Наследие

— Опять все на мне, — сокрушенно вздохнул Рик. — Даже собственной чести сам себя лишать буду.

Он вновь перевернулся нависая над Фиалкой. Одеяло все еще оставалось преградой, разъединяющей их тела, и мужчина рывком откинул его в сторону. Он мгновение рассматривал женщину, застывшую под ним, а затем склонился к губам, целуя коротко и легко, еще раз и неожиданно зло прошипел:

— В Бездну всех, — и впился в ее губы, вторгаясь языком в податливый женский рот.

Фиалка задохнулась, с жаром отвечая на поцелуй. Ладони ее накрыли затылок Рика. Пальцы зарылись в темно-каштановые пряди, спутывая их. Стройные ноги обвили узкую мужскую талию, и аниторн глухо застонал, вжимаясь бедрами в увлажнившуюся женскую плоть. После чуть отодвинулся, задирая подол сорочки затворницы, провел головкой члена между нежных складок лона и с протяжным стоном вошел в Фиалку, заполняя тесное влагалище.

— Рик, — ахнула она и прогнулась, подаваясь навстречу.

Он задвигался, вторгаясь снова и снова мощными резкими толчками, продолжая терзать рот женщины жадным поцелуем. Она забилась под лордом, выгнулась, и мужчина впился губами в бешено пульсирующую жилку на шее. Фиалка вцепилась ногтями ему в плечи, срываясь в полет первого ослепляющего оргазма. И как только она затихла, расслабляясь, аниторн покинул ее тело.

Возбуждение кружило Рику голову, и его главным желанием было снова оказаться в ней и вбиваться до тех пор, пока оргазм не спалит кровь к Бездне, испепеляя нутро наслаждением, и горячее семя не выплеснется наружу, орошая женское лоно. Но это было не единственным его желанием, он успел накопить их немало. И лорд не спешил заканчивать то, чего ждал столько времени.

Отстранившись от Фиалки, он улыбнулся, ощупал женское тело хищным голодным взглядом. Скрытое тканью сорочки, оно пьянило сильней самого крепкого вина. Тугие горошины сосков легко угадывались под тонким покровом, маня прикоснуться к ним языком, втянуть в рот, лаская, чуть сжимая губами. Он почти явственно ощутил, как ласкает высокую полную грудь Фиалки, и задохнулся от желания немедленно сдернуть ткань, начавшую раздражать взор.

Хрипло вздохнув, Рик продолжил рассматривать женщину, лежавшую рядом. Взгляд опустился ниже, скользнув по плоскому животу, и остановился на темном треугольнике коротких волос внизу живота, открытый задранным подолом. Закусив губу, аниторн посмотрел на ноги Фиалки, вся еще расставленные в стороны, сглотнул и вернулся к лицу.

Женщина, не отрывавшая от него взгляда все это время, облизала припухшие от поцелуев губы и судорожно вздохнула. Черные глаза влажно поблескивали в темноте, затягивая в бездонную пропасть, и лорд без страха сорвался в нее, теряя голову от желания.

Рик поднялся на колени, протянул руки, сплетая пальцы с пальцами Фиалками, и притянул ее к себе, вынуждая встать на колени напротив. Они так и замерли, не расцепив рук. Женщина закинула голову, вглядываясь в глаза, нависшего над ней мужчины.

— Рик, — хрипловато выдохнула она, и он вдруг обхватил ее лицо ладонями, склоняясь еще ниже.

Фиалка почувствовала горячее прерывистое дыхание на своих губах, потянулась к лорду, и он прошептал:

— Ты сводишь меня с ума.

— Ри-ик, — полустон-полувсхлип.

— Люблю тебя, затворница, — хмелея от ее близости, произнес мужчина и снова поймал губы в ловушку тягучего, словно мед, поцелуя.

Он пил ее дыхание, ловил губами легкие стоны, сжимая в кулаке огненные пряди, оттягивая голову Фиалки назад. И она вновь хмелела рядом с ним, разом забывая обо всем, что знала раньше, забывая иные ласки, полностью открываясь Риктору Илейни. Пальцы Фиалки сжались на сильных плечах лорда, заскользили вверх, нырнули под рассыпавшиеся пряди его волос, вновь зарываясь в их густоту.

Рик оторвался от женских губ, вгляделся затуманенным желанием взором в ее лицо и, простонав покрыл его быстрыми поцелуями, спустился на шею, проведя языком влажную дорожку до мочки уха Фиалки, сжал его губами, вслушиваясь в тяжелое дыхание затворницы. Проложил дорожку влажных горячих поцелуев вниз, лизнул впадинку между ключицами и распрямился, снова отстраняясь. Одним движением спустил с покатых плеч сорочку. Ткань заскользила по женскому телу, открывая его взору налитую грудь с возбужденными сосками. Фиалка окончательно выпутала руки из сорочки, и она осталась висеть на бедрах. Рик накрыл ладонями грудь затворницы, провел по вершинам сосков, и она откинула голову, приоткрыв губы и судорожно вздохнув.

— Бездна, — глухо произнес лорд, и толкнул Фиалку назад на кровать.

Затем навис сверху на вытянутых руках, любуясь страстью, исказившей красивые черты женщины.

— Я тебя съем, — искренне сказал Рик.

— Как с Гором утром объясняться будешь? — негромко рассмеялась она.

— Лучше молчи, — предупреждающе произнес аниторн.

Фиалка накрыла рот ладонью, но лорд тут же отвел ее руку в сторону и погрозил пальцем.

— Я молчу, как ты сказал, — с улыбкой сказала затворница.

— Но стонать и кричать можешь, — разрешил аниторн.

— Если будет повод, — она закусила губу, глядя в потемневшие глаза Рика.

— Повод будет, — хрипло ответил Рик. — Обещаю.

Он склонился к Фиалке, прикусил нежную кожу на шее, и она вскрикнула от неожиданности. Лорд сверкнул насмешливым взором и тут же зализал место укуса. Он рисовал губами незримый рисунок на женском теле, спускаясь к груди. Обвел языком ареолу соска и втянул его в рот. Стон Фиалки огласил опочивальню, она прогнулась и зарылась пальцами в волосы Рика, не давая ему прерваться. Он сжал тугую темную горошину губами, посасывая ее и вслушиваясь в стоны женщины. Его ладонь накрыла вторую грудь. Мужчина играл со вторым соском, перекатывал его в пальцах, нежно касался вершинки, и Фиалка задохнулась, извиваясь от настойчивых ласк.

Лорд убрал руку от груди, сменив пальцы на свой рот, и его ладонь поползла по телу затворницы, скользнула по животу и замерла на лобке. Женщина вздрогнула и развела в стороны ноги. Рик приподнял голову, с улыбкой глядя на то, как Фиалка кусает губы, ожидая прикосновения к чувствительному месту. Она открыла глаза, встретилась взглядом с лордом, и он коснулся влажного бугорка. Провел по нему кончиком пальца, едва касаясь. Фиалка откинула голову и громко застонала.

Мужски пальцы прошлись по мокрым лепесткам ее лона, и один из них погрузился в сочную жаркую мякоть женского тела, вырывая из горла затворницы очередной стон. Насладившись видом страсти на лице Фиалки, Рик снова завладел соском, лаская его языком, и пальцы его вернулись к тугому чувствительному комочку в основании складок лона. Закружили по нему, задевая чувствительную вершинку, и женщина закричала. Она выгнулась всем телом, сжала в кулаках волосы лорда и понеслась на волне нового оргазма.

Отдышавшись, Фиалка распахнула глаза и села, глядя шальным взглядом на мужчину.

— Я готова тебя обесчестить, — срывающимся голосом произнесла она и опрокинула аниторна на спину.

Затем перекинула ногу через его бедро и опустилась на подрагивающий член, не впуская его внутрь своего тела. Уперлась ладонями в груди Рика и заскользила по всей длине закаменевшего от желания члена. Закрыла глаза и откинула голову назад, хрипло и тяжело дыша.

— Это не бесчестие, это издевательство, — прохрипел лорд, жадно рассматривая женщину.

Она облизала губы и посмотрела на него.

— У меня нет опыта, аниторн, ты же помнишь.

— Я подскажу, — он перевел дыхание и указал на свой член: — Он должен быть внутри, а не снаружи. — И почти зарычал: — немедленно! Или чести тебя опять лишу я.

— Третьей у меня уже нет, — хмыкнула Фиалка, приподнимаясь.

Рик направил член в ее лоно, и женщина опустилась на него с прерывистым вздохом.

— Да-а, — протяжно простонал лорд, сжимая ладонями узкую талию затворницы.

Она задвигалась на нем, насаживая себя на возбужденную мужскую плоть снова и снова, то ускоряясь, то двигаясь медленней, подвластная рукам Рика.

— Бездна, — простонал он, резче насаживая на себя Фиалку.

Рывком сел, обвивая ее тело руками, и впился в подрагивающую от резких толчков грудь. Женщина откинула назад голову, вскрикивая, продолжая свою сумасшедшую скачку на члене лорда. Он блуждал губами по ее шее, оставляя на ней влажные дорожки своих поцелую, притянул голову Фиалке к себе и впился в губы. Их языки сплелись, дыхание смешалось, и когда женщина протяжно закричала, мужчина громко застонал, содрогаясь от бешенного оргазма, пронесшегося по телу огненной лавой. Фиалка уронила голову на плечо Рика и, задыхаясь, прошептала:

— Люблю тебя, аниторн, люблю…

Руки лорда тесней сжались вокруг женского тела, и мужчина опустился на спину, увлекая за собой затворницу. Перевернулся, теперь нависая сверху, и коснулся ее губ, уже без испепеляющей страсти, с невероятной нежностью, словно дыхание самой жизни, исцеляющей, дарующей силы и веру в лучшее. Фиалка зажмурилась и прошептала:

— Счастье. Таким может быть только счастье.

— Что? — все еще хрипловато спросил Рик.

— Ты похож на счастье, аниторн, — ответила она, не открывая глаз. — Такой же светлый и чистый. Может ли дочь двух темных магов и Виллиана мечтать о таком, как ты?

— Не может, — мужчина вытянулся рядом, подложив под голову руку. — Ей не нужно мечтать о том, что принадлежит ей без остатка.

Женщина открыла глаза, повернулась на бок, коснулась его щеки тыльной стороной ладони, провела до губ, и аниторн поцеловал ее.

— Мой мужчина, — произнесла она, словно смакую эти два слова, и повторила уже твердо и уверенно. — Мой.

— Моя, — эхом отозвался Рик, притягивая к себе Фиалку.

Они затихли, глядя друг на друга. Говорить уже было не о чем, да и не хотелось нарушать воцарившуюся тишину в ночном замке. Им было хорошо рядом, без слов, без громких фраз и признаний, без клятв, без уверений. Все это было лишним, потому что уже существовало, и сломить взаимное притяжение двух душ было не под силу никому, даже Богам, если бы они решили вмешаться.

— Как же долго я ждал тебя, — негромко произнес Рик, не сводя взгляда с черных глаз Фиалки.

— Как же долго я шла к тебе, — ответила она и придвинулась ближе, легко касаясь мужских губ.

Ночь давно перевалила на вторую половину, и час расставания близился, но не хотелось размыкать переплетенных пальцев, не хотелось думать, что Фиалке придется вернуться в драконник, как только встанет солнце, а Рику готовиться к возвращению Дархэйма, продолжать разбираться с прошлым своей семьи, отыскивая ответы на множество вопросов. И главным из них был его дракон.

— Гор учует мой запах, — сказал лорд.

— Я взяла у лорда Расследа… у отца, — называть так еще вчера незнакомого человека было непривычно и неловко, и все же Фиалка решилась употребить это слово, привыкая к нему. — Я взяла у отца то, что полностью отобьет твой запах, Гор останется спокойным и никому не навредит.

— Мне его не хватает, — произнес аниторн и невесело усмехнулся. — Даже в кошмарном сне мне не могло привидеться, что моим соперником станет Гор.

— Понимаю, — ответила затворница. — Когда предает тот, кому веришь всей душой — это больно. — Она поджала губы и отвернулась, но тут же вновь посмотрела на мужчину. — Но он не хотел предавать твоего доверия. Гор сам страдает от того, что не может подпустить тебя. Он боится потерять то, что ему не принадлежит, но чего он хочет всей душой. Мне жаль, что между вами встала именно я.

Риктор прижал к себе женщину и покачал головой.

— Твоей вины в этом нет. Мы найдем решение, обязательно найдем…

Стук в двери покоев прервал аниторна, и он приподнялся на локте, прислушиваясь. Стук повторился. Рик накинул халат и направился к дверям, недовольно крикнув:

— Что нужно?

— Господин, — лорд узнал голос одного из магов-драконоводов. — Аскерд.

Аниторн распахнул дверь и увидел бледное лицо драконовода с лихорадочно горящими глазами. Тут же на щеках его вспыхнул яркий румянец, и мужчина выдохнул:

— Огонь! Господин, Аскерд готов выдохнуть свое первое пламя.

— Ты уверен? — спросил Илейни и запустил пальцы себе в волосы, почувствовав вдруг сильнейшее волнение.

Драконовод часто закивал.

— Он беспокойный стал, по драконнику мечется, просится выпустить его. Остальных тревожит…

— Бегу! — выкрикнул Риктор, скрываясь в своих покоях.

Он бросился к приготовленной одежде, спешно одеваясь, но замер, поднимая голову и глядя на Фиалку, сидевшую на постели, виновато улыбнулся и кивнул на дверь:

— Там Аскерд. Огонь появился, нужно…

— Я слышала, — женщина улыбнулась и поднялась с ложа, гибко потянувшись. Она огляделась, отыскивая свою сорочку. — Я хочу с тобой, можно?

— Жду тебя, — широко улыбнулся Рик, возобновляя сборы.

— Я быстро, — кивнула затворница, натянула сорочку и бросилась к своим покоям.

Закончив одеваться, аниторн собрал волосы в хвост, после улыбнулся и вышел из своих покоев. Его стража сладко спала, сидя на полу, не проснувшись даже от разговора с драконоводом. Риктор потер подбородок и усмехнулся, сообразив, кто заставил его верных воинов уснуть столь крепко, чтобы не мешать одной юркой леди проникнуть в покои спящего господина и не слушать того, что будет происходить за дверями его опочивальни. Впрочем, услышать стражники не могли, с давних пор опочивальня лорда была скрыта за пологом тишины. Усмехнувшись, лорд Илейни покачал головой и дошел до дверей покоев Фиалки.

Вскоре она открыла дверь и выскользнула к нему. Рик успел увидеть служанку, приставленную к ней, также сладко спавшую, как и стража у дверей господина. Новоявленная леди Верд взглянула на мужчину невинным взором и сама взяла его за руку.

— Идем?

