Наследие

Лорд Илейни склонил голову, давая молчаливое обещание сохранять осторожность. Ледагард поднялся на ноги и улыбнулся с кажущейся беззаботностью:

— Ну, хватит о грустном! — воскликнул король. — Ты сегодня победитель, и я желаю выпить за твою победу. Она была тяжелой и достойна того, чтобы о ней сложили песни сладкоголосые менестрели. Идем же и нальем брюхо хмельным вином. Пусть сегодня не останется ни трезвых, ни целомудренных. Желаю веселья!

Они направились прочь из мрачного крыла туда, где играла веселая музыка, и были слышны громкие выкрики и заливистый смех. Уже спускаясь по лестнице, король лукаво ухмыльнулся и спросил:

— Сколько раз тебя пытались сегодня окрутить коварные отцы и их ушлые дочери?

— Сбился со счету, — усмехнулся Рик.

Его Величество рассмеялся и хлопнул аниторна по плечу.

— Не поверишь, они и со мной порой пытаются проделать подобное, и плевать на королеву. Иные лорды считают, что смогут добиться королевских милостей через тело своих жен, сестер и дочерей. Прилюдная порка помогает мало, — он вздохнул и закончил уже серьезно. — А жениться тебе надо, Рик. У тебя замечательная наложница, но уже давно пора растить наследников.

— Как только найду подходящую девушку, государь, — уклончиво ответил Риктор.

— Ищи скорей, или я сам выберу тебе невесту, — более жестко произнес Ледагард.

Они прошли в сторону шумной залы. При виде их оживилась свита короля, оставленная почти на входе, низко склонилась челядь, вытянулись воины, замерла со склоненной головой Нэми, вышедшая из залы, и распорядитель готов уже был возвестить о прибытии Его Величества, когда высокие двери на входе замок распахнулись, и в них вошла высокая стройная женщина в красном платье. Женщина была молода и красива настолько, что дыхание перехватило почти у всех мужчин, увидевших ее. Она не шла, женщина, будто плыла над полом, соблазнительно покачивая бедрами. Черные волосы, украшенные сеткой из рубинов, спадали на плечи крупными витыми локонами. Большие глаза цвета сочной зелени, полускрытые длинными густыми ресницами, смотрели снисходительно и насмешливо, на пухлых чувственных губах играла полуулыбка, скорей ироничная, чем приветливая. От женщины веяло холодом, но от того она казалась еще более притягательной, вызывая желание завоевать, покорить, обладать.

Однако взгляд ее был устремлен исключительно на Риктора, даже король остался без внимания. Красавица приблизилась к лорду Илейни, небрежно поклонилась Его Величеству и застыла, глядя на лорда-аниторна все тем же насмешливым взглядом.

— Милости Огненных Богов, мой лорд — произнесла она бархатным голосом, в котором отчетливо были слышны мурлыкающие нотки, только вряд ли перед аниторном стояла ласковая кошка.

— Зачем явилась? — нелюбезно спросил Рик. Он был единственным, кто остался равнодушен к вызывающей красоте гостьи.

— Как же я могла упустить возможность поздравить вас, лорд-аниторн, — ответила она, не спуская чуть досадливого взгляда с лица лорда. — Позволишь обнять?

— Позволю исчезнуть, — ответил тот и развернулся к королю, жадно рассматривающему красавицу.

— Ты выгонишь одинокую женщину ночью, даже не дав ей куска хлеба и воды? — спросила она, глядя в спину Риктора.

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли хлеб и воду, — усмехнулся Илейни.

— Довольно! — с гневом воскликнула женщина, приближаясь к Рику вплотную. — Я останусь здесь, и ты не можешь отказать мне в возможности порадоваться за победу сына.

Илейни стремительно развернулся и сверкнул глазами, смеривая женщину ненавидящим взглядом. Он сделал к ней тот единственный шаг, еще разделявший их, подцепил пальцами за подбородок и задрал голову, заглядывая в глаза.

— Все не уймешься, Ингер? — спросил он, ледяным тоном.

— Я всего лишь хочу порадоваться за тебя, — почти прошипела женщина. — И ты не смеешь закрывать передо мной двери моего замка.

На короткое мгновение лицо Рика исказила гримаса отвращения, но она появилась и исчезла так быстро, что Ингер засомневалась, что видела пугающее выражение.

— Завтра я покину замок, — тихо произнесла женщина.

— Хорош-шо, — шипящим шепотом ответил Риктор и почти оттолкнул ее. — Вы можете остаться до завтрашнего дня… матушка, — последнее слово он выплюнул с гадливым выражением на лице, развернулся к королю и больше не замечал Ингер, на чьем лице мелькнуло довольное хищное выражение.

Она смотрела, как исчезает в зале, полной гостей король в сопровождении аниторна, как туда же устремляется свита, как уходит, оглядываясь, наложница лорда, леди продолжала криво улыбаться.

— Леди Илейни, — Ингер обернулась и посмотрела на женщину, остановившуюся у нее за плечом.

— Этой ночью я, наконец, заполучу упрямца, — произнесла леди.

— Но…

— Никаких но, — отчеканила Ингер. — Он мне нужен, и он будет моим.

Служанка вздохнула украдкой и последовала за госпожой, направившейся в свои покои.

Глава 4

— Господин! — Нэми тронула лорда за плечо.

Он обернулся к ней слишком резко, женщина отшатнулась. В его глазах застыла жгучая ярость, и сердце наложницы отозвалось на нее острой болью. Нэми приложила руку к груди, чтобы сдержать трепет. Она переживала, когда Риктор был таким, как сейчас. Чужим, далеким, с жесткой линией поджатых губ и колючим недобрым взглядом. Таким он оставался все время, пока в пиршественной зале находилась его мачеха. И даже сейчас, когда она ушла, лорд Илейни все еще продолжал злиться. Наложнице хотелось утешить возлюбленного, но он отвел ее руку.

— Завтра она уедет, — прошептала женщина.

— Проследи, чтобы гости не скучали, — велел Рик. — Я схожу к Гору.

— Но король…

— Развлекается, — криво усмехнулся аниторн, бросив взгляд на Ледагарда, поднимающего очередной кубок с одним из приглашенных лордов. — Скоро вернусь.

Нэми повернулась, глядя ему вслед. Женщина сжала кулачки, впиваясь ногтями себе в ладони, и представила, как душит леди Илейни и выкидывает ее тело в море. Она на многое была готова ради господина, но Ингер оставалась для нее недостижимой, и хоть как-то помочь своему возлюбленному избавиться от нее наложница не могла.

Риктор незаметно покинул пиршественную залу, сбежал вниз по лестнице и стремительно покинул замок. На улице он закрыл глаза и подставил лицо ночному прохладному ветру. Где-то за стенами замка шумело море, постепенно успокаивая мужчину. Лорд снова открыл глаза и посмотрел на россыпь далеких звезд. В горах звезды казались ближе… Тряхнув волосами, лорд направился в драконник.

Уже подойдя к воротам, он почувствовал пристальный взгляд и обернулся. В одном из многочисленных окон горела одинокая свеча, выхватывая из темноты красивейшее лицо из всех, какие доводилось видеть аниторну. Самое ненавистное лицо из всех, кого Риктор знал — лицо его мачехи. Ингер отпрянула, оставив свечу гореть, словно маяк в черноте ночи. Илейни передернул плечами и вошел в ворота драконника.

До слуха лорда донеслось сопение дракона, и он улыбнулся, окончательно расслабляясь. Затем Рик услышал шорох, клацанье когтей по каменному полу, и Гор вышел ему навстречу, поблескивая в темноте желтыми глазами.

— Пф.

— Доброй ночи, мальчик, — улыбнулся Илейни. — Я совершенно здоров, можешь проверить.

Дракон, действительно приблизил к нему голову и обнюхал, шумно пыхтя и обдавая горячим дыханием. Удовлетворенный осмотром, Гор провел большим шершавым языком по шее и лицу мужчины. Он был рад, что его человек опять здоров, и гнилостный запах, встревоживший его, напомнив запах смерти, исчез. Смех мужчины заставил дракона фыркнуть. Гор отвернул морду в сторону, но стоило Риктору сделать еще один шаг, как великан повернулся и снова облизал его.

— Гор, хватит! — со смехом воскликнул Илейни, утирая влажное лицо.

Он сделал еще несколько шагов, но запнулся о подставленный хвост, и Гор уткнулся в человека мордой, продолжая облизывать его, щекоча языком и дыханием.

— Гор! Го-ор, — хохотал Рик, пытаясь увернуться от драконьего озорства. — Го… Гор-р-р-р, хва… хватит, Гор, ха-ха…

Дракон отступил только тогда, когда человек уже задыхался от смеха. Илейни сел и посмотрел на своего летуна, тяжело переводя дух.

— И что ты сделал? Мне теперь надо полностью переодеваться, — с легкой укоризной произнес аниторн, но улыбка продолжала играть на его устах.

Пренебрежительно фыркнув, Гор развернулся и снова свалил Рика хвостом, когда тот поднялся на ноги.

— Ну держись, Чешуйка, — угрожающе произнес строгий и серьезный лорд и бросился вслед за драконом.

Он догнал Гора, схватил его за хвост и с силой потянул. Черная громадина, способная свалить дерево ударом бронированного лба и не пошатнуться, закачалась, поддаваясь человеку, и бухнулась на обширный зад. Риктор взбежал по спине дракона, уселся почти на шее, крепко сжимая коленями. Он знал слабое место своего летуна, случайно обнаружил, когда надевал упряжь. И сейчас пальцы лорда запорхали у основания костяных наростов.

Дракон зафыркал, зашипел, высоко взметнул передние лапы, но Риктор удержался, продолжая щекотать Гора. Наконец, дракон не выдержал и завалился на пол, рискуя придавить своей тушей хрупкого человека, но уже ученый лорд-аниторн успел перекатиться и снова бросился на пыхтящего великана, хохоча над фырканьем Гора, по-собачьи дергающего задней лапой.

— Как же я люблю тебя, мальчик, — воскликнул мужчина, крепко обнимая драконью шею.

Гор приподнял крыло, и Рик перебрался под него, давая дракону скрыть его ото всех. Мужчина положил голову на драконью лапу, прижал ладонь к чешуйчатому боку и затих, слушая размеренные удары гигантского сердца. Гор изогнул шею, прижимаясь головой к макушке своего человека. Если бы он мог говорить, дракон бы ответил, что тоже любит Рика так сильно, как только может любить горячая душа летуна Огненных Богов. Но сказать он не мог, потому просто закрыл глаза и наслаждался недолгой близостью лорда.

На некоторое время в драконнике воцарилась тишина, нарушаемая лишь сопением дракона. Риктор лежал, прикрыв глаза, и старался ни о чем не думать, но молчание вернуло его мысли на прежний путь, и мужчина ожесточенно скрипнул зубами. Гор, легко улавливавший настроение человека, тут же встревожился, несильно шлепнув хвостом по полу.

— Она здесь, — глухо пояснил Рик. — Сука явилась на наш праздник. Пожри ее Виллианы… Впрочем, говорят, что своих они не едят. Бездна!

Гор снова шлепнул по полу хвостом, выражая негодование вместе с человеком, и Илейни тесней прижался к нему. Перед его внутренним взором встало красивое лицо в обрамлении черных волос. Рик мотнул головой, отгоняя это видение, но мысли его уже неслись в прошлое, на несколько лет назад, когда погиб лорд Октор Илейни — через полгода после своей второй свадьбы.

Отца тяготило одиночество, и Риктор знал об этом. Поэтому он не препятствовал и не отговаривал старшего лорда, неожиданно потерявшего голову от дочери обедневшего малоземельного дворянина. Когда младший лорд Илейни увидел ее, девушка показалась ему восхитительной. Было мгновение, когда он позавидовал отцу, но быстро опомнился и вел себя почтительно, ни словом, ни делом не показывая, что очарован юной мачехой. Отец ревновал, это Рик тоже видел. Рядом с молодым и полным сил сыном, старший лорд чувствовал себя развалиной. Из-за этого он вел себя зачастую неразумно, стараясь доказать себе и юной супруге, что ни в чем не уступает Рику. А звуки, которые доносились из родительской спальни, давали ясно понять, что Октор всё еще и способен довести Ингер до исступления.

Пожалуй, то, что Октор привел новую жену в опочивальню, где делил ложе с матерью Риктора, стало первой причиной их размолвки с отцом. Но молодой человек быстро пришел к выводу, что невозможно судить отца за опочивальню, иначе стоит оскорбиться и за весь замок, где жила первая леди Илейни, за земли, по которым она ступала, и вообще за весь мир, в котором она жила. Это успокоило Рика, он извинился перед отцом, и Октор немного оттаял. Он тоже не терял времени даром и понял, что ссориться со своим единственным сыном и наследником из-за новой жены глупо. Мужчины помирились.

А потом старший лорд отбыл из замка по делам, и Ингер появилась в опочивальне Риктора… Хотя нет, все началось гораздо раньше. Череда случайных встреч на узкой лестнице, где невозможно было разойтись, не соприкоснувшись. Она на мгновение прижималась к своему пасынку, заглядывая в глаза. Являлась, когда он упражнялся с мечом, то поднося воду, то кусок полотна, вытирая пот с крепкого молодого тела. А как-то, когда он пришел к водопаду, падающему в небольшое ледяное озеро, то нашел там Ингер. Она вышла из воды в сорочке, облепившей тело. Соски натянули тонкую ткань, приковывая к себе взгляд. Мачеха подняла тонкую руку, выдернула заколку, удерживавшую ее волосы собранными на макушке, и черный водопад обрушился на точеные плечи. Женщина закусила полную губу и опустила ресницы, но стыдливого румянца не появилось, как не появилось и неловкости от случайной встречи, как не было попыток скрыть свою наготу, только еще больше подчеркнутую мокрой тканью. Тело Риктора отозвалось на эту встречу, налив твердостью его естество, но он развернулся и ушел, не желая притрагиваться к супруге своего отца.

В другой раз они поменялись местами. Илейни сильными гребками разбивал ледяную водную гладь, переплывая озеро с одного берега до другого. Он не опасался судорог или простуды: от этого тоже уберегал амулет. Остановившись, чтобы передохнуть, Риктор поднял глаза и увидел леди Илейни, стоящую у дерева, где лежала его одежда, и не сводящую с него взгляда. Заметив, что пасынок смотрит на нее, женщина исчезла за ближайшими кустами. Но стоило Рику выйти из озера и подойти к одежде, как Ингер снова появилась. Она молча подала ему полотно и отвернулась. Лорд поджал губы и так же повернулся к ней спиной, смиряя свою плоть, ожившую от взгляда зеленых глаз. В то же мгновение ему на плечи опустились женские ладони, скользнули вниз и, огладив спину, сошлись на мускулистом мужском животе.

