подготовил для меня новое вместилище, это его последний дар.

На языке вертелся вопрос — ты любила его? Но лорд Илейни отмахнулся от него, как от несущественного, были вопрос и поважней. Сколько Фиалка отмерила ему ответов, Рик не знал, потому решил спрашивать о более важном.

— Сила Бездны, она…

— С рождения, — сказала женщина. — Такое невозможно заполучить, только родиться с этим.

Аниторн изумленно уставился на нее. Этот ответ он был не готов принять. Если допустить, что Фиалка говорит правду, значит… Значит, к ее рождению причастны Виллианы из Бездны, но… Им выход в верхний мир закрыт! А если нет, тогда…

— Ты сейчас думаешь, как Виллианы могут выходить из Бездны в наш мир, — словно подслушав его мысли, усмехнулась женщина. Лорд поднял на нее взгляд и кивнул. Фиалка неопределенно фыркнула. — Хорошо, аниторн, если уж ты такой любопытный, тогда ответь мне на вопрос. Что ты знаешь о Виллианах, о Бездне и нашем мире?

— Виллиан — зло. Бездна — место, куда их заточили, — тут же ответил Рик, следя за ироничным блеском в глазах своей спасительницы.

Фиалка откинула одеяло, слезла с лежанки и подошла к столу. Она хотела усесться на соседний стул, но лорд приподнялся, перехватывая ее. После развернулся на стуле и притянул женщину к себе, усаживая на колени. Фиалка обняла его за шею, устраиваясь удобней, с тихим удовлетворением вздохнула, когда губы лорда коснулись ее виска, а после задала новый вопрос:

— Почему Виллианы — зло?

— Они порабощают души, — всему этому учили с детства. — Уничтожают все живое.

— Ты хорошо учился, да, аниторн? — широко улыбнулась затворница. — Внимательно слушал учителей, был прилежным мальчиком.

— Еще бы, — усмехнулся Риктор. — Иначе отец не позволил бы мне подходить к Гору. Даже у прилежания есть своя цена. Ради дракона я был самым послушным сыном на свете. Так что там с Виллианами? Что ты знаешь о них такого, чего не знаю я?

— Я знаю о них то же самое, что и ты, Рик, — Фиалка пропустила между пальцами прядь мужских волос. — Но я так же знаю, что они не зло. Они просто другие. Существа чуждые нам, как мы чужды им. Виллианы не похожи на нас внешне, они сильней нас, имеют свои законы и правила. Но, как и мы, они живут, умирают, размножаются, сражаются друг с другом и не только. — Женщина вдруг замолчала, словно ожидая, что лорд сейчас сам закончит за нее то, что осталось недосказанным. Но Риктор молчал, продолжая слушать. — Ну, услышь меня, аниторн! Существуют два параллельных мира. В одном живем мы, в другом Виллианы. Воинственные, сильные существа, чья магия имеет иное строение. Нет верхнего и нижнего мира, есть параллельные. Бездна — всего лишь название их мира, придуманное перепуганными вторжением людьми. А теперь вспомни, чему тебя учили и перескажи это, но не с точки зрения религии. Подумай, Рик.

Лорд помолчал, прислушиваясь к шуму деревьев за стенами сторожки, после задумчиво провел ладонью по спине Фиалки.

— Ты хочешь сказать, что нашествие Виллианов было всего лишь попыткой захватить наш мир? Как если бы одно королевство пошло на другое? И древние сумели отбросить врага на его земли и…

— Запечатали место прорыва, — кивнула Фиалка.

— Подожди, — мужчина пересадил затворницу на стул, сам встал и заходил от стенки к стенке, заложив руки за спину. — Но души…

— Душа — это живая энергия, — женщина пересела на стол и теперь болтала ногами, следя взглядом за Риктором Илейни. — Для Виллианов она является чем-то вроде лакомства, не в прямом смысле. Ты не можешь не знать, что любой маг будет счастлив, как ребенок, если нападет на место Силы. Собираясь в поход, ты наберешь провианта, маг заполнит накопители, чтобы не остаться с пустым резервом. Люди для Виллианов нечто вроде таких ходячих накопителей. Захватив наш мир, они получали…

— Новую землю и море живой энергии, — усмехнулся Рик. — Все равно что, испытав жажду, нырнуть в источник с питьевой водой.

— Точно, аниторн, — Фиалка щелкнула пальцами.

— Но если проход запечатан…

— Лазейки всегда остаются, — Рик подошел к ней, втиснулся между ног и навис сверху. Женщина откинулась назад, опираясь на руки. — Ты будешь слушать дальше?

— Да, рассказывай, я не пропускаю ни слова, — ответил лорд, скользя губами по женской шее.

Фиалка хмыкнула, чуть откинув голову назад и позволяя аниторну продолжить ласку.

— Маги — самые самолюбивые существа на свете, — продолжила она. — И самые щепетильные. Если дар слабый, они считают себя почти ущербными. Всем хочется быть могущественными. И пусть у них уже нет прежней власти, но честолюбие осталось. Некоторые решаются на ритуал призыва. Нехороший ритуал, с человеческой жертвой, чья жизнь должна открыть кратковременный портал между мирами. Порой одной жертвы не хватает, особенно если Виллиан, услышавший призыв слишком силен. Сам маг, открывший врата, расплачивается годами своей жизни, потому что становится вместилищем духа Виллиана. Телесная оболочка не может попасть в наш мир, но вот его дух вполне может пройти по дороге мертвых, которую открывает смерть жертвы, и вселиться в тело призывающего мага. Ненадолго. Кто это знает, тот пытается заполучить Силу не себе, но обеспечить более могущественное потомство. Кто не знает, верит, что станет сильней сам, но… порой не доживает даже до мгновения, когда захватчик покинет его тело. Потому маг, тот, кто знает, что делает, избавляется от Виллиана, как только он исполнит свое предназначение. Так вот… Рик! — женщина уперлась ладонями в грудь лорду, с возмущением глядя на него. — Мне рассказывать?

— Ага, — кивнул мужчина, преодолевая препятствие и прикусывая мочку уха Фиалки.

— Если тебе неинтересно…

— Не просто интересно, — мужчина вытащил руку из-под подола ее платья, поцеловал в щеку и уселся рядом на стул. — Это важно.

— Тогда слушай и не отвлекай, — строго велела женщина, поправила платье и укоризненно покачала головой. Лорд смотрел на нее честным взором. — Вернемся к ритуалу. О нем известно только среди темных магов. Впрочем, даже среди них знают немногие. Чаще всего упоминание о нем хранится в родовом архиве. Еще меньше тех, кто решится на ритуал, который стоит жизни не только жертве, но и вызывающему. Однако смельчаки и глупцы находятся. Я толком не знаю, как он проводится, и как маг ставит себе защиту, которая исторгнет из тела Виллиана, если он решит задержаться. Дух иномирца подселяется в тело мага. После происходит совокупление с женщиной, которая должна родить магу ребенку. Не всегда, но порой Сила мира Виллианов, или, как ты говоришь, магия Бездны, передается детям, если зачатие случилось. По крайне мере, я знаю два таких удачных рождения. — Она вновь со значением посмотрела лорда

— Ты хочешь сказать, что ты…

— Полукровка, аниторн. Получеловек, полувиллиан. Ты все еще находишь меня привлекательной?

Фиалка невесело усмехнулась, но Рик, кажется, даже не обратил внимания. Он снова вскочил со своего места. Мужчина был взволнован. Он прошелся по сторожке и обернулся к затворнице.

— Тогда и тот колдун, который едва не отправил меня во Тьму…

— Тоже, — женщина перевела взгляд на окно. Рассвет уже позолотил верхушки деревьев, они не спали всю ночь.

— И ты знаешь его, — Риктор стремительно приблизился к Фиалке. — Кто он? Ну же! Как его имя?

— Тебе все равно, что я наполовину не человек? — вместо ответа спросила она.

— Ты нечеловечески прекрасна, затворница, — лорд коротко поцеловал ее и снова спросил. — Как зовут ту тварь, что успела погубить столько народа?

— Но я же по твоим меркам чудовище!

— Чудовище превратило милую инверну в настоящую мерзость, напустило на нас мертвецов, вмешалось в Драконье игры, — он смотрел Фиалке в глаза, и она видела, что он не лжет. — Ты только и делаешь, что спасаешь меня. Не убила дракона, когда он впал в ярость. Каяр предан тебе, как пес, а этих… зверей подчинить невозможно. Дорогая моя спасительница, я сужу о людях по их делам. В тебе нет зла. И, насколько я понял из всего, что произошло с мгновения, когда я очнулся в твоем прежнем, у нас один и тот же враг. Я прав? — Фиалка кивнула и отвернулась от лорда. — Скажи мне его имя.

— Эрхольд Дархэйм, — произнесла женщина и тут же добавила. — Только это тебе ничем не поможет. Ты не сможешь отыскать его, он давно исчез, прихватив родовой замок.

Да, и обосновался в Изумрудной долине. Но где его искать теперь? Однако это уже было что-то. Рик знал, кто, осталось выяснить зачем он затеял свои игры. И еще кое-что интересовало лорда-аниторна.

— Почему ты прячешься от него? Эрхольд опасается тебя…

Фиалка вдруг оглушительно расхохоталась. Она прекрасно поняла, что имел в виду лорд. Соперников и тех, кто может стать помехой, принято убирать, но…

— У него были на меня другие виды, — резко успокоившись, ответила женщина. — Я была против. Ему так хотелось детей с «чистой кровью», что мое «нет» его не остановило.