Он кивнул, но прежде всего дошел до гардеробной и взял плащ, подбитый мехом.

— Зачем? — удивилась женщина.

— Не хочу сопливой невесты, — хмыкнул аниторн. — Ты будешь чихать, твой нос распухнет и станет красным. Бр-р. Ужас, а не невеста.

И тут же охнул от нового щипка. Рик рассмеялся, обнял женщину за талию, не забыв воровато оглянуться, поцеловал ее и потянул за собой. Держась за руки, они сбежали вниз по ступеням мимо воинов, вытянувшихся при виде господина. Но господину было сейчас не до них, и стражи проводили пару любопытными взглядами. После кто-то хмыкнул, и мужчины снова замерли на своих постах.

Еще не дойдя до второго драконника, Рик и Фиалка услышали драконий рев. Аниторн выпустил руку затворницу, коротко взглянул на нее, и женщина остановилась, понятливо кивнув. Лорд поспешил вперед, распахнул ворота, и Аскерд бросился к нему, оттолкнув недовольно ворчащего Алармиса.

— Наденьте упряжь, — приказал лорд драконоводам. После протянул руку к взволнованному дракону и погладил его. — Сейчас полетаем, мальчик.

— Урф, — выдохнул Аскерд.

Из его ноздрей вырвались струйки сизого дыма.

— Трудно держаться? — участливо спросил Рик. — Сейчас ты выпустишь его. Потерпи еще немного.

Дракон переступил с ноги на ногу и потянулся головой за спину аниторну.

— Какой красавец, — услышал мужчина голос Фиалки, наполненный восхищением.

Аскерд ткнулся в руку подошедшей ближе женщины, доверчиво потерся о ладонь и выпрямился, как только почувствовал, что на него надевают упряжь. Рик отошел к затворнице и обнял ее за плечи, глядя на драконоводов.

— Гора я всегда снаряжаю сам, — сказал он, и Фиалка услышала тоску в голосе лорда. — С детства сам его чищу, выгуливаю. И когда он впервые почувствовал силу в крыльях, не позволил драконоводам мешать его первому полету.

— Он твой друг, — улыбнулась женщина.

— Он моя семья, цветочек, — ответил мужчина и бросил взгляд на первый драконник и вздохнул: — Дуралей в чешуе.

Фиалка обняла Рика за талию и прижалась головой к его плечу. Он крепче прижал к себе женщину, поцеловал в макушку и снова посмотрел на Аскерда. Дракон уже был готов к полету. Он степенно вышел из драконника и опустился на брюхо, давая драконоправу забраться в седло. Риктор помог затворнице, следом уселся сам, прижал к Фиалку к себе и негромко произнес:

— Вперед, парень.

Аскерд неуверенно обернулся, ожидая привычных команд или легкий укол злой магии, но человек рассмеялся и воскликнул:

— Лети!

И дракон оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Он заложил круг над замком на утесе, чутко прислушиваясь к человеку, и быстро понял его новое желание. Аскерд развернулся к морю и помчался прочь от берега. Рик тесней запахнул плащ на Фиалке, сжал кольцо рук вокруг ее тела и вслушался в учащенное дыхание женщины.

— Ри-ик, — восторженно протянула она, — это бесподобно. Невероятно!

Он громко рассмеялся и крикнул:

— Аскерд, выпусти пламя! Освети эту ночь своим могуществом!

Дракон полуобернулся, глядя на человека, и вдруг заревел, резко уходя выше, задрал голову, и из раскрытой пасти вырвался столб ослепительного белого огня. Лорд раскинул руки и захохотал, ловя встречный ветер. Ремешок сорвался с волос и исчез, унесенный воздушным потоком. Фиалка обернулась, испуганно цепляясь за камзол Илейни.

— Страшно? — спросил он.

— С тобой нет, — улыбнулась женщина.

Риктор снова обнял ее, и затворница заметно успокоилась.

— Куда мы летим? — спросила она.

— К месту прорыва, — сказал аниторн. — Я все равно хотел его осмотреть поподробней. Почему бы не сейчас? Но если…

— Летим, — прервала его Фиалка. — Мне тоже любопытно.

Они замолчали, глядя вниз. Море было спокойным, и в лунном свете была видна рябь на его поверхности. Черная вода казалась такой же бездонной, как глаза затворницы. Мощные крылья дракона, шумно вспарывали воздух, унося двух людей все дальше в море, и им казалось, что во всем мире больше нет ничего, кроме серого летуна, бескрайнего моря, таинственного неба, наполненного россыпью звезд и них. Фиалка откинула голову назад, упираясь затылком в плечо лорда. Он прижался щекой к ее волосам и удовлетворенно вздохнул.

— Представляешь, — вдруг сказал Рик, чтобы нарушить молчание, — а у меня тоже есть магия. Только она не похожа на обычную магию. Рас говорит, что у меня нет источника, и я остаюсь обычным не одаренным. Но огонь в драконах пробудила именно моя родовая Сила. В драконниках Илейни всегда были огненные драконы, и теперь я понимаю почему. Только все равно не понимаю, как это происходит и с чем связано. А еще Рас сказал, что у меня магическое истощение. Вроде бы мне должно быть плохо, а я чувствую себя прекрасно. Вроде бы маги, которые истощают свой резерв, перегорают… — Фиалка рассмеялась, и лорд насупился. — Что?

— Как может выгореть то, чего нет? — спросила затворница, выворачивая голову и глядя на аниторна.

— Поясни, — Рик внимательно смотрел на женщину.

Фиалка заерзала, пытаясь развернуться к нему. Он помог ей, и теперь затворница сидела лицом к лорду. Она накрыла его плечи ладонями, устраиваясь удобней.

— Рик, ты сам сказал — источника нет. Если у тебя его нет, то что будет выгорать? Нет источника, значит, нет резерва, а раз нет резерва, то и истощить нечего. — Он продолжал смотреть на женщину, ожидая пояснений. Фиалка улыбнулась. — У меня тоже нет источника. У Виллианов его вообще нет в том смысле, в котором его понимают все маги. В этом есть положительные и отрицательные стороны. Маг концентрирует Силу внутри себя, и когда выплескивает ее, ему нужно время на восстановление. Но когда подходит срок, он снова полон. Тело Виллиана сродни накопителю. Они берут Силу извне, потом выплескивают, набирают снова. Маг может исчерпать резерв, переутомиться и выгореть, но сейчас стали пользоваться накопителями, однако от выгорания никто не застрахован, и это отрицательная сторона. Но маги способны к восстановлению собственной Силы, и он вновь будет полон ею — это положительная сторона. Виллианы не выгорают, остаются на ногах, если исчерпали себя, не чувствуя недомогания. Однако если под рукой не будет того, откуда можно черпать Силу, Виллиан станет безопасней котенка. Даже его боевая форма зависит от наличия Силы. Они ведь похожи на нас, Рик, и смена личины происходит, когда им угрожает опасность.

— Значит, моя магия приходит извне? — аниторн потер подбородок. — Мой предок сумел избавиться от внутреннего источника, изменив сам принцип поглощения и управления своей Силой? На подобии Виллианов… Он ведь и был тем, кто дал им отпор. Властелин Риерской земли — Валистар Илейнарий. Он был магом-стихийником. Умение пробуждать огонь в драконах, море под нашими ногами, это все его рук дело. И все это ради охраны нашего мира от вторжения.

— Даже не представляю, как он смог избавиться от источника, — Фиалка задумчиво посмотрела на лорда. — Когда мой брат еще не сошел с ума, он много и подробно изучал человеческую магию. Надеялся, что сможет изменить нашу Силу. Она немного близка темной магии, и Эрх мечтал, что мы перестанем отличаться от других и сможем жить не опасаясь уничтожения. У него ничего не вышло…

— Но он пытался полностью изменить собственный дар, а Валистар только изменил способ получения магии. Он был стихийником, и хотя бы огонь остался нам подвластен. Возможно, и остальные стихии, — возразил мужчина. — Я не понимаю, как все это должно происходить, знания рода были уничтожены сто лет назад. Об этом я тоже тебе расскажу. Одно знаю точно, Илейни ведут свой род от первого хранителя этого мира — Валистара Илейнария, властителя, отказавшегося от трона. И предназначение рода не изменилось, мы по-прежнему остаемся хранителями.

Аскерд заворчал, и аниторн замолчал, глядя вперед.

— А вот и остров. Лети туда, мальчик.

Скала возвышалась черной громадой, похожий на голову исполина в разрубленном шлеме. Рик подумал, что при свете дня он никогда этого не замечал. Аниторн вел дракона вокруг острова, указывая, где можно приземлиться.

— Когда-то здесь была горная гряда, — рассказывал он Фиалке, пока Аскерд опускался на каменную площадку. — Она и сейчас есть, только скрыта водой. Этот пик единственное, что осталось возвышаться над морем. Есть еще несколько пиков, но они дальше отсюда. Все, что скрыто морем когда-то было Риером, государством Валистара.

Лорд погладил дракона по шее, стараясь не думать о том, что здесь, точно так же он гладил Гора во время Игр. Мысли о черном драконе приносили боль сожаления и тоску об утраченном друге. Рик снял с пояса накопитель магии, и над их головами завис белый светящийся шар, мягко освещая пространство. Мужчина и женщина направились к пещере. Лорд продолжал рассказывать все, что ему удалось узнать за это время. О жрецах, чей страх правды о том, что произошло в древности на самом деле, почти погубил весь род Илейни и полностью уничтожил огнедышащих драконов.

— Знаешь, — Рик помог затворнице спуститься с уступа, — чем больше я обо все этом размышляю, тем меньше верю в то, что писалось и говорилось столько времени о драконах. И начинаю думать, что жрецы имеют касательство к тому, что количество драконов с каждым годом все больше уменьшается. Свободных летунов почти не осталось. В неволе драконы размножаются мало, и в том, что мы все еще имеем счастье видеть живых драконов, заслуга их долгой жизни. Убил бы, — вдруг остановившись, искренне произнес аниторн. — Разумнейшие создания, со своим норовом, с укладом жизни. Прекрасные, сильные, но доведенные людьми, становятся безумными убийцами и разорителями. Они прекрасно понимают человеческую речь и не могут ответить лишь по одной причине — Боги обделили их даром слова. Но когда с ними долго общаешься, можно научиться различать ответы по звукам. Ты знаешь, что драконы прекрасно общаются жестами? Каждое движение их тела — это жест, имеющий смысл. Да к Бездне, у этих великанов невероятно выразительные глаза. Они умеют смотреть лукаво, обижено, с негодованием, вопросительно, удивленно. Нужно просто быть внимательным и открытым для этих знаний, и драконы щедро делятся им…

— Ты от них без ума. — С улыбкой заметила Фиалка.

Рик хмыкнул и кивнул:

— Да. А знаешь, от кого я еще без ума?

— От кого?

Затворница сделала шаг на следующий уступ, но лорд ее дернул на себя, крепко прижимая к своему телу:

— От тебя, цветочек, — сказал он и ненадолго приник к ее губам.

— Мне никогда не сравниться с драконами, — рассмеялась женщина, как только лорд выпустил ее из объятий.

— Нет, не сравниться, — сказал Рик. И как только Фиалка обернулась, пристально глядя на него. — Ты же не дракон, чтобы соревноваться с ними. Ты моя любимая, и тебе уже нет равных, — мужчина улыбнулся, поддел пальцем кончик носа затворницы и подтолкнул ее вперед. — Идем.

Вскоре перед ними появился черный провал пещеры, похожий на изломленный в крике рот. Светлячок вплыл темноту, выхватывая первую ступень длинной узкой лестницы.

— Осторожней, ступени скользкие, — сказал аниторн.

Фиалка молча кивнула. Ей было не по себе в жутковатой темноте, затопившей пещеру. Женщине крепче сжала руку лорда, почувствовала ответное пожатие и немного успокоилась. Его близость вселяла в затворницу уверенность, но тишина, нарушаемая только звуком их шагов, тревожила, и Фиалке захотелось нарушить ее.

— Когда мы с Дорбом прятались в Северных землях, — заговорила она, — нам как-то довелось попасть в разрушенный замок. Местные говорили, что он проклят, и Дорб решил побывать там. Я увязалась следом, не хотела надолго оставаться одна. Мы так же спускались по скользким ступеням в подземелье. Только там они были покрыты коркой льда. Я поскользнулась, и Дорб не успел меня поймать. Я катилась до самого низа, как по горке. Сердце колотилось, как сумасшедшее, но мне было весело. Правда, хохотала, как сумасшедшая, когда доехала до самого низа. Правда, потом сидеть было больно, зад стал черным, такой был синяк. А следом за мной докатился Дорб, он решил, что так догонит меня быстрей. Так валялись у лестницы и хохотали. Правда, подниматься было уже не так весело…

— Дорб — твой первый муж? — спросил Рик.

— Да, Дорберт Шагерд, — кивнула затворница. — Темный маг. Он помог мне бежать от брата. Мы шесть лет с ним скрывались от Эрха, но он, как пес, всегда выходил на след. Тогда мы решили дать мне умереть от рук брата. И все удалось, только Дорба уже не было…

Они снова замолчали. Рик постарался скрыть неожиданную вспышку ревности. Он преувеличенно весело улыбнулся и указал рукой вперед:

— Прокатимся?

— Благодарю, но нет, — усмехнулась Фиалка.

Лорд вздохнул и развел руками:

— Нет так нет, ты сама отказалась. Теперь будет нечего вспомнить.

— Глупый, — женщина снова сжала мужскую ладонь.

— Расскажи мне о нем, — попросил Рик. — О своем первом муже. Вы любили друг друга, потому убежали?

Она вздохнула и отрицательно покачала головой.

— Он спасал меня от обезумевшего брата. Эрх к тому времени совсем не давал мне прохода. То повторял, что мы созданы друг для друга, то навязывал свои поцелуи, а то и вовсе пытался взять силой. Дорб тогда мне совсем не нравился. Он другом моего брата, и не больше. Не уверена, что согласилась бы выйти за него, если все сложилось иначе. Просто не знала его так, как узнала годы, проведенные вместе. А тогда мне нравился юноша из соседнего поместья. Эрх убил его и принес мне сердце юного лорда. После этого я боялась вообще смотреть хоть на кого-то. А Дорб любил меня и ждал того дня, когда сможет попросить у брата моей руки, но однажды Эрх открылся ему в своей больной страсти. Потом вовсе запретил посещать наш замок во время своего отсутствия, и даже когда был дома, старого друга встречал неохотно. Когда стало совсем невыносимо, матушка нашла возможность и попросила Дорберта увести меня из замка. После пришла ко мне и сказала: «Собирайся». Ночью она вывела меня по потайному ходу и передала в руки Дорба. Мне не хотелось оставлять матушку наедине с братом, но она была неумолима, сказав, что происходящее во многом ее вина… Мы ушли, она осталась, что с ней сталось, мне неведомо. Но в ту ночь я бежала с другом, а не с женихом. Мы поженились спустя полгода. Сначала Дорб представлял меня своей женой, после предложил стать ею на самом деле, обещал и впредь не трогать, пока я не буду сама готова принять его. Я согласилась, но наша первая ночь состоялась еще через два месяца. Дорб был благороден, он держал свое слово, ни разу не намекнув на право мужа. Не знаю, почему я продолжала тянуть, он мне уже нравился к тому времени. Подкупил силой, выдержкой, сдержанностью и разумом. А после я увидел, как мужественны его черты, как крепко тело… Да, наверное, я окончательно в него влюбилась почти спустя год после нашего побега. Дорб был заботливым и любящим мужем. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной… А ты, аниторн? — она неожиданно прервала свой рассказ. — Кого любил ты?