— Это лишнее, — хрипло произнес Рик.

— Мы одни, — ответила она, целуя спину молодого лорда.

Илейни оторвал от себя руки мачехи, обернул полотном бедра, скрывая, что ее старания достигли цели, подобрал одежду и покинул берег горного озера, исчезая в густом кустарнике.

— Рик! — позвала Ингер, но ответа так и не услышала.

В тот день Риктор ожесточенно вколачивал свое естество в тело временной любовницы — миленькой служанки, с готовностью отдавшейся молодому господину, как только он выказал желание. Вряд ли это можно было назвать усладой. Возбуждение плотно смешалось со злостью, выливаясь в короткую и жесткую близость. Впрочем, девушка казалась довольной тем, как Риктор, ухватив ее за руку, затащил в первую попавшуюся дверь, нагнул и закинул юбки на голову, войдя резко, без всяких ласк.

— Господин так горяч, — кокетливо произнесла служанка, оправляя одежду.

Риктор коротко поцеловал ее и ушел к мечникам. Избавившись от желания, он хотел избавиться и от ярости, охватывающей его при мысли о молодой мачехе.

Рик начал избегать совместных трапез с отцом и его женой, старался чаще покидать замок и почти все время проводил с Гором. Лорд Октор поначалу удивился переменам в поведении сына, а после махнул рукой, отдавшись своей слепой страсти.

А потом был отъезд отца и появление Ингер в опочивальне младшего лорда Илейни. Рик проснулся оттого, что по его телу блуждают руки, бесстыдно исследуя его. Перехватив ладонь, сжавшую его естество, уже ожившее и налившееся желанием, мужчина опрокинул на ложе женщину, осмелившуюся будить его столь откровенно. В темноте он не увидел лица и лишь голос, простонавший его имя, когда он оторвался от женских губ, подсказал, кто оказался прижат его телом к кровати.

Риктор порывисто поднялся на ноги, ухватил за руку Ингер и стащил ее со своего ложа. Желание наполняло его кровь, но ярость оказалась сильней. Он, вытащив упирающуюся мачеху прочь из своих покоев, захлопнул перед ее носом дверь. Ингер еще какое-то время уговаривала его, бросалась на двери, и, наконец, начала угрожать.

— Если ты не впустишь меня, я скажу Октору, что ты взял меня силой, — успокоившись, сказала женщина. — Рик, любить и ненавидеть я могу одинаково сильно. Подумай хорошенько, кого ты хочешь видеть во мне: пылкую возлюбленную или врага, готового тебя уничтожить?

Риктор открыл дверь, но не дал ей войти. Вышел сам и, ухватив Ингер за горло, припечатал ее к стене, разглядывая сквозь сумрак ночного замка ледяным презрительным взором.

— Однажды отец поймет, что взял в жены шлюху, — сказал он. — Но узнает об этом, найдя тебя не в моей постели.

— Ты мне нужен, Рик, — прохрипела женщина.

— Ты мне — нет, — ответил молодой лорд, отшвырнул мачеху прочь от своих дверей и вернулся в опочивальню.

— Значит, враги! — выкрикнула Ингер.

Лорд Риктор Илейни не оценил силу страсти, которую может внушить молодая и горячая жена своему стареющему мужу. Лорд Октор ворвался в драконник, где находился в это время сын. Его лицо было белым от переполняющей старшего лорда ярости. Глаза пылали гневом, и отец впервые ударил горячо любимого сына, обвинив его в вероломстве и насилии над мачехой. Ее слезы и следы от пальцев Риктора, оставшиеся на нежной коже, были доказательством слов Ингер.

Гор заревел, оскалившись на мужчину, который посмел напасть на его человека. Дракон чувствовал боль и злость Риктора, и эти чувства будоражили его, наполняя ответной злостью. Но Рик остановил своего летуна. Он молчал, слушая крики и обвинения отца. Октор не пожелал услышать то, что отвечал ему Риктор, и молодой лорд сомкнул уста, сказав лишь одно, когда старший Илейни выдохся:

— Мы сходим к Оракулу, отец. Ты, я и твоя… жена, — отныне назвать Ингер этим благородным словом стало сложно. — Пусть он рассудит, кто прав, а кто лжет.

— И после этого ты уберешься из моего замка. Отныне у меня нет сына, — ответил отец и покинул драконник.

Стоило Октору уйти, как Гор ткнулся носом в спину своего драконоправа. И когда Риктор, на чьих скулах бешено ходили желваки, обернулся, дракон прошествовал к месту, где лежала его упряжь, и ухватил зубами попону. Молодой Илейни кивнул, оседлал летуна, и Гор помчался над горами, заставляя ветер хлестать в лицо человека, вышибая из его головы дурные мысли и злобу. Ночь они провели под открытым небом, так и не вернувшись в замок.

Разрешение на посещение Оракула было получено через несколько дней, и тогда Ингер пожелала выехать на охоту, с которой отец вернулся мертвым, так и не успев помириться с сыном. Сколько ни бился Рик, но вину мачехи доказать не удалось. Она осталась жить в замке, пользуясь правом вдовы. И пусть Риктор получил все, чем владел отец, но изгнать леди Илейни он не смог.

Уверившись в своей безнаказанности, Ингер врывалась на половину, которую занимал ее пасынок. Она вынуждала прислугу заботиться о себе, выполняя ее прихоти, бросив при этом господина. Даже притащила мага, опутавшего драконник запирающей магией, оставив внутри Гора без еды и питья. Это стало пределом терпения лорда, положившему конец женскому самодурству. Если до этого, Риктор молча выкидывал ее прочь из своего крыла, не обращал внимания на истерики и оскорбления, то выходку с драконником оставить без внимания не мог.

— Что ты хочешь? — спросил он женщину.

— Тебя, — последовал немедленный ответ.

Лорд Илейни кивнул и велел:

— Следуй за мной, ты получишь жаркие ласки.

Заинтригованная женщина последовала за пасынком. Они вышли во двор, и Ингер почувствовала неладное. Она попятилась к дверям, но Рик поймал ее, скрутил за спиной руки и подтащил к столбу для наказаний. Вскоре леди Илейни билась у столба, закованная в проржавевшие оковы. Лорд вытащил нож, вспорол ткань платья на спине мачехи и одним резким движением дорвал его, обнажив женщину по пояс.

Риктор постукивал кнутовищем по сапогу, рассматривая тело мачехи с холодным равнодушием.

— Нравлюсь? — яростно прошипела она.

— Обычная, — пожал плечами лорд Илейни. — Две груди спереди — странно.

— Что странно? — задыхаясь, спросила Ингер.

— Я думал, у тебя их шесть, как у Виллианов. Ну или хотя бы парочка на спине, хоть какое-то разнообразие. А так… Ничего особенного: шлюха, как шлюха.

Свистнул кнут — и спину мачехи расчертила красная полоса. Она вскрикнула, изогнувшись, но уйти от следующего хлесткого удара не получилось.

— Прекрати! — закричала Ингер.

— Нет, — мотнул головой мужчина. — Я только начал.

И третья полоса вздулась капельками крови. Хуже всего было то, что челядь собралась во дворе и с молчаливым удовлетворением следила за происходящим.

— Что ты хочешь?!

— Чтобы ты убралась отсюда и никогда более не напоминала о себе, — ответил Рик, замахиваясь для очередного удара.

— Я уеду!

— Соберите повозку для госпожи, — усмехнулся лорд Илейни. — Она покидает нас.

— Ты еще ответишь мне за все, — прошипела Ингер, когда повозка вывозила ее за ворота замка.

— Рискнешь вернуться? — изломил бровь Риктор в насмешливом удивлении, она промолчала…

И вот рискнула, спустя несколько лет. Лорд Илейни скрипнул зубами и сел, выпутываясь из-под защиты драконьего крыла. Гор поднял голову, внимательно следя за человеком. Он чувствовал черноту, разъедавшую мужчину, и дракону она не нравилась. Человек был светлым, его душа всегда оставалась открытой, а сейчас Гор чувствовал привкус горечи. Человек ненавидел и злился.

— Я знаю, что ей надо, — произнес Риктор, поворачиваясь к своему большому другу. — Появилась тогда, когда я добился своего и вернул роду Илейни его титул и земли. Даже любопытно, как она собирается все это провернуть. — Мужчина недобро усмехнулся. — Мразь. Ей придется убраться в то болото, из которого она выползла. Только Бездна способна породить такую тварь.

— Пф, — ответил дракон, приподнимаясь на передних лапах.

— Со мной все хорошо, мальчик, — улыбнулся Рик.

— Ар-рф.

— Я буду держаться от змеи подальше, не переживай. — Лорд шагнул к дракону, ласково провел ладонями по его голове и потерся щекой. — Я приду утром, и мы разомнемся, обещаю.

— Пф.

Риктор бросил на Гора еще один взгляд и направился обратно в замок, старательно давя в себе те чувства, что всколыхнуло в нем появление его мачехи. Хотелось уединиться вместе с Нэми и ощутить тепло и нежность, которые дарила ему эта женщина. Однако празднество было в самом разгаре, и хозяину замка не пристало покидать его, тем более, когда среди гостей присутствовал сам король.

Празднество шло и за пределами высоких каменных стен, но лорду не нужно было появляться среди ликующего народа, и это несомненно радовало. Рик бросил взгляд на окно, из которого выглядывала Ингер, но там уже было темно. Передернув плечами, мужчина направился в пиршественную залу.

Леди Илейни, незаметно наблюдавшая за возвращением Риктора из драконника, отошла от окна и села перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Лунный свет подсвечивал женщине в спину. Ингер заметила, как лихорадочно блестят ее глаза и криво усмехнулась, почти со злостью припечатав к зеркальной глади ладонь, скрывая от себя отражение почти идеального лица.

— Вы играете с огнем, госпожа. — Вечная наперсница леди Илейни, служившая ей еще в отчем замке, стояла за ее спиной, глядя на Ингер спокойным усталым взглядом.

— Я не упущу возможности заполучить аниторна, — ответила леди Илейни.

— Его амулет…

— В этот раз я подготовлена лучше. — Ингер повернулась назад и посмотрела на служанку. — Почему ты пытаешься меня отговорить?

— Однажды лорд Риктор уже выставил вас из своего замка. Как бы история не повторилась.

— Тогда я была слишком юной и слишком глупой, — усмехнулась леди, снова поворачиваясь к своему отражению. — Я слишком сильно желала его, и это сделало меня уязвимой. Нужно было избавляться не от отца, а от сына. Родить Октору нового наследника, а потом уже убрать мужа. И тогда бы я стала полноценной и единоправной хозяйкой земель Илейни. — Ингер поднялась на ноги и откинула на спину волосы. На устах ее мелькнула хищная улыбка. — Зато теперь я могу проделать все это с Риктором, и мне достанутся не жалкие крохи, а целое Побережье. Жена аниторна — отлично звучит.

— Он никогда не женится на вас, госпожа. Лорд Илейни слишком сильно вас ненавидит. — Служанка отвела взгляд и посмотрела в окно на яркие звезды.

— Этой ночью я понесу от него, Садди. — Леди подошла к столику, на котором стояла шкатулка из черного дерева. Она откинула крышку и достала жемчужное ожерелье с черным камнем в оправе из белого золота. Любовно огладила камень и надела украшение. — Его обожаемая матушка не справится с силой моего амулета, Риктор не устоит. Он падет к моим ногам, а я, наконец, узнаю, как мой пасынок умеет сгорать от страсти.

— Моя госпожа! — Служанка повернулась к хозяйке. — Даже если лорд Илейни поддастся чарам, и ваше чрево наполнится его семенем и даст всходы, тот, другой, никогда вам не простит вероломства.

Ингер немного помрачнела, но тут же легкомысленно махнула рукой.

— Мне достаточно назвать его имя, и все будет кончено. Он выбрал своим врагом самого Ледагарда, и гнев короля будет ужасным. — Женщина мотнула головой, отчего черное облако ее волос опять рассыпалось по плечам. — Нет, я не боюсь. Передо мной открывается гораздо большее, чем участь любовницы.

— Вы предадите ЕГО?! — воскликнула Садди, против воли сжимая кулаки.

— До сих пор пускаешь на него слюни? — сузила глаза Ингер. — Запомни, глупая: такие, как он, умеют использовать, но никогда не научатся любить. Лучше выкинь из головы эту расчетливую и хладнокровную тварь и пожелай мне удачи. Если я выиграю свою награду, — рука леди скользнула на плоский живот, — мы заживем почти как королевы.

Она обернулась к служанке. Садди была бледна, губы ее дрожали, а кулаки все еще оставались сжаты. Однако, заметив, как пристально смотрит на нее госпожа, женщина расслабилась и отвернулась, скрывая от леди свои настоящие чувства. Ингер приблизилась к ней, обошла по кругу и сжала пальцами щеки, задирая голову служанки кверху.

— Думаешь, как бы предать меня, да, Садди? — шипящим шепотом спросила она. — Лучше забудь об этом, потому что я выпутаюсь, а ты нет. ОН тебя не спасет, а я не забуду. Услышала?

— Я верна вам, госпожа, — испуганно ответила женщина, глядя в зеленые глаза, наполненные гневом. — Вам ли не знать этого?

— Тогда сделай так, чтобы подстилка Риктора затерялась в переходах замка и не добралась до его опочивальни. — Ингер оттолкнула служанку и вернулась к зеркалу. — Если уберешь ее навечно, я горевать не буду.

— Слушаюсь, госпожа, — склонила голову Садди и направилась к двери.

Леди Илейни проводила ее взглядом через отражение, тряхнула волосами и снова погладила амулет. Сегодня она собиралась заполучить несговорчивого молодого лорда, чье новообретенное могущество казалось слишком лакомым куском, чтобы дать ему ускользнуть сквозь пальцы. Ингер окинула себя последним внимательным взглядом и осталась довольна. Полупрозрачные одежды только подчеркивали притягательность плавных изгибов женского тела. Жемчужное ожерелье оттеняло кожу и казалось туманной дымкой, сквозь которую поблескивал черный камень, завораживая таинственными переливами бликов. Ингер с трудом оторвала взгляд от камня, чувствуя, как жар предвкушения зажигает кровь, бежит по венам раскаленной лавой, наполняет влагой ее лоно.

— Ох, Бездна, — простонала женщина, зажав в ладони амулет, спеша скрыть его от собственных глаз. — Не стоит на него смотреть, иначе эту ночь я проведу, лаская саму себя.

О, не-ет, этой ночью леди Илейни собиралась ласкать крепкое мускулистое тело своего пасынка, насыщаясь им за все то время, что мечтала о молодом лорде, пока лежала в объятьях его отца. Сколько раз она представляла, что не Октор, а Рик берет ее, вонзая в лоно распаленное естество. Что это он, а не ее муж, терзает ее тело бесконечными ласками, слизывая с кожи капельки пота. И когда Октор засыпал, Ингер вновь и вновь переживала свои мечты, лаская себя под похрапывания супруга. И чем больше упрямец избегал ее, тем сильней о нем мечтала юная мачеха.