— И ты умерла.

— Да. — Фиалка спрыгнула со стола и подошла к ведру, зачерпнув из него воду глиняной кружкой. — Дала убить себя, перенеслась в это тело и оставила дверь в мир мертвых открытой. Эрх должен был быть уверен в том, что меня нет. Несколько лет он не тревожил меня. Только вскоре после смерти. Поклялся забыть. И вот появился ты, и я, как последняя дура, высунула голову из своего убежища. Этот призыв уже второй. Первый был вчера днем. Пока мне удается его дурить, прикидываясь духом мертвеца, но сколько продлится эта игра, я не знаю. И не отозваться я не могу. Так-то, аниторн. Да, кстати, — она снова усмехнулась. — Ты сказал, что тебя привлекает душа, а не тело. Так вот, четыре года назад у этого тела были волосы пшеничного цвета, светло-голубые глаза. На курносом носу задорные веснушки, они мне даже нравились. — Риктор вопросительно смотрел на затворницу, ожидая продолжения. — Я меняюсь, Рик. Душа сживается с телом, и оно меняется, подстраивается под мой истинный облик. Как видишь, никаких веснушек, даже курносость исчезла. Тонкий прямой нос, как у настоящей меня. Фигура тоже изменилась. Думаю, пройдет еще несколько лет и произойдет полное преображение. Милая дочь сельского старосты окончательно исчезнет, и останусь только я.

— Как твое настоящее имя?

— Не имеет значения, — женщина отставила кружку и подошла к распахнутым дверям. — Мне нравится называться Фиалкой. Это прозвище мне дал один добродушный старик-рыбак, когда перевозил меня на своей лодке через Тойрант. Мне бы не хотелось ничего менять.

Лорд согласно кивнул, не желая спорить. У него осталось еще два вопроса.

— Ты втащила меня из Тьмы, значит, можешь достать оттуда и другую душу? Нэми…

Фиалка обернулась к нему, смерив насмешливым взглядом.

— Где были твои уши, аниторн, когда я тебе говорила про Тьму? Ей не нужны души, существование Изначальной от них не зависит. Души нужны Богам, Виллианам, властителям, но не Тьме. Я всего лишь не позволила ловушке захлопнуться. Я просто отловила твою душу и вернула в тело, только и всего. Душа твоей инверны находится в подчинении Эрхольда. Я не могу туда забраться хотя бы потому, что он создал это узилище для духов. Это его Сила и его власть. Темница разрушится со смертью своего хозяина. Умрет Эрх, инверна обретет свободу и сможет отправиться к своей Матери.

— Я понял, — лорд почувствовал разочарование. Впрочем, Фиалки оно не касалось, только желания помочь Нэми. — Ты знаешь, что нужно Эрхольду?

Женщина смотрела куда-то в небо, потому не ответила сразу. После закрыла дверь и посмотрела на Рика.

— Я не знаю, — Фиалка пожала плечами. — Когда-то он бредил могуществом и властью, но одному противостоять целому миру сложно. Люди смогли изгнать чистокровных Виллианов, обладающих большей силой, чем полукровка. Так что…

Она вдруг замолчала. Лорд и затворница некоторое время смотрели друг на друга, не дыша и не мигая, а затем дружно произнесли:

— Прорыв!

— Он хочет добраться до того места, где был прорыв, — закончил за нее аниторн. — И это место где-то на моем Побережье. Потому он так не хотел, чтобы надзор за этими землями усилился. Потому пытался помешать на Играх. Но что ему даст? Если откроет врата, и Виллианы придут в наш мир, он уже не будет сильнейшим.

— Эрх не дурак, он должен быть уверен в своей затее, значит, нашел лазейку, — ответила женщина. — Но у меня уже нет сил думать об этом. Нужно еще убрать с тебя мой запах, твой дракон возвращается.

Рик стремительно шагнул к дверям, но Фиалка заступила дорогу.

— Сначала уберем запах, иначе дракон может снова впасть в ярость.

— Почему ты думаешь, что он увидел в тебе свою самку? — возмутился лорд.

— Я бы хотела ошибаться, мне такой жених совсем не нужен, — усмехнулась затворница. — Но он вел себя именно так, как ведут себя драконы, когда находят себе пару. Даже близкий сородич становится им врагом. Я не знаю, почему так произошло. Возможно, все дело в моей сущности. Дракон не увидел во мне человека. Они чувствуют силу, а я сильней многих. Надеюсь, его заблуждение пройдет.

— Надо парню найти драконицу в гоне, чтобы уже не смог вертеть носом. Пусть, наконец, расслабится, — пробормотал Рик, прислушиваясь к шороху огромных крыльев за стенами сторожки.

— Свободные драконы берут только одну самку, свою пару. Будем надеяться, что твой Гор лишен таких предрассудков, — сказала Фиалка, наливая травяной раствор в ведро с водой, стоявшее у очага.

Сам летун, вымотавший себя быстрым полетом на той высоте, где летают лишь драконы, опустился на кусок расчищенной земли за сторожкой, втискивая свое тело. Воровато оглянулся и затаился, опасаясь, что его будут гнать. Гор очень хотел увидеть своего человека, даже больше, чем самку, запах которой чувствовал по-прежнему, но сейчас не так остро, и от того было легче стараться не замечать его. Дракон сунул голову под крыло и затих. И когда дверь сторожки открылась, и послышались торопливые шаги, летун сжался, стараясь стать совсем незаметным.

— Гор, — в голосе человека была тревога.

Дракон приподнял крыло, посмотрел на Рика и осторожно потянул носом. Затем жалобно завыл, и лорд приблизился к нему.

— Иди ко мне, трусишка, — позвал он с улыбкой. — Гор, дурень, я не злюсь.

— Пф, — ответил дракон и закрыл глаза, как только руки его человека привычно обняли могучую шею. — Ар-р.

— Я тоже тебя люблю, парень, — Рик потерся щекой о чешую и затих, слушая равномерное биение драконьева сердца.

Глава 14

— Может, все-таки полетишь со мной?

Рик стоял на пороге сторожки и смотрел, не отрываясь, на Фиалку, деловито переставлявшую с места на место посуду. Занятие было бессмысленное, но женщина продолжала его, упорно не глядя на лорда. Она отрицательно качнула головой и снова собрала миски в аккуратную стопку.

— Здесь безопасней, — ответила Фиалка, переходя к очагу.

— Если он понял, что ты жива…

— Нет, он уверен, что меня больше нет, — она, наконец, обернулась и встретилась взглядом с мужчиной. — И ты ко мне не прилетай, не надо. Твой дракон нервничает, ты расстраиваешься. Не хочу я стоять между вами. Да и…

Она не договорила и вернулась к полкам с посудой, начиная в очередной раз переставлять ее с места на место. Рик отвел взгляд, понимая, что хочет сказать Фиалка, только не желал принимать, хотя выхода, казалось у него нет. Гор, действительно, нервничал, когда видел лесную затворницу. Илейни как-то наблюдал, как дракон, пользуясь тем, что человека нет рядом, подошел к женщине, обнюхал ее и издал утробное ворчание, в котором слышалось удовлетворение. После раскинул крылья, горделиво выпятив грудь, и взревел, показывая ей свою мощь. Дракон заигрывал с самкой, очень маленькой и хрупкой самкой.

Фиалка тогда протяжно вздохнула и протянула руку, рассеянно лаская летуна.

— Глупый, — сказала она, — что же ты так торопишься? Посмотри на меня, я ведь не драконица, какая из меня пара для такого, как ты? Найди себе равную.

Гор вскинулся, поднялся на задние лапы и с силой топнул передними, подняв клуб пыли. Риктор уже готов был выбежать на помощь затворнице, но когда пыль осела, он увидел, что дракон лежит перед ней, уткнувшись носом в щиколотки, и жалобно поскуливает.

— Ты и сам все понимаешь, — ответила ему Фиалка и присела на корточки, поглаживая драконье ухо.

Лорд так и не подошел к ним тогда. Он смотрел в окно и кусал губы, сам толком не понимая, что чувствует. Ему было горько от того, что его летун сделал неверный выбор и теперь страдал, досадно, что ради дракона сам вынужден держаться от затворницы подальше, к которой мужчину тянуло с каждым днем все сильней. А еще была толика ревности, и от нее никак не удавалось избавиться. Рик всегда воспринимал дракона, как равного, потому и их скрытое соперничество за одну женщину тоже, помимо воли, воспринимал всерьез. Илейни готов был рассмеяться себе в лицо за эту мысль, но смех застревал в горле, когда он видел, как Гор провожает Фиалку тоскливым взглядом. Все это казалось каким-то нелепым кошмаром.

И все же между женщиной и драконом лорд Илейни выбирал старого верного друга, заставляя себя лишний раз не смотреть на свою спасительницу. Это давалось с трудом. Даже не поворачивая головы, аниторн видел ее, ярко представляя, как Фиалка склонилась, помешивая похлебку, как проверяет пучки трав, снимает сухие, заменяя свежими, как шьет, сидя перед обычной лучиной, или читает старую потрепанную книгу. Слышал ее голос, даже когда женщина молчала. И даже ее сущность не отпугивала. Во снах он переносился на ночной луг и снова сжимал в объятьях податливое женское тело. Но наяву поцеловал ее снова лишь однажды, Гор улетел размять крылья.