— Тебя, — Рик улыбнулся и заслужил укоризненный взгляд. — Нет, правда. Не скажу, что я не влюблялся, да и женщин у меня было немало. И простых наложниц, и благородных леди, но так, чтоб дыхание перехватывало при одной мысли о женщине, такое впервые. К Нэми я испытывал нежность. Мне хотелось заботиться о ней. Она стала первой женщиной, задержавшейся рядом со мной на несколько лет и получившей статус признанной наложницы, почти женой. Потерять ее было больно. Но полюбить ее настолько, чтобы не желать с ней расставаться до конца жизни, нет, такого я не чувствовал. Я никогда не просил Раса или кого-то другого удочерить инверну, чтобы смог ввести ее в обитель. Искал, как разрушить ее привязанность ко мне. Готов был заботиться хоть до смерти, но всегда помнил, что однажды мне придется жениться на другой женщине.

— Ты чувствовал себя виноватым? — негромко спросила Фиалка.

— Да, — лорд кивнул. — И боялся навредить ей разрывом. Однажды, когда я сказал, что между нами ничего быть не может, Нэми хотела броситься со стены моего замка. Не знаю, сделала бы она это на самом деле, проверять не стал. С того дня она вошла в мою жизнь, и я, признаться, не особо жалел о своем решении. Мне было с ней… уютно.

— А со мной? — Рик обернулся и посмотрел на затворницу. — Ты ведь знаешь меня больше злюкой.

— Обожаю злюк, — рассмеялся аниторн. — Люблю ядовитых гадюк, жалящих ядом иронии, особенно, когда под их холодной кожей скрывается горячее сердце.

— Да ну тебя, — фыркнула затворница и все-таки поскользнулась, но упасть не успела, пойманная в сильные объятья.

— Не отпущу, — шепнул Риктор, касаясь ее виска губами. — Никогда.

Она прерывисто вздохнула и на мгновение прижалась щекой к его плечу.

— Спасибо, — ответила Фиалка.

Лорд приподнял ее голову за подбородок, приник к губам, и женщина ответила, оплетая шею Рика руками. После снова взялись за руки спустились вниз. Падать Фиалке оставалось совсем немного. И когда они шагнули в каменный зал, аниторн выпустил еще несколько светлячков, и стали видны руны на стенах, только в этот раз они не сияли, встречая того, кто сумел спуститься за наградой в Драконьих играх.

Затворница огляделась, выпустила руку и подошла к одной из стен, читая надписи. Рик их видел много раз, потому занялся тем, что искал хоть что-то похожее на врата, но стены были монолитны, и даже легких очертании в виде трещин не было видно. Илейни подошел к возвышению, рассматривая гладкий продолговатый камень. Ничего подозрительного, просто постамент…

— Рик! — вскрик Фиалки заставил мужчину резко обернуться, вытащив прихваченный кинжал. Но она стояла перед стеной и скребла по ней ногтем. — Рик, там что-то есть. Под рунами, еще надписи, но руны мешают их прочесть.

Аниторн подошел к ней, подтянул всех светлячков и вгляделся. Но теперь он увидел то, чего никогда не замечал, привыкнув к яркой вязи рун. Другие письмена были почти незаметны под ними, особенно, если не всматриваться.

— Я не могу убрать руны, — признался Риктор. — Ты можешь?

— Здесь магия, — покачала головой затворница. — Я ничего не могу сделать. Интересно, что там написано? Похоже надпись очень старая…

Мужчина и женщина переглянулись.

— А если, — одновременно произнесли они и осеклись.

— Что ты хотела сказать?

— А ты?

— Я хотел сказать, что надпись могли сознательно скрыть под рунами, — ответил Рик.

— И тогда это важно, — кивнула Фиалка.

— И если это касается времен прорыва…

— Мне нужна твоя кровь, — воскликнула затворница, загораясь. — Капельку.

Аниторн снова достал кинжал и уколол палец, затем вопросительно посмотрел на женщину.

— Приложи к стене, — потребовала она. — Возможно, получится, хотя это только предположение и… Ох.

Рик не стал ждать окончания того, что скажет Фиалка, и прижал окровавленный палец к тому месту, где виднелся скрытый символ. Короткое мгновение ничего не происходило, но вот руны ослепительно полыхнули и исчезли уступая место скрытой надписи. Но открылось не все, это стало понятно сразу. Аниторн надавил на парез, тихо зашипел и подошел к другой стене, и вскоре вместо знакомых рун появились незнакомые угловатые символы.

— Ничего не понимаю, — с досадой произнес Риктор и хотел слизать кровь, но Фиалка перехватила его руку и отпустила Силу. Знакомый холодок на мгновение сковал руку, а когда отступил ранки не осталось. — Я не знаю этого языка.

— Я знаю, — ответила женщина. — Этими символами пишут темные маги. Дорб говорил, что это шифр, но, похоже, это всего лишь древний язык. Впрочем, забытый и ставший шифром темных. Матушка обучала Эрха, он учил меня. Когда-то кроме брата я иных учителей не признавала, — она криво усмехнулась и огляделась. — Подожди, найду начало. Да, кажется, здесь…

Фиалка затихла, только шевелила губами, складывая непонятные знаки в слова, медленно передвигаясь вдоль левой от входа стены. Аниторн шел рядом, нетерпеливо поглядывая на женщину.

— Рик, ты громко сопишь, это отвлекает, — произнесла затворница и покосилась на мужчину.

— Женщина, у тебя совсем нет совести? — возмутился лорд.

— Откуда у меня совесть, аниторн? Ты забрал ее вместе с моей честью, — возмутилась в ответ Фиалка.

— Если сейчас же не скажешь, что тут написано, я заколочу тебя навечно в драконнике с Гором, — пообещал Рик.

— Он мне хотя бы не угрожает, — фыркнула затворница.

— И есть не дает, и не ублажает, — парировал аниторн.

— Тиран! — обозвала Фиалка и вернулась к началу записей.

— Ага, я такой, — жизнерадостно осклабился мужчина. — И если перестанешь изводить меня, то я научу тебя бесчестить, как следует.

— Пф.

— И хватит повторять за моим драконом. Читай.

Он прижался к спине Фиалки и замолчал, ожидая, когда она начнет. Женщина вздохнула, прикрыла на мгновение глаза, наслаждаясь теплом и близостью Риктора Илейни.

— Шел сто десятый год с того дня, как исчезла с небосвода алая звезда Алхары — всевидящее око нашей Покровительницы. В первый день седьмого месяца открылись врата из иного мира, и на землю процветающего Риера хлынула орда чудищ невиданных. Одаренные крыльями и рогами, они пугали мерзким обликом всех, кто видел их. Люди прозвали их Виллианами, но истинное имя их — даархары. Так называли они себя сами. Об их пришествии говорили древние провидцы, но предсказание эвоев был столь давним, что люди забыли о нем. И лишь когда застонала земля Риерская, теряя обитателей своих не единицами, но деревнями и городами целыми, вспомнили мы об исчезнувшем народе — Видящих эвоях и их посланиях.

Поднял я рать свою и вышел навстречу даархарам. Их встретили мы на десятый день седьмого месяца. Призвал я силу свою и обрушил на их предводителя, но остался он невредим, прикрывшись от грозовых молний своею Силою. Ударили маги по вражьему войску, но и общая Сила, сплетенная в единый кулак, не потревожила даархаров. А когда в нас помчались их черные вихри, упали замертво воины, что не одарены были Покровительницей. Лишь те устояли, кто находился за спинами магов. Из одаренных же сыновей Риерской земли все остались не тронуты. И понял я тогда, что магия наша не оружие, но защита. Обнажил меч и повел за собой свою рать на врага.

Даархары взмыли в воздух и нападали на нас с земли и с неба. Те, что сверху зависли, поливали нас стрелами, те же, что остались на земле рубились нещадно, не жалея ни своих, ни наших жизней. Чтобы сберечь остатки рати своей, велел я им отступить. С позором и болью спешили мы под укрытие гор Риерейских, где жили драконы. Великая стая их обитала в горах издревле. Даархары бросились за нами в погоню, желая добить. А когда подошли к Риерейским горам, взмыли в воздух могучие стражи земли и неба, растревоженные смрадом тлена, что шел от Силы врага.

Взмыли тогда в небо даархары, бросаясь на драконов и убивая драконов. Мы смотрели с земли не в силах помочь прекрасным великанам. Смешались огонь и черная Сила, и вскоре мы уже не могли видеть, что творится над нашими головами. Только видели, как падали с неба горящие даархары и сраженные драконы. А когда черный дым рассеялся, не стало могучей стаи. И войско даархаров уменьшилось вдвое. Мы вновь бросились в бой, но сеча вышла короткой, враг бежал от нас по небу. Однако понял я, что вернутся они и ударят с новой силою. И тогда поспешил я к Драконьим землям, где жили другие стаи.

Шел я к ним без оружия, раздетым по пояс, чтобы видели они, что скрывать мне от нечего, и злобы в душе моей не таится. Драконы позволили мне подойти к ним. И шагнул мне навстречу вожак их, склонил свою голову, внимая тому, что готов я поведать. Я рассказал дракону о черном дыхании даархаров, что жизнь людей забирает одним своим смрадным касанием. Рассказал и о битве нашей, и как пришлось на родной земле прятаться. После поведал о смелых драконах из Риерейских гор, что бросились на врага без страха, и как гибли они от вражьей Силы. Вожак слушал меня, и видел я, как дым идет из его ноздрей. Древний пришел в ярость и издал гневный рев, призывая стаю.

И тогда попросил я их позволить нам лететь с ними, чтобы Силой своей закрыть о даархаров. Вожак был в гневе, никогда еще люди не смели просить о подобной дерзости, почитая стаи священными. Отправил дракон трех своих сородичей туда, где скрылись крылатые, вернулся один весь израненный. Он умер, как только лапы великана коснулись земли. И тогда услышал меня вожак и позволил сесть на спину его.

Вместе со стаей прилетел я туда, где оставил людей своих. Забрались они на спины драконов, и полетели мы к стану врага. А когда приблизились, то поняли, что пришла подмога, и войско вновь стало несметным. Даархары дошли до границ Риера, когда мы напали на них.

Черной тучей взмыли они с земли и выпустили Силу свою, смерть несущую. Отпустили и мы свою Силу, закрывая ею драконов. Древние выдохнули огонь, мы скинули луки с плеч своих, наложили стрелы на звонкую тетиву, и бой закипел с новой силою. Яростно дрались даархары, злобно выли драконы, мы срывали глотки, в бешенстве зверином встречая даархаров. Стрелы сыпались градом, мечи стали красными. Не в силах сразить драконов, бросались чудища на всадников. Лезли на спины драконов, пытались рубить их. Страшнее драки мои глаза не видели никогда более. На место павших даархаров вставали новые. Казалось нам, что лезут они из-под земли, из самой Бездны.

А когда сил уже не осталось, потемнело вдруг небо, содрогнулся мир, и поползли трещины, раскалывая горы и землю. Огненная кровь земли вырвалась наружу, сжигая тех, кто остался внизу. Зависли в небе драконы, рев их был наполнен тревогой. Замерли и даархары, словно слушая что-то. С неба забили молнии, но не было дождя. Небесные стрелы разили всех без разбора. А потом закричал предводитель даархаров, и бросилась вся рать прочь. Они летели к Риерейским горам, к самому высокому пику. Драконы полетели следом, но не нападали они. Только следили, как враг уходит из нашего мира. kнигόлюб.нeт

Древние опустились на скалы. Мы слезли с их холодных спин, глядя на молнии, бьющие с сухого неба, на огненную кровь земли, на то, как умирала наша земля, и души наши кричали от ужаса, предвидя скорую гибель мира, как предсказали эвои. Я сел на каменный выступ. Думы мои были печальными. Во дворце осталась жена моя и дети мои, я должен был вернуться к ним и встретить нашу смерть, глядя на тех, кто был мною любим больше жизни.

Вдруг увидел я черные крылья предводителя даархаров. Опустился он на выступ, сложил крылья. С удивлением смотрел я на то, как исчезают рога и крылья. И вот уже стоял передо мной существо, на человека похожее ликом и телом. Волосы его были длинною по пояс и сплетены в косу. Одежды на даархаре не было вовсе. Он смотрел на меня без смущения, и увидел я, что глаза его черные, и есть в них разум.

Заговорил он со мной, но не понял я ни слова, и тогда даархар протянул ко мне руку и коснулся лба. Увидел я земли незнакомые, по которым тоже текла огненная кровь земли, и били молнии с неба, и понял, что их мир гибнет тоже. Равновесие мироздания было нарушено. Многое узнал я от даархара в тот день. Пришли они в мир наш, чтобы собрать жизненную силу душ человеческих и завоевать новые земли. Забирая жизни, получают они Силу Смерти. Такова суть их. И тогда понял я, что тревожит древних запах смерти, которым Сила даархаров пропитана, вызывая их ярость. Драконы — хранители жизни, так называла их красноокая Покровительница Алхара, оттого бережем мы их и относимся с почтением. И они берегут жизни всего сущего, бросаясь на врагов, что несут в себе зло.

Еще показал мне даархар, что закроет врата с той стороны и будет хранить их пуще жизни. И я поклялся стать хранителем, чтобы сберечь мир от погибели. Признал даархар, что они ошиблись, просил прощения, а после ушел, оставив мне знания о другом мире, скрытом тканью, что соткали великие Свет и Тьма, разделив нас мудро. Нельзя пускать волков к стаду, иначе изведут они всех под корень. А за последние куски друг другу начнут глотки рвать, сами передохнув.