Сколько раз она пробиралась ночью под дверь его покоев и слушала женские крики, доносящиеся до нее, слушала его протяжные хрипловатые стоны, почти до боли сжимая свою грудь с возбужденно торчащими сосками. А однажды осмелилась пробраться в покои, дошла до опочивальни и смотрела через приоткрытую дверь на упругие мужские ягодицы, ожесточенно двигающиеся между широко разведенных женских ног. В свете свечи Ингер увидела, как по позвоночнику Рика стекает капля пота, и едва удержала стон, чуть не выдавший ее присутствие. Она смотрела на мышцы, бугрящиеся на спине и руках, слышала его тяжелое дыхание и, казалось, ощущала пьянящий запах услады, заполнивший сам воздух опочивальни.

— Довольно! — прохрипела Ингер, заставляя себя вырваться из оков горьковатых воспоминаний. — Проклятый амулет.

Но распаленное воображение уже рисовало женщине член мужчины, которого она собиралась этой ночью заполучить в свои объятья. Леди Илейни вспомнила горное озеро и водопад, когда она любовалась Риктором, плывущим в ледяной воде. И потом, когда он вышел на берег… Ингер глухо застонала, думая о хрустальных ручейках, скользящих по рельефному телу, волосы, прилипшие к плечам, с них тоже капала вода. Как же хотелось поймать эти ручейки ртом, остановить их стремительный бег, насыщаясь вкусом смуглой кожи. Хотелось гладить его тело, царапать, выкрикивая в порыве страсти желанное имя. И до безумия хотелось взять в руки налитой упругий ствол мужского естества. Провести языком по контуру шелковистого навершия, пощекотать кончиком языка маленькое отверстие на вершине головки, слизывая тягучую пряную каплю его желания… А он желал ее! Великая Бездна, он хотел ее не меньше, но почему же так и не ответил на ее призывы? Вместо жарких объятий молодой лорд все больше наполнялся ядом презрения и ненависти. «Шлюха».

— И ты женишься на шлюхе. — Полные губы искривились в хищной усмешке.

Наконец, стряхнув с себя сладостное оцепенение, Ингер покинула свои комнаты, устремляясь к покоям лорда. Их местонахождение она прекрасно знала. Замок гремел, но внизу. Здесь не было ни души, и проход по полутемным галереям и переходам оказался пугающим и волнительным. Сердце женщины неожиданно пустилось вскачь, затем замерло и ухнуло в глубокую пропасть. Захотелось вернуться назад и оставить свою затею, довольствуясь прежними намерениями и договоренностями, надеясь, что прежний любовник сдержит свои клятвы.

— Ну уж нет! — Леди Илейни ожесточенно мотнула головой.

Ей хотелось освободиться от гнета, стать хозяйкой самой себе, иметь все, что просит душа. Это мог дать ей Рик, главное, чтобы все пошло так, как она задумала. И тогда бояться будет уже нечего и некого. Женщина была уверена, что она сможет соблазнить некогда желанного мужчину, получит его семя, и оно разовьется в ее чреве в наследника, которого Ингер вырастит так, как посчитает нужным. А Риктор… Она уберет его… потом, когда он закрепится на месте аниторна и женщина насытится им. Илейни увидит своего сына, возьмет его на руки — Ингер подарит ему это время, — а там и против его амулета найдется сила, способная помочь лорду соединиться со своими родителями. И пусть их всех пожрут Виллианы.

Перед покоями лорда Ингер застыла, прислушиваясь к тишине, затем выдохнула и вошла внутрь.

— Я жду тебя, будущий супруг, — прошептала она и скользнула в опочивальню, стараясь не думать, что здесь он придается утехам со своей подстилкой Нэми. — Я жду…

Риктор Илейни направлялся в свои покои, желая переодеться. Игры с Гором он любил, и шалости дракона всегда забавляли его, но сейчас обмусоленные одежды выглядели… менее праздничными. К его огорчению, переодеться сразу не удалось, встревоженная Нэми встретила господина, когда он вошел в замок. Пока разговаривал с ней, из пиршественной залы выглянул его величество, все-таки заметивший отсутствие хозяина.

Отправив Нэми распорядиться насчет чистой одежды, Рик был вынужден вернуться в залу: хмельной король желал немедленно поднять кубок доброго вина за своего аниторна. Кубки поднимали снова и снова, пожелания и веселые выкрики неслись со всех сторон, не давая Илейни покинуть залу. Он улыбался, напряженно оглядывая гостей, но мачехи среди них не было, и Рику оставалось гадать, что она задумала и как осуществит свои намерения. В желание поздравить его Риктор не верил и верить не собирался. Слишком хорошо он изучил эту женщину.

Прогнать ее из замка взашей прилюдно мужчина не мог. На празднестве должен был изрядно выпить, значит, потерять внимание, позволяя гадине приблизиться. Однако хмель Рика не брал, да и выпил он за этот вечер не так много. Сознание лорда оставалось ясным, и доверия мачехе не прибавилось.

— Эта женщина тяготит тебя, — услышал Рик и повернулся к королю, смотрящему на него совершенно трезвым взглядом.

— Она меня бесит, — честно признался аниторн.

— Остальные ее желают, — усмехнулся Ледагард. — Признаться, и я бы задрал ей юбки разок-другой, но соседствовать с ней не желал бы. Опасная женщина: глаза холодные, взгляд неприятный.

— Если мой король пожелает, — встрепенулся Риктор, — она немедленно покинет замок.

— Я не против, Рик, но потом тебе не избежать разговоров в жестокосердии, а они тебе сейчас не нужны. Ликование народа пройдет, и они начнут присматриваться к тебе, отыскивать изъяны. Сейчас они рады, что возвращаются времена аниторна, но пройдет немного времени, и люди, не получившие того, что имели при твоих предках, начнут вспоминать королевского наместника. Так что не стоит давать им повод обвинить тебя в жестокости. Пусть змея проведет ночь под этой крышей и отбудет с миром, или же ославит себя. Тогда ты сможешь вновь убрать ее от себя подальше.

Лорд Илейни согласно кивнул, признавая правоту короля. Ему предстояло еще многому научиться, и Рик не собирался пренебрегать советами опытного правителя, каким был Ледагард. Однако оставался один вопрос, который аниторн хотел задать своему государю.

— Почему вы решили вернуть мне земли предков, если признаете, что почти самостоятельный аниторнат опасен для целостности королевства? Признаться, я не ожидал, что вы так легко согласитесь, ваше величество.

Ледагард отпил из кубка и усмехнулся.

— Не так уж и легко. Ты мог и не выиграть Игры. Я дал тебе возможность попытаться, но и право оставить в моем владении Побережье никто не забирал, — ответил король. — К тому же прежних свобод у тебя не будет. Ты остаешься наместником, носящим звание аниторна Побережья. Любое важное решение не может быть принято тобой единолично — все это прописано в грамоте, которую ты получил. Понимаю, что тебе пока было не до изучения. Все изменения, которые ты решишь внести в законы и уклад Побережья, будет сначала одобрено мной. Однако, кроме того, что я считаю род Илейни обвиненным в предательстве безосновательно и пожелал воздать тебе и твоим предкам по заслугам, есть еще одна причина. Последнее время на Побережье стало неспокойно. Думаю, ты это прекрасно знаешь. Предыдущие два года были непростыми, и люди начали шептаться, вспоминать прежние времена. Я дал им то, чего они хотели. Теперь ты докажи правоту или опровергни их домыслы.

— То есть, государь, моя участь — стать живым доказательством того, что аниторн не всесилен, и только король может дать то, чего хочет народ? — усмехнулся Риктор. Ледагард подмигнул и отсалютовал ему кубком. Илейни посмотрел на свои руки, чувствуя, как в нем закипает гнев. Из него сделали жертвенную овцу, и даже не стали скрывать этого. Однако через мгновение на уста мужчины вернулась улыбка, отдав бесшабашностью и лукавством. — Хорошо, государь. Я попробую не оказаться на алтаре со вспоротым горлом.

— У-у-у, — скривился Его Величество. — Если не справишься, казнить и позорить я тебя не стану. Признаешь принародно, что я — отец своему народу, и вернешь мне Побережье. Но, заметь, я верю в то, что у тебя все получится. К тому же твой тайный враг стал и моим врагом, так что теперь мы заодно, и я не буду препятствовать тебе и еще больше усложнять жизнь.

— Это известие несколько приятней предыдущего, — усмехнулся Риктор, поднимаясь на ноги. — Вы позволите мне покинуть вас ненадолго? Хочу привести свою одежду в порядок.

Ледагард милостиво кивнул, и лорд-аниторн поспешил на выход из залы. Нэми так и не появилась. Впрочем, она могла пойти к кухарям, чтобы посмотреть, как они продолжают готовить блюда для гостей. Могла спуститься в винный погреб, могла пойти к челяди, чтобы удостовериться, что прислуга и воины накормлены и не забыты за праздными хлопотами. Сменная одежда должна была уже лежать в его покоях, и Риктор направился прямо туда.

Комнаты встретили мужчину тишиной и сумраком, который нарушал лишь свет толстых витых свеч, установленных в старинных канделябрах. Риктор скинул камзол еще на входе в покои, стянул через голову рубашку и прошел в умывальню, где вылил себе на голову холодную воду, оставленную в небольшом серебряном тазу. Тряхнув головой, он потянулся за полотном. Затем обтер шею и плечи, откинул мокрые волосы на спину и замер, ощутив кожей пристальный взгляд.

Обернувшись, мужчина встретился с потемневшим взором зеленых глаз мачехи. Грудь ее часто вздымалась, Ингер кусала губы, не сводя затуманенного взора с тела пасынка. Женщина была возбуждена до такой степени, что стон сорвался с ее губ только от взгляда на аниторна. Опять с его волос бежали ручейки, как когда-то, опять она отчаянно желала оказаться в его объятьях.

Однако взгляд лорда приковала не высокая грудь Ингер, не то, как она ласкала свои соски через тонкую полупрозрачную ткань. Риктор завороженно смотрел на переливы черного камня, не в силах отвести взгляда. Чернота притягивала его, пробуждая в крови неведомое доселе темное желание. Амулет на его груди нагрелся, обжигая, призывая очнуться, но сила мерцающего камня, подобного звездному небу, не желала отпускать.

Риктор облизал разом пересохшие губы и сделал первый шаг к Ингер, вновь застонавшей от предвкушения скорого удовлетворения ее похоти.

— Иди ко мне, — прошептала она, открывая ему объятья, и переливы черного камня вновь ослепили мужчину.

«Это неправильно! — кричал разум. — Ты не можешь желать эту женщину». «Остановись, ловушка», — предостерегал внутренний голос. Амулет матушки, казалось, прожигает его тело насквозь, но притяжение камня было столь сильным, что жар, опаливший тело лорда Илейни, растекся по венам, пробудив естество, налил его силой и желанием. Он перестал видеть лицо женщины, манившей его, все его устремления сосредоточились лишь на том, что скрывалось между ее ног.

— Ри-и-ик… — Болезненный стон коснулся губ лорда, когда Ингер обняла его за шею и подставила уста для поцелуя.

Но он не поцеловал. Затрещали ее одежды, сорванные одним уверенным движением сильных рук. Мужские пальцы прошлись по груди, задев затвердевшие соски. Женщина прогнулась, подставляя их для поцелуя, но зверь, пробужденный чуждой магией, не желал ласки. Ладони Рика скользнули по нежной коже, остановились на бедрах и вжали тело Ингер в мужское тело. Она вскрикнула, почувствовав твердость его члена, и опустилась на колени, спеша ощутить вкус вожделенной плоти. Это желание нашло отклик у аниторна, и он позволил ей приспустить с его бедер штаны.

Леди Илейни мягко сжала возбужденный член ладонью. Ее полный восторга и обожания взгляд скользнул по налитому стволу, по головке, уже увлажнившейся от желания. Женщина склонилась и ласково поцеловала навершие мужского естества. Ладонь Рика легла на затылок мачехи, пальцы зарылись в волосы, сжимая их в кулаке, и мужчина насадил Ингер ртом на свое естество, заставляя заглотить его до основания. Он насиловал ее, упираясь головкой в горло. До рвотных спазмов, до слез из глаз, издавая довольное рычание, мало походящее на звуки, которые привлекали его мачеху, когда она подслушивала под дверью опочивальни молодого лорда.

Наконец, оторвав от себя задыхающуюся женщину, Риктор поднял ее на ноги и развернул к себе спиной, окончательно сорвал остатки одежды и надавил на спину, заставляя наклониться. Ингер вскрикнула, когда он ворвался в ее сочащееся от возбуждения лоно. Что бы ни сотворила черная магия, но ей нравилось происходящее. Женский крик наслаждения прокатился по покоям, смешиваясь с мужским рычанием. И когда лорд намотал на кулак волосы любовницы, заставляя ее прогнуться, и его зубы впились в белое округлое плечо, прокусывая нежную кожу до крови, мир вокруг Ингер взорвался бешеной вспышкой наслаждения.

Рик рывком развернул ее, снова ставя на колени, и выплеснулся на лицо. Капли белой тягучей жидкости попали на грудь, на волосы. Ингер слизала пряное мужское семя с губ, но в ее лоно не попало и капли. Она не получила ничего, о чем мечтала, но разочарования и досады не было. Женщина сходила с ума от желания вновь ощутить его мощные толчки внутри своего тела, почувствовать силу и власть Риктора Илейни.

— Еще, — потребовала женщина, задыхаясь, и подняла на любовника затуманенный страстью взгляд.

Амулет на ее груди переливался, поглощая силу человеческой похоти и вновь будоража кровь. Пальцы Ингер сомкнулись на обмякшем мужском естестве, и оно вновь налилось кровью, словно не было той бешеной страсти несколько мгновений назад. И вновь взгляд лорда был прикован к черному камню.

— Возьми меня, Рик, — взмолилась Ингер, вытягиваясь на полу и широко разведя ноги в стороны. Пальцы ее запорхали по напряженному влажному бугорку в основании половых губ. Женщина выгнулась и громко застонала, содрогнувшись от новой вспышки оргазма.

Аниторн смотрел на нее, исследуя жадным взглядом женское тело. Затем опустился между ног мачехи и прохрипел:

— Ненавижу.

— Но хочешь меня, — рассмеялась Ингер, приподняв бедра и потеревшись о мощный ствол.

— Ненавижу, — повторил Илейни и снова овладел ею, потому что не мог противиться странному незнакомому голоду, который не оставлял иных потребностей, кроме неутолимой похоти.