А когда Фиалка сказала, что ее защита от чар полувиллиана закрепилась, и Рик может возвращаться на Побережье, он ощутил разочарование. Расставаться совсем не хотелось. Мужчине казалось, что те десять дней, которые он провел рядом с затворницей, сжались до одних суток, а этого было так мало… Бездна! И года бы ему показалось мало! Лорд-аниторн, последний потомок славного рода Илейни, полюбил. Полюбил всей душой, возможно, впервые в жизни, и терять это новое, но сильное чувство оказалось больно.

Рик отчаянно искал предлог не расставаться, но так и не смог отыскать ничего, что перевесило бы чашу весов в его сторону. Гору будет тяжело, Фиалке опасно, а ему самому… ему просто хотелось, чтобы эта женщина была рядом.

— Если Гор все-таки выберет драконицу…

— Я буду рада за него, — прервала лорда женщина. Она вздохнула и обернулась к Риктору. — Не ищи предлога вернуться, аниторн. Ты мне не нужен. То, что случилось на лугу… Это все ничего не значит. — Фиалка отвернулась, комкая свой передник. — Моя слабость, твоя потребность — ничего больше. Я жалею, что позволила тебе, это было лишним. Забудь обо всем и улетай с миром.

Илейни неспешно приблизился к ней, сжал хрупкие плечи ладонями и прижал к своей груди.

— Ты сейчас лжешь, Фиалка, — чуть хрипло сказал он. — Я знаю, что лжешь.

Женщина вырвалась из захвата и развернулась, глядя лорду в глаза. В ее взгляде был вызов.

— С чего бы мне тебе лгать, аниторн? Кто ты такой, чтобы я лгала тебе? Короткое мгновение в моей жизни и только. Появился, исчез. Дымка. Предрассветный туман. Я считала дни, ожидая, когда ты уберешься, — она рассмеялась, но смех вышел фальшивым. — Ненавижу гостей, они меня бесят. И ты бесишь.

— Фиалка…

— Уходи! — она повысила голос и указала на дверь. Рик снова сделал шаг к затворнице, но она увернулась, глядя на лорда со злостью. — Да уйдешь ты или нет? Надоел ты мне, понимаешь? Глаза намозолил! Устала я от тебя, аниторн, неужели сам не видишь? Убирайся прочь, Риктор Илейни. Убирайся и не смей возвращаться! Убирайся!!!

Оглушенный злыми словами, Рик в последний раз посмотрел на женщину. Память с жадностью впитывала в себя каждую черточку, упрямый локон, выбившийся из пучка на затылке, расстегнутую пуговицу на воротнике платья, пальцы, стиснутые в кулаки, воинственный блеск почерневших глаз, гордо вздернутый подбородок и венку, бешено пульсировавшую на шее.

— Уходи, — вдруг простонала Фиалка. — Прошу тебя.

Рик взял со стола свой меч, сглотнул и негромко произнес:

— Будь осторожна, Фиалка.

— Прощай, аниторн, — почти шепотом ответила она и отвернулась.

Помедлив еще мгновение, лорд стремительным шагом покинул сторожку. Он уже не видел, как женщина подошла к дверям, наблюдая за тем, как могучий черный дракон взмывает в воздух, делает прощальный круг над маленьким домиком, оглашая лес тоскливым ревом, и мчится прочь, унося на спине своего человека. Фиалка проводила их взглядом, после вернулась в сторожку, посмотрела на злосчастные полки с посудой, и жгуты черной Силы в ярости смели ее, разбивая на мелкие черепки. Женщина тяжело осела на пол и закрыла лицо руками. Плечи ее вздрогнули, и сквозь ладони донеслись судорожные всхлипы:

— Он мне не нужен. Не нужен. Проклятый аниторн. Рик…

Лорд Илейни не смотрел вниз, не хотел смотреть на лес, не хотел прощаться. Он и не прощался, решив найти вход из безвыходной ситуации. После невесело усмехнулся. Кажется, Риктор только тем и занимался, что искал выход: для Гора, у которого проснулся огонь, для Нэми, чтобы освободить ее от привязки к себе и дать возможность счастливой жизни с новым возлюбленным, когда в его замке все-таки появится леди Илейни. И что в результате? Гор сделал неожиданный выбор, и он не принесет дракону ни желанного соединения с самкой, ни потомства, только тоску по избраннице. Нэми сама исчезла из его жизни, погибла от чар полувиллиана.

— Как все перепуталось, — тихо произнес мужчина, и дракон вывернул ухо, прислушиваясь.

Гор, он сам, Фиалка и некий Эрхольд Дархэйм. Четыре дороги сошлись и связались в единый узел. И теперь как не потяни, но одна нить тянет за собой следующую. Найти и уничтожить полувиллиана сейчас казалось важным, как никогда. Впрочем, следовало мыслить, как правитель, забыв о собственных нуждах. Это было правильным, это было единственно верным. Пора перестраивать себя и свой подход к делам. Нельзя было повторять прежних ошибок, в их губительности Рик уже успел убедиться на собственном опыте.

Лорд мотнул головой, изгоняя из мыслей Фиалку. Это оказалось сделать сложно, но мужчина все-таки сумел переключиться на размышления о том, что будет делать, когда вернется. Сначала замок на утесе. Нужно узнать, как обстоят дела на Побережье. Аниторн отсутствовал десять дней, а это много. После визит в столицу и доклад королю. Никаких посредников и писем, только лично. Узнать все о роде Дархэйм. И нужно искать среди темных магов. Как сказала Фиалка, ритуал призыва Виллианов известен только им. Возможно, отыщется хоть какой-нибудь след.

Жаль, амулет остался у бедняги Родоса, возможно, он смог бы еще раз сослужить службу, когда придет время. Но, главное, теперь известно, как противостоять Дархэйму. Нужно заручиться поддержкой жрецов. Маги бессильны против потомка Виллиана. Хотя, как позже говорила Фиалка, и он бессилен против них. Сейчас этот смесок берет нахрапом и наглостью. Маги этого мира не привыкли чувствовать себя простыми смертными, а Дархэйм именно в этом и пытается их убедить. А все дело в том, что Силы двух миров различны по сути и строению. Они не могут вступить во взаимодействие, превращаясь в пустые выплески.

И это верно. Тэдиус пытался остановить своими плетениями нечисть, вселившуюся в тело Нэми, но его попытки оказались безобидней комариных укусов. Однако и Дархэйм убил магов у стен своего замка не черной Силой. Та же рать мертвецов наседала на них, поддерживаемая полувиллианом. Они были поднятой волей черного лорда, и магам пришлось сражаться обычным оружием.

И еще. Нужно было узнать все, что произошло в древности. Возможно, в королевском архиве сохранилось истинное описание тех событий. Из того, чему обучали жрецы, можно было уловить лишь то, что гнев Богов помог людям одолеть Виллианов и скинуть их в Бездну…

— Дурак! — Рик ударил себя по лбу ладонью. — Я ведь знал это с самого начала. Гнев Богов — Божественный Огонь! Мы все это знали…

Впрочем, они же не знали, что идут сражаться с потомком Виллиана. Считали, что неизвестный колдун каким-то образом овладел магией Бездны. Но никто даже не подумал сопоставить религиозное учение и то, с чем они столкнулись. Маги были слишком самоуверенны, Риктор слишком поглощен переживаниями о смерти наложницы. Был на верном пути, был! Но не довел до конца, обложившись книгами о любовных сказаниях, даже не заметив этого. Впустую потратил время.

— Трижды дурак, — обругал себя лорд-аниторн, не желая оправдываться перед самим собой.

Должен был мыслить, как правитель. Расслед призывал его к этому, просил быть благоразумным, но лорд, гонимый жаждой мщения, бросился в пекло сам, погубив своих людей, позволив погибнуть магам, и едва не погиб сам, дав Дархэйму оружие — собственное тело.

— Гор, — дракон полуобернулся. — Мы не летим в замок. Мы летим в столицу. Сначала доклад королю, потом домой, так будет верно.

— Ар-р, — ответил летун, давая понять, что понял человека.

Сейчас он не знал, что правильно, а что нет. Человек был здоров, значит, помощь старика с вкусным запахом ему не нужна. Человек не голоден, значит, не нужно заботиться о том, чтобы у него не иссякли силы. И, главное, человек сидит на спине дракона. Он рядом, под присмотром и защитой. А раз нет повода спорить, дракон чуть накренился, меняя направление.

— И побыстрее, мальчик.

Ладонь лорда прошлась по чешуе, рождая отклик в большом сердце Гора. Он взревел, радуясь тому, что можно нестись во всю силу, позволяя ветру изгонять из души тоску, оплетавшую ее черными жгутами, как Сила его самки… их самки с человеком. И это было странно, но лучше было думать о ней, как об их общей самке, представляя, что она небо, где они с Риком могут лететь вместе, или горный луг, по которому тоже можно бегать вместе, или воздух, или вода, или… жизнь. Иначе нельзя, потому что вся сущность дракона восставала против того, что человек мог пахнуть чужой самкой, мог трогать ее, мог быть с ней рядом. Соперника следовало убить, раздавить, сжечь, растерзать, чтобы искоренить само воспоминание о его притязаниях.