Спустился я вместе с даархаром в пещеру. Обменялись мы взглядами, и ушел враг, даровавший смерть земле моей, а мне знания новые. Встал я тогда перед дырой в скале, что плавилась, будто жар от огня, взял нож и пролил кровь свою, зная, что также точно сейчас и враг мой режет свое запястье. Призвал я Силу свою, воззвал к земле и воздуху. Закружилась она, кровью моей пропитавшись, и камни встали на место, стену сдвигая. Полыхнуло багровым всполохом, и исчез разлом между мирами. И как только закрылись врата, так затихли молнии, и землю качать перестало. Затянулись раны, остыла кровь земли.

А когда поднялся я наверх, ждали меня драконы, склонив головы, Силу мою признавая. Понял я, что будут они хранить наш мир со мною вместе. Люди мои, что выжили в последней страшной сече, принесли мне клятву на крови своей, что будут служить потомки их потомкам моим до последнего колена, как хранителю врат и защитнику мира нашего.

Подошел я к вожаку драконьей стаи, и выдохнул он огонь свой, и снова призвал я Силу свою, принимая драконье пламя, как дар, связавший род мой с родом драконов. Склонил я голову, благодаря его, и понял, что в реве древнего таилось. Обещал он прийти по первому зову моему и подставить спину мне и людям моим по доброй воле. И подтверждая клятву свою, позволили они вновь сесть на них и облетели земли мои.

Увидел я, что нет больше Риера, а что осталось, то гнев Изначальных разрушил. Люди, что выжили после нападения даархаров и не пали от молний и разломов в земле, повинуясь воле моей, ушли к дворцу моему, чтобы там дожидаться дальнейшей участи. И как только увидел я, что земли Риера безлюдны, хотел призвать дождь великий. Но на исходе была Сила моя, ибо никому не под силу сотворить море там, где всегда была суша. И вспомнил я учение даархара о Силе их.

Нет у даархаров источника, как у магов, а копят в себе они Силу свою, не зная ее границ. Думал я, с мудрейшим советом беседовал. Ответили они мне, что уничтожить источник в себе можно, лишь выгорев полностью. Но с выгоранием уйдет и магия, оставив меня пустым, словно сухой сосуд. Долго решал я, как сберечь Силу мне необходимую. Читал рукописи мудрейших умов древности, но не нашел ответа.

И пошел я тогда на земли Драконьи, ища в новых друзьях успокоения от печалей своих, отдохновения от дум тяжелых. Встретили меня приветливо, позволили остаться в стае столько, сколько сочту я нужным. Шли дни, пролетали ночи. Древние взмывали в небо, возвращались с добычей, делясь ею со мной. И я приносил им с охоты пищу. Жизнь в стае увлекла меня, и я пожалел, что не имею крыльев, чтобы взлететь вместе с ними. Вожак тогда подставил мне спину. Он мчал меня, споря в скорости с ветром. Кровь во мне бушевала, радуясь полету, и чувствовал я, что вожак радуется со мной. И тогда подумалось мне о том, как образовалась связь моя с древними. Она была отдана и принята по доброй воле и осталась во мне. Ни источник магический принял драконий огонь, ибо чужд ему огонь животный, но кровь моя пропиталась пламенем древних, сохранив его, как звено связующее и неразрывное. Источник помог мне принять эту силу, перестроил ее в то, что я смог принять. Так ведь и вода, и воздух, и земля легко даются в руки, не противясь, а значит, могу я связать себя с ними напрямую, принимая и отдавая полученную Силу. Тогда источник, преобразующий природные Силы в магию, мне будет не нужен.

От мыслей этих охватили меня страх и волнение. Дракон почуял их и обернулся, взревев с тревогою. Успокоил я его и попросил вернуть меня во дворец. Древний исполнил просьбу мою и вернул к дворцу, где ждали меня с тревогой и нетерпением. Поблагодарив дракона, я отпустил его, но остался он. И я понял, что стал я для него частью стаи, и тревога гложет сердце исполина за одного из своих драконов. Душа моя наполнилась гордостью и благодарностью. Поведал я ему, что сделать намереваюсь. Улетел дракон, но вернулся на следующий день, чтобы проведать меня.

Увидев его, устыдился я страха своего, что пожирал меня остаток прошедшего дня и всю ночь. Лишиться магии, все равно что стать бессильным младенцем. Как калека, что жив, но жизни не рад. Посмотрев на древнего, я поклонился ему и встал на колени, накрыв землю ладонями. Долго сидел я так, пока земля не отозвалась мне, и тогда призвал я Силу свою. Дрогнула земля, и второе звено замкнулось. Тогда распрямился я и воздел руки, взывая к воздуху. И тут долго ждал я, пока не закружил вокруг меня вихрь, разметав тех, кто стоял рядом, лишь древний ревел, почуяв знакомую силу. Замкнул я и эту стихию, соединив со своею Силой. После шагнул к фонтану, что бил в мраморной чаше. Взметнулась вода, вся, что была в чаше, хлынула на меня, отзываясь на мой призыв. Замкнул я четвертое звено. Лишь обычный огонь остался мне не подвластен, сменившись драконьим.

Посмотрел я на древнего, он ответил мне одобряющим взглядом. Вознеся молитву Покровительнице, я щедро выплеснул магию, что еще была во мне, и не остановился даже тогда, когда ноги мои ослабели, и силы телесные потекли вместе с магическими. Мир померк перед глазами, а когда очнулся, целитель глаза отвел и сказал, что нет во мне больше магии, дар исчез.

Встал я с ложа, куда отнесли меня бесчувственным, и увидел вожака стаи драконов. Он все еще ждал. И тогда я вышел к нему. Внутри меня была пустота и горечь, но памятуя о вере в меня древнего и его тревоге, снова присел и накрыл землю ладонями, умоляя ее отозваться. И земля задрожала, да так, что зазвенели стекла в окнах дворца. И воздел я руки к небу, закружили вокруг ладоней вихри и умчались ввысь, отпущенные мною. И поднялась вода из мраморной чаши на зов мой. А когда подошел к древнему и прижал к нему ладони, желая обнять, стало горячо мне, и дракон дрогнул, отступая. Попросил у него я прощения. Он ответил мне взглядом мудрым, а после улетел в свои земли, чтобы явиться, когда я призову его и его сородичей.

И тогда отправился я на разоренные земли свои, поднялся на самый высокий пик в Риерейских горах, что скрывал в недрах своих врата, и воздел руки, призывая воздушные вихри. Сила сама вливалась в меня и выходила, подобно выплеску магии. Собрались тучи над головой, и хлынул дождь, что лил много дней и ночей. Вздулись реки и озера, затапливая Риер. Обратился я к земле, и обрушилась она, оставляя дворец и земли на них выше нового моря. А когда пришла пора, позвал я драконов, и прилетели они, забрали меня и отнесли на земли, что остались от цветущей Риерской земли.

Когда скорбь улеглась, я вновь обратился к стихиям, призывая в море мое существ древних, как и драконы, хранителей водных глубин. Камгалы приплыли на зов и остались, чтобы стать моими стражами у врат. Взгляд их чарует любого, кто осмелится взглянуть в глаза водяных многоруких. Но коли не остановят даархаров камгалы, ежели в мир наш решат вернуться, то откликнется море и воздух, и зов их услышу я и потомки мои. Дрогнет земля под ногами крылатых, и дрожь долетит до меня, куда бы не шли они, откуда бы не вылезли. И тогда призову я драконов, и сядут на спины их маги, кто клятвы мне дали с родами своими, и помчимся мы за врагом, дабы откинуть их восвояси, и мир сохранить от погибели.

И это завет мой детям моим, их детям, и внукам навечно. Сохраните врата в мир иной не открытыми, ибо несут даархары на крыльях своих смерть неминучую всему сущему. Нет ключа у тех врат, лишь кровь моя отомкнуть их поможет, оттого берегите друг друга столь яростно, как мать охраняет дитя новорожденное. О дружбе драконьей помните, о том, как добры они с теми, кто друг им. Не предайте доверия древних, заботьтесь о них, как о себе самих. Откликнутся на зов ваш стихии, что всегда служили мне, послужат они и вам, ибо кровь ваша с ними связана навечно по их согласию.

Писано в сто тридцатый год после угасания красной звезды Алхары хранителем врат Валистаром из славного рода Илейнариев.

Фиалка замолчала. Она обернулась к Рику, но тот смотрел поверх ее головы. Лорд был где-то далеко, все еще проживая давние события. Женщина тронула его за рукав, привлекая внимание. Аниторн вздрогнул.

— Вот и то, что я искал, — произнес он севшим голосом. — Вот он главный родовой архив. Всегда под носом был, как и врата. На виду, но невидимо. Никаких духов-хранителей, никаких ухищрений, кроме драконьих игр и рун, восхваляющих Огненных Богов и драконов. Должно быть, руны появились, когда были придуманы Игры. С какой целью, теперь уже вряд ли узнаем, иных сведений не осталось. Тайное скрыли очевидным, и ведь сколь времени срабатывало.

Рик усмехнулся и посмотрел на Фиалку.

— Значит, просто позвать стихию? Огонь я хотел отдать, и он перешел к драконам… Я верно мыслю?

— Похоже на то, — улыбнулась женщина. — Надо как-то срыть завет Валистара.

— Он уже исчезает, — ответил лорд и указал рукой на начало надписей. — Я заметил, пока ты читала.

Фиалка повернула голову, рассматривая, как блекнут письмена древности, и поверх них проступают руны. Половина надписи уже была скрыта, и чтобы снова открыть ее, Рику пришлось бы снова использовать свою кровь.

— Идем, — аниторн взял женщину за руку и потянул к лестнице. — Здесь нам делать уже нечего. Теперь я знаю все. Остались, конечно, белые пятна. Но примерно догадаться можно. Илейнарии существовали до Риктора, но жили тихо, не привлекая к себе внимания. Потом была война, в которой отличился первый Илейни, от него начали вести хроники, и прежняя форма имени рода сменилась. Хотя она могла смениться и раньше. Дворец заменил замок на утесе. Драконов начали истреблять, и теперь я уверен, что это совпало со становлением веры в Огненных Богов и подменой правды на вымысел. К тому же драконы имели прямое отношение к прежней веры в некую Покровительницу Алхару, представляя собой нечто вроде идолов язычества. Драконьи земли разорили, и на их месте выросло наше королевство. Илейни скрыли в своих драконниках летунов, охраняя их. Должно быть, люди были впечатлены тем, что мои предки летают на драконах, и великанов начали подчинять. Создали «драконью» магию. Жрецы и маги, а после и не одаренные, почти уничтожили древних, как их называет Валистар, забыв о прежнем поклонении и почтении к ним, считая летунов неразумными тварями. Загнали в драконники, лишили огня и свободы, стаи, избранной пары, в конце концов. Заставили размножаться, как псов, по запаху течки. Конечно, драконы обозлились и стали опасны. Мошки вздумали, что могут управлять великанами, знавшими землю еще до появления человечества.

Фиалка слушала, не перебивая. Она тоже была под впечатлением от послания Валистара, и согласно кивала, пока лорд излагал свои мысли. Они поднялись на поверхность, и вздохнули полной грудью свежий морской воздух. Небо уже начало светлеть, рассвет был не за горами. Рик прищурился, глядя куда-то вдаль, после поднял руки и некоторое время так стоял. Затем выдохнул и досадливо хмыкнул:

— Никакого вихря.

— Позови воду, — пожала плечами затворница. — Ее много под нами.

Аниторн кивнул, устремил взгляд на море, снова замер, а после мотнул головой:

— Не отзывается. Или я что-то не так делаю.

— Еще получится, — улыбнулась Фиалка, прижимаясь к его спине и обнимая за талию.

Мужчина развернулся, ласково посмотрел в черные глаза и склонился к ее губам.

— Будем надеяться, — сказал он, когда их уста разомкнулись. — Пора возвращаться.

— Пора, — кивнула затворница, и они направились к Аскерду, ожидавшему их возвращения.

Эрхольд Дархэйм шагнул из клубившейся тьмы и резко обернулся на звук драконьих крыльев. Он увидел, как удаляется от скалы серый дракон с двумя седоками на своей спине. Черный лорд скрипнул зубами, узнав их. Ревность всколыхнула угасшую было кровь. Ярость затопила сознание, заставляя забыть обо всем, что думал раньше. Тьма закружилась вокруг него, меняя очертания тела, и вскоре у входа в пещеру стоял Виллиан, готовый распахнуть крылья и броситься следом за добычей. Но вдруг застыл прикованный к месту.

Эрхольд опустил взгляд на море и увидел волну, мчавшуюся к скале. Дархэйм взлетел, но ветер, словно взбесившийся пес, бросился на него, закружил, отбросив обратно на скалы. Лорд мотнул головой, поднимаясь на ноги и отступил к пещере. Волна уже достигла скалы, налетела на нее огромным валом и встала стеной перед Виллианом, закрывая от его взора дракона, уносившегося на своей спине мужчину и женщину.

Он попятился, поскользнулся и полетел вниз по ступеням. Черная Сила вырвалась наружу, закружила вокруг тела хозяина, и он провалился в вязкую ледяную глубину, выпав уже в каменном зале. Эрхольд сел, помотал головой. Дыхание восстановилось, и на ноги поднялся уже человек.

Дархэйм огляделся. Все как обычно, руны, восхвалявшие Богов. Все это он уже видел. Затем взгляд его зацепился за нечто новое, чего он раньше не видел. Белесые символы на стене таяли на глазах, прячась под вязь рун. Эрхольд стремительно пересек залу и остановился, читая:

— И это завет мой детям моим, их детям, и внукам навечно. Сохраните врата в мир иной не открытыми, ибо несут даархары на крыльях своих смерть неминучую всему сущему. Нет ключа у тех врат, лишь кровь моя отомкнуть их поможет, оттого берегите друг друга столь яростно, как мать охраняет дитя новорожденное. О дружбе драконьей помните, о том, как добры они с теми, кто друг им. Не предайте доверия древних, заботьтесь о них, как о себе самих. Откликнутся на зов ваш стихии, что всегда служили мне, послужат они и вам, ибо кровь ваша с ними связана навечно по их согласию. Писано в сто тридцатый год после угасания красной звезды Алхары хранителем врат Валистаром из славного рода Илейнариев. — Дархэйм прикрыл глаза, а когда открыл, осталась лишь подпись, но и она исчезла через мгновение. Вновь на стенах были лишь знакомые руны. — Илейнарий… Завет… Ну вот и нашелся ключ.

Эрхольд рассмеялся и поспешил наверх. Вода уже схлынула, и ветер улегся, не бросаясь на Дархэйма. Он посмотрел в ту сторону, куда улетел дракон. Если догнать, то он получит разом потомка первого хранителя и сестру… Неожиданно страх сжал горло, лишая воздуха. Мужчина осторожно опустил взгляд вниз и вздрогнул. Поверхность моря была пустынна, но тот, то манил его спуститься к самой воде, прятался в глубине. Эрхольд шагнул назад, раскинул руки и вцепился пальцами в неровную каменную стену. Он зажмурился, но даже так он чувствовал того, кто смотрел на него через толщу воды, затягивая в смертоносные сети. Едва дыша, Дархэйм выпустил тьму и упал в нее, спеша исчезнуть с проклятого острова.