Ингер оплела бедра мужчины ногами, и он наполнил ее своей плотью, войдя на всю длину одним резким грубым движением. Брал жестко, рыча, как зверь. Кусал плечи женщины, ее губы, слизывал выступившую кровь и продолжал вколачиваться в извивающееся тело любовницы. Черты его лица исказились. Ярость и наслаждение переплелись в мужчине столь плотно, что Ингер на мгновение показалось, он убьет ее прямо сейчас. Но вот аниторн вошел в нее последний раз и закричал, изливаясь в лоно.

Задохнувшись от новой волны острого удовольствия, Ингер сорвала с шеи амулет. И как только оргазм схлынул, она почувствовала, как расслабляется пресыщенное тело и блаженно застонала. Риктор, еще нависающий над ней, моргнул, помотал головой, и лицо его исказилось брезгливой гримасой. Наваждение растаяло, оставив после себя холодное бешенство. Мужчина отпрянул в сторону и сузил глаза, удерживая себя в руках из последних сил.

— А ты боялся, — хрипло усмехнулась Ингер. — Бояться надо было мне. Ты настоящий зверь.

— Как? — выдохнул он, понимая, что сейчас не сдержится и удавит мачеху.

— Немного магии — и ты мой, — ответила она, садясь и опираясь спиной на стену. — Ах, да, сегодня ночь, когда я зачала от тебя… Еще немного магии. Можешь готовиться к свадьбе: я молчать не буду о том, кто отец.

— Зачатие? — повторил Рик, разом остывая. — Отец?

Ингер кивнула, широко улыбнувшись, но через пару мгновений лицо ее недоуменно вытянулось, потому что широкая улыбка появилась на лице Илейни.

— Отец… — повторил он и вдруг оглушительно расхохотался. — Ингер… дура… Я принял некоторые меры предосторожности, зная, как Нэми хочет от меня ребенка. И если ей бы взбрело в голову освободиться от своей печати бесплодия, то она ничего бы не добилась. На мне стоит такая же печать. Ее снимут только тогда, когда я женюсь. Я бесплоден! Отец…

И он вновь расхохотался, глядя на побледневшую мачеху.

— Наслаждайся, Ингер! Ты же хотела меня? Ты получила, но только меня. — Риктор смеялся издевательски, до слез и всхлипов, приводя женщину в ярость.

— Я скажу, что ты меня изнасиловал! — выкрикнула она.

— Опять?! — Рик на мгновение замолчал и снова расхохотался. — А я призову Оракула, и он откроет все, что скрыто на твоей гнилой душонке. Даже то, о чем ты сама не подозреваешь. Давай, иди, ври снова.

— С-скотина, — прошипела леди Илейни, вскакивая с пола. — Ты еще заплатишь! Ты за все заплатишь!

Она выбежала из умывальни, а затем и из покоев. Риктор замолчал, откинулся на стенку лохани и закрыл глаза. Омерзение было единственным чувством, которое он сейчас ощущал. Выругавшись, мужчина повернул голову и увидел жемчужное ожерелье, забытое Ингер в ее стремительном бегстве. Лорд потянулся, поднял украшение и некоторое время рассматривал потухший черный камень.

— Любопытно, — задумчиво произнес он. — Где она могла взять такую вещицу? Нужно разобраться…

Поднявшись на ноги, Риктор взглянул на лохань, всегда полную горячей воды, окончательно разоблачился и залез в воду, с остервенением смывая с себя следы нежеланной близости.

Глава 5

— Господин…

Риктор открыл глаза и обернулся, глядя на женщину, стоявшую перед ним на коленях. Служанка Ингер опустила голову, как только поймала холодный отстраненный взгляд, но через мгновение все же прошептала:

— Я не виновата. У меня не было выбора.

Лорд Илейни приблизился к женщине, подцепил ее подбородок двумя пальцами и задрал голову, вглядываясь в испуганные глаза. Он все еще не решил, что сделать с неожиданной пленницей. По щекам женщины скатились два ручейка слез, не тронув души мужчины. Жалости не было.

— Что ты с ней сделала? — глухо спросил Риктор и обернулся, глядя на Нэми, застывшую на кровати бледной тенью. — Опоила? Проклятье? Что это за чары?

Женщина всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Я не знаю, господин, — пролепетала она. — Я только выполнила приказ госпожи…

Лорд стремительно обернулся к служанке. Глаза его сузились, и женщина, вновь осмелившаяся посмотреть на Илейни, сдавленно охнула.

— Не убивайте, господин! — вскрикнула она. — Я скажу все, что вы хотите знать, только не убивайте!

Рик кивнул и подошел к кровати. Нэми нашли ближе к утру. Наложница была бледна, но сумела позвать на помощь, когда услышала шаги. Она еще успела вымученно улыбнуться Рику, когда он принес ее в свои покои и уложил на кровать.

— Кто? — хрипло спросил мужчина.

— Ри-ик, — прошелестела женщина, так и не дав ответа.

Веки наложницы опустились, и с той минуты она в себя не приходила. Расслед все еще спал, и разбудить его не смогли, как ни старались. Его ученик и помощник беспомощно развел руки.

— Мне неизвестна эта магия, — таков был его ответ.

— Стало быть, не хворь? — спросил Рик, и молодой целитель уверенно кивнул.

Последние сомнения рассеялись в тоже мгновение. Впрочем, их не было изначально. Слишком уж удачно все сложилось. Визит леди Илейни, ее удача в соблазнении пасынка, обернувшаяся крахом надежд, и странная болезнь Нэми. Но требовалось нечто большее, чем подозрения. И пусть доказательств причастности Ингер к тому, что происходило с наложнице, не было, но чужеродная магия и амулет, лежавший в ларце лорд, указывали именно на мачеху.

— Мерзкая тварь, — с ненавистью произнес молодой лорд. — Удавлю суку.

Он сорвался с места, покинув покои. Замок уже почти затих, если можно назвать тишиной то, что сейчас происходило в опочивальнях после хмельного пира. Рик не слушал ни смеха, доносившегося из-за закрытых дверей, ни стонов, ни ругани. Он желал лишь одного, сжать горло Ингер и вытрясти из нее всю гниль. Но когда Илейни добрался до покоев, занятых леди Илейни, ее уже не было. Она не пересекала ворот, однако в замке Ингер так и не нашли. Только ее служанка уговаривала стражу выпустить ее. Мачеха исчезла, использовав очередную магическую игрушку, ее след нашел замковый маг, служивший Рику уже пятый год. Она убралась вскоре после того, как потерпела крах в своих чаяниях, бросив служанку. Ингер была в бешенстве, иначе не объяснить, как она могла забыть свою давнюю наперсницу, помогавшую госпоже во всех ее делишках.

Женщину схватили и привели к лорду, и гнев, рвавший душу мужчины, обрушился бы на служанку, но он смог удержаться и взять себя в руки. Пока смог. Но чем больше проходило времени, тем все тяжелей было сдерживаться. Рик знал, на что способна Садди. Еще в заме в горах эта женщина, верная, как пес, исполняла все, что ей приказывала Ингер, не страдая и не мучаясь угрызениями совести. Она была под стать своей госпоже, иначе бы мачеха не держала возле себя служанку столько времени.

— Рик, — стон был так слаб, что едва коснулся слуха лорда.

Мужчина, задумчиво смотревший на Садди, тут же повернулся к ложу. Глаза Нэми были открыты, но смотрела она в пустоту, не замечая, как Илейни приблизился и склонился над ней.

— Я здесь, Нэми, — сказал он ласково и присел рядом, переплетая пальцы с ледяными пальцами наложницы. — Как ты, милая?

— Рик, — снова прошелестела она. — Где ты? Рик…

Мужчина наклонился над лицом Нэми, вгляделся в потускневшие глаза, затем коснулся холодных губ, словно хотел согреть их дыханием, но наложница осталась безучастна, словно не почувствовала, что ее поцеловали.

— Нэми, — позвал ее Риктор. — Ты слышишь меня?

Она не ответила. Веки снова сомкнулись, и рука, выпущенная из мужской ладони, безвольно упала на кровать. На короткое мгновение Илейни показалось, что женщина не дышит, но хриплый вздох все же сорвался с бескровных губ, немного успокоив мужчину. Он вновь посмотрел на служанку Ингер и рывком поднялся с ложа. Она втянула голову в плечи, затравленно следя за лордом. Однако Рик сейчас прошел мимо нее. Он выглянул в коридор и спросил:

— Целителей привели?

— Еще нет, господин, — донесся ответ стражника, стоявшего недалеко от дверей покоев лорда.

— Пожри вас Виллианы! — зло воскликнул Рик. — Мне нужны лекари.

— В городе был праздник, господин, — ответил стражник. — Должно быть, ищут трезвых…

Но Илейни уже не слушал. Он захлопнул дверь и вернулся к ложу. Несколько мгновений смотрел на Нэми и, наконец, развернулся в сторону пленницы. Неспешно, даже лениво, мужчина приблизился к Садди и навис сверху, слепо глядя на нее.

— Господин…

Хлесткая пощечина откинула женщину на спину. Она вскрикнула и закрылась рукой, видя, как рука лорда вновь приближается к ней. Но он не ударил повторно. Схватив Садди за волосы, Рик рывком поднял ее, оставаясь глухим к ее новому вскрику.

— Что. Ты. С. Ней. Сделала? — отчеканил лорд-аниторн, равнодушно глядя на перекошенное лицо служанки.

— Я ничего, я только хотела ее задержать…

— Что за магию ты применила?

— Обычный аркан, чтобы удержать…

Новая пощечина прервала женщину.

— Лжешь, — Риктор склонил голову к плечу, и в глазах его зажегся огонек интереса. — Скажешь правду?

— Я говорю правду!

— Не скажешь, — с ледяным удовлетворением отметил мужчина.

Он отошел от Садди, и она услышала, как звякнул металл вытаскиваемого из ножен кинжала.

— Что вы хотите делать, господин?! — женщина шарахнулась в сторону, но лорд метнулся ей наперерез и вновь ухватил за волосы, с силой дернув к себе. — Не надо!

Он швырнул Садди на пол и оседлал ее. Перехватив руки женщины, он придавил ее ладони коленями и на мгновение застыл, с прежним равнодушием рассматривая служанку.

— Говори, — глухо велел лорд.

— Я все сказал! Я…

Женщина замолчала, когда острие кинжала прижалось к ее виску. Она отчаянно зажмурилась, чувствуя, как холодное жало поползло к глазу, остановилось у внешнего уголка…

— Г… господин, — испуганно прошептала Садди. — Вы… вы же не такой, вы добрый…

— Не со всеми, Садди, — усмехнулся Рик. — Не со всеми. Например, твою госпожу я бы порезал на куски, не задумываясь. А ты так похожа на нее, Садди…

Острие скользнуло по щеке, спустилось к губам, и женщина поджала их. В широко распахнутых глазах плескалась паника. Она, не моргая, смотрела на лорда Илейни, не узнавая улыбчивого юношу, каким знала его, когда они с хозяйкой прибыли в замок Илейни. Сейчас перед Садди был холодный, равнодушный мужчина, в глазах которого не осталось ни капли прежнего тепла.

— Скажешь? — спросил Рик, и острие, коснулось подбородка женщины.

Она охнула, ощутив, как клинок разрезал кожу. Садди до крови искусала губы, борясь с желанием рассказать, но все еще молчала. Правда, не столько из верности госпоже, сколько от страха, что тогда он точно убьет ее.

— Са-а-адди, — позвал ее Рик. — Ты хочешь узнать, насколько я могу быть жесток с врагами?

— Я не враг вам, господин, — дрожащим голосом отозвалась женщина.

— Тогда расскажи мне правду, Садди, и я оставлю тебе твою жизнь, или ты будешь умолять меня о смерти, — Илейни пристально следил за тем, как в женщине борется с собой.

— Я все рассказала, — прошептала она и вскрикнула, когда кинжал вспорол ткань платья на груди. — Вы хотите меня…

— О, нет, Садди, ты не вызываешь у меня желания обладать тобой, — усмехнулся Рик.

— Тогда зачем…

Ответом ей стал кинжал, прочертивший кровавую полосу на груди. Женщина закричала, но осталась не услышанной.

— Садди, ты помнишь, как выглядит герб Илейни? — равнодушно спросил Рик. — Там столько линий…

— Вы будете вырезать на мне свой герб, — с ужасом поняла Садди. — Не надо!

— Правду, Садди, правду.

— Но она всего лишь наложница! — давясь рыданиями, наконец, прорвавшимися наружу, вскричала служанка.

— Она моя женщина! — заорал ей в лицо Риктор. — Что ты с ней сделала, тварь?!

Садди стиснула зубы, лишь громко застонав, когда на ее груди пролегла новая кривая линия. Третий росчерк, четвертый, пятый…

— Ее не взял аркан! — закричала женщина, сотрясаясь от боли, страха и рыданий. — Не взял! Я не хотела! Не хотела, но она увидела меня, узнала! — Илейни убрал кинжал и теперь внимательно слушал. — Ваша наложница бросилась на меня. Такая тонкая и такая сильная, она вцепилась мне в горло, и я претворилась мертвой. Она поняла, что моя госпожа замыслила против вас недоброе, она хотела бежать к вам, даже позвала стражу… Я не могла ее отпустить!

— Что ты сделала, Садди? — хрипло спросил Риктор.

— Вы ее не спасете, господин, — прошептала женщина, вновь зажмурившись в ожидании, когда кинжал войдет ей в сердце.

— Что это за магия? — лорд слез с женского тела и уселся рядом, устало потерев лицо. — Что ты использовала? Кто дал тебе это?

— Вы не спасете свою наложницу, — вновь повторила Садди. — Ее душа уже принадлежит Тьме. Я не знаю, что это за магия. Она древняя и темная. У меня был амулет, и я воспользовалась им…

— Кто дал его тебе?

— Госпожа, — живо ответила женщина.

— Кто дал его госпоже?

— Я не знаю…

— Лжешь! — и Рик вновь навис над женщиной. — Ты лжешь, Садди. Кто?! Если ты думаешь, что я просто убью тебя, то ты ошибаешься. Я ведь обещал тебе, что ты будешь молить меня о смерти, и я был с тобой честен. Кто?!!