Но это же был его человек, ЕГО! Тот, кто стал Гору семьей, кто освободил его, позволил стать другом, братом. Кто готов был отдать свою жизнь за дракона, и дракон готов был умереть ради Рика, но самка, чей запах так манил и влек… Она смутила драконий разум своим ароматом, едва не заставила великана уничтожить свою семью. И все же ни наказать, ни отказаться от нее Гор не смог. Смог только уверить себя в том, что они с человеком едины, и значит, самка тоже у них может быть одна.

Только вот человек был счастливей его. Он мог обладать желанной самкой, Гор — нет. И это вызывало глухое раздражение, даже злость, но это же и мирило дракона с тем, что Рик тоже выбрал маленькую драконицу. А еще летун был благодарен человеку за то, что он больше не пах соками самки, и ярость не охватывала дракона от осознания, что кто-то смог сделать то, что не может он. Чтобы не ждало их дальше, но пока Гор мог управлять собой, и это его радовало. И как бы ни было тяжело оставлять свою избранницу, но дракон надеялся, как и Рик, что его тяга к женщине-не человеку исчезнет.

К столице они подлетали, когда солнце уже клонилось к закату, и золотые шпили древних башен, на которых развивались флаги королевства, тускло мерцали в свете заходящего светила. Гор пролетел над городской стеной, почти задев ее брюхом, и Рик выкрикнул:

— Лорд-аниторн Риктор из рода Илейни на своем драконе.

Встревоженная стража тут же выдохнула, разом успокоившись. А после переглянулись и помчались к магу, служившему в городской страже, чтобы он отправил известие во дворец — аниторн Побережья нашелся! Весть о его исчезновении уже успела облететь королевство. И как люди лорда Илейни не пытались скрыть пропажу, надеясь, что их господ ин успеет вернуться, но удержать шила в мешке не смогли. Аниторн — это вам ни какой-нибудь мелкопоместный дворянчик.

И когда Гор опустился на площадь перед дворцом, лорда Илейни уже ждали. Сам венценосец вышел ему навстречу. Он дождался, когда дракон ляжет на брюхо, когда его драконоправ ступит на каменные плиты и отойдет от зверя, затем рука короля взметнулась, давая знак, и алый всполох сверкнул над площадью. От рева дракона содрогнулся, казалось, весь город, когда его опутала сеть магии.

— За какой Бездной?! — выкрик аниторна утонул в рыке Гора.

— Взять его, — велел венценосец.

Но лорд увернулся от бросившихся на него воинов, на ходу вытягивая меч. Он спешил к своему дракону. Путь преградили, но удар рукоятью меча, и воин упал, истекая кровью из раны на виске. Звякнула сталь, и Рик скрестил клинок с двумя противниками. Не такого приема ждал Илейни. Он мог бы сдаться в руки людей Ледагарда, чтобы понять происходящее, но пленение своего летуна стерпеть оказалось не по силам. Его не просто закрыли в драконнике, куда Гор мог спокойно отправиться вслед за Риктором, ему причиняли боль, словно он совершил нечто ужасное, и теперь нес наказание.

Гор ревел не переставая. Он смотрел, как нападают на его человека, и бешенство затмевала боль от въедливых укусов жалящей магии. Дракон встал на дыбы, прорываясь сквозь путы. Боль мутила разум, но взгляд не отрывался от Рика, на которого нападали уже вчетвером, не давая прорваться к летуну. Гор видел, что к его человеку бегут еще воины, понимая, что маленький дракон не устоит. И тогда он сделал то, что Рик запрещал ему, выпустил в небо струю огня, и она, разлетевшись на пылающие капли, вернулась на площадь жгучим дождем. Люди в панике бежали прочь, огласив воздух криками.

— Хватит! — заорал король. — Оставьте их. Уберите сеть от дракона!

Злая магия исчезла, исчезла боль. Гор угрожающе зарычал и шагнул к своему человеку.

— Отойдите от аниторна, — приказал Ледагард.

Воины расступились, и Рик бросился навстречу дракону. Тот присел, давая забраться на себя, но прежде, чем Гор успел взмыть вверх, король выкрикнул:

— Рик! Остановись!

— Мой король, я спешил к вам с важными вестями, но оказался врагом для своего господина, — ответил лорд. — За что вы наказываете моего дракона?

— Он вырезал целое стадо и сжег деревню, — произнес венценосец. — Рик, я не могу оставить такое преступление безнаказанным.

— Гор? — Риктор хохотнул, не в силах осознать того, что ему сказал Ледагард.

— Это серьезно, лорд-аниторн, — без тени улыбки ответил Его Величество. — Ваш дракон должен быть уничтожен.

— Нет. — Чеканно ответил Илейни. — Не позволю.

— Ты понимаешь, что перечишь своему королю? — голос венценосца зазвенел. — Хочешь лишиться Побережья?

— Чтобы спасти своего дракона? Ради него я и на плаху лягу, — ледяным тоном ответил Рик. — Но пока я жив, никто не приблизится к Гору.

— На плаху? — переспросил Ледагард. — Это я могу тебе устроить. Прекрасное окончание пути славного рода. Твои предки будут гордиться тобой, последний Илейни.

Взгляды мужчин встретились. Сердитый взор государя, казалось, мог испепелить на месте. В глазах Риктора полыхало непримиримое упрямство. Он не желал отступать даже под страхом смертной казни. И сколько бы король не взывал к его разуму, последний лорд Илейни остался глух. Он смотрел на своего господина, скрестив руки на груди, поджав губы в жесткую линию, всем своим видом показывая, что не отступится и не отдаст на расправу своего верного дракона.

— У тебя совести нет! — желчно воскликнул Ледагард. — Гонор есть, наглость есть, даже дракон пока есть, а совести нет. Слезь на землю, когда с тобой разговаривает король! Рик, за какой бездной я таращусь на тебя, задрав голову? Кто господин, в конце концов? Слезь и встань на колено, чтобы выслушать мою гневную отповедь.

— Не слезу, — отозвался со спины Гора лорд-аниторн. — Я вам не доверяю, государь.

— Что?! — взревел Его Величество.

— Гр-ра-ар-р, — тут же подал недовольный голос дракон.

— Еще ты мне будешь указывать? — возмутился король. — Смутьяны! Что лорд, что его дракон. Бунтовщики!

Он бесстрашно обошел летуна и несильно ткнул дракона кулаком в нос. Народ ахнул, Гор с изумлением уставился на человека, смевшего орать на его человека, а теперь еще шлепнувшего и его самого. Праведное возмущение зародилось в душе великана. И только он собрался показать, что думает о выскочке, когда тот затряс перед его мордой пальцем и вопросил:

— За какой Бездной ты напал на стадо? Зачем сжег деревню? Чем тебе помешали безвинные люди?!

— У-у-у, — ответил Гор. — Пф… Пф-ф-ф.

— Да, государь, я совершенно согласен с моим летуном, и так же, как и он, хотел узнать название деревни, которую уничтожил оклеветанный дракон, — снова заговорил Рик, все это время успокаивающе поглаживавший возмущенного Гора. — К тому же, я желал бы узнать, было ли проведено расследование? Кто его провел? А так же удостовериться лично в наличии пепелища и остова стада. Где и когда это произошло? Все имеют право на подтверждение или опровержение своей вины, и драконы не исключения. На бессловесных существ проще всего списать человеческие преступления. Но вместо своего дракон говорить буду я. И я говорю, пока не доказана вина летуна, нареченного Гор-ин-Сианлэй, ни о каком наказании не может быть и речи. Я требую королевского расследования, Ваше Величества. Расследования и суда в случае, если вина дракона будет доказана.

— Я буду судить дракона?! — возопил Ледагард, стремительно приближаясь к драконьему боку, с которого свешивались ноги аниторна. — Дай-ка руку.

Илейни помог венценосцу устроиться рядом и почтительно склонил голову. Король поерзал, устраиваясь удобней между гребнями. После усмехнулся, пошлепал ладонью по чешуе и, наконец, посмотрел на наглеца — лорда. Наглец ответил безмятежным, но, тем не менее, все таким же упрямым взором. Воины и придворные, находившиеся на площади, напряженно наблюдали за происходящим. Маги готовились вновь пустить в ход магию, если аниторн решит похитить короля, унеся его на своем драконе. Но великан затих, прислушиваясь к негромкому разговору двух мужчин, устроившихся на его спине, и никуда улетать не собирался.

— Сюда бы подушечку, — неожиданно произнес Ледагард, — дабы королевское седалище пребывало в тепле и уюте. — Илейни развел руками, подушечки у него не имелось. Король скорбно вздохнул и махнул рукой, принимая тяготы правления на холодной драконьей спине со смирением. После снова осмотрел притихшую площадь и повернулся к лорду. — Рик, ты же понимаешь, что я не могу позволить угаснуть столь древнему роду, как твой, на плахе. Но это не дает тебе права вить из меня веревки. Я даже готов оставить за тобой Побережье, если ты образумишься и прекратишь бессмысленную смуту.

Риктор поднял взгляд на небо, проследил за полетом нескольких птиц, промчавшихся над их головами, затем вернул свое внимание венценосцу.