Уже стоя на стене своего замка, черный лорд произнес, обращаясь к морю, плескавшемуся неподалеку:

— Ничего не меняется. Сегодня я заполучу Илейни и Виалин, ты не сможешь мне помешать.

Глава 28

Глава 28

Когда Аскерд опустился недалеко от своего драконника, замок уже просыпался. Позевывая во двор выходила челядь. Кухари спешили на кухню, горничные забирали у полусонной прачки чистую одежду знатных лордов, дворники начинали чистить двор от сора, появившегося за вчерашний день. Стражи устало терли глаза, ожидая смены. Но стоило дракону приземлится и лечь на брюхо, давая седокам спуститься, как все, кто оказался во дворе, склонились в почтительном поклоне, бросая исподлобья любопытные взгляды на господина и его гостью.

Аниторн кивнул своим людям и повел Аскерда в драконник. Фиалка поспешила к замку, ее ждала лохань с травами, свежая одежда и возвращение в драконник Гора. Пока черный дракон спал, но стражи доложили, что он начал шевелиться. Драконоводы встретили лорда, забрали у него дракона, и Риктор поспешил следом за затворницей. Он нагнал ее уже возле покоев.

— Стой, дух леса, — сказал мужчина, ухватив женщину за локоть.

— Время, аниторн, — напомнила Фиалка.

— Последний поцелуй, — потребовал Рик.

— Он был уже раз десять, не меньше, — усмехнулась затворница.

— Нужен одиннадцатый, без него счет не полон, — заупрямился лорд.

— Десять — число круглое, как шар, — возразила женщина.

— Одиннадцать круглее.

— Вымогатель.

— И тиран, ты сама это сказала.

— Но доказательств не требовала.

— И не надо, сам все дам, — хмыкнул Рик, притягивая к себе женщину. — Одиннадцатый — последний.

Фиалка рассмеялась и накрыла ладонями плечи аниторна. Мужчина склонился к ее губам, наслаждаясь их податливостью и нежностью. На мгновение притиснул затворницу к своему телу так сильно, что у Фиалки перехватило дыхание, и отпустил. Но тут же поймал ее лицо ладонями и покрыл быстрыми поцелуями.

— Теперь всё, — удовлетворенно произнес Рик, отступая на шаг назад. — А теперь скорей прячься от меня и буди Лоэля, иначе я вломлюсь следом и буду бесчестить тебя, пока Гор не войдет в опочивальню и не спалит меня к Бездне.

Мужчина посмотрел, как затворница взялась за ручку двери, развернулся на каблуках и стремительно пошел прочь.

— Рик!

Он обернулся и посмотрел на Фиалку, так и не двинувшуюся с места.

— Я вспомнила уроки арифметики, — сказала она, опуская взор. — Двенадцать — вот идеально круглое число. Одиннадцать не дает совершенного круга.

— Как хорошо, что ты училась прилежней меня, — серьезно ответил лорд. — Я был настоящим лентяем. Нужно исправить оплошность.

Женщина кивнула и вдруг сорвалась со своего места, бросаясь навстречу аниторну. Он поймал ее, сжал в объятьях, приподнимая над полом и отвечая на поцелуй. И когда их уста вновь разомкнулись, Фиалка заглянула в глаза Рика, прошептав:

— Мой мужчина.

— Моя женщина, — ответил ей лорд, опустил на пол и добавил. — Люблю.

— И я тебя, всей душой, — произнесла Фиалка, скользя пальцами по всей длине сильной мужской руки, зацепилась за его кончики пальцев, чуть задержала и выпустила, отступая на шаг. — Пора.

— Пора, — кивнул Риктор. — Я буду искать выход.

— Я буду ждать, — кивнула она, отвернулась и побежала к дверям покоев. Времени у них не осталось.

Лорд Илейни проследил, как закрывается за затворницей дверь, и направился к своим покоям. Стражи уже проснулись и изумленно смотрели на господина, вроде бы не покидавшего покоев, но почему-то сейчас входившего в них. Рик усмехнулся, покачал головой и велел:

— Позови мне кого-нибудь.

Вскоре вошел слуга. Он степенно поклонился и доложил, что повеление господина выполнено и в драконнике установили кровать, лохань, стол со стулом и удобное кресло для госпожи.

— Книги? Фрукты? Питье?

— Леди будет довольна, — улыбнулся слуга.

— Гор?

— Даже не шевельнулся, когда мы вошли.

— Отлично, — кивнул Рик, потерев руки. — Лорды, мои гости, уже встали?

— Лорд Дальгард старший уже проснулся.

— Замечательно. Позови его.

Аниторн вновь покинул свои покои, велев страже передать лорду Тибоду, где его искать. И когда в коридоре появились Фиалка с каяром, подошел и маг. Выглядел он бодрым и здоровым. При виде женщины, Дальгард расплылся в лучезарной улыбке и низко поклонился, Лоэль принюхался к чужаку с подозрением, но уселся у ног хозяйки, храня молчание.

— Моя прекрасная леди, как же я рад видеть вас. Мой лорд, — опомнился Тибод, услышав насмешливое хмыканье Рика. — Вы спасли мне жизнь, и моя благодарность…

— Пустое, — отмахнулась Фиалка. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Клянусь, что отплачу вам…

— Сохраните жизнь лорда Илейни, большего мне не надо, — улыбнулась женщина и посмотрела на аниторна. — Почему ты не отдыхаешь?

— Хочу проводить тебя, — ответил Риктор и обратился к Дальгарду: — Открой переход в драконник.

— Что у вас произошло, пока спал под чарами твоего проходимца целителя? — заинтересовался маг. — Сыновья почти ничего мне не рассказали. Коварный Рас быстро прогнал их прочь, велев до утра меня не беспокоить.

— Осторожней, лорд Тибод, вы говорите о моем отце, — покачала головой затворница.

— Уже? Неужели я проспал все на свете? Я… — он лукаво сверкнул глазами, — уже имею честь беседовать с моей госпожой?

— К сожалению, нет, — скривился Рик.

— Переход, — напомнила женщина.

— Всё, что угодно, моя… — маг покосился на аниторна и исправился: — Леди Верд, всегда рад услужить вам.

Тут же перед ними открылось окно перехода. Люди увидели дракона, нервно дернувшего хвостом по полу драконника. Гор пошевелился, и, бросив еще один взгляд на Рика, Фиалка вошла в драконник, увидела то, что соорудили за ночь слуги, и улыбнулась, склонив голову. Дракон вновь зашевелился, приподнимая голову, переход свернулся.

— И снова гадать, как она там, — проворчал аниторн. — Идем завтракать. Есть хочу, как все мои семь драконов и один чешуйчатый мерзавец.

— Да что случилось-то?! — воскликнул Дальгард, устремляя следом за господином. — Рик! Небо уже упало на землю?

— Почти, — кивнул тот и дождался мага. Дальше мужчины шли уже рядом.

Пока шли в трапезную и ждали, когда слуги накроют на сто, Илейни рассказал магу о выходке Гора, затем о первом пламени Аскерда. Остальное аниторн приберег для всех верных ему лордов. Дальгард откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.

— Однако как верно мы не подпустили его к Ханнис. Бедная девочка, какая судьба…

— Да, — кивнул Рик. — Сидит в драконнике…

— Хорошо, что сидит, а могла бы погибнуть, как только Гор слез с нее, — мрачно произнес Тибод и повторил: — Какая судьба! Познать удовольствие и погибнуть, разорванной драконом.

Лицо аниторна перекосилось:

— Ты думаешь, он настолько обезумел, что полезет к Фиалке за… этим?

— Кто полезет? — не понял маг. — Ты про этого негодяя? Непременно полезет.

— Тибод! — воскликнул Рик, вскакивая с места. — Ты что несешь?

— Что? — удивился Дальгард. — Он увидел ее и придет снова, нужно быть готовыми…

Лорд Илейни потер подбородок, глядя округлившимися глазами на мага.

— Тибод, — проникновенно позвал он Дальгарда. — Тебе Дархэйм мозг не высосал часом?

— Мой мозг при мне, — успокоил аниторна маг. — Отчего сомнения?

— Ты сказал, что Гор полезет к Фиалке с целью продолжения рода. Ты считаешь, что мой дракон вовсе безумен и не видит, что перед ним маленькая человеческая женщина?

— Я?! — изумился Дальгард. — Я ничего такого не говорил… — Тибод осекся, почесал в затылке и осторожно спросил: — Мой лорд не спит уже два дня?

— Я в своем уме, — проворчал Риктор, возвращаясь на свое место. — А вот ты несешь чушь. Ты сказал, что Фиалка погибнет под драконом…

— Я говорил о Ханнис! — воскликнул Тибод. — У бедной девочки могла быть ужасная судьба, если бы мы позволили Гору войти к ней. И хорошо, что ты успел сказать, пока не случилось непоправимого. — И протяжно вздохнул, закончив: — Однако как же жаль…

— Что Гор не вошел к Ханнис? — переспросил аниторн.

— Причем здесь Ханнис и Гор! Я говорю, как жаль, что я не видел первого пламени Аскерда.

Дальгард фыркнул, Рик побарабанил пальцами по столу, и мужчины замолчали, опасаясь запутаться еще больше. Однако Илейни сказал еще не все, что хотел. Он покосился на мага, решая насколько он в разуме после встречи с Виллианом, пришел к выводу, что выглядит Дальгард неплохо, и все-таки заговорил снова:

— Тибод, мне нужно разобраться с Силой Валистара. — Маг с готовностью кивнул.

Аниторн рассказал ему ту часть послания Валистара, которая касалась изменения Силы бывшего властителя и уничтожения источника. Дальгард слушал, чуть приподняв брови, и когда Риктор закончил, воскликнул:

— Ого! Он закольцевал магию на чистой силе стихии! Никогда не думал, что такое возможное. Впрочем, стихийники, как и целители имеют дар отличный от остальных. Как интересно… То есть ты можешь управлять силами природы? Это… это мощь, мой лорд, истинная мощь!

— Да, только как управлять, я не имею не малейшего представления. К тому же, лишив себя источника, концентрирующего магические потоки, Валистар лишил себя и защиты. Я подвержен Силе даархаров, как любой не одаренный. И поставить щит дракону не смогу, — Рик досадливо поморщился. — Даже не знаю, благо ли то, что совершил мой предок, или же больше вред.

— Глупец! — возмутился маг и тут же покривился, потирая место, где стояла печать. — Приношу извинения, мой лорд, я не желал оскорбить вас, — исправился Дальгард, но тут же продолжил: — Рик, клянусь Богами, твой предок приобрел больше, чем потерял. Щит ерунда, возьми любой накопи… тель… Рик! Меч первого Риктора Илейни! Он ведь собирает и скапливает магию, уж не для того ли, чтобы восполнить утраченное, он был создан? Уж не он ли оружие для защиты себя и летуна?

— Меч позволил Дархэйму всадить в меня свою черную дрянь, — возразил аниторн и задумался. — Но меч пролежал долго в сокровищнице, я пользовался обычным оружием. Да и пользоваться особо не приходилось. Думаешь, накопитель пуст и его просто нужно заполнить, чтобы он смог закрыть меня от Силы потомка даархара? — маг кивнул. — А как мне своим даром пользоваться? Я пробовал призвать воздух и воду, но пока смог только передать драконам огонь.

— Твой дар спал несколько поколений, — пожал плечами Тибод. — Первым проснулся драконий огонь, возможно, следом отзовутся и другие силы. Нужно пробовать. Если Валистар написал — просто призвать, значит, нет особого секрета. Рик, это же чистая Сила, не преобразование потоков в выплеск, которому учатся маги. Ты берешь и отдаешь. Пока рядом есть носитель Силы, ты не будешь пуст.

— Отними у Виллиана источник, откуда он черпает Силу, и он станет безобидней младенца, — вспомнил аниторн слова Фиалки. — Но воздух и земля всегда под рукой, значит, мой род практически не бывал бессилен.

— Однако великим человеком был Валистар. Отважиться на уничтожение своего источника, рискуя превратиться в калеку… Не знаю, сумел бы я так же. Впрочем, у меня и Сила иная.

В это мгновение открылись двери, и в трапезную вошли трое из магов-драконоправов. Аниторн приветливо кивнул им. Лорд склонили головы, после приблизились к столу, рассаживаясь на приготовленные им места. Вскоре подошли остальные. Рик переводил задумчивый взгляд с одного на другого, после поднял кубок с легким вином и провозгласил:

— Поднимите ваши кубки, друзья. Выпьем за воссоединение потомков тех, кто сумел устоять в войне с Виллианами! — лорды послушно последовали призыву, но в глазах их читалось удивление. Илейни пригубил вино и улыбнулся. — Сейчас я поведаю вам настоящую историю вторжения иномирцев, коих мы привыкли именовать Виллианами, или же даархаров, как они сами себя называют. Пришло время вспомнить, как мой предок — властитель Риерский Валистар и его верные воины-маги, ваши предки, противостояли рати крылатых захватчиков, вступив в союз с драконами. Забудьте все, что вы знали ранее, и услышьте правду. Я расскажу вам о тех, кто пришел из иного мира, об их Силе, а так же о том, почему они ушли, и что нам осталось в наследство.

Аниторна слушали внимательно, не перебивая и не спрашивая. Лорды запоминали то, что было важно для них, кивали, принимая на веру. И никто не усмехнулся, не отмахнулся и не бросил скептическое: «Чепуха!». Печать, связавшая воинов хранителя была лучшим доказательством того, что господин не солгал ни словом. Все уже знали, что он вернул драконам огонь, все видели, как летуны позволяют аниторну приближаться к себе, проявляя доверие, и как он говорит с ними. Илейни ценили великанов не за их мощь, не выбирали по виду и силе, они были душой преданы драконам, относясь с почтением к каждому. Это так же знали лорды из записей своих предков, служивших в замке на утесе. И любовь рода Илейни к драконам передалась и их людям, перешла к потомкам. Каждый из мужчин в трапезой зале признавали ум летунов, видели сколь разнится их норов, и это тоже было доказательством правды. Никто из них не считал драконов неразумными тварями, и каждый чувствовал жгучий гнев, если видели, как летунам причиняют зло. Давно уже не существовало древней веры в Покровительницу Алхару, о ней забыли, как, возможно, однажды забудут об Огненных Богах, но ее завет на почитание могучих летунов въелся в кровь потомкам воинов Валистара.