Она закрыла лицо руками и замотала головой, отказываясь отвечать. Лорд Илейни стиснул зубы. Он боролся с собой, боролся с желанием удавить гадину, рыдавшую на полу в его покоях, пытался хоть немного успокоиться, чтобы очистить разум от пелены горя и гнева, испепелявшего его. Уже второй раз Ингер появлялась в его жизни, чтобы забрать самое ценное. Сначала отец, теперь Нэми. Хвала Огненным, до Гора ей не добраться. Хотя…

Риктор взглянул в сторону кровати, где хрипло и рвано дышала наложница. Затем подумал об ожерелье, которое пробудило похоть против воли, и сомнения стали совсем неприятными. На Нэми была защита от магии, очень хорошая защита, поэтому аркан, использованный Садди не сработал. Такая же защита стоит на драконнике. На самом Рике был амулет с душой матери, оберегавшей его не только от магии, но и от злого умысла. Даже яд древнего чудища он удержал, но сила амулета Ингер пробилась сквозь защиту. И то, от чего сейчас умирала наложница, ее защита тоже пропустила. Значит, дракон может быть в опасности. К Бездне! Игры…

— Ко мне! — заорал лорд.

Садди испуганно затихла, когда в покои вбежали стражники. Илейни поднялся с пола и указал на женщину.

— В пыточную. Заковать. — Затем повернулся к служанке. — У нас будет очень долгий разговор, Садди. Тебе будет очень больно, обещаю. Поэтому подумай, хочешь ли ты этой боли, и прими верное решение. Увести.

— Господин, но я ничего не знаю! Господин, будьте милосердны! — закричала женщина, как только ее подхватили под руки стражники и грубым рывком поставили на ноги.

Риктор тут же развернулся в ее сторону, подошел и, ухватив за подбородок, задрал голову вверх, глядя в глаза изучающим отстраненным взглядом.

— А ты была милосердна? — спросил он. — Когда ты достала свой амулет, чтобы убить невинную женщину? Ты была милосердна, Садди?

— У меня не было вы…

Пощечина прервала ее на полуслове.

— Тогда считай, что и у меня нет выхода, — мужчина отошел от служанки и, не глядя, махнул рукой. — Увести.

Не успели выйти стражи с узницей, как дверь в покои распахнулась, и Тодар — глава замковой стражи втолкнул низенького худосочного человечка в белой мантии, сейчас перепачканной в грязи. Человечек отчаянно крутил лысой головой, сжимал в пальцах медальон Гильдии магов Побережья и испуганно вопрошал:

— Да что вам нужно? Я глава Гильдии, как вы смеете?!

— Иди сюда, — поманил его Риктор.

Человечек, отпущенный Тодаром, закачался и упал бы, если бы глава стражи вновь не ухватил его. Маг был пьян. Лорд Илейни поморщился, осознав это, но иного выбора не было.

— Господин, мы подобрали его на площади, спал возле бочки с вином, — начал Тодар, но Риктор остановил его жестом.

— Снимите браслеты, — велел лорд Илейни.

— Мы надели, чтобы с пьяну не шарахнул, — пояснил глава стражи. — Он же говорить нормально начал только со страху.

— Сними браслеты и уходи, — отмахнулся Рик.

Маг, осознав, кто перед ним, округлил глаза и воскликнул:

— Лорд — аниторн! Эти недостойные…

— Ваше имя, — прервал его лорд.

— Тэдиус Родос, — маг попытался поклониться, но вновь качнулся.

— Мастер Родос, приведите себя в порядок и подойдите ко мне, — сухо отчеканил Риктор.

— Да, мой лорд, — склонил лысую голову глава Гильдии.

Он с неодобрением смотрел на Тодара, снимавшего браслеты, блокирующие магию, затем фыркнул и прикрыл глаза, а когда их открыл, от пьяной мути не осталось и следа. Рик отпустил главу своей стражи, но не успел тот сделать и двух шагов, как подскочил на месте, хватаясь за зад. На тонких губах Тэдиуса мелькнула злорадная ухмылочка. Он потер руки и твердой походкой направился к аниторну, покачавшему головой на мстительную выходку мага.

— Чем могу служить моему лорду? — спросил мастер, склоняя голову.

— Вы знакомы с целительством? — спросил его Риктор.

— Я — глава Гильдии магов Побережья, лорд-аниторн, — несколько высокомерно отозвался маг.

— Тем лучше, — рассеянно кивнул лорд, не проникнувшись почтением. — За мной.

Он подвел мастера Родоса к ложу и указал на Нэми.

— Осмотрите ее и помогите, — велел Рик. — Все, что я знаю, это то, что был применен амулет с древней темной магией. Она не приходит в себя, а если приходит, то никого не видит и не слышит. Холодна, как лед… Бездна.

Голос Риктора сорвался. Он мотнул головой и отошел к креслу, давая магу заняться своим делом. Лорд Илейни некоторое время следил за мастером, затем его мысли вновь понеслись по прежнему руслу. Он складывал воедино амулеты «змеи» и ее прислужницы, вспоминал Игры, и то подозрение, что мелькнуло в голове, вновь вернулось. Авехендры, камгалы, туман… Побережье, таящееся в себе нечто такое, что давно забыто, а значит, следы опять уводят в древность. Камгалов, насколько помнил Рик, пробудить и поднять на поверхность не так-то просто, тому же такое количество. К Бездне, он думал, что этих тварей не осталось вовсе! А Авехендры? Они не живут большими стаями, по большому счету, эти крылатые твари предпочитают одиночество, не желая делить добычу. Но на драконов и их седоков напала несметная рать людоедок! У кого есть столько силы, чтобы собрать их, направить по следу игроков и наделить скоростью, превышающей обычную скорость полета авехендр? Туман… О подобном Рик и вовсе не слышал. От всего этого буквально разило древней магией, забытой Силой, которой, как говорили, управляли свергнутые Боги Бездны.

«Ее душа уже принадлежит Тьме…». Неужели один источник? Риктор мотнул головой. Нет, нельзя хвататься за подозрение, как единственно верную догадку. Нужно проверить. Амулеты амулетами. Они могли храниться в сокровищнице нынешнего любовника Ингер, могли быть украдены ею. Мало ли каким образом гадина заполучила амулеты. Но иметь касательство к тому, что произошло на Играх, ей не по силам, хотя бы потому, что она лживая шлюха и убийца, а не маг. И все же… И все же стоило не отказываться от своих подозрений. Как-то уж все случилось одновременно. Да, и принять меры по охране Гора.

— Мой лорд.

Риктор вскинул голову и тяжело посмотрел на мастера Родоса, словно не узнал его. Однако опомнился и поднялся на ноги, устремляя взгляд в сторону ложа. Затем повернулся к магу.

— Что?

— Мне нечем утешить вас, лорд-аниторн, — Тэдиус сцепил пальцы на впалом животе, скрытом грязным балахоном. — Женщина мертва не менее трех хоров, от того и хладность. Перед вами покойница, мой лорд.

— Что? — Рик оттолкнул мага и бросился к ложу. Грудь Нэми поднималась все такими же рваными вдохами. — Что за ерунда?! Она же дышит! Она звала меня не так давно. Мастер Родос, к Бездне глупые шутки! Какие к Виллианам три хора? Она живая!

Илейни стремительно обернулся к главе Гильдии магов, но на лице мужчины не было и тени улыбки. Он подошел к аниторну и пристально взглянул в глаза.

— Мой лорд, эта женщина мертва не менее трех хоров, — повторил мастер. — Должно быть, с того мгновения, как была применена сила амулета.

— Она остыла… Бездна. Ее кожа похолодела не так давно. Она даже сумела позвать на помощь…

— Значит, амулет поглотил ее жизнь не сразу, — упрямо качнул головой маг. — Мой лорд, у нее черные глаза…

— У нее всегда были черные глаза, — отмахнулся Рик.

— Такие? — мастер протиснулся мимо Илейни, склонился над Нэми и раздвинул ей пальцами веки.

Лорд устремил взгляд в лицо женщины. Он сдавленно охнул и склонился совсем низко, вглядываясь в непроглядную черноту белков, затопившую глаза наложницы полностью.

— Быть может, у нее были и раньше такие зубы? — теперь маг раздвинул губы Нэми, и Рик отшатнулся, глядя на некогда ровные жемчужные зубки. Половина теперь заострилась, немного удлинившись. — Ногти, мой лорд, присмотритесь, думаю, тоже заметите изменения.

— В кого превращается моя наложница? — глухо спросил лорд, продолжая рассматривать Нэми.

Маг потер переносицу.

— Мне сложно сказать, — наконец, заговорил он, немного растягивая слова. — Если возможно осмотреть женщину целиком… Возможно, есть еще изменения. Хвост, к примеру, крылья… Мне сложно сказать, пока я могу со всей уверенностью заявить, что она превращается в нежить. В очень опасную нежить, хочу заметить. Душа мертва, но тело живо. Значит, она не подвержена разложению, и обычные заклинания разрушения неживой материи к ней неприменимы.

— Она дышит, — потерянно прошептал Рик.

— Я же вам сказал, мой лорд, тело живо, но души вашей женщины здесь нет. Она мертва, и, когда закончатся изменения, она встанет. Хм… — Мастер потер подбородок, а через пару мгновений восторженно воскликнул. — Но это же восхитительно! Марионетка, которая не сгниет и не разложится. Уверен, она будет послушна воле создателя того амулета, который поглотил душу бедняжки. Я вижу нить привязки…

— Восхитительно?! — вскрик аниторна привел мага в себя. — Что вы видите восхитительного, мастер? Быть может, то, что молодая и цветущая женщина превращается в чудовище, потеряв свою чистую любящую душу? Что вас восхищает, мастер? Бездна! — Риктор вернулся к креслу и упал на него, закрыв лицо руками. Ему нужно было успокоиться, ему нужно было немного передышки… Лорд вдруг подался вперед. — Она звала меня, Тэдиус! Она искала меня!

Маг почесал лысую голову, присел на край ложа, благоразумно отодвинувшись подальше от женского тела. Затем приподнял подол, рассматривая ноги Нэми, поцокал языком и повернулся к лорду-аниторну.

— Эх, забрать бы это с собой, — мечтательно произнес Тэдиус Родос. — Так вы же не позволите. Жаль-жаль. — Риктор нахмурился, и маг поспешил продолжить. — Вы говорите, она вас звала… Могу только предполагать, что привязка этой женщины к вам была довольно сильной, и душа пыталась вернуться, используя вас, как маяк. Все-таки смерть еще свежая. Повторюсь, это лишь предположения…

Риктор встрепенулся.

— Если смерть свежая и душа пыталась вернуться, так может, ее можно вернуть? Нэми, действительно, очень сильно меня любила. Быть может, мы сможем…

Мастер Родос откинулся назад и рассмеялся. Смех у него оказался скрипучим и раздражающим. К тому же, как любой ученый маг, мастера мало трогали человеческие страсти. Не то, что возможность исследовать еще неведомое ему. Рик не ожидал от него сочувствия, но смех вызвал новый взрыв ярости, и от удушения главу Гильдии магов спасло лишь то, что женщина шевельнулась и села, слепо глядя перед собой жуткими черными глазами.

Маг слетел с кровати, закрывая собой лорда-аниторна. Он сплел пальцы и вытянул руки перед собой. Рик успел отметить краем сознания, что Тэдиус не зашептал заклинаний, значит, достаточно Силы, чтобы не использовать дополнительного воздействия. В следующее мгновение в женщину понеслась искрящаяся сеть, сотканная из выплеска, окутала ее, оплетая по рукам и ногам. Мастер развел руки в стороны, и ладонь правой повернулась плашмя. Нэми послушно легла. Кулак мага сжался, и она закрыла глаза.

— Не так уж и сложно, — усмехнулся Родос.

Он повернулся к лорду, глядя на него с заметным превосходством, и тут же отлетел в сторону, повинуясь руке Риктора. Нежить вновь сидела на кровати и скалилась в ухмылке. Ее голова повернулась в сторону аниторна, глядя на него пустыми черными глазами.

— Не может быть, — выдохнул маг. — Моя сеть на ней, но совершенно не сковывает движений. Ох, Бездна…

Покойница плавно поднялась на ноги, протягивая руки к лорду Илейни. Лицо ее вдруг страдальчески исказилось, и губы дрогнули, складываясь в короткое и знакомое:

— Рик.

— Нэми? — тихо выдохнул мужчина.

— Это не она, — воскликнул мастер Родос.

— Превращение еще не закончилось, — мотнул головой Риктор. — Ее зубы, они наполовину прежние. Быть может…

— Не может! — выкрикнул маг. — Души нет! Ее подняли раньше, потому что я увидел и сказал. Тот, кто создал амулет, он…

Женщина резко повернула голову в сторону Тэдиуса и оскалилась, прошипев:

— Слишком много слов, шарлатан.

— Он видит нас и слышит, — все-таки закончил мастер. — Через нее. Мой лорд, уходите.

Взметнулось облако белоснежных волос, и черноглазое существо метнулось к Илейни. Он увернулся. Рука легла на то место, где обычно висел меч, конечно, его там не было. Нэми вновь страдальчески скривилась и упала на колени, простирая руки к лорду.

— Рик, помоги мне, Рик, — простонала она. — Спаси.

— Это ложь, — тут же заговорил маг. — Настоящую Нэми не спасти. Телом управляют. Мой лорд, не давайте ей приблизиться к вам.

Тэдиус поднял раскрытую ладонь, словно хотел остановить женщину одним жестом. Она ползла к мужчинам, все так же протягивая руки и моля:

— Рик, спаси меня. Умоляю. Это же я твоя любящая Нэми. Ри-ик…

— А если душа смогла пробиться? — воскликнул Риктор. — Если это Нэми просит о помощи?

— Мой господин, это я, я! — надрывно закричала женщина. — Вспомни, Рик, как ты сегодня ласкал меня в купальне, вспомни! И про тот оберег, что я приготовила перед Играми, а ты не взял. Рик!

— Это Нэми, — уверенно произнес лорд и шагнул к женщине.

Родос выкрикнул короткое заклинание, и Илейни не смог пройти дальше, уткнувшись в невидимую стену. Рик нахмурился, осознав, что его амулет не сработал и не поглотил магию. И в это мгновение он вспомнил: «Сын, матушка всегда будет оберегать тебя. Она остановит нож, очистит твою кровь от яда и не позволит никакой магии причинить тебе вреда». Но сейчас амулет бездействовал, и незримая преграда все так же мешала пройти. Значит, матушка согласна с магом. Он защитил, она не стала мешать, понял Рик. И тогда Нэми…

— Рик! Почему ты веришь этому шарлатану?

— Но она назвала то, что было, — все еще пытаясь верить в лучшее, воскликнул Илейни.

— Тело живо, память вашей Нэми сейчас в руках ее кукловода, — сердито ответил маг, начиная злиться из-за упрямства лорда.

— Мне была дорога эта женщина, — хрипло произнес Рик и отвернулся. Он сделал несколько шагов к своему мечу, но обернулся. — Мастер Родос, на Нэми стояла защита от магии, возможно, она мешает вам обездвижить тело.

Тэдиус отрицательно покачал головой, не оборачиваясь.

— Если защита и была, ее уничтожил амулет, убивший ее. Я был бы счастлив, если бы дело было только в защите, но… Не уверен, что смогу с ней справиться.