— Государь, вы знаете, я предан вам всей душой, однако же, я дал Гору клятву, что всегда буду защищать его. Разве вы сможете верить клятвоотступнику? Сегодня я предам дракона, завтра моего короля? Нет, честь не имеет разграничений. Клятва на то и клятва, что она должна быть исполнена. Кому, как не моему господину, образцу чести и благородства, знать это?

Ледагард взглянул в честные глаза своего аниторна и потряс пальцем перед его носом, насмешливо растянув:

— Ах, ты ж ли-ис. Нагле-ец, ох, нагле-ец. И как ведь вывернул славно. Рик, ты мерзавец, ты знаешь об этом?

— Если бы не мой король позволил себе так назвать меня, я бы отрезал невеже язык и уши, — усмехнулся лорд.

— В короне есть свои прелести, не так ли, лорд-аниторн? — хмыкнул Ледагард.

— Безусловно, Ваше Величество, — с почтением склонил голову Рик. — Так что там с расследованием?

Государь вгляделся в толпу придворных и выкрикнул:

— Лорд Алозий, подойдите-ка к нам, друг любезный! — И пока означенный лорд выбирался из-за спин других лордов и неспешно приближался к дракону на заметно подрагивающих ногах, Ледагард снова заговорил с аниторном. — Ты упомянул о вестях.

— Да, — кивнул Илейни, следя за приближающимся пышнотелым мужчиной. — Они касаются того, кто вмешался в Игры. Я знаю, кто он, и что ему нужно.

— Так говори! — воскликнул король, останавливая придворного жестом.

— Сначала дело Гора, — покачал головой Риктор. — Когда я буду спокоен за своего дракона, тогда…

— Опять условия? — вновь взвился венценосец. — Ты ставишь дракона превыше дел государственной важности? А знаешь ли ты, мой мальчик, что и под твоим задом уже горит Божественный Огонь? Думаешь, только Гор подвергся обвинениям? — Он замолчал, злорадно осклабившись, когда глаза Рика округлились от изумления. — Но об этом мы поговорим после того, как я услышу твои известия.

— Как пожелает мой король, — склонил голову аниторн. — Прикажите лорду Алозию все-таки дойти на Вашего Величества.

Ледагард фыркнул и махнул придворному. Тот, уже успокоившись, возобновил свое шествие. Лорд Алозий остановился в нескольких шагах от дракона, смерившего его подозрительным взглядом.

— Лорд Алозий провел расследование по моему повелению, — сказал король. — Он лично засвидетельствовал пепелище и останки коров, которые при нем же и сожгли, дабы они не отравляли воздух зловонием. Так, мой дорогой лорд?

— Истинно, Ваше Величество, — важно кивнул лорд-дознаватель, опасливо косясь на Гора.

— Название деревни, — потребовал Рик.

— Большая хиль, — ответил лорд Алозий.

— Постойте! Так это же деревня принадлежит мне, — воскликнул Илейни.

— Истинно так, лорд-аниторн, — вновь горделиво склонил голову Алозий. — Люди в вашем горном замке подтвердили, что дракон в тот день прилетал без седока и упряжи. Таким его видели и пастухи, когда он напал на стадо.

— Как видишь, мой мальчик… — развел руками Ледагард.

Риктор вновь поджал губы, оглядел придворного и прищурился:

— Мой король мудр и справедлив, — заговорил он. — Расследование было проведено, вина подтверждена, но были ли еще свидетели, кто может подтвердить слова лорда-дознавателя?

— Что ты хочешь этим сказать? Что мой посланец посмел солгать своему господину? — изумленно изломил брови государь.

Взгляды короля и аниторна устремились на придворного. Тот возмущенно тряхнул головой, но пот вдруг обильно выступил на лице вельможи, и Риктор все-таки спрыгнул на землю. Он обошел вокруг Алозия, нарочито внимательно рассматривая его. Усмехнулся, глядя на новую струйку пота, стекавшую по виску лорда, после склонил голову перед Ледагардом, взиравшего на происходящее со спины дракона.

— Государь, я прилюдно бросаю обвинение во лжи лорду Алозию, — громко отчеканил Илейни. — У меня есть основания для подозрений. Я вызываю лорда на поединок чести. Однако готов обменять его жизнь на жизнь и честное имя своего дракона во веки вечные. И дабы доказать, что обвинение мое справедливо, я готов немедленно удостовериться своими глазами в наличии пепелища на месте Большой хили.

— А если ты его найдешь? — прищурился Ледагард.

— Тогда Боги будут на стороне лорда Алозия, и он может с честью насадить меня на свой меч. Но если же победа окажется на моей стороне, то мена остается в силе. Жизнь лорда за жизнь дракона. — Ответствовал аниторн.

— К-какой поединок? — опешил вельможа, наконец, осознав слова Илейни. — Зачем проверять? Я не посмел бы лгать моему королю! Ваше Величество!

Король, свесивший ноги с одного драконьего бока, некоторое время постукивал носками сапог друг о друга, после почесал подбородок, потер кончик носа, поправил венец на челе и изрек:

— А давай.

— Что? — опешил вельможа.

— Помоги-ка, — Рик подал руку, и Ледагард съехал по гладкой чешуе на землю. — Мое королевское решение! Аниторн Побережья лорд Риктор из рода Илейни бросил обвинение и вызов лорду Дорину из рода Алозиев. Моим высочайшим повелением поединок чести признается законным. Так же мною одобрена просьба лорда-аниторна в проведении собственного расследования по обвинению дракона Гор-ин-Сианлэя в пакостничестве, разорении, убиении и сожжении неповинных крестьян в деревне Большая хиль, что стояла на землях Илейни. К расследованию повелеваю приступить немедля. Маги, открыть переход. — И добавил уже гораздо тише. — Я тоже пойду. Самому уже не терпится посмотреть на это проклятое пепелище. — После посмотрел на своего аниторна. — Ты хоть понимаешь, что я сейчас сказал? Сам король идет расследовать преступления дракона! Этот мир скоро перевернется, и небо упадет на землю.

— Ваш-ше Ве-ве-личество, — жалобно проблеял вельможа, но его обступила стража, повинуясь жесту короля, и лорда-дознавателя утащили в открывающийся переход.

Следом величаво проследовал обвиняемый дракон, на спине которого вновь восседали государь и аниторн. В переход уже успели войти десять королевских воинов, столько же вошли после Гора, бормоча себе под нос слова обережной молитвы, за ними последовали трое магов, и переход закрылся. На площади осталась свита короля, стража и придворные, на лицах которых смешались: недоумение, любопытство и нетерпение узнать, чем же закончится королевское расследование преступлений дракона — первое королевское расследование преступлений дракона в истории королевства. До этого случая хватало жалобы и показаний лорда-дознавателя, но чтобы государь, собственной персоной…

Большая хиль менее всего напоминала пепелище. Во дворах надрывались собаки, почуяв чужаков, галдели дети, еще не успевшие разбежаться по домам, мычали убиенные коровки, которых пастухи уже развели по дворам, где-то красиво пели молодые девки. Аромат лета плыл над процветающей деревней, смешиваясь с последними дымками, вившимися из труб на крышах одинаковых белых домов.

— Это Большая хиль? — с нескрываемым изумлением вопросил государь. — Возможно, в расчеты магов закралась ошибка…

— Это Большая хиль, — опроверг сомнения короля лорд Илейни. — За той грядой Малая хиль, выше мой замок.

— А где пепелище? Где разоренное стадо? Где, в конце концов, убиенные крестьяне? Над чем я сейчас должен горестно вздыхать?! — голос Ледагарда повышался с каждой фразой. — Чем я должен осадить наглеца, осмелившегося мне перечить?! Алозий!

Лорд-дознаватель счел за благо лишиться чувств, повисая на плечах королевский воинов. Его Величество такой исход не устроил. Лицо его наливалось багрянцем, в глазах полыхали молнии праведного королевского гнева.

— Всех согнать сюда! — заревел он так, что Гор от неожиданности присел на задние лапы. — Немедля! Скотину Алозия отхлестать по щекам нещадно, но чтобы сейчас же он смотрел в мои королевские очи и блеял слова оправдания!

Рик скромно промолчал, решив не лезть под руку взбешенному государю. А Ледагард был взбешен! Мало того, что его посмели обмануть, из-за чего король едва не сцепился со своим аниторном, так еще и смута Илейни оказалась оправданной. Но и этого мало! Его Величество был теперь вынужден признать правоту смутьяна, однако и это было еще половина беды. Ледагард знал, что Риктор никогда не позволит себе ни словом, ни делом напомнить своего государю промах, но! НО!!! Об этом станет известно придворным и соседям. Клеветники и насмешники раздуют досадную мелочь до непомерных размеров, и его, Ледагарда Честного, обвинят в том, что он слаб и слеп. Что власть его слаба, а каждый пройдоха может обвести короля вокруг пальца.

— Самому что ли эту деревню сжечь? — проворчал он себе под нос.

— Не спешите, государь, — ответил, услышавший его Рик. — У нас еще остается поединок чести и жизнь лорда Алозия за жизнь Гора.

Венценосец посмотрел на аниторна, потер кончик носа и просиял:

— Точно! А потом я эту скотину Алозия сам разделаю. У-у, — потряс он пальцем перед лицом Илейни. — Изворотливый разбойник. И когда успел все продумать?

— Когда дело касается тех, кто тебе дорог, долго думать не приходится, — усмехнулся Риктор. — Позволите мне самому разобраться со своими смердами?