Мужчины вновь подняли кубки, как только аниторн замолчал, и дружно выпили за воссоединение хранителя и его рати. Теперь смысл выражения, которое им вдалбливали в головы с детства, «наш господин — наше сокровище», стал ясен каждому, кто сидел за столом. И вопросы, которые появились у лордов, касались Силы даархаров. Риктор отвечал на те, на какие знал ответы, на некоторые пожимал плечами, добавляя краткое:

— Узнаем.

Неожиданно дверь в трапезную распахнулась, и на пороге появился взволнованный страж:

— Господин, начальник городской стражи. Говорит, дурные вести.

— Вот и начался еще один славный день, — усмехнулся Рик, кивнул лордам и последовал за стражем.

Начальник городской стражи, худощавый мужчина, был бледен. Он вскочил при появлении аниторна, хотел упасть на одно колено, но лорд Илейни остановил его, сразу перейдя к делу:

— Рассказывайте.

— Мой лорд, — начальник городской стражи откашлялся и выпалил на одном дыхании: — Мой лорд, три деревни недалеко от Брилланта опустели за одну ночь. Не осталось ни стариков, ни детей, ни женщин, ни даже скотины. Словно пожрали их Виллианы… Один из жителей, что ночевал в городе, вернулся домой, а деревня пустая, ни одной души. Еще об одной деревне соседи их доложили, а из третьей маг прибежал, он один остался.

— В остальных деревнях магов не было?

— Не было.

— Бездна! — Рик, едва присевший в кресло, вскочил и коротко велел. — Прислать ко мне магов. Пусть идут порталами, время дорого.

— Вы понимаете, что происходит, господин? — спросил мужчина.

— Думаю то, что вы и сказали, — лорд недобро усмехнулся, — их пожрали Виллианы… Один Виллиан. Закрыть городские ворота, обо всем подозрительном и странном докладывать немедленно. — Он посмотрел на опешившего начальника городской стражи и рявкнул. — Живо выполнять!

Мужчина вздрогнул и поспешил к дверям. Аниторн проследил за ним взглядом и добавил:

— И жрецы пусть подойдут. Эта работенка как раз для них.

Рик поднялся на ноги и подошел к окну. Отсюда был виден драконник Гора. Сейчас лорд даже порадовался неожиданной тяги своего дракона к человеческой женщине. Он будет оберегать Фиалку, и если Дархэйм появится, то прорваться к затворнице ему будет сложно. Да, дракон более надежная охрана, чем человек. И все-таки уязвимый, но магов Гор сейчас не подпустит, значит, закрыть его некому. Хотя… Фиалка может противодействовать брату, она прикроет дракона. Эти двое составляют неплохую пару. Мужчина криво усмехнулся и покачал головой, но тут же помрачнел, понимая, что все не так радужно, и Дархэйм может навредить Гору и забрать Фиалку. «Уверял, что мы созданы друг для друга, навязывал поцелую, пытался взять силой…»

— Мерзость, — передернул плечами аниторн.

Нет, подпускать Дархэйма к сестре нельзя. Решив оставить рядом с драконником одного-двух магов, Илейни немного успокоился, и мысли его сосредоточились на известиях, принесенных начальником городской стражи. Три деревни… Сколько там было жителей? Рядом со столичным городом Побережья стояли большие деревни. Перед глазами вдруг встали мертвецы, нападавшие на отряд аниторна и десяток магов, а после появилось осознание, насколько возросла сила полувиллиана.

— Бездна, — сипло произнес лорд и метнулся прочь из кабинета.

Однако на пороге его поймал один из драконоводов.

— Господин, еще пятеро готовы изрыгнуть первое пламя, — воскликнул он. — Алармис еще готовится.

— Всех вывести на прогулку, пусть выпустят пламя и назад, но упряжь не снимать. Драконоправы сейчас подойдут, — драконовод поклонился и поспешил назад, а аниторн вернулся в трапезный зал.

Его ждали. На лицах лордах застыл вопрос, но задать его никто не решился. Рик опустился на свое место, одним глотком допил вино из кубка и гулко ударил им об стол, ставя на место.

— Дархэйм начал действовать, — наконец сказал Илейни. — За ночь поглотил три деревни недалеко от Брилланта. Сейчас прибудут маги и жрецы. Будьте готовы к нашествию.

— Нежить? — спросил один из лордов.

— И да, и нет, — Риктор снова вспомнил тех, с кем ему уже довелось сражаться. — Жизнь в телах сохраняется, но человеческая душа подменена черной Силой. К магии не восприимчивы. Страха нет, разума тем более. Рвут на части. Огонь и сталь — вот единственное оружие против них. Если успеем, соберем горожан в обителях, там Огонь, он сдержит натиск. Впрочем, боюсь, что времени у нас нет. Да, — он обвел собравшихся лордов взглядом. — Пятеро драконов готовы выдохнуть пламя, нужно вывести их. Как освободятся от огня, возвращайтесь. Похоже, пришло время вспомнить, как сражались наши предки.

— Кто еще готовится? — спросил старший Дальгард.

— Алармис, он был последним. Шесть драконоправов в драконник, упряжь на летунов уже надевают. Возможно, Ал уже тоже готов. Итого, у нас семь драконов с огнем, но один из них занят иными делами. Гора исключаем. Если Алармис дозреет, то семь драконов, если еще нет, то шесть. Даархар у нас один, и он силен, очень силен.

— Господин, — в дверях трапезной стоял страж. — Маги прибыли.

— Жрецы?

— Двое, но морды каменные, будто одолжение делают.

— Плевать, лишь бы была польза, — отмахнулся аниторн. — Свободны.

Раймус Дальгард и пятеро лордов-драконоправов поспешили в драконник. Шефри и его отец пристроились за спиной господина, когда он направился к дверям. Остальные поспешили следом, исполняя роль телохранителей и сопровождения. Риктор стремительно спустился по лестнице и остановился во дворе, где стояли мастера и жрицы. Маги почтительно поклонились, служители Огненных лишь слегка склонили головы, неприязненно глядя на аниторна. Илейни остался равнодушен к их неприязненным взглядом.

Аниторн несколько мгновений молчал, собираясь с мыслями. Обрушить на головы собравшихся людей известия о появлении того, существование кого казалось легендой, было непросто. Но времени на подготовку не было, и Риктор сказал прямо:

— Сегодня ночью опустели три деревни. Жители исчезли, включая скотину и домашних животных. Чтобы не было загадок, я назову виновника. Лорд Эрхольд Дархэйм… потомок Виллиана.

Люди слушали, но неверие на их лице легко угадывалось. Однако аниторн и его люди оставались серьезны и сосредоточены, и недоверие поколебалось. То, что говорил лорд Илейни, плохо укладывалось в головах, слишком сказочными казались события, произошедшие в древности. Боги стали данностью, Виллианы — тенями из страшной легенды. Поверить в то, что Зло ходит где-то рядом, было сложно, и все-таки…

— Маги должны прикрыть городскую стражу, — говорил аниторн. — Один маг на десятку. Только щит, остальные ухищрения оставьте для обычной нечисти. Жрецы должны обеспечить воинов сферами с Огнем, горожан собрать в обителях, двери закрыть, огородить Огнем. Я и мои люди прикроем с неба. Есть те, кто не владеет мечом?

— Есть, — отозвался ученик мага.

— Вперед не лезть, — Рик оглядел поднятые руки. — Помните, Сила даархара вас не возьмет, но его рать доберется. Если не уверены в себе, спрячьтесь, во время боя будет не до вас. Всё ясно?

Нестройный хор голосов ответил согласием, и порталы вспыхнули, выпуская из замка магов. Двое жрецов остались стоять. Аниторн повернулся к ним:

— У вас остались вопросы?

— Мы не знаем, зачем лорд придумал всю эту ересь, — заговорил один из служителей. — Единственное зло, которое есть на Побережье — это сам лорд.

— Рик, пусть их выпьет Дархэйм, — зло усмехнулся Тибод Дальгард. — Толку от них никакого.

— Ты еретик, аниторн, — выкрикнул второй, указывая пальцем на Илейни. — Ты порождение Виллианов, ты! Нам все о тебе известно. И о запрете на содержание драконов тоже известно! Ты пожалеешь…

— Убью, — глухо пообещал Тибод. — Прямо сейчас.

Жрецы попятились, Дальгард недвусмысленно положил ладонь на рукоять кинжала. Риктор Илейни остался невозмутим.

— Идите, — мирно сказал он. — Но когда вас будет пить даархар, ни я, ни мои люди вам на помощь не придем. Боги с вами, они защитят своих верных сынов. Ступайте.

Жрецы сверкнули гневными взорами и покинули замок. Лорды переглянулись, но не произнесли ни слова.

— Шефри, — позвал Рик, — ступай к городской страже. Готовь людей к обороне. Лорд Амелти, лорд Давас, ступайте с младшим лордом Дальгардом. Тибод, твои сферы…

— Готовы, — кивнул старший Дальгард.

— Передай сыну.

Тибод исчез в портале, но вскоре вернулся с ларцом.

— Мало, — с сожалением сказал он.

— Лучше, чем ничего. Нам Огонь дал продержаться. К сожалению, не спас.

— Что делать нам, господин? — спросили оставшиеся лорды.

— Ждать, — ответил Илейни и развернулся на каблуках, устремляясь к драконникам. — Возможно, нападение произойдет только на замок. Хорошо, если бы так. Но, боюсь, Дархэйм слишком зол, чтобы удовлетвориться одним моим замком. Кстати, его слуг нашли?

— Нет, господин, — подал голос Тодар, шедший с лордами за аниторном. — Ищем.

О слугах Энрика Дави вспомнили ни сразу, а когда бросились искать их, они исчезли. И никто не брался точно сказать, где двое мужчин, сопровождавших самозваного лорда.

— Ищите, — отчеканил Рик. — Если они не люди, то в замке находятся опасные твари.

Илейни остановился, наблюдая, как возвращаются пятеро драконов, поджал губы и направился к замку. Нужно было доложить королю. Когда он уже скрылся за дверями, Алармиса вывели из драконника, и он взмыл в небо, чтобы освободиться от первого клуба пламени. Как и в старые добрые временя драконы Илейни стали огненными.

Разговор с Ледагардом вышел коротким. Его Величество выслушал доклад аниторна, мрачнея с каждым словом. После кивнул и произнес:

— Отправляю к тебе своих магов.

— Жду, — коротко ответил Риктор, и кристалл погас. Лорд еще мгновение смотрел перед собой невидящим взглядом, затем ударил кулаком по столу. — Бездна! Пожри тебя Бездна, выродок.

Он поднялся из-за стола и покинул кабинет, снова вышел во двор и услышал рев тревожного рога, молчавшие уже не менее ста пятидесяти лет. Тогда в последний раз к берегам королевства приближались чужие военные корабли. С тех пор рог молчал.

— Началось, — выдохнул один из стражей.

— Да, — кивнул аниторн и обернулся к драконоправам. — Вылетаем.

Он посмотрел на драконник Гора и решительно направился к нему.

— Рик! — крикнул Дальгард, спеша следом.

— Мой лорд! — воскликнул один из лордов, но Илейни отмахнулся.

Гор метнулся навстречу. Из ноздрей его повалил дым, но человек отмахнулся.

— Довольно, приятель, — сказал он, глядя в глаза своему дракону. — Слушай меня внимательно. Ты должен унести ее. В лес. Враг близко, и если он доберется до Фиалки, мы потеряем ее. Ты сейчас позволишь оседлать себя, она сядет тебе на спину, и вы улетите отсюда прочь. Слышишь? Гор, все серьезно.

Дракон продолжал смотреть на человека, глухо порыкивая, но вдруг склонил голову и отошел. Рик обернулся к драконоводам.

— Он разрешает надеть на него упряжь.

Драконоводы несмело направились в драконник.

— Я никуда не полечу, — Фиалка появилась на пороге драконника.

— Полетишь, — холодно ответил аниторн. — Не время для споров. Там ты скрывалась несколько лет, он не знает о твоем лесе. Когда все закончится, я дам знать. Но сейчас ты уберешься прочь. Гор понесет тебя быстрее ветра.

— Рик…

— Хватит! — гаркнул лорд. — Он один, нас много. Но я не хочу постоянно оглядываться и думать, что ты в опасности. Улетай, мне так будет спокойней.

— Я могу помочь, — негромко произнесла Фиалка и с мольбой посмотрела на мужчину.

— Прикрой Гора, если Дархэйм объявится. Вдвоем вы сможете его победить, — он остался неумолим. — Но здесь ты более уязвима. Мы не нашли его тварей, они скрываются где-то в замке. Он близко, и если прорвется… Я хочу знать, что ты в безопасности.

— Хорошо, — ровно ответила женщина, перестав сопротивляться. — Мы улетим, если так тебе будет спокойней.

Заревел Гор, он был готов к вылету. Фиалка бросила еще один взгляд на Риктора.

— Будь осторожен, — сказала она и исчезла в драконнике.

Через несколько мгновений черный дракон взмыл над замком. В седле его сидела Фиалка, смотревшая на уменьшившиеся фигурки людей, но она безошибочно нашла одного-единственного мужчину, все еще провожавшего Гора взглядом. Поперек дракона лежал подвывающий каяр, но на его страдания женщина почти не обращала внимания, машинально поглаживая испуганного полетом зверя.

Рик дождался, пока дракон не превратится в далекую точку, удостоверился, что никто не летит за ним следом, взял меч-артефакт у одного из воинов, посланного за ним, пристегнул к поясу и побежал к оседланным драконам. Ханнис шагнула навстречу человеку и сама легла на живот, давая ему забраться себе на спину.

— Полетаем, принцесса, — улыбнулся ей лорд, забираясь на спину.

— Рик, твой меч пуст, — Тибод встал перед драконицей. — Его нужно наполнить силой.

— Она тебе самому пригодиться, — ответил аниторн, но Дальгард протянул руку. — Время, — почти зарычал Илейни, но вытащил меч из ножен и протянул магу.

Тот держал его несколько мгновений, вливая свою силу, затем передал сыну. Меч обошел по кругу всех лордов-магов и вернулся к хозяину.

— Уф, — выдохнул один из драконоправов. — Настоящая прорва.

— По драконам! — нетерпеливо выкрикнул аниторн. — Город ждет нас. Остальным оборонять замок. Маги прикрывают простых воинов. Вперед!

Ханнис взлетела первой, следом за ней поднялся Аскерд, неся на своей спине старшего Дальгарда, Воитель, близнецы взлетели слажено, Алармис пристроился в хвост, им управлял Раймус Дальгард. Семеро потомков воинов, сражавшихся с даархарами, спешили навстречу с потомком легендарного врага и его неживой ратью.

Рог ревел, не переставая, оповещая людей о надвигающейся беде. Горожане тревожно оглядывались, спрашивая друг друга, что случилось. По улицам и переулкам мчались на лошадях глашатаи, выкрикивая:

— Нападение! Всем укрыться! Нападение! Закрывайте двери и окна! Очистить улицы! Нападение!