И, словно в подтверждение его слов, та, кто когда-то носил имя Нэми неспешно поднялась с колен, смерила мага взглядом исподлобья, и на ее губах появилась лукавая шаловливая улыбка. Женщина сделала нарочито медленный шаг. Губы Тэдиуса Родоса шевелились, но ни слова не доносилось до звука Рика. Маг творил колдовство, и мешать мастеру лорд не стал. Он вытянул свой меч из ножен, отбросил их в сторону и наклонился, поднимая кинжал, покрытый кровью Садди. Если одержимое тело не брала магия, то сталь стоило попробовать. И все же он еще надеялся. Исподволь, в глубине души, лорд Илейни надеялся на то, что Нэми можно вернуть.

Вот же она! Немного бледновата, но это не мертвенная бледность. Грудь вздымается от спокойного дыхание, уже без хрипов и судорожных всхлипов. К Бездне! Это его Нэми! Маленькая, нежная, заботливая Нэми. Хрупкий цветок, неожиданно вошедший в его жизнь и очаровавший не на один год. Женщина, из-за которой он не спешил жениться, которой был верен, несмотря на то, что она всего лишь наложница. Может в его сердце и не было любви, но в нем жила щемящая нежность к этой женщине, страсть, не угасшая даже на малую толику. Риктору хотелось заботиться о Нэми, хотелось оберегать, и когда-то именно это он ей и обещал, а теперь снесет голову?

Женщина приблизилась к невидимой грани, подняла руку и провела кончиками пальцев по призрачной стене, отгораживающей ее от мужчин. Воздух пошел рябью, словно Нэми коснулась водной глади. Она игриво ударила пальцем, и от него пошли круги. Женщина хихикнула и склонила голову к плечу, все так же лукаво глядя на мага. Затем сделала шаг, все так же нарочито медленно. Призрачная стена все еще колыхалась, потому ощущение, что женщина проходит сквозь тонкую пленку воды, было столь явным, что оба мужчины замерли, зачарованно глядя на нее.

— А вот и я, шарлатан, — мило улыбнулось черноглазое существо в женском обличье.

— Боги, — выдохнул мастер, оборвав свое заклинание. — Невероятно!

— Не для истинного мастера, — неожиданно произнесла она мужским голосом и рассмеялась смехом Нэми, наполненным нежными переливами.

Надежда оставила Риктор, он, наконец, смерился, что, некогда дорогое ему тело, теперь принадлежит неведомому магу, извратившему и изменившему милую Нэми. Не к месту вспомнился последний раз, когда он держал женщину в своих объятьях, а затем образ наложницы сменила Ингер, хохочущая на полу той же купальни, где Илейни в последний раз брал Нэми. Ярость и ненависть исказили благородные черты лорда. Он метнулся в сторону чудовища, наступавшего на мага.

Оно словно играло с мастером, давая ему выплести очередное заклинание, вскрикивала, хватаясь за сердце, и тут же разражалось издевательским хохотом. Маленький Тэдиус отступал, пока не уперся спиной в стену. Нежить приблизилась к мужчине, склонила голову набок, насмешливо скалясь.

— Ты закончил? — спросило существо. — Тогда моя очередь.

Оно взметнуло руки с хищно скрюченными пальцами, готовые нанести удар. Мастер Родос зажмурился, но ничего не произошло. Он открыл глаза и увидел, как лорд Илейни, ухватив Нэми за белоснежные пряди, оттаскивает ее от мага.

— Рик! — закричала женщина. — Рик, это же я, Рик! Вспомни, как я любила тебя…

— Помню, — кивнул Риктор. — Я все помню.

И кинжал вошел в сердце Нэми. Аниторн провернул рукоять и только тогда выпустил из сжатых пальцев волосы. Боль утраты жгла грудь мужчины. Все его существо противилось тому, что он сделал, но разум холодно повторял — это уже не Нэми. Мотнув головой, Рик стиснул зубы и отошел от существа на несколько шагов, следя за тем, как из тела уходит подобие жизни.

Женщина растянулась на полу. Белоснежные волосы рассыпались вокруг головы, глаза закрылись, и бледность стала по-настоящему мертвенной. Только алое пятно на груди вокруг кинжала говорило, что тело жило еще мгновение назад. Маг по дуге обогнул нежить и бросился к Риктору.

— Б-б-благодарю, лорд-аниторн, — заикаясь, бормотал он. — Вы спасли меня. Мой лорд…

— Оно теперь мертво? — хмуро спросил Илейни.

Маг резво обернулся и накрыл ладонью лысину, словно это помогало ему лучше думать. Затем охнул и юркнул за лорда, заговорив шепотом:

— Отрежьте ей голову, мой лорд, отрежьте скорей. Вы убили тело, но, боюсь, не чудовище, завладевшее им.

— Какая мудрая мысль, — издевательски произнес неизвестный кукловод губами Нэми.

Тело, дернувшись, село и повернуло голову к двум мужчинам. Веки дрогнули, и на лорда с мастером Родосом посмотрели бельма слепца. Чернота полностью исчезла, как и плавность движений. Тело поскребло по полу затвердевшими ногтями и попыталось встать. Теперь и вовсе казалось, что им управляют, как марионеткой. Настолько рваными и неуверенными стали движения. Бескровные губы, растянулись в кривой ухмылке, обнажая зубы, почти полностью изменившие форму, и Илейни подумал, что жизнь из тела утекла так быстро, словно только и ждала освобождение. Теперь мертвец выглядел мертвецом, более не обманывая ложными признаками жизни.

— Разите, мой лорд! — воскликнул Тэдиус.

Рик, наконец, отмер и, вскинув меч, бросился на нежить, но, несмотря на дерганные движения куклы, чудовище увернулось и оказалось на ногах. Оно стояло, пьяно качаясь, и бессмысленно скалилось. Руки безвольно вытянулись вдоль тела, бельма устремили слепой взгляд на приближающегося лорда.

— Илейни, у тебя нет совести, — в мужском голосе появились капризные нотки. — Ты сломал мою игрушку. Гадкий лорд.

Лорд-аниторн остановился, подавляя ярость. Он вдруг понял, что имеет возможность поговорить с неведомым колдуном.

— Поговорим? — спросил Рик, ткнув острием меча в пол и навалившись на рукоять.

— О чем? — осторожно спросил колдун устами Нэми.

— Свое имя ты, конечно, не назовешь? — на всякий случай поинтересовался аниторн.

— Конечно, — голова женщины послушно кивнуло.

— Что за Силу ты используешь? — маг, стоявший за спиной лорда, тут же навострил уши, но Рик особо не рассчитывал на ответ.

— Я сам Сила, — заносчиво ответил кукловод.

— Ладно, можешь не отвечать на этот вопрос, — пожал плечами Илейни. — Я сам знаю.

Покойница качнулась вперед, но быстро остановилась, склоняя голову к правому плечу.

— И что же ты знаешь? — полюбопытствовал колдун.

Риктор загадочно усмехнулся. Он не знал, даже не догадывался, потому что подобного в его мире не было. И это подтвердил Тэдиус своими восклицаниями. «Вы ее не спасите, господин. Ее душа уже принадлежит Тьме…». Риктор едва сдержался, чтобы не охнуть. Неужели…

— Магия Тьмы. Ты используешь запрещенную еще в древности магию Бездны.

Нежить вскинулась, а через мгновение хрипло расхохоталась. Слишком фальшиво, чтобы обмануть наблюдательного Рика.

— Ты изменил состязания на Играх? — этот вопрос был сознательным. — Зачем? Что тебе нужно?

— Ой, сколько вопросов, — хмыкнул колдун. — Если такой умный, сам догадаешься.

— Или Ингер расскажет, — это и вовсе само слетело с языка, но Рик тут же понял, что сказал то, что нужно.

Смех оборвался, и теперь умертвие вновь пристально разглядывало лорда. Колдун молчал, словно ожидая продолжения. Рик молчал тоже, не желая подсказывать кукловоду ответы. Он думал о неожиданном открытии. Магия Бездны — легенда. Никто не помнил ее, никто не обучал. Говорили, что когда-то темных, практикующих магию Бездны, уничтожали только за одно подозрение в ее использовании. Слишком безжалостная и необратимая Сила, связывающая колдуна с Виллианами. Сейчас считали, что такой Силы не существовало, и это все сказки, но похоже лорд, всего лишь предположив, попал в цель. Это уже хоть что-то…

— Так что там с Ингер? — лениво поинтересовался колдун.

— А? — Риктор оторвался от своих мыслей. — Ингер? Да ничего особенного. Она так хочет за меня замуж, что готова на многое. Например, воспользоваться амулетом, вызывающим голую похоть… — Нежить снова дернулась в сторону Рика. — С черным камешком…

— Вот тварь! — в сердцах выкрикнул кукловод. — Значит, моя игрушка… А я-то думаю, кто мне сделал такой подарок? Кто именно воспользовался амулетом? Ингер?

— Я тебе имя того, кто использовал амулет, ты мне причину твоего интереса к Побережью, — предложил Илейни.

Умертвие склонило голову, будто напряженно раздумывая, после подняло на Риктора пустые бельма и криво усмехнулось.

— Я уже знаю. Са-адди. Еще одна глупая тварь. Для сделки найди что-нибудь поинтересней. — Колдун еще немного помолчал. — Я вынужден откланяться, меня ожидает интереснейшая беседа. — Покойница склонилась в шутовском поклоне. — Не буду вам мешать. Да, шарлатан, ты все равно против нее бессилен. Обращение продолжается. — Затем тело развернулось опять к Рику. — Держи, твое.

И умертвие бросилось в сторону Илейни. Он поднял меч, готовый99

— Не подпускай ее к себе! — снова крикнул лорд Илейни. — Гор!

Дракон стоял, раскинув крылья, и глядел на тварь, стремительно ползущую в его сторону. Он поднял лапу, собираясь наступить на непонятное существо, но крик человека остановил Гора. Он принюхался и отпрянул, шлепнув хвостом по полу. А потом дракон увидел, как тварь развернулась в сторону его человека, словно забыв о своих прежних намерениях. Гор заревел. Взгляд желтых глаз был устремлен на Рика. Хвост резко махнул в сторону, и мужчина понял своего летуна. Он опустил меч, которым готов был встретить нежить, и бросился в сторону, оставляя тварь наедине с драконом. Гор поднялся на задние лапы, трубно заревел, и с силой ударил по полу драконника передними, а через мгновение из его пасти вырвалось белое пламя.

Тварь завизжала. Сейчас ее голос был далек от голоска Нэми. Мерзкий визг на высокой ноте, от которого шарахнулся в сторону Гор, успев заметить, как падает на пол его человек, зажимая ладонями уши. Запах крови Рика ударил в нос, и дракон пришел в ярость. Он вновь выпустил струю пламени, наступая на тварь, корчившуюся на полу, и остановился лишь тогда, когда даже кости чудовища превратились в пепел. Дракон подошел ближе и фыркнул. Пепел взвился в воздух и, подхваченный сквозняком из распахнувшихся шире ворот, рассеялся.

Рик, пошатываясь поднялся на ноги, поглядел на окровавленные ладони. Помотал головой и поднял взгляд на дракона, приблизившегося к нему. Гор лизнул человека в лицо и подтолкнул к воротам, где стоял Тэдиус Родос.

— Да иду я, иду! — слишком громко произнес возмущенный Рик. — Мастер Родос, есть работенка. Я оглох, кажется, совсем.

Ответ мага лорд не услышал, но прочел по губам:

— Исправим.

Глава 6

Серый туман плыл над Изумрудной долиной. Туман называли вечным, потому что он никогда не рассеивался. Нет, сначала тумана не было. Была долина, где трава всегда оставалась свежей и зеленой, даже зимой, что и послужило причиной названия этого волшебного по своей красоте места. Изумрудный ковер трав пестрел множеством цветов, источавших пьянящий аромат. Особенно невероятным было зрелище, когда пестрое ароматное многоцветие взмывало в воздух, словно порыв ветра поднял к небу разом все лепестки с цветов. Но это были не цветы. Они оставались на положенных им местах, продолжая наполнять долину дурманом своего аромата. Тысячи бабочек, вспугнутые человеком, порхали в воздухе, лаская взором разноцветием своих легких крылышек. Полюбоваться на невероятное зрелище приходили издалека, подолгу выжидая, пока бабочки рассядутся на цветах, чтобы после взмахнуть руками, поднимая в небо маленьких красавиц. Так было…

Но потом появился туман. Он заполнил Изумрудную долину сизыми клубами ранним утром, когда выпала роса. Сначала долина покрылась бисеринками водных капелек, затем появились первые солнечные лучи, и росинки начали испаряться, поднимаясь к небу тонкими струйками пара. Пар постепенно сгустился, посерел, и по земле пополз туман, наливавшийся тяжестью с каждым новым мгновением. И когда солнце поднялось к зениту, туман так и не развеялся. Ветер не разогнал серые клубы, маги, призванные хозяином Изумрудной долины, так же оказались бессильны. С тех пор Изумрудная долина превратилась в Долину вечного тумана, утратив свою красоту. Окрестные жители нарекли некогда прекраснейшее из мест — проклятым и ходить туда перестали.

Над загадкой и происхождением тумана бились многие ученые маги. Творили заклинания, чертили пентаграммы, покрывали тело рунами и заходили в самую сердцевину, но постичь загадку так никому и не удалось. Впрочем, вреда туман никому не приносил, люди в нем не гибли, никто не набрасывался на случайных путников из вязкого мрака. В конце концов, туман признали необъяснимым явлением, посчитав, что однажды развеется так же, как и появился — сам.

— Дураки, — произнес тогда мужчина, наблюдавший за исследователями со стены своего замка, скрытого клубами тумана. Быстро потеряв интерес к магам, хозяин Призрачного замка больше не обращал на них внимания.

Призрачный замок — чьи стены были сотканы из серой пелены, не принадлежали к магии того мира, в котором появился однажды. Его хозяина никто и никогда не видел, а если и видели, то вряд ли бы догадались, откуда взялся черноволосый лорд с серыми выразительными глазами, чьи хищные черты лица производили пугающее и притягательное впечатление сразу. Весь его облик дышал властностью и силой. Стоило лишь раз взглянуть на него, чтобы пришло понимание — с ним лучше не связываться. Холодный непроницаемый взгляд, жесткая линия тонких губ, чьи уголки были чуть опущены вниз, обозначая презрение ко всем, кто его окружал. Лорд был высокомерен, это отражалось в его осанке, в гордо вздернутом остром подбородке, в жестах и язвительных, порой оскорбительных насмешках. И он был жесток, но об этом знали лишь те, кому довелось познакомиться с лордом близко. Злить его опасались, потому что гнев хозяина Призрачного замка был страшен, чаще всего смертелен для провинившегося.

А сейчас он был не просто зол. Взбешенный лорд вышагивал по переходам своего несуществующего замка, чеканя шаг. Губы его поджались в тонкую линию, взгляд и вовсе замораживал. Слуги, заметив господина, спешили исчезнуть с его пути. И пусть их жизнь давно прервалась, но даже мертвецы не желают умирать повторно. Потому что господин после возвращал их. Возрождение через боль, смерть через боль, и снова муки нового рождения. Они все прошли через это, и не желали испытать вновь.

Черноволосый лорд остановился перед высокими створами дверей, за которыми спряталась та, что вызвала гнев мужчины. Он всегда знал, когда она покидала замок, и когда возвращалась. Он знал о каждом обитателе тумана, потому что покинуть это обиталище можно было лишь использовав ключ, который был связан с лордом. Хозяин замка, как паук, был центром, раскинутой им паутины, нити которой сходились на нем одном. Потому для него не существовало тайн в его доме… до сегодняшнего дня.

— Великая Бездна, — прошипел лорд, дернув в сторону подбородком.

Мрачно усмехнувшись, он распахнул двери и вошел в покои своей любовницы. Оглядев пустую комнату, лорд предвкушающе улыбнулся и проникновенно позвал:

— И-инге-ер.

Призыв остался без ответа. Криво усмехнувшись, мужчина шагнул в покои. Она была здесь, это лорд знал так же точно, как и то, что Ингер Илейни сейчас трясется от страха. Запах страха он знал, и сейчас этот терпкий аромат наполнял покои. Но был еще один запах, который не понравился колдуну — запах похоти, чужой похоти.

— И-и-инге-ер, — недобро протянул лорд, — лучше покажись сама. Если тебя найду я, будет больней, даже не сомневайся, сладкая моя. Я выпью тебя досуха. Выходи.

Легкий шорох раздался слева. Мужчина не повернул головы, ожидая, решится провинившаяся любовница выйти, или же… Нет, шорох затих, она не решилась. Колдун усмехнулся, так даже интересней. Сопротивление, пусть и столь маленькое, всегда разжигало аппетит. Ингер это знала, но страх пересилил разум, нашептывавший, что ей дали возможность хоть на малую толику облегчить свою участь.

Лорд повернулся спиной к женщине, сделал несколько шагов в противоположную сторону от ее укрытия и снова остановился. На губах его играла почти мечтательная улыбка. Мужская рука поднялась раскрытой ладонью вниз, и с кончиков пальцев заструился серый туман. Тонкие струйки свернулись в жгут, образовывая змеиное тело, формируя тупоносую голову с горящими алыми глазками. Змея открыла пасть, показав наличие острых зубов, и скользнула по широкой дуге к укрытию Ингер. Следом за ней сплелась вторая змея. Она поползла к женщине с другой стороны.

— У меня еще остались вопросы, — сказал он. — Они касаются твоей верности мне.

И вновь волна страха, паники и отчаяния. Ноздри лорда затрепетали, жадно втягивая пьянящую смесь упоительных ароматов. И сколько бы Ингер не пыталась совладать с собой и добавить в голос твердости, он продолжал предательски дрожать, когда женщина взмолилась:

— Пощади-и-и…

Колдун повернулся к ней спиной и направился к креслу. Ухватив его, мужчина потянул кресло за собой. Неприятный царапающий звук резанул по натянутым нервам Ингер. Она зажмурилась, стиснула зубы, стараясь не думать о том, что сейчас произойдет. Эрхольд остановился напротив своей жертвы, уселся в кресло, закинул ногу на ногу и устремил на женщину спокойный взгляд.

— Тебе было хорошо с ним? — спросил мужчина. Нет, ему не было интересно услышать ответ, ему вообще было безразлично, что чувствовала его любовница с другим мужчиной. Но он не терпел, когда его вещь попадала в чужие руки. И уж тем более бесило, если это происходило по собственной воле игрушки. Однако все это было мелочи по сравнению с главным грехом. — Так что, сладкая? Ты громко кричала под ним? Он был нежен? Или…

— Никто не сможет сравниться с тобой, мой господин, — глухо ответила Ингер. — Ты лучший из лучших.

— Даже мой амулет не помог? — он вздернул брови.

— К-к-какой амулет? — глупая попытка отнекаться, и Ингер убедилась в ее тщетности уже через мгновение, когда тело пронзила огненная вспышка нового спазма.

— Сладкая, не зли меня еще больше, — снова доброжелательно заговорил черный лорд. — Покайся. Как, когда и зачем ты влезла в мою шкатулку, куда я запретил совать нос. И главное, как тебе удалось это скрыть?

Женщина криво усмехнулась. Это было опасно, но Ингер не сдержалась. Эрхольд считал себя таким умным, а она обвела его вокруг пальца, даже не особо усердствуя. Он был опасен, хитер, жесток, всесилен, но оставался всего лишь мужчиной. Ингер очень старалась угодить своему любовнику и господину, вытерпев все его причуды. Добилась, когда расслабленный колдун провалился в сладостную дремоту, и, ластясь кошкой, попросила: «Позволь мне хотя бы на один день стать хозяйкой твоего замка. Всего один день побыть твоей женой, от которой у тебя нет тайн». Он самодовольно усмехнулся и ответил:

— На два хора, не больше, но я выполню твою просьбу.

После этого Эрхольд заснул, открывая ей каждый уголок своего замка, зная, что запретных мест в нем слишком много, чтобы Ингер успела везде сунуть свой нос. А ей и не нужен был замок, всего лишь шкатулка, чей замок так же открылся после слов колдуна. Дождавшись, пока дыхание мужчины станет ровным и глубоким, леди Илейни метнулась к заветному хранилищу амулетов, созданных Эрхольдом. Он показывал их Ингер, даже объяснял, что может каждое из этих сокровищ. И в тот день, заставив себя сдержать дрожь, женщина взяла четыре амулета: «Поглотитель душ», «Глаз Виллиана», «Смена сущности» и «Вечный холод». Затем спрятала их у себя и молилась Огненным богам, чтобы колдун не хватился пропажи. Не хватился. И леди воспользовалась двумя, отдав «Смену сущности» Садди и надев «Глаз Виллиана» на себя.

— Молчишь?

Она вскинула голову и вновь вздрогнула, потому что лорд стоял рядом, внимательно следя за ней. Увидев, что Ингер заметила его, Эрхольд удовлетворенно кивнул.

— Значит, перехитрила. Умница, сладкая. Нашла лазейку, всегда знал, что ты неглупая девочка, но… Ингер, ты все-таки непроходимая дура. — Он вернулся в кресло. — Как это возможно? Ты строишь козни, ты плетешь интриги, но никогда не видишь дальше собственного носа. Ты мечтательница, сладкая моя, и это однажды тебя погубит. Ты хватаешь кусок пирога больше, чем можешь съесть. — Женщина промолчала, напряженно наблюдая за любовником. — Хорошо, ты обвела меня вокруг пальца, ты добралась до моей шкатулки, украла амулеты, что дальше? На что ты надеялась? Что я не узнаю? Или же думала, что щенок сможет защитить тебя?

Ингер продолжала молчать. Она могла бы сказать, что до зубовного скрежета мечтает освободиться от власти колдуна, которую когда-то приняла, решив, что это изменит ее жизнь. Леди Илейни мечтала о могуществе, но получила хозяина, творившего с ней все, что ему взбредет в голову. Она хотела, чтобы ее боготворили, но стала наложницей без права на большее. И если Риктор Илейни заботился о своей постельной игрушке, сделав ее полноправной хозяйкой в своем доме, то Эрхольд превратил благородную леди в ничто. Порой Ингер казалось, что она даже дышит по указке колдуна. Это было невыносимо.

— Каков он? — снова спросил мужчина, поднимаясь с кресла. — Твоя давняя мечта сбылась, ты оказалась под молодым Илейни, и что ты чувствуешь?

— Наслаждение, — ответила женщина, неожиданно чувствуя извращенное удовольствие от того, как в брезгливой гримасе на мгновение исказилось лицо черного лорда. — Я бы не отказалась вновь оказаться под ним. Это было… жарко.

Эрхольд склонил голову к плечу, всматриваясь в самодовольное лицо женщины. Она смаковала толику своей призрачной победы, словно сладчайшее лакомство. Это забавляло лорда… и злило. Поджав губы, он некоторое время любовался на торжество в ее глазах, после усмехнулся и протянул руку к лицу. Ингер дернулась, осознавая неразумность своих слов, но мгла, наполнявшая ее, тут же сжала свои тиски, причиняя боль и удерживая на месте лучше любых пут. Колдун прижался щекой к ее щеке и шепнул, пошевелив волосы на виске женщины своим дыханием:

— Ты пахнешь им, сладкая. Смрад чужой похоти покрывает тебя. Отвратительно.

— Упоительно, — прошипела в ответ Ингер. — Он невероятно пахнет. Его естество на вкус настоящее лакомство. Неистовый, горячий…

— Почти мертвый, — спокойно ответил Эрхольд. — Но его участь тебя волнует мало, не так ли, сладкая?

Она промолчала. Какие чувства вызывал в женщине ее пасынок, сказать было сложно. Когда-то он боготворила его, желала так сильно, что готова была на все, только бы заполучить в свою постель. Потом ненавидела, всем своим существом, до зубовного скрежета, до искусанных до крови губ, до ногтей, впивавшихся в ладони сжатых кулаков. А ночью, когда вновь увидела после нескольких лет, даже без амулета готова была извиваться под ним, выкрикивая имя, оставшееся все еще желанным. Нелепое и лишнее сейчас воспоминание о том, как он брал ее на полу купальни, заставило дыхание участиться, и лоно увлажнилось, возвращая прежнее желание. Осознав это, Ингер хрипло рассмеялась. Ее опутывает магия Бездны, страшнейший человек из всех, кого она знала, стоит напротив, уловив запах ее желания, а леди Илейни мечтает о пасынке, ненавидевшем ее всей своей душой и с удовольствием придушивший бы ее, если бы смог дотянуться.

— Глупо как, — прошептала женщина.

— Верно замечено, сладкая, — усмехнулся Эрхольд. — Значит, тебе понравилось. Забавно… — задумчиво поджав губы, мужчина поднял руку и мгновение любовался, как его конечность меняется. Кожа потемнела, пальцы удлинились еще больше, став узловатыми. Ногти вытянулись, превращаясь в заостренные когти. Затем коснулся лица любовницы тыльной стороной ладони, погладив даже ласково. После приблизил губы к ее уху и шепнул: — Я хочу увидеть.

Ладонь скользнула к шее, слегка сжав ее, затем спустилась на горловину платья, и ткань затрещала, подвластная крепким когтям. Ингер закусила губу и подняла лицо кверху, закрывая глаза. Ей было страшно.

— Что у нас тут? — донесся до слуха женщины заинтересованный голос колдуна, но не открыла глаз, зная, что следы недавней мужской страсти все еще украшают ее тело.

Сухая горячая ладонь скользнула по груди, отодвигая в сторону ткань. Эрхольд хмыкнул и окончательно сорвал с женского тела остатки платья. Он с любопытством рассматривал красные пятна засосов на груди, следы зубов, синяки от пальцев.

— Как его проняло, — усмехнулся черный лорд. — Зверь, а не человек. — Мужчина хохотнул и провел когтем между полных женских грудей, не раня кожи. — Темная страсть Виллиана. Отличный амулет получился, действенный. Он быстро сдался?

Ингер не сразу поняла, что колдун обращается к ней. Горячая ладонь накрыла ее праву грудь и сдавила, причиняя боль. Женщина вскрикнула, распахивая глаза.

— Илейни быстро сдался? — повторил вопрос Эрхольд.

— Быстро, — ответила Ингер. — Почти сразу, но, кажется, не до конца утерял разум, потому что сказал…

— Ненавижу, — произнес вместо нее лорд, заглядывая в глаза. Леди Илейни судорожно сглотнула и прошептала:

— Да.

— Однако ненависть его оказалась жаркой, — хрипло рассмеялся мужчина.

Он дернул подбородком в сторону, рванул ворот камзола, не отпуская взгляд любовницы.

— Какие… соблазнительные воспоминания, — хрипло сказал колдун. — Но это лишь подобие истинной страсти жителей Бездны.

Едва уловимый жест, и руки и ноги Ингер растянулись в стороны, словно кто-то повернул невидимое колесо, натягивая путы. Женщина вскрикнула и вновь закусила губу, со страхом и волнением глядя на черного лорда. В его глазах клубилась серая мгла, черты лица неуловимо изменились, став еще более хищными и жесткими. Верхнюю губу приподняли увеличившиеся клыки. Ноздри продолжали трепетать, втягивая запахи тела и эмоций женщины, распятой напротив.

— Пришло время познать силу настоящей темной страсти, сладкая, — голос лорда стал ниже, рокочущим, но это вызывало в женском теле странную дрожь, наполнявшую Ингер не только страхом.

Теперь она пристально следила за Эрхольдом, неспешно скинувшим камзол. Следом полетела рубашка из тончайшей дорогой ткани. Взгляд женщины исследовал жилистое подтянутое тело, не лишенное рельефа крепких мышц. Она видела его и раньше, много раз, слишком много, чтобы увидеть что-то новое для себя, но… Кожа теперь потемнела не только на руке, торс так же стал гораздо смуглей и мощней. Неприятный хруст костей заполнил покои. Эрхольд раскинул руки, вскинул голову кверху, мышцы его напряглись, и мужчина зарычал. Оглушительно и страшно, словно зверь.

Ингер зажмурилась, отчаянно боясь смотреть на своего любовника. Таким он не был еще никогда. Женщина вновь молилась, даже не замечая, что делает это вслух. Хриплый смех оглушил ее.

— В моем замке тебя слышит только Бездна, — пророкотал колдун, приближаясь к любовнице.

Горячие пальцы ухватили ее за подбородок, оцарапав кожу когтями.

— Смотри на меня, — велел черный лорд. — Смотри, сладкая. Такого ты еще никогда не видела.

Она мотнула головой, но веки дрогнули, послушно поднимаясь. Перед ней стояло странное существо. Лицо еще больше напоминало теперь жутковатую морду. Колдун стал заметно выше и мощней. Казалось, она видит каждую мышцу, словно с тела сорвали кожу. На плечах и груди красовались костяные наросты, закрывавшие тело, будто панцирь. Между черными прядями Ингер насмотрела заострившиеся кончики ушей. Но самое поразительное, что отметила женщина, находилось выше. Ошеломленная леди Илейни поняла, что это рога. Небольшие, но явно острые. Она сглотнула, и существо, стоявшее перед ней, расхохоталось вновь.

Он повернулся к Ингер спиной, демонстрируя костяной гребень выпирающий из позвоночника.

— Смотри, сладкая, смотри внимательно, — почти ласково произнес Эрхольд, взглянув на женщину вполоборота.

Она смотрела, не отводя взгляда. Смотрела на то, как по спине ее любовника поползла мгла, растекаясь, стекла по ногам на пол и уплотнилась, превращаясь…

— Ох, Боги, — выдохнула леди Илейни, когда кожистые крылья расправились.

Эрхольд резко повернулся к ней, кривя рот в насмешливой ухмылке. Он картинно раскинул руки, и крылья, зашуршав, распахнулись.

— А теперь последнее и самое главное блюдо, — осклабился… Виллиан.

Он щелкнул пальцами, превращая остатки своей одежды в пепел, осыпавшийся на пол. Женщина опустила взгляд и гулко сглотнул. Естество твари из бездны оказалось пугающе большим, уже затвердевшим и готовым овладеть ею.

— Нет, — просипела она. — Не надо.

— Тебе понравилась темная страсть, Ингер, — усмехнулся Эрхольд, добавив: — Я видел.

— Не надо! — взвизгнула леди Илейни, когда он скользнул к ней.

— Я хочу, — произнес Виллиан, и волна сладкой дрожи от его голоса пробежала по женскому телу, помимо воли утягивая ее в омут темного желания.

В глазах Эрхольда серая мгла таяла, возвращая черноту, только теперь она затопила даже белки. Ингер показалось, что они мерцают так же, как черный камень на том проклятом ожерелье. Сила неожиданного вожделения оказалась, столь высока, что с уст женщины сорвался не стон, она вскрикнула, невольно подавшись к Виллиану, замершему рядом. Он опять рассмеялся, глядя на голод в глазах своей жертвы.

— Эрхольд, — взмолилась она. — Дотронься до меня, прошу.

— Как? — насмешливо спросил черный лорд. — Так?

Его ладонь накрыла женскую грудь, задев затвердевшее навершие. Ингер выгнулась, насколько ей позволяли невидимые путы. Кончики когтистых пальцев сжали тугую горошину соска, вырвав очередной вскрик из груди Ингер.

— Или так?

Он наклонился, и горячий язык прошелся вокруг розового ореола, дразня извивающуюся женщину. Рот Эрхольда накрыл навершие груди, рука скользнула по телу, остановилась возле средоточия желания леди Илейни и… издевательски огладила кожу внутренней поверхности бедра, так и не тронув обильно увлажнившееся лоно.

— Эрхольд! — вскрикнула она.

Виллиан отодвинулся в сторону, с интересом разглядывая искаженное похотью красивое лицо леди Илейни.

— Пожалуйста, — простонала женщина.

— О чем ты просишь, Ингер? — издевательски протянул Эрхольд. — Отпустить? Наказать? Или… — он изломил бровь, так и не договорив свой вопрос.

— Возьми меня, — сотрясаясь от мелкой дрожи, заскулила благородная леди. — Эрхольд, умоляю.

Он подошел почти вплотную, жадно втягивая запах вожделения, страха, который теперь сменился на испуг потерять желанную плоть, с которой женщина не сводила взгляда, и аромат зарождающейся ярости. Эрхольд негромко застонал, смакуя запахи. Причмокнул губами, словно пробовал на язык, затем опустил руку и коснулся пальцем влажных складок женского лона, вновь не тронув средоточия желания.

— Эрхольд, — взвыла Ингер. — Прошу-у-у!

Он поднес к лицу палец, поблескивающий от ее влаги, принюхался, а после слизал сок ее желания.

— Будь ты проклят! — закричала Ингер в ярости, но тут же вновь заскулила. — Прости меня, прости, я не хотела тебя обидеть. Эрхольд, возьми меня, умоляю. Или хотя бы освободи руки! — выкрикнула она окончание фразы.

Виллиан развернулся к женщине спиной. Крылья его улеглись, обняв плечи, как плащ, и Эрхольд направился к дверям. Осознав, что он все-таки уходит, Ингер зарычала, отчаянно забившись в оковах мглы.

— Уходишь? Правильно, лучше уходи, чтобы я не могла сравнить! Сравнение будет не в твою пользу, Эрхольд! Риктор Илейни — вот, кто останется навечно повелителем моего тела! Он заставил меня кричать и извиваться. От него моя кровь кипела. А с тобой я всегда претворялась! Все мои стоны были фальшивыми, как и ты, проклятый Виллиан!

Эрхольд застыл, так и не открыв дверь. Он медленно развернулся и скрестил руки на груди. В черном мерцающем взгляде Виллиана застыло любопытство. Он сделал обратно нарочито медленный шаг. Ингер торжествующе рассмеялась.

— Решил вернуться? Зря. Тебе не сравниться с молодым лордом, от взгляда которого я становлюсь влажной.

— Правда? — спросил Эрхольд. — А при взгляде на меня?

Женщина изо всех сил старалась не смотреть на его возбужденное естество, но взгляд так и норовил опуститься ниже талии Виллиана. Она облизала губы и попыталась рассмеяться, но смех вырвался из пересохшего горла, как воронье карканье, такой же хриплый и надломленный. Эрхольд неспешно приблизился к ней вплотную, так, что возбужденные соски любовницы коснулись его груди. Ингер вздрогнула и застонала, подавшись вперед бедрами.

— Ну? — бровь Виллиана снова изломилась. — Покажи, как ты претворяешься, сладкая. Покажи, как ты сейчас не сходишь с ума от желания. Покажи, как не хочешь, чтобы я к тебе притрагивался.

Его близость пьянила, но Ингер попыталась повторить свои слова, однако мысли вдруг умчались куда-то далеко, растворившись в серой мгле, захватившей ее.

— Ты наказываешь меня, — простонала она. — Это наказание.

— Возможно, — пальцы Эрхольда захватили подбородок любовницы. Он склонился к ней, почти касаясь приоткрытых губ. — Возможно, настоящее наказание впереди, и я пока просто развлекаюсь. Ты ведь моя игрушка, не так ли Ингер?

— Я… не игрушка, — с трудом ответила она.

Виллиан тут же отступил. Жар его тела сменился холодом. Леди Илейни поежилась. Ее глаза наполнились слезами.

— За что ты так со мной, Эрхольд?

— Господин, — отчеканил Виллиан.

— Что? — Ингер непонимающе смотрела на него.

— Ты больше не можешь называть меня по имени, — ответил он. — Я не прощаю предательства, Ингер, а ты хотела предать меня. Отныне ты моя вещь, которая будет исполнять то, что я прикажу, будь то постель, или же поручение. Ты больше не можешь входить в мои покои, не смеешь прикасаться ко мне. Мое благоволение закончилось, Ингер.

Женщина неверяще смотрела на любовника. Он превращал ее в рабыню! Ее, благородную леди, черный лорд делал своей рабыней! Но возмутиться она не успела, потому что Виллиан вновь стоял рядом. Эрхольд склонился к шее женщины и провел по ней языком, облизал мочку уха и поднялся к виску.

— Ты все еще можешь бороться, — шепнул он, обжигая женщину своим дыханием. — Покажи свою силу, благородная леди. Покажи, что мне есть, за что тебя уважать.

Пальцы Виллиана нырнули Ингер между ног, погрузились в жаркую сочную мякоть ее тела. Ингер колотило дрожью вожделения. Она попыталась произнести хотя бы одно слово, но вместо речи, из ее горла вырвался крик наслаждения. После подняла на Эрхольда затуманенный взгляд. Ингер хотела сказать, что все это ложь, и она вновь льстила ему, но вместо его ее губы сложились в короткое:

— Еще.

— И все? — Виллиан провел влажными пальцами по женской груди, заставляя ее снова содрогнуться в новом приступе желания. — Как же быстро ты выдохлась.

— Эрх…

Он тут же отступил на шаг назад, складывая на груди руки.

— Не уходи, — застонала Ингер. — Дотронься до меня еще раз. Эрхольд, умоляю…

Черный лорд развернулся и вновь направился к дверям.

— Рик… — начала она, но услышала лишь смешок.

Конечно, Эрхольд сразу понял ее попытку вынудить его вернуться и доказать, что он лучше Риктора Илейни. С кем она взялась играть? На кого пыталась влиять? Ингер зажмурилась, думая об озере в горах, о его ледяных водах, о холоде, о боли, еще недавно выворачивавшей внутренности. Она хотела успокоиться, но тело трясло от все еще неудовлетворенного желания. И прикосновения Виллиана становились важными настолько же, настолько важно было спать, есть, дышать. Но уже стоял у двери. Когтистая рука сжала ручку…

— Господин, — прошелестел голос Ингер. — Умоляю тебя…

И снова он остался. Вернулся к изнывающей женщине и остановился напротив.

— Вот и вся гордая аристократка, — издевательски произнес он. — Всего лишь течная сука, жаждущая кобеля. Так ты хочешь, чтобы я взял тебя?

— Да, — простонала женщина и дернулась, как от пощечины, когда увидела, что он снова отходит. — Да, господин.

— Игрушка. Покорная, слабая… Всего лишь человек, — брезгливо сказал Эрхольд. — Никогда тебе не быть равной мне. Никогда ты не станешь хозяйкой. Всего лишь раба.

Он протянул руку, на мгновение накрыл грудь Ингер, ощущая быстрый бег ее сердца, усмехнулся и начертил когтем на нежной коже руну. Кровавые капли побежали вниз, расчертив левую грудь красными дорожками. Женщина вскрикнула, на мгновение отрезвленная болью. Руна заполнилась мглой, после вспыхнула огнем, а затем исчезла, словно ее не было. Кожа вновь была целой. Ингер свесила голову на грудь, теряя сознание от пережитой боли. Виллиан усмехнулся, сжал ее щеки пальцами и впился в губы, поцарапав клыками.

Ингер вскрикнула, распахивая глаза, заполненные мутной пеленой. Эрхольд склонился к кровавым дорожкам, слизывая их. Тело женщины вновь затряслось, и с губ сорвалось прерывистое дыхание.

— Ты ведь будешь верной мне, Ингер?

— Да, господин, — со стоном ответила она, блуждая жадным взглядом по телу Виллиана.

— Конечно, сладкая, — усмехнулся Эрхольд. — Я позаботился об этом. Как только в твою голову придет мысль снова предать меня, или же солгать, ты ощутишь такую боль, что смерть тебе покажется избавлением. Теперь ты одна из них, Ингер.

Ему не нужно было уточнять, о ком говорит. Женщина прекрасно поняла, что черный лорд имел в виду теней, заполнивших замок, прислугу — своих рабов. Он небрежно взмахнул, и леди Илейни полетела на пол. После этого Виллиан в третий раз направился к дверям. Уже не собираясь останавливаться и возвращаться. Ингер, опомнившись, что уже свободна, вскочила на ноги и побежала за Эрхольдом.

— Ты уходишь?

— Да, — коротко ответил Виллиан.

— А как же я?

— Не заслужила, — усмехнулся черный лорд.

Желание стало болезненным. Никогда еще Ингер не ощущала себя настолько гадко. Она ненавидела любовника и желала его одинаково сильно, и это он тоже знал. Развернувшись к женщине, Эрхольд велел:

— Уговори меня.

Она с готовностью поспешила к лорду, но туман набросился на нее, удерживая на расстоянии, не позволяя прикоснуться. Виллиан ждал, кривя губы в брезгливой усмешке. Ингер хотелось отвернуться, выкрикнув, чтобы он катился в Бездну, но нутро скручивало от потребности его близости, вынуждая скулить от острейшего приступа похоти. И она не выдержала. Упала на колени, протянула к нему руки и взмолилась:

— Прошу, господин…

— О чем ты просишь меня? — и вновь издевка.

— Возьми меня!

Эрхольд усмехнулся и ответил:

— Нет.

Он вышел за дверь, и Ингер поползла следом, умоляя вернуться. Последняя искра гордости угасла, столкнувшись с болезненным спазмом. Черный лорд был ей необходим.

— Господин!

— Нет, — повторил он, не оборачиваясь.

Устав сражаться со своим телом и ждать, женщина уселась на пол, не думая, что ее кто-то может увидеть. Все прежние догмы блекли перед незнакомым темным желанием, не отпускавшим женщину. Она раздвинула ноги, и ее пальцы запорхали по разгоряченному естеству. Она громко застонала, откидывая голову назад, и Виллиан замер. Он резко обернулся и некоторое время смотрел, как Ингер ласкает себя. Запах ее приближающего удовольствия взбудоражил уже успокоившуюся плоть. Зло рыкнув, черный лорд вернулся.

— Я хочу твой рот, — сказал он, глядя на женщину сверху вниз.

Она прерывисто вздохнула и потянулась к напряженной мужской плоти. Ингер сжала твердый ствол в ладони, глядя на него почти с обожанием. Когтистая ладонь легла ей на затылок, сжав в кулак волосы, и Эрхольд толкнулся бедрами в губы Ингер. И вновь не к месту перед внутренним взором женщины встала умывальня в замке на утесе. Она вспомнила, как Риктор точно так же насаживал ее ртом на свое естество. Волна жара прокатилась по телу леди Илейни, срывая с губ новый вскрик, теперь удовольствия. Тело ее затряслось от ослепительно полыхнувшего удовольствия, и если бы не рука Виллиана, державшая ее за волосы, Ингер полетела бы на пол.

— Ласкай себя, — велел Эрхольд.

Он снова толкнулся, заполняя ее рот. Ингер послушно опустила руку себе между ног, возобновляя прерванные ласки. Эрхольд еще раз толкнулся и оторвал от себя леди Илейни. Он толкнул ее вперед, и Ингер едва успела выставить руки, чтобы не упасть лицом на пол. Виллиан опустился на колени за ее спиной, вновь взял за волосы, оттягивая голову назад. Твердая, как камень, плоть скользнула во влажным губам женского лона, коснулась средоточия жара Ингер, и, направленная рукой Эрхольда, вошла в жаркое, истекающее влагой, нутро леди. Женщина закричала, забилась, срываясь в очередной головокружительный полет.

— Порочная, похотливая сука, — ухмыльнулся черный лорд.

Он двигался в ней резко, заполняя до предела. Срывал с губ крики удовольствия, смешанные с болью. Свободная ладонь сжала бедро Ингер, раня ее когтями. Она уже не кричала. Связки давно были сорваны. Женщина сипела, иногда хрипя имя своего любовника. А он продолжал насыщаться, вдалбливаясь в податливое тело. И когда его рык сотряс стены замка, Виллиан выпустил женщину из своих когтей. Она упала на пол, не в силах пошевелиться. Кажется, Эрхольд воплотил свою угрозу, выпив ее жизненную силу почти до дна. Или же удовольствие оказалось столь сильным, что опустошило леди Илейни полностью. Ингер глухо постанывала, не в силах даже подняться на четвереньки.