— А давай, — благодушно разрешил король. — Я буду, как и полагается, беспристрастным судей, отцом, защитником и карателем.

— Королем, — подсказал с усмешкой аниторн.

— Истинно, мой мальчик, истинно, — подмигнул Его Величество.

Гор опустился на брюхо, давая слезть со своей спины обоим мужчинам, после вытянул шею, укладывая голову на траву и превратился в слух. На морде его красовалось выражение оскорбленной добродетели, покорной судьбе… но обиду свою на людишек летун не забыл, и теперь принюхивался, отыскивая запомнившиеся запахи. И он их нашел, тут же отметив, где остановились его обидчики, испуганно переминавшиеся с ноги на ногу, как и остальные жители деревни.

Воины согнали всех: женщин, мужчин, стариков, детей, даже пара коровьих голов мелькнуло в толпе, и тут же потянуло свежим навозом. Должно быть, коровки узнали дракона. Сам Гор остался к ним равнодушен, он был сыт, его человек стоял рядом, опасности великан не чуял, только взгляд продолжал буравить нескольких мужиков, так же не сводивших с него взгляда округлившихся глаз на бледных лицах.

Королю притащили стул, на который Его Величество уселся с той же горделивой осанкой, с какой обычно восседал на золоченом троне. Венценосец обозрел крестьян и милостиво разрешил:

— Приступайте, лорд-аниторн.

Лорд Илейни склонил голову перед государем и обернулся к крестьянам. Он сделал несколько неторопливых шагов в их сторону, и звонкий бабий голос произнес:

— Господин вернулся. Живой!

— Господин…

— Господин наш…

— Отец родной… Заступник…

Люди опустились на колени, приветствуя своего лорда. Риктор окинул их надменным взглядом и ледяным тоном произнес:

— Слушайте мое повеление. До темноты собрать скарб покинуть деревню. Спустя указанное время, она будет полностью сожжена.

Крестьяне переглянулись, спрашивая друг у друга взглядами, не ослышались ли они, после повалились ничком. Крики, причитания, стоны, плач понеслись над Большой хилью.

— За что, господин?!

— У нас же дети…

— Куда же мы пойдем?

— Как будем жить?

— Где будем жить?

— А скотинка?

Лорд-аниторн сделал к ним еще один шаг и повысил голос, перекрикивая общий гвалт:

— Разве мертвецам стоит беспокоиться о жизни? Какая разница, где вы будете жить, если вы уже все умерли и сгорели в драконьем огне? Большая хиль означена теперь пепелищем. И чтобы не было обмана, деревня должна соответствовать своему состоянию. Вас нет, деревни нет. Да будет так.

— Да как же так? Вот же мы! — вновь закричал тот же пронзительный женский голос. — Ведь живехонькие…

— Умертвия, — категорично заявил Илейни. — Или духи, я еще понял. В любом случае, это работа магов. Пусть они вас упокоят с миром. Ваше Величество?

— Мудрое решение, лорд-аниторн, — важно кивнул венценосец. — Упокойте.

Маги послушно приблизились к Риктору, и воздух взорвался от новых криков.

— Пощади, господин!

- Пожалей неразумных!

— Правду мне, живо! — гаркнул Илейни. — Что случилось на самом деле?

Вперед вылетел один из мужиков, за которыми следил Гор. Дракон тут же поднял голову и глухо зарычал. Мужик повалился на колени, бухнувшись лбом в пыль.

— Виноватые мы, господин! — возопил он. — Воля черная, видать, попутала! Как есть, все скажу!

— Напал Гор на стадо? — зло спросил Рик.

— Напал, как есть напал, — часто закивал крестьянин. — Коровку уволок.

— Одну?

— Одну-одну, отец заступник. Так остальные-то несколько дней не доились, только вот от ужасти отходить начали…

— Почему солгали про стадо? — Илейни навис над кающимся мужиком.

— Так вон тот господин так сказать велел, он и денег взял, всей деревней собирали…

Алозий, уже стоявший на ногах с красными следами ладоней на щеках, вернулся в свой спасительный обморок.

— Почему он так сказал? — Рик ухватил мужика за бороду и вздернул его голову кверху. — Ну?

— Так это… — крестьянин замялся. — Оказия такая вышла…

— Говори!

— Так это… Мы маненечко того… ну и вот, — мужик сник, так и не назвав причины.

За спиной Рика послышались новые хлесткие удары. Лорда-дознавателя встряхнули, и тот буркнул:

— Мага они своего убили. Испугались и сожгли, чтоб следы скрыть. На дракона свалили, но драконий огонь скелета не оставит, а я место от костра нашел, дурачье проболтались, где дракона нашли, там же и остов коровий был. Прижал их, испугались, покаялись, золото предложили…

— И сколько же ты взял, скотина? — вопросил Ледагард.

— Все забрал, все подчистую, государь, — снова бухнулся лбом в пыль мужик. — Сказал, что после его слов дракона бояться нам нечего, а господин все одно ничего не прознает, потому как сгинул.

— Утроба ненасытная, — послышалось ворчание из толпы.

— Золото взял, а дракон, вон он, глазищами сверкает.

— И господин тут… Пусть Боги хранят его.

— Хвала господину!

— Отец-защитник!

— Вернулся заступник наш…

— Цалуйте землю, селяне!

Теперь вся деревня повалилась в пыль, истово вознося хвалу Богам и целуя землю, в благодарность за возвращение лорда. Остались стоять только коровы, которых так никто и не увел. Гор перевел на них взгляд, рыкнул, опять потянуло навозом…

— Хватит! — остановил кающийся народ Илейни. — Повинные в убийстве мага, выйдите вперед.

Люди затихли, мужик, только что лобызавший сапоги лорда, тихонечко отполз к своим товарищам. Крестьяне безмолвствовали, не желая выдавать своих. Риктор нахмурился, рассматривая подобострастные физиономии, чьи уста вдруг оказались сомкнуты немотой.

— Пф, — подал голос Гор и сделал шаг к крестьянам.

Дружный вздох прокатился над поселением, и людское море отхлынуло.

— Ты их видишь, мальчик? — полюбопытствовал Рик.

— Ар, — ответил дракон и сделал в сторону селян еще один шаг.

И тогда народ пришел в движение. Кто-то вскочил на ноги, устремляясь под защиту родных стен, но маги и королевские воины тут же вернули беглецов на прежнее место.

— Государь! — возопила все та же женщина. — Где ж такое видано, чтобы дракон на человеков указывал?

Ледагард пожал плечами:

— А почему нет? Если уж сам король начал свое расследование преступлений, в которых обвиняют дракона, то и дракон может указать на своих клеветников и обидчиков. Суд короля справедлив для всех.

— Так ведь тварь же безумная!

— Гр-ра-ар-р, — возмутился Гор, тут же поворачивая голову в сторону женщины.

— Ой, Божечки, — икнула она и повторила за лордом-дознавателем, упав в обморок.

— Продолжайте, любезный дракон, — милостиво кивнул венценосец, явно наслаждаясь зрелищем.

Гор деловито направился в сторону своих обидчиков, но не успел он еще дойти, как те бросились врассыпную, гомоня и причитая.

— Взять душегубов, — велел Его Величество.

Дракон, презрительно фыркнув, потерся о плечо Риктора Илейни, повернулся к лорду Алозию, хмуро взиравшему на происходящее, и лениво зевнул, раскрыв пасть во всю ширь. Лорд-дознаватель упал в обморок в третий раз. Разглядев красоту драконьих зубов, в обморок повалилась половина деревни и пара особо впечатлительных королевских воинов.

— А я же ему в нос кулаком… Голову ведь мог откусить с короной вместе и не заметил бы… — передернул плечами король. После взял себя в руки перевел взгляд на Рика. — Каково будет ваше решение, лорд-аниторн? Люди ваши и решать вам, что с ними будет.

— Благодарю, Ваше Величество, — поклонился лорд Илейни. Он обернулся к крестьянам, замершим в ожидании оглашения своего наказания. — За хулу, клевету и подкуп повелеваю. Все мужчины, чей возраст достиг зрелости, будут пороты в моем замке. Завтра всем явиться за плетьми к смотрителю. С уклонившимися буду разбираться сам. Кто не понял, я в бешенстве! Думаю, верный вывод вы сделаете, чья рука окажется тверже. Женщины, старики и дети от наказания освобождаются. Деревня остается нетронутой, но грамотей сейчас же составит челобитную на имя Его Величества, где покается в злонамеренной клевете, а так же напишет, что деревня цела. Стадо… пожрано драконом, — Гор запыхтел в плечо Рику, и тот положил ладонь летуну на шею. — Однако ваш господин уже дал вам в дар новое стадо, потому обиды на него и его дракона вы не таите…

— А моя коровка? — несмело спросил единственный претерпевший разорение от нападения на стадо.

— Заберешь у того, кто убил мага, — ответил лорд. — Далее. Над душегубами суд вершить будет суд Его Величества, я отдаю их на милость королевской власти. На этом все, все свободны. Грамотей, челобитную.

Риктор обернулся к королю. Ледагард склонил голову к плечу и прищурился:

— А стадо-то было вырезано…

— Да, — кивнул Илейни. — Но клевета была, деревня на месте, потому — поединок чести, в котором я готов обменять жизнь лорда Алозия на жизнь своего дракона.