Спешно застучали ставни на окнах лавок. Торговцы на ранке спешно собирали товары, бродячие циркачи и актеры спешили к открытым воротам обители, надеясь спрятаться там. Паника нарастала, и больше оттого, что никто не имел понятия, кто напал на город и чего ждать. Кричали женщины, разыскивающие по улицам своих детей, откуда-то послышался плач ребенка, сбитого с ног бегущими людьми. Мужчины выбегали из домов, прихватив оружие, но стража, если видела их, тут же гнала обратно. Истошно гавкали собаки, бросаясь на бегущих людей, и взвизгивали, отброшенные ударом деревянного башмака.

У ворот обителей стояли жрецы, выкрикивая:

— Успокойтесь! Опасности нет! Это злодей аниторн пугает вас! Боги с вами, люди! Успокойтесь и открывайте ваши лавки! Огонь горит ровно, опасности нет!

— Заткнись, — удар Шефри Дальгарда сбил с ног одного из крикунов в балахоне.

Но люди уже услышали. Они переглядывались, не зная, что им делать. Стража и глашатаи гнали по домам, жрецы успокаивали. Кто-то заглянул в обитель, Огонь в чашах горел так же, как и вчера, не указывая на надвигающуюся беду.

— Тьфу, — зло сплюнул толстяк в жилете. — Чтоб ему, злыдню, бездетным помереть. Чтоб его род под корень вымер. Идем назад. — Мужчина подтолкнул в спину парнишку-помощника.

— А если стражи не врут? — засомневался тот.

— Огонь видал? Все спокойно, — толстяк отвесил пареньку затрещину, и они направились обратно к уже закрытой лавке.

Следом за ними направились еще несколько человек, ругая лорда Илейни. Своей дурью сбил торговлю. Теперь придется ждать, пока легковерные дураки успокоятся и выберутся на улицу.

— Куда бежите? — кричали они встречным. — Огонь горит, ничего не будет. Это все происки аниторна, чтоб ему неладно было. Жрецы говорят, что нападения нет.

Кто-то поверил. С облегчением выдохнул и развернулся в обратную сторону, крича остальным, что угрозы нет. Улицы замерли, не зная, что делать и кому верить. Но рог продолжал реветь, навевая тревогу. Стража, разгонявшая людей, вдруг прислушалась к чему-то, слышное только им. Воины развернулись и бросились в сторону городских стен.

— Да что там?! — вскричал толстяк, бледнея.

— Мастер, — приглушенно произнес его помощник и указал рукой на черный туман, появившийся невдалеке от них.

Туман рос, вязко клубясь, заполнял собой пространство между домами. Люди остановились, зачарованно глядя на происходящее. И когда черная дымка разделила улицу на две части, в город хлынули оскаленные мертвецы. Люди, собаки, кошки, ползли младенцы, курицы неслись, раскинув крылья, протопала корова. И это было бы даже забавно, если бы глаза пришельцев не были одинаково черны. Они остановились, рассматривая застывших людей.

— Спаси нас Огненные! — завизжала какая-то женщина, и мертвая рать бросилась на живых.

— Дядя, ты же говорил, что ничего не будет! — выкрикнул паренек.

— Это все анит…

Договорить толстяк не успел, упав с перегрызенным горлом. Пес, бросившийся на него, поднял голову, и взгляд его остановился на пареньке. Тот попятился, но уперся спиной в стену дома. Юноша зажмурился, сжал кулаки, втянул голову в плечи и…

— Беги отсюда, дурень! — закричал неизвестный лорд, отталкивая его и снося мечом голову подступившему псу. — Это Сила Бездны, парень. Нужно слушать предупреждение.

— Но Огонь…

— Пошел прочь!

В руке лорда что-то хрустнуло, и в нежить полетела раздавленная сфера с огнем. Парень гулко сглотнул, успев увидеть, как лорд сцепился с полуголым мужиком, вытянувшим к лорду руки со скрюченными пальцами. Затем развернулся и бросился наутек, больше не задерживаясь.

Вой мертвечины смешался с криками гибнущих людей. То там, то здесь слышались хрипы умирающих, мерзко чавкала плоть, раздираемая когтями и клыками умертвий. Словно склизкий червяк, прополз мертвый старик. Тело его было разрублено надвое, и холодная плоть с торчащим остовом позвоночника волочилась по земле. Старик дополз до худощавого жреца, не успевшего спрятаться в обитель, и поднял кверху бескровное лицо. Жрец удерживал за руки умертвие, бывшее еще недавно женщиной. Старик оскалил рот с четырьмя последними зубами и впился в ногу служителя. Тот вскрикнул и опустил взгляд вниз, упуская на мгновение второе умертвие из виду, и женщина бросилась на него, вцепившись зубами в щеку. На запах крови кинулась мертвая псина, прыгнула и повисла на плече жреца. Через мгновение его уже не было видно под грудой живых мертвецов, а вскоре затихли и истошные крики.

Маги смешались с воинами, сбросив свои балахона и сменив их на доспехи. Первый наплыв у городских стен отвлек внимание городской стражи, и теперь, уничтожив небольшую волну нежити, воины и маги спешили на городские улицу. Лошади ржали, пугаясь тварей, заполнивших город. Били копытами, попадая в мертвецов и в живых. Кто-то вывалился из седла, и на него бросились умертвия, впиваясь в незащищенную плоть.

— Бросай сферу! — крикнул светловолосый страж товарищу.

— Там живые, — мотнул тот головой, и мужчины схватились за мечи.

— Они лезут в дома! — заорал Шефри Дальгард, отбрасывая прочь тело кошки с черными глазами. — Бездна, мы не справимся!

— Драконы! — выкрикнул рыжий страж, указывая на небо.

— Аниторн ничего не сможет сделать, улицы все еще полны живых, — ответил младший Дальгард и с досадой сплюнул. — Бараны.

— Это жрецы, — мрачно произнес рыжий. — Они сказали, что опасности нет. Люди верят жрецам.

— Кто ж знал! — выкрикнул кто-то за их спинами.

Лорд и страж обернулись. Жрец, подвернув балахон, орудовал дубиной, разбивая голову очередной твари. Воины усмехнулись и вновь ринулись в схватку. Над головами захлопали крылья. Шефри вскинул голову и едва успел увернуться от бросившейся с открытого окна курицы.

— Вот Бездна! — заорал он, прикрывая голову руками от следующей. — Он же деревни под чистую поднял. И скот тоже!

— Т-т-там корова человечину жрет, — заикаясь, бормотал лавочник, тыкая пальцем в проулок. — К-к-корова ч-человечину.

— Прячься, дурень! — заорал на него младший Дальгард.

— К-к-куда?

Лорд ответил витиеватой бранью, и лавочник побежал дальше. Недалеко раздался крик. Шефри обернулся и сплюнул, три курицы, словно взбесившиеся вороны, клевали и рвали когтями на лапах, женщину в богатой одежде, упавшую на землю. Послышался звук выбитого стекла, нежить лезла в окна домов. Бык выбивал головой дверь, под его ногами крутилась мертвая собака, подвывая от нетерпения. Из дома неслись истошные крики о помощи. Но помогать было некому, защитники гибли под натиском все возрастающей нежити.

Вот уже замелькали покалеченные тела горожан, чьи глаза заполнились тьмой. Они бросались на тех, в ком еще теплилась жизнь. Город умирал, заполняясь живыми мертвецами. Все чащу вспыхивал Огонь из разбитый сфер, загорались дома, где прятались живые люди. И стоило где-то раздаться крику, как нежить бросалась туда. Ворота обителей не успевали закрыться. И среди оживших мертвецов уже мелькали балахоны жрецов, пожиравшие живых собратьев. Огонь в чашах пылал по-прежнему ровно, словно ничего не происходило.

За городской стеной завис в воздухе даархар. Длинные черные пряди цеплялись за рога, бросались в лицо, скрывая широкую клыкастую ухмылку Эрхольда Дархэйма. Он смотрел, как летят драконы, как закладывают они круг над захваченным городом и разлетаются в разные стороны, деля его на семь частей. Удивило одно, аниторн летел не на своем отвратительном черном драконе. Впрочем, это было пустяком. Главное, Бриллант дох, корчась в муках смертельного ужаса, и живая Сила душ бурным потоком мчалась к даархару, наполняя его. Таким могущественным он себя не чувствовал еще никогда. Целый город, один из самых больших в королевстве лежал у его ног и щедро отдавал свою Силу. Эрхольд раскинул руки и расхохотался.

Рик смотрел на город с высоты, стиснув зубы. Желваки ходили на скулах лорда, но это было единственным признаком обуревавшей его ярости. Аниторн не позволял злости затмить разум. Он видел, как Воитель и Аскерд полыхнули огнем, и понял что в тех частях Брилланта, куда полетели эти драконы, живых уже нет. По крайней мере, на улицах. Затем полился огонь из пасти Хагарда. Вскоре полыхнул пламенем и его старший брат. Окраины вымерли.

Ханнис волновалась. Ее рев врывался в вой и крики на улицах города. В центре, где стоял дворец градоправителя, еще оставались живые, и помочь с воздуха им было невозможно. Но можно было откинуть нежить со стен и крыш домов. Однако, опасаясь поджечь жилища, где прятались бриллантцы, Риктор не спешил отдать приказ Ханни.

— Нужно как-то скинуть их оттуда, — задумчиво произнес аниторн.

Драконица взревела, отзываясь и помчалась к крыше ближайшего дома, сгребла лапами несколько умертвий и сбросила вниз, издав брезгливое:

— Фур-р

— Согласен, — передернул плечами мужчина. — Мерзость.

Ханни кружила над домами, сбрасывая нежить, после выпустила струю огня по черепичной крыше, и твари завыли, корчась в пламени.

— У-у, — протянула Ханнис, выворачивая голову на седока.

— Да, так легче, но опасно, — ответил Рик. — Мы можем сжечь людей заживо.

Драконица заворчала, но огонь больше не вырвался из ее пасти. Аниторн огляделся и велел:

— На площадь, девочка. Будем драться на земле.

Драконица заложила круг, выбирая место для посадки.

— Дай-ка огоньку, расчисти себе место, — разрешил лорд.

Струя белого пламени ударила в каменные плиты площади, поджигая нежить и их добычу. После опустилась сама, раздавив лапами козла, рвущего какого-то горожанина крепкими зубами, уцелевшего каким-то чудом. Рик спрыгнул на землю и огляделся. Они с Ханнис оказались в одиночестве. Нежить замерла за пределами огненного круга, ожидая, когда пламя угаснет. Драться с ратью мертвецов было сущей глупостью, но аниторн и не собирался вступать с ними в драку.

— Попробуем еще раз, — прошептал он и присел на корточки, накрыв плиты ладонями. Выдохнул и попросил: — Отзовись. Если слышишь меня, отзовись.

Но ничего не произошло, земля молчала. Рыкнув с досады, аниторн вскинул руки кверху:

— Отзовись… Отзовись, Бездна тебя задери!

И вновь тишина, ветер не спешил закружить вокруг аниторна.

— Да как же это должно происходить?! — выкрикнул Рик. — Я, потомок Валистара Илейнария, призываю воздушную стихию!

Огонь начал спадать, пожрав тела. Нежить придвинулась ближе. Где-то в месиве тел еще слышались человеческие стоны и крики. Драконица беспокойно перетаптывала с лапы на лапу. Она втягивала носом воздух, порыкивала, била по земле хвостом. Ярость аниторна достигла предела, и он махнул рукой, заорав:

— Бесит!

Из затухающего пламени вырвался пылающий жгут и рванул в сторону, куда махнул Риктор Илейни. Завыл низкорослый жрец… мертвец, что был жрецом, охваченный пламенем. А аниторн застыл с открытым ртом, глядя на огонь. После поднял взгляд на драконицу.

— Еще огня, — велел он.

Ханнис послушно выдохнула пламя, поджигая столпившуюся нежить. Рик подбежал к ней, забрался на спину и велел:

— Взлетаем.

Драконица оторвалась от земли, и пока она поднималась, лорд раскрыл ладонь и прошептал:

— Призываю.

Ветер скользнул по ладони, свернулся невидимой перчаткой, Сила, наконец, отозвалась. Толком не понимая, что делает, Рик покрутил кистью, и ветер, что обернулся вокруг ладони мягкой перчаткой, свернулся в маленький вихрь и помчался вниз. Ворвался в центр драконьего пламени, и оно послушно поднялось по невидимому жгуту, превращая воздушный вихрь в огненный. Едва дыша, Риктор отбросил жгут в сторону, и он, словно плеть, ударил по толпе мертвецов.

— Ох, ты ж, — потрясенно прошептал Илейни. — Бездна меня забери, если я понял, как это делаю.

Затем снова раскрыл ладонь, и ветер снова окутал ее прохладным дыханием.

— Ханни, кажется, у меня получилось. Родовая Сила откликнулась. Бездна-а-а, — протянул лорд. Он решительно тряхнул волосами и произнес. — Ну, пробуем. Ханни, огонь.

Драконицы послушно выпустила струю пламени, лорд вскинул обе руки, потянув Силу воздуха. Он чувствовал себя слепым котенком, почти не осознавая, что делает. Два воздушных вихря разделили драконье пламя на двое, и в руках Рик оказалось две огненные плети. Аниторн взмахнул первой, сбивая со стен нежить, лезущую в окна. Рассмеялся, словно ребенок, радующийся новой игрушке, и ударил двумя плетями, с восторгом наблюдая, как слетают со стен пылающие твари.

— Ханнис, улицы, огонь, — скомандовал мужчина.

И пока драконица чистила улицу, аниторн сбивал мертвецов с домов, уже не взмахивая руками. Огненные плети теперь больше напоминали двух змей, послушных воле лорда. Они стремительно ползли по стенам, по крышам, не касаясь их, оплетали нежить и скидывали на землю, где уже пыли тела тех умертвий, которые подожгла Ханнис.

Опьянение Силой закончилось неожиданно быстро, заставляя думать. Город пылал в огне, и из окон все чаще выглядывали люди, взывая о помощи. Вода? Нет, вода не в силах погасить драконье пламя. Стряхнув с ладоней огненные плети, Рик проследил, как они исчезают в огне, полыхающем на улицах, и почувствовал себя шкодливым мальчишкой, слишком увлекшимся новой забавой. Огонь уже был лишним, можно было использовать только воздух, этого было достаточно…

— Точно! Воздушная стена! Но как…

Его идея была проста, окружить огонь воздушной стеной, которая не давала бы пламени распространиться. Прикрыв глаза, Рик попробовал представить себе стену, прозрачную и прочную, как толстое стекло, очень толстое стекло. Стена, возвышающаяся над домами, затем еще одна, и еще, и еще. Перед внутренним взором аниторна появился прозрачный ящик, внутри которого дул ветер, с четырех сторон сразу, сгоняя пламя к центру. А когда он открыл глаза, то охнул от того, что увидел внизу. Пламя отодвинулось от стен домов, и можно было увидеть четкие контуры квадрата, в середине которого бушевал вихрь белого огня, дожирая тела, лежавшие на улице. И как только пламя опало, каменные плиты оказались черными от сажи, но тварей здесь уже не было. Из нескольких окон смотрели люди, и взгляды их были устремлены на драконицу и ее седока. Аниторн махнул выжившим горожанам рукой и направил Ханнис на помощь другим драконоправам, выстраивая мысленно новые прозрачные ящики. И Сила его не заканчивалась.