— Я принимаю мену! — громогласно провозгласил государь. — Дракон, именуемый Гор-ин-Сианлэй оправдан и помилован! Остальных виновных повелеваю бросить в темницу, их преступления я буду рассматривать завтра.

Обвиненные мужики бросились в ноги королю.

— Не вели казнить, государь! — возопили они. — Случайно это, не по злобе! Испужалися мы, побёгли от дракона, а уж как маг на меч налетел, то не ведаем!

— Завтра, дети мои, все завтра, — отмахнулся Ледагард и встал со стула. Он подошел к Илейни, хлопнув того по плечу. — Молодец. И дракона спас, и государя своего дураком не выставил, и воздал по заслугам виновным. Я доволен тобой, мой мальчик. — Венценосец пристально посмотрел на дракона. — А прокати-ка меня до столицы на своем драконе. Заодно и о деле поговорим.

— Как будет угодно моему господину, — поклонился Рик, пряча улыбку. Гор остался с ним, а это было важней даже королевской милости.

Глава 15

Ночной сумрак скользил по паркетному полу, словно зверь на охоте. Казалось, отвернись, поверь, что в безопасности, и он накинется, поглотит, пожирая тело вместе с костями. И только блеклые квадраты лунного света, испещренные тенями древесных ветвей, виделись островками, где можно было укрыться от суеверного страха перед Тьмой.

Свет одинокой свечи прорезал сумрак, тихие, едва уловимые шаги, приблизились к зеркалу, и его гладь отразила огонек, на мгновение ослепившего мужчину, державшего свечу. Он поморщился, прикрыл глаза ладонью и прислушался к тишине, окружавшей его. Однако кроме него здесь никого не было. Все живые спали, а неживых он не боялся. Мир мертвых был ему почти родным домом.

— Я болен, — прошептал мужчин и отошел от зеркала, задув свечу.

Ему вдруг стало не по себе. Нет, это не было страхом. Все, чего он боялся, уже свершилось, и бояться стало нечего. И терять нечего… только себя. Но именно себя он и терял. День за днем, мгновение за мгновением. И от этого было не по себе. Цель, к которой он шел столько времени, теперь отошла в тень, уступая место безумию, выедавшему изнутри, словно язва.

Сколько раз за последние дни он клялся себе, что больше не будет проводить ночи у зеркала. Но стоило на землю опуститься тьме, и жизни затихнуть, мужчина снова и снова шел к зеркалу, чтобы произнести проклятые четыре слова:

— Виалин Шагерд, призыва тебя.

Она послушно приходила, чтобы своевольно покинуть призвавшего спустя короткое время. Чтобы он не делал, как не пытался остановить, но Виалин ускользала сквозь пальцы. И сколько бы не прошло лет, живая или мертвая, она все равно не желала быть покорной, не слушалась. Это бесило настолько, что он не выдержал…

Мотнув головой, мужчина отвернулся от зеркала, чтобы уйти. Хватит. Хватит изводить себя тщетными надеждами… на что? На что можно надеяться, когда перед тобой бесплотный дух? Уже давно нет Виалин Шагерд, и все, что было связано с ней, растаяло легкой дымкой, оставив в душе лишь горечь утраченной любви и несбывшихся надежд. К чему эта одержимость, возвращавшая его ночь за ночью в прошлое?..

… Солнечный свет заливал лес, пробиваясь даже в чащу, где деревья росли столь плотно, что их ветви переплелись друг с другом. Воздух, немного влажный, пахнувший смолой, хвоей и зверями, щекотал ноздри. Впереди бежали каяры, три грязно-серые твари с красными горящими глазами. Опасные хищники, которых невозможно приручить, но они слушались того, кто шел за ними, не могли не слушаться. Черные клубящиеся жгуты удавками стянули их шеи, причиняя боль, не позволяя убежать или наброситься на того, кто пленил их.

Виалин эти твари слушались безропотно. Они ластились к ней, позволяя зарываться пальцами в длинную всклоченную шерсть. Повизгивали, словно щенки, когда она призывала их. Ели с ее рук, осторожно принимая куски сырого мяса, боялись задеть огромными острыми клыками, не желали обидеть и причинить боль даже случайно. Оберегали ее, охраняли, любили до самозабвения. И она любила их, она любила всех, кто окружал ее, кроме…

— Дрянь, — выдохнул Эрхольд, опираясь на древесный ствол ладонью. — Неблагодарная дрянь.

Каяры обернулись, окинули его злыми взглядами и глухо заворчали. Тут же затянулись удавки, пробивая шерсть и толстую кожу острыми иглами холода. Твари взвизгнули, замотав головами.

— Ищите, — велел лорд Дархэйм.

Звери уткнулись в землю носами, зафыркали и потянули вперед. Да-а, свою хозяйку они искали с особым тщанием. Если бы не Виалин, то каяры бы не позволили собой управлять. Они скорей бы сдохли от боли, но попытались перегрызть ему глотку, как уже несколько раз пытались сделать, когда не позволяли подойти к своей хозяйке, защищая ее от него. И Эрх уже давно расправился бы с кровожадными тварями, если бы не знал, что Виа ему этого не простит.

Лорд Дархэйм мог искать беглянку один, но она уничтожила свой след, который видел потомок Виллиана, даже обычный пес не смог бы отыскать ее запаха, но не каяры. Этих тварей невозможно было сбить со следа никакими ухищрениями. И теперь они послушно искали ее. Не для Эрхольда, они искали ее для себя, потому что были преданы Виалин.

— Она бросила вас, — зло произнес лорд Дархэйм, следуя за каярами. — Сбежала с ублюдком Шагердом, предав вас и меня.

Дорберт Шагерд. Эрхольд считал его своим единственным другом. Они росли рядом, взрослели. Дархэйм доверял своему другу настолько, что открыл правду о своей сущности. Надо было свернуть ему шею! Но даже он, Эрхольд Дархэйм, оказался доверчивым слепцом. Уверовал в то, чего не существует — в дружбу.

Это все бредни глупой юности. Сколько подлости люди не замечают за розовой дымкой самообмана, пока жизнь не насеет свой первый удар. Тогда туман, сотканный из иллюзий, разлетается в клочья, оставляя тебя задыхаться, стоя на коленях. Вера в прежние идеалы рушится, и на ее место приходит опыт. Проклятый жизненный опыт. Порой он дается слишком дорогой ценой. И все-таки, пройдя сквозь огонь предательства и обмана, ты закаляешься, как клинок в горниле кузнеца. Грани заостряются, и уже нестрашно причинить боль тем, кто встает поперек дороги.

Каяры остановились и заворчали. Эрхольд приблизился к ним, пытаясь понять, что взбудоражило зверей. Всего лишь плащ. Дорогой, лиловый дорожный плащ. Но это был ее плащ. Он валялся под кустом, небрежно брошенный своей хозяйкой. Дархэйм отогнал трех тварей, отчаянно скуливших и рвавшихся к куску забытой ткани. Мужчина поднял плащ, поднес к лицу и вдохнул тонкий аромат, аромат Виалин. Никто так не пах, как она. Запах нежного цветочного мыла смешивался со свежим запахом ее кожи, переплетался с ароматом травяного отвара, которым она мыла волосы.

Виа пахла лесным лугом в летнее утро. Стоя рядом с ней, хотелось забыться, утонуть в неге искрящихся надежд. Рядом с ней верилось в лучшее будущее. Она была прекрасна, как мечта, нежна, как теплый ветерок звездной ночью, упряма, как нагретая солнцем скала, о которую разбиваются в тысячи брызг надежды и устремления, холодна, как сама зима, и неприступна, как древняя твердыня в Драконьих горах, но желанна настолько, что казалось, будто кровь превратилась в огненную лаву.

— И скользкая, как гадюка, — простонал Эрхольд, комкая плащ. — Уничтожу. Обоих уничтожу-у-у.

И ведь знал же, знал, что Шагерд смотрит на Виалин влюбленными глазами. Видел и думал, что тот не осмелится. Даже жалел его в душе. Слепец! Доверчивый слепец, который уверился в том, что все будет так, как хочет он. Эрхольд отшвырнул плащ, и каяры налетели на него, уткнулись носами, заскулили.

— Прочь! — заорал на них лорд Дархэйм. — Прочь, мерзкие твари! Ищите дальше.

Звери нехотя последовали вперед, и вскоре вновь застряли, не желая идти дальше. Теперь каяры нашли одежду Виалин. Все, вплоть до сорочки. Осознание, что она раздевалась на глазах другого мужчины, оказалось подобно ослепляющей молнии, пронзившей грудь. И так живо представилось, что Виалин отдалась поганцу Дорбу прямо здесь. Стонала под его грязным и ласками, металась в агонии наслаждения, как последняя шлюха!

Крик Эрхольда разорвал настороженную тишину лесной чащобы. Ревность, словно кинжал, ворвалась в сердце, продолжая рвать грудь в клочья, будто кто-то проворачивал безжалостный клинок. Дыхание перехватило, и Дархэйм повалился на колени, жадно открывая рот, чтобы сделать болезненный вдох. А когда очнулся, каяры уже подобрались к нему так близко, что от их клыков лорда спасла лишь отточенная реакция.

Эрхольд перекатился по земле, принимая в ладонь холодную рукоять любимого кинжала. Бросок, и первый каяр упал на землю, не издав ни звука. Из пробитого глаза торчала черная рукоять, перевитая золотым змеиным телом. Второй умер, когда черный жгут Силы Эрха сдавил ему горло, прорвав плоть. Дархэйм дернул рукой, и голова твари отлетела в сторону. Третий каяр хрипел и рычал, пытаясь выбраться из пут. Его мужчина убивать пока не собирался.

Отдышавшись, Эрхольд поднялся на ноги. Он некоторое время наблюдал за страданиями зверя, чувствуя странную удовлетворенность от его боли. После ослабил хватку и сунул в нос зверю платье Виалин. Тот почуял запах хозяйки и затих, следя за мужчиной настороженным взглядом.

— Ищи, — коротко велел черный лорд, и каяр послушно уткнулся носом в землю…

Эрхольд так и не нашел ее в тот день. След оборвался, когда красноглазая тварь вышла к реке. Здесь был бессилен даже нюх каяра. Надежда, зародившаяся, когда три зверя взяли след, рассыпалась в прах. Беглецам удалось улизнуть, и это вызывало бурлящую ярость. Еще больше бесило то, что они сбежали ночью. Крались, как два вора, не издав не звука, не потревожив охраны.

Прежняя злость всколыхнулась в груди черного лорда. Он снова развернулся к зеркалу и вгляделся в призрачную глубину. После криво усмехнулся и устремился прочь, так и не призвав дух Виалин. У него появилась иная мысль. Мужские шаги отдались гулким эхом от стен, когда он стремительно пересек галерею и вышел в другое крыло, где находились его покои.

Открыв дверь и прислушавшись, Эрхольд уловил сонное дыхание женщины, сейчас спавшей в его опочивальне. Он хотел сразу пройти в свой кабинет, но передумал и приблизился к приоткрытым дверям, за которыми виднелось большое ложе. На нем разметалась пышногрудая светловолосая красавица. Одна рука ее покоилась там, где недавно лежал ее любовник.

Лорд Дархэйм приблизился к ложу и замер, рассматривая плавные линии женского тела. Поджав губы, мужчина продолжал прислушиваться к ее дыханию. Он вспоминал, видел ли кто-то, что женщина ушла с ним? Нет. Эрхольд покачал головой, отвечая своим мыслям. Нет, слишком приметная особа. Он вскружил ей голову совсем для иных целей, пусть для них и остается. Нужно найти другую душу…

Развернувшись на каблуках, черный лорд покинул опочивальню, но и в кабинет не пошел, снова покинув покои. Дархэйм направился к лестнице, скользнул равнодушным взглядом по страже, клевавшей носом. Криво усмехнувшись, мужчина сбежал вниз, еще крепче смыкая веки случайным свидетелям его ночного путешествия. Он свернул туда, где жили слуги, попутно вспоминая, кто из служанок наиболее подходит для задуманного.

Наконец вспомнил молоденькую девушку со сметливыми глазами, но робкую и покорную. Молодость — это неиссякаемый источник жизненной силы. Дети — слабы, зрелые люди — их жизненная сила уже начинает иссякать, старики и вовсе могут отдать капли, а молодость — это пик, когда пить энергию можно даже стоя рядом.

Удовлетворенно кивнув сам себе, черный лорд дошел до женских комнат. Прикрыв глаза, он отпустил «змейку», отправив ее на поиски нужной ему служанки. Девушка обнаружилась почти сразу, она жила за второй дверью от того места, где стоял Эрхольд. Он уже хотел войти туда, когда из-за двери напротив послышалось приглушенное хихиканье, затем возня, и мужской голос произнес:

— Маген, завтра придешь убраться в моем кабинете. Ближе к обеду.

— Слушаюсь, лорд советник, — игриво ответила невидимая женщина.

— И будешь убираться тщательно, я лично прослежу за тобой, — с нескрываемым намеком закончил советник.

— Как прикажет мой господин, — от покорности, прозвучавшей в голосе Маген, так и разило фальшью.

Снова послышался звук возни, затем дверь приоткрылась, и Эрхольд услышал влажный звук поцелуя. Он шагнул в темноту, пропуская мимо себя коренастого лорда. Ну вот и еще один крючок готов впиться в глотку своей жертве. Королевский советник ходит по ночам к служанке при наличии жены, наложницы, одобренной супругой. Порочная связь, позволительная в собственном замке, где никто не увидит, где правят законы хозяина. Впрочем, можно было и здесь, главное, чтобы о связи не стало известно. Лорд Дархэйм уже знал, куда наведается завтра днем.

Дождавшись, когда шаги советника стихнут, Эрхольд вошел в комнатку, где жила служанка, ради которой он оказался на половине прислуги. Девушка свернулась трогательным клубочком на узкой кровати, зарывшись до носа в одеяло. Рядом с кроватью стоял стул, на котором была развешена одежда. Там же стояла оплывшая свеча, погашенная хозяйкой комнаты.

Эрхольд присел на край кровати, осторожно отодвинул край одеяла и всмотрелся в курносое личико. Веки девушки подрагивали, губы чуть шевелились, словно она вела с кем-то беседу. Милая, теплая, живая… То, что надо. Черный лорд бережно подоткнул под девичье тело одеяло, завернув, словно ребенка. После поднял руки и вновь отпустил Силу. Черная дымка заклубилась набухая и разрастаясь. Девушка вздохнула, потерлась щекой о плечо своего похитителя и открыла глаза, осоловело глядя на мужчину.

Он опустил взгляд, улыбнулся ей и ласково велел:

— Спи, маленькая.

Она послушно закрыла глаза и улыбнулась. Эрхольд шагнул в клубящуюся тьму. Еще шаг, и его окутали запахи родного замка… того, что от него осталось. Личи, унылыми тенями, вышли навстречу хозяину, но Дархэйм отмахнулся от них. Он неспешно дошел до лестницы, которая вела в склеп. Но услышал торопливые шаги за спиной — Ингер.

— Эрхольд! Ты вернулся!

Служанка вздрогнула и открыла глаза, испуганно глядя на мужчину, державшего ее на руках. Девушка дернулась, но одеяло, словно кокон окутавшее ее, и руки лорда не позволили пленнице освободиться.

— Эрхольд, — Ингер остановилась у него за спиной, тяжело и хрипло дыша.

— Убирайся, — шипящим шепотом велел ей Дархэйм.

— Я соскучилась…

Черный жгут взметнулся, словно плеть, влетел в грудь леди Илейни, откинув ее к стене и пригвоздив, подобно бабочке, приколотой к листу бумаги. Женщина обмякла и свесила голову на грудь.

— Спи, — тихо велел Эрхольд девушке, чей рот изломился в немом крике. — Это всего лишь кошмар, и он скоро закончится. Просто страшный сон.

— Где…

— Спи, котенок, — мужчина склонился к ней, нежно касаясь губами лба. — Спи, девочка.

— Мне страшно, — шепнула она, зевнув, но перестав вырываться.

— Это скоро пройдет, — улыбнулся ей черный лорд. — Засыпай.

Служанка еще раз зевнула и послушно сомкнула веки. Эрхольд бросил взгляд на бессознательное тело Ингер и выругался сквозь зубы. Нужно было избавляться от нее. Привязка тяготила Дархэйма. Он чувствовал теперь свою игрушку, знал все ее желания, мысли, переживания. Это мешало, порой выбивая почву из-под ног, когда ее желание накрывало полувиллиана.

— Все потом, — мотнул головой Эрхольд и продолжил путь в склеп.

Вактерды встретили его пристальными взглядами каменных глаз. Черный лорд прошел мимо стражей мертвых, привычно мазнув по ним равнодушным взглядом. Ему вдруг захотелось, чтобы изваяния ожили и остановили его. Именно в это мгновение, пока он шел мимо них. Пусть поймают в ловушку своих чар, пусть не позволят нарушить покой мертвых, пусть не дадут сделать то, что он задумал. Пусть остановят его безумие, потому что сам он уже не в силах.

Но вактерды так и не сдвинулись с места. Эрхольд усмехнулся и поднял глаза к потолку, вновь отыскивая признаки гнева Богов, но Огненные, как всегда, были слепы, немы и безучастны. Им не было дела ни до полувиллиана, ни до маленькой служанки, все так же мерно посапывавшей у него на руках. Каменный свод не раскрылся, и Огонь не спалил черного лорда. Боги то ли благословляли его, то ли карали, продолжая его муки.

Лорд Дархэйм донес свою ношу до саркофага Виалин, огляделся и все так же осторожно уложил служанку на соседний саркофаг. На его крышке не было изваяний. Оно стояло в изголовье, слепо взирая на место упокоения одного из предков Эрхольда. Подправив под головой девушки одеяло, он плотней завернул ее, сам не понимая, к чему эта забота. После нагнулся к служанке, убрал с лица волосы, провел тыльной стороной ладони по теплой щеке, и девушка снова улыбнулась. Кажется, ей снилось что-то приятное.

— Прости меня, маленькая, — прошептал мужчина. — Мне жаль.

И ему, действительно, было жаль ее. Девчушка Эрхольду нравилась. Нет, не как женщина, но ее наивное личико отчего трогало лорда. Впрочем, ложь, он знал, что ему нравилось в маленькой служанке. Она напоминала ему Виа, когда та еще не стала язвительной дрянью. Когда-то и она была так же открыта, немного стеснительна и доверчива, как девушка, лежавшая на крышке саркофага в склепе чужого рода.