Рик увидел Шефри Дальгарда на крыше главной обители Брилланта. Прижимаясь к нему спиной, стоял какой-то городской стражник. Они отбивались от наседающих умертвий, но силы были на исходе. Движения рук мужчин стали медленными, рваными, и твари почти добрались до них. Илейни скрутил новую плеть из воздушных потоков, размахнулся, и нежить полетела в сторону от двух мужчин.

— Мой лорд, — прочел по губам Шефри аниторн, кивнул и смел воздушной волной тех, кто еще оставался на крыше.

— Сидите там! — крикнул Илейни и поспешил дальше.

Даархар сузил глаза, наблюдая за серой драконицей. То, что вытворял аниторн, оказалось полной неожиданностью. Добыча ускользала из рук, и это Эрхольду не понравилось. Взмахнув крыльями, Дархэйм нырнул в заклубившуюся тьму. Через короткое мгновение он появился с другой стороны города, осклабился и неспешно полетел навстречу аниторну, не скрываясь и не пытаясь нападать.

Черный дракон неспешно летел, чутко прислушиваясь к женщине, сидевшей на его спине. Лоэль уже привык к высоте и теперь лежал спокойно, начиная тревожиться лишь тогда, когда придерживающая его рука исчезала. Он задирал голову и смотрел на свою хозяйку, казалось, не замечавшую ни величественную картину, раскинувшуюся внизу, ни каяра, чью шерсть трепал ветер, не чувствовала радости от полета, ее мысли были далеко, и в глазах застыла тревога.

— Гор! — Фиалка сдалась, больше не пытаясь быть послушной. — Гор, нам надо вернуться.

Дракон издал короткий рев и прибавил в скорости.

— Гор, я не смогу жить, если он погибнет.

— Ар-р.

— Ты же тоже себе этого не простишь, Гор! — закричала она. — Он ведь был с тобой рядом, всегда был рядом. Любил, заботился, оберегал. И ты заботился о нем. Неужели бросишь сейчас, когда он может погибнуть?! Гор! Вспомни, Рик — твоя семья! Ты искал его, когда он пропал. Я помню, как ты был счастлив, когда нашел его, Гор!

Великан еще прибавил в скорости, и вскоре ветер яростно ревел вокруг Фиалки. Каяр уже не скулил, он выл от страха. Слезы застилали глаза женщины, она смахивала их и кричала на пределе голосовых связок, превозмогая рев ветра.

— Гор, Эрх убьет его! Так или иначе, но брат не оставит Рику жизнь! Если он знает, что аниторн — это ключ от врат, он выпустит из Рика всю кровь, он не ограничится каплей. Если не знает, то убьет из-за своей глупой ревности и злости, не найдя меня. Гор, услышь меня!!! Возможно, именно сейчас Рик умирает в руках жестокого обезумевшего мерзавца! А если Эрх откроет врата, то не будет нашего мира, не будет ни тебя, ни меня, и ты ничего не сможешь сделать. Гор, ты был его другом! Он умрет, а ты так и будешь стеречь самку, которую даже не можешь покрыть собой, которая не даст тебе потомство? Да очнись же ты!!! — она зарыдала в голос, ударяя кулаком по чешуе. — Очнись! Очнись! Очнись!

Гор упрямо летел вперед, унося все дальше свое маленькое сокровище. Он не хотел слышать, не хотел думать, не хотел помнить, как маленький лорд снял с него путы, причинявшие боль и поклялся, что больше никто не причинит боли малышу-дракону. Не хотел вспоминать, как они бегали по горному лугу, потом валялись в траве, и детеныш человека крепко прижимал к себе необычного друга, чей рост тогда как у большой собаки. Гор не хотел помнить, как его человек ликовал, крича и размахивая руками, когда крылья юного дракона подняли его впервые в небо. Он хотел забыть, как Рик просиживал рядом со своим драконом, когда тот трое суток мучился от пробуждения пламени, и как счастливо хохотал, увидев белый огонь. И мгновения, когда молодой лорд приходил в драконник и просиживал подолгу рядом с летуном, рассказывая ему обо всем на свете, тоже хотел забыть. И как спасал Гора на Играх, не дав водным чудищам сожрать дракона, и как просил прощение за причиненную боль. И о том, как умирало от тоски и тревоги драконье сердце, когда человек не вернулся. Гор хотел все это забыть, потому что это мешало желанию сберечь самку. Если он вернется, то ее заберут…

— Гор! Если Рика не станет, я уйду за ним, слышишь? — орала Фиалка, захлебываясь слезами. — Если его не станет, я покину тело и вернусь в мир мертвых! Гор, да опомнись же ты!!! Эрх сильней и коварней, он найдет лазейку и заберет жизнь аниторна. Гор, прошу тебя…

Дракон взревел. Ярость и горечь смешались в этом реве. Он пытался забыть, он очень старался не думать о своей стае. Гор так хотел думать лишь о своей самке и ее жизни, но… Мальчик с синими, как небо глазами, смотревший на него с доверием и любовью все еще стоял перед внутренним взором дракона. И душа великана помнила страх потерять маленького дракона. Не закрыться в драконнике, не улететь от него подальше, зная, что он где-то продолжает свое существование, а потерять навсегда, зная, что уже никогда не сможет прилететь, склонить голову и почувствовать, как кончики человеческих пальцев обрисовывают чешуйки на шее. Исчезнет запах Силы, всегда привлекавший дракона, исчезнет человек, оставив лишь память и слезы самки, которая будет смотреть, обвиняя каждым взглядом, что он, Гор-ин-Сианлэй, сын вольного ветра посмел забыть о своей семье и дал ей погибнуть.

Струя пламени вырвалась из драконьей пасти, и вдогонку ей помчался новый рев, оглушительный, яростный, полный отчаяния. Дракон заложил крутую петлю, и Фиалка изо всех сил вцепилась в воющего каяра, радуясь, что сама пристегнута ремешками к седлу. Гор повернул назад и помчался так быстро, как летел только в день Игр, спасая своего человека. Он и сейчас спешил к нему, чтобы не дать погибнуть. А самка… Он заберет ее после…

Ханнис первая почуяла даархара. Она заревела, поворачивая голову. Струя пламени ударила в Дархэйма, и он исчез в клубах черного тумана, тут же вынырнув чуть в стороне от того места, где летел прежде. Рик выдохнул, осознав, как легко потомок Виллиана ушел от драконьего пламени. Закрутив воздушный поток, аниторн отправил его в даархара. Ветер налетел, смел Дархэйма, но тот вновь растворился во тьме и появился справа от Риктора, насмешливо грозя пальцем.

— У тебя появилась начинка, Илейни, — усмехнулся Эрхольд. — Так даже интересней. Поиграем?

Вместо ответа аниторн велел:

— Огонь, принцесса.

Ханнис выдохнула пламя, Дархэйм исчез, и Рик свернул огненные плети. Они описали круг вокруг человека и драконицы, и когда даархар вынырнул из черного тумана, одна их плетей ударила его. Эрхольд вскрикнул и исчез, вновь появившись намного дальше. Плети вытянулись, становясь тоньше, но теперь ими было сложней управлять. Тонкий длинные змейки белого пламени переплетались, метались из стороны в сторону, не причиняя вреда Дархэйму.

Тот рассмеялся и вдруг повернул голову, глядя в сторону. Рик бросил взгляд туда же, куда смотрел даархар. К ним мчался Алармис, неся на себе Раймуса Дальгарда. Следом за ним летел Аскерд, на нем сидел Тибод. Он поднял арбалет, прихваченный в замке, и прицелился в Дархэйма. Рик увидел, как губы даархара растянулись в усмешке. Заклубился черный туман, скрывая Эрхольда.

— Осторожно! — заорал аниторн, спешно подтягивая к себе огненные плети и создавая вокруг Ханнис кольцо огня.

Дархэйм появился за спиной Раймуса. Он опустился на спину взревевшего Алармиса, обхватил сзади второго лорда Дальгарда и, не спуская глаз с аниторна, полоснул Раймуса по горло когтями, разорвав его.

— Райм! — надрывный крик Тибода ударил по ушам.

Рик зачаровано смотрел, как даархар взмыл со спины дракона, утягивая за собой Раймуса с поникшей головой. Арбалетный болт просвистел рядом с Эрхольдом, но так и не задел, снесенный ветром. Дархэйм поднялся еще выше, держа в руках истекающее кровью тело, усмехнулся и раскинул руки, отпуская мертвого лорда. Взгляд аниторна проследил за полетом мертвеца, затем вернулся к даархару, и лорд Илейни прохрипел:

— Что ты хочешь?

— Тебя, — ответил Дархэйм, весело подмигнув. — Сунется кто-то из твоих шавок, и он умрет раньше, чем его дракон изрыгнет пламя.

— Ублюдок! — крик Тибода заставил обоих обернуться. — Тварь!

Очередной арбалетный болт разорвал воздух, но завяз в щите из черного тумана, не причинив даархару вреда.

— Чтоб ты сдох, Дархэйм, — тяжело сглотнув, ответил аниторн.

Эрхольд рассмеялся, снова растворяясь в своей силе. Рик уже знал, где он появится. Ханнис помчалась навстречу отцу, убитому горем. Круг огня разомкнулся, и к Тибоду помчались тонкие струи белого пламени. Они сплелись сетью и накрыли мага. Но даархар теперь появился под брюхом дракона. В руках его сверкнул меч. Драконье брюхо было самым уязвимым местом летуном. Чешую тут была намного мягче и пробить ее мечом было несложно. Дархэйм направил острие в брюхо Аскерда и посмотрел на аниторна.

— Я лечу за тобой, — мрачно ответил Рик.

— Мне плевать, — рассмеялся Эрхольд.

Яростный смерч смел его, не дав закончить удар. Аскерд заревел, кувыркнувшись в воздухе, сбитый тем же вихрем. Дракон вывернулся, распластав крылья по воздуху. Дальгард едва удержался в седле. Он поднял глаза на господина.

— Улетай, Тибод, — велел Рик.

— Нет, — мотнул головой маг.

— Шефри на крыше обители. Возможно, там вновь полно мертвецов, а его силы на исходе. Спаси второго сына, — сухо ответил Илейни. — Никому за мной не лететь. — После пригнулся к Ханнис. — Унеси меня, девочка. Так быстро, как только сможешь. К холмам.

Драконица завыла и сорвалась с круга, по которому летала все это время. Лорд не оглядывался, он знал, что даархар последует за ним. Аниторн не оставил ему выбора. Ханнис, подобно стремительной молнии мчалась по небосводу, все больше удаляясь от Брилланта и замка на утесе. Рик обернулся только раз, удостоверился, что никто из его лордов не летит следом. Они все еще были заняты выжиганием нежити и спасением тех, кто выжил во время нашествия мертвой рати даархара. Город был полон огня, и аниторн с сожалением подумал, что не успел спасти город от пожара.

А когда вновь посмотрел вперед, впереди заклубился черный туман. Казалось, еще мгновение, и Ханни влетит в ловушку. Новый воздушный вихрь отделился от ладони лорда Илейни и бросился на переход Дархэйма, разметав тьму и оставив чернеющий провал, способный поглотить дракона. Ханнис взмыла выше, промчавшись над переходом, и он тут же закрылся, не получив добычи.

— Ты восхитительна, принцесса, — произнес Рик, только осознав, что не дышал все то время, пока их несло в ловушку.

Вскоре из пространства вынырнул сам даархар, но тут же исчез, а перед драконицей зачернело сразу несколько переходов. Риктор выругался сквозь зубы, Ханни заревела, словно поддерживая его.

— Я удержусь, малышка, — сказал ей мужчина, доверяясь драконице. — Не сможешь уйти, садись.

Внизу было пустынно, но невдалеке находилось село, и подвергать людей опасности не хотелось. До холмов деревушек, было несколько, и только на самих холмах никто не жил. Рик надеялся дотянуть, но Эрхольд Дархэйм решил сделать все, чтобы не дать аниторну совершить задуманное.

Ханнис нырнула вниз, пролетев под одним порталом, и тут же извернулась, словно змея, облетая следующий. Рванула вверх и сразу бросила тело направо. Рика швыряло из стороны в сторону, грозя вовсе выкинуть из седла, но годы, проведенные с Гором, не пропали зря. Илейни столько раз летал на нем без седла, что умудрялся удерживать даже тогда, когда драконица ввинтила свое тело между двумя порталами.

— Держись, девочка, — крикнул ей Рик, перекрывая шум ветра. — Уже немного.

Она завыла, тяжело взмахнула крыльями, но все же вырвалась из западни даархара. Ханнис снова прибавила в скорости, но теперь переходы возникали один за другим, выматывая драконицу. Она металась по воздуху, словно щепка по волнам. Взмахи крыльев стали беспорядочными, и высота значительно снизилась. Туман заклубился вновь, и Рику показалось, что он растянут, словно издевательская ухмылка. Ханни нырнула под него, задела верви деревьев и, испуганно заревев, помчалась к земле. Аниторн закрыл глаза, готовясь к падению, но драконица сумела вывернуться и опустилась на лапы, тут же завалившись на бок. Она тяжело дышала, крыло неестественно вывернулось. Лорд успел спрыгнуть и откатиться в сторону. Но тут же бросился назад, упав на колени перед мордой драконицы. Она смотрела на человека, жалобно подвывая.

— Боги, — выдохнул аниторн, осматривая Ханнис. — Ханни, девочка, ты сломала крыло.

— У-у-у, — ответила она, уткнувшись носом в ладонь человека.

— Мы все исправим, принцесса. Целители вылечат его, маленькая, обещаю, — он склонился прижимаясь щекой к морде драконицы.

Она лизнула мужчину и вдруг отпрянула, угрожающе заревев. Риктор обернулся. За его спиной опускался Эрхольд Дархэйм. Он коснулся ногами земли, крылья сложились, живо напомнив плащ, а через мгновение на аниторна смотрел черноволосый мужчина. Отдающие холодом, серые глаза были полны насмешки. Эрхольд скрестил на груди руки и усмехнулся: