(не) Сладкая жизнь для попаданки

Глава 12

Следующие два дня ничего не происходило, никто из соседей, кроме бабы Доки не объявлялся, а я крутилась точно белка в колесе… Впрочем, все не так уж и страшно. На самом деле с Фединой помощью уборка практически не занимала времени, как и стирка, и мойка посуды. От меня требовалось лишь носить воду и готовить. Ну и поливать, обрезать, подвязывать в саду-огороде, там, к сожалению, Федя не мог мне помочь. Что меня сильно раздражало. Как это несправедливо, ограничивать его жизнь домом. И было дело, я даже попыталась поискать, как дать ему возможность покидать дом при желании. Но у Кирении на эту тему ничего не было, поэтому я подумала о библиотеке… Она-то точно должна быть в городе. Вот только ехать туда с Кромыслом совсем не хотелось, и пешком я пока не была готова.

В огороде все росло так, словно я поливала не водой, а ускорителями роста, хотя здесь и в помине не было. С другой стороны, чем магия не стимулятор? И оно, конечно, классно, но заставляло постоянно переживать, насколько этой магии хватит. В учебниках на эту тему среди изученного мной ничего не было. И я начала повторно пролистывать записи Кирении. Помимо тех, свежих, в ящиках, у нее еще стояло пару десятков амбарных тетрадей в шкафу в кабинете.

Сами же учебники выводили меня из себя. Ни черта с ними не получалось. А вот без них… Без них, когда я зависала на готовке, то ягоды сами отправлялись в котелок, то досыпался сахар, то специи отмерялись, стоило мне о них подумать. И все это было прекрасно, только совсем мной не контролировалось. Эту тему я боялась обсуждать даже с соседкой, к которой после обеда приходила с компотом, чтобы попить его, сидя на крыльце, и поболтать. Все же, человеку, прожившему всю жизнь в большом городе, а большую часть жизни имевшему доступ к телефону и интернету, в мире без электричества жилось грустненько. И общения мне не хватало. Баба Дока же казалась счастливее и моложе с каждым днем. И я задумывалась о том, что возможно если бы привезли ей внуков или правнуков, то жизнь у старушки заиграла бы красками. У меня-то хоть Федя есть.

Собственно, домовой и напомнил мне, что неплохо бы уже наведаться к швее. И я, прихватив с собой варенье из голубики, отправилась к Лорине. Погодка вновь стала жаркой, хотя до лета тут еще оставался месяц. Но в Альтании зима была коротка и снег редок, да и реально холодно становилось максимум на два месяца. Вероятно еще по этому моя прабабка собирала четыре урожая.

Я шла по прогретой солнечными лучами улице и любовалась только распускающимися цветами на яблонях соседей. Мои-то уже сбросили лепестки, и весь сад представлял собой пятьдесят оттенков зеленого. Или сто пятьдесят…

Здесь же весна стояла в самом разгаре. Жужжали осы, кудахтали куры, мычали коровы… Словно у моего дома время шло по-своему… То есть для растений оно ускорялось, а для людей тянулось медленно и потому спокойно и тихо было, а здесь кипела настоящая жизнь.

Так, кивая и улыбаясь, а иногда уточняя, правильно ли я иду, добрела до дома швеи. Ладный забор и низенький частокол перед ним, отделяющий клумбу от улицы, которая пестрела разными видами тюльпанов, выдавали, что хозяева люди рачительные. Лишнего не потратят, но и то, что есть, содержать станут в порядке, с настоящей заботой.

А еще, у калитки висел настоящий колокол, да с такой красивой вязью по кайме, что я сначала замерла, любуясь, а лишь потом позвонила. И только когда услышала мерный, но периодически прерывающийся стук, вспомнила, что у Лорины муж — кузнец.

— Варя! Светлого дня! — да, тут они, встречая, могли пожелать и светлого дня, и ясного, и темной ночи, в зависимости от времени суток, и добрых, как у нас, а то и вовсе бросали что-то вроде «ни зла, ни слезинки». — Проходи, как раз примерить уже можно!

— Здравствуй! Это тебе! — я протянула банку, которую та тут же схватила и обняла.

— О, я твой узвар никак забыть не могу, вкуснейший.

— А это варенье, надеюсь, ничем не хуже, — улыбка на моем лице растянулась сама по себе, уж больно заразительно светилась счастьем швея. Все еще горбящаяся и немного жмурящая слезящиеся от солнца глаза, она не оставила бы равнодушным, наверное, никого.

По пути к дому я заметила лежащую на боку тачку. Немного странную, но все же вполне узнаваемую конструкцию. Меня аж в пот прошибло от радости, я вдруг осознала, что вот решение моих проблем с доставкой всего на базар.

Оставалось только узнать, хлам это или нужная хозяевам вещь, и за сколько они смогут отдать ее… Или может кузнец сделать такую сам. Неизвестно ведь, какие тут навыки нужны, мало ли, специализация и прочее. Но пока я промолчала, ведь впереди примерка. Пришла я к Лорине, а не к ее мужу, и именно ее работу сейчас нужно оценить.

Пройдя в дом, мы свернули направо, там, в небольшом помещении находилась мастерская швеи. Окна, распахнутые настежь, прикрывали миленькие занавески, которые хозяйка задернула, прежде чем начать примерку. Я осмотрелась. Везде лежали отрезы, детали недошитой одежды, какие-то тесемки, листы с набросками, мотки ниток, а на длинном столе возвышалась громоздкая машинка, очень похожая на огромную дверную ручку с колесом. И на этой «ручке» были те же завитушки, что и на колоколе у входа. Все же муж-кузнец в хозяйстве очень полезный. А в остальном, тут и катушке упасть некуда было, но все же, из-под стола женщина вытащила небольшую и широкую круглую табуретку. Мы начали примерку!

Брюки вышли, что надо. Они не так облегали ягодицы, как джинсы, и выглядели по местным меркам почти прилично. Если бы тут было принято женщинам их носить. Снизу были пуговичка и петелька, чтобы штанина превращалась из зауженной к низу в настоящие шаровары. Комбинезон тоже сел отлично, впрочем, как и рубашки. А последним Лорина вынесла сарафан, со шнуровкой спереди, причем она шла ровно под грудь, а сверху высились подсобранные полукружия.

— Я запомнила, что тебя смущает ширина платья, вот, нашла выход. Можно самой поправить. Только наши девки с ума сойдут, такое увидев. Да и парни. Отбоя не будет, коль решишься надеть. Любо?

— Еще как! — воскликнула я, понимая, что это чудо еще и выше щиколоток, а значит, подол не испачкается и в ногах мешаться не будет.

— А вот их на всякий случай можно крепить прямо к подолу изнутри, — она показала два подъюбника, — тот, что голубой — тонкий, летний, вдруг все же смущение одолеет, а тот, что коричневый — на зиму, чтобы теплее было. Рубаху-то можно и с длинным рукавом надеть и шалькой-мантией сверху прикрыться, а на ноги только чулки, а они не всегда спасают.

— Для зимы нужны будут такие же шаровары, только с шерстяной подкладкой. А то и с меховой, — хихикнула я, а у Лорины зажегся интерес в глазах. — Спасибо! На самом деле, замечательные варианты.

— Тогда прошью, и завтра снова примеришь, и коль ничего править не понадобится, сразу заберешь.

Только я успела переодеться, а Лорина открыть банку, как хлопнула входная дверь. К нам постучали, и после разрешения в комнату вошел мужчина. Ну как вошел, с трудом втиснулся в дверной проем, настолько широкие у него были плечи. Он замер, словно они застряли, но на самом деле, как я поняла, не стал пачкать пол мастерской своими огромными чумазыми сапожищами.

— Ишен, что же ты не переобулся, — швея хотела всплеснуть руками, но банка помешала это сделать.

— Так я же в переднике был, его снял… А… Переобуться, — дошло до мужика. — Сейчас. А что это у тебя?

— Знакомься, госпожа Ельник, — под моим взглядом Лорина тут же исправилась. — Варвара, наследница Кирении. Заказ мерить пришла, а заодно угощение принесла. Это мой муж, Ишен.

— Не худо бы попробовать, — потер он руками. — Очень приятно! — и выскользнул в коридор. Мы последовали за ним. И я не знаю, как он так сделал, но уже через мгновенье был в тапках вроде лаптей и с ложкой в руке. — Ну-ка, ну-ка! Давай сюда, — он ловко открыл банку и запустил туда ложку. А потом так с этой ложкой во рту и застыл, что-то промычав. Главное, восторженно, а то я уж подумала, что скорую-то тут не вызовешь, как его откачивать? — Дивно-то как! Лорин, попробуй! Она усмехнулась, забрала у него ложку, покачала головой и попробовала, тут же поблагодарив меня за дар. Я же решила не упускать возможность и, уже выйдя на улицу, обратилась к Ишену.

— А эту тачку вы сами делали? — я указала на нужный мне предмет.

— Дык что там делать, — усмехнулся кузнец. — Сколотил основу, прибил доски. Только колеса и сложны, да и то, коли ровный ход нужен.

— Именно, — хихикнула его супруга. — Для дворового барахла бы и кое-как сошло, но Ишен не умеет делать плохо. Говорит, или хорошо, или никак, — при этом она смотрела на него с такой любовью, что на секунду мне стало неловко.

— Ой, а ты что ли не так же говоришь про свое шитье? — прижал он к себе Лорину и хитро посмотрел на меня. — А что, нужна такая?

— Да пригодилась бы, тем более если ее так нетрудно сделать, как вы сказали… То у вас бы эта работа не заняла много времени, — торговаться я не умею, но вот изначально поставить так, чтобы цену назвали невысокую, могу. Тем более, он сам дал повод.

— Кхех, — ухмыльнулся кузнец. — Ну, чай, материал у меня есть, заказы все готовы… У Кирении жимолость росла, есть еще? — он дождался моего кивка. — Так вот раньше она ягоды в город отправляла, а я ее люблю. У нас на участке почему-то не такая крупная, да и кислее. В общем, с тебя банка жимолостного варенья, с меня тачка. Уговор?

— Уговор, — обалдевши кивнула я снова. Не ожидала, что так дешево отделаюсь. И тут же спохватилась. — Только мне борта нужно повыше, чтобы две банки в рост помещались, и колесо не одно, а два, для устойчивости. И подпорку, чтоб поставить можно было ровно, и содержимое никуда не упало.

— Эк, ты шустрая, не многовато ли за баночку, — тут уже опешил кузнец.

— А я пару медяков накину к ней, — на это мое заявление мы все же ударили по рукам. И договорились, что я завтра приду за вещами, а он меня потом с тачкой проводит и варенье заберет, заодно проверим ход у колес.

Довольная удачной сделкой, я пошла домой. И не дошла до своей калитки каких-то метров двадцать, как меня крепко прижали к сильно пахнущей и явно мужской груди. Причем царапнув чем-то по щеке.

И если сначала я от шока замерла, то потом забилась в попытке вырваться из цепких рук и завопила.

— Грабят! Насилуют! Убивают! Пожар! — напавший тут же оторвался от увлекательного дела в виде облизывания моей шеи и зажал мне рукой рот. А после я, наконец, поняла, чем мне тыкали в лицо. Букетом!

— Ты чего разоралась? Это же я… Твой будущий муж! — заявил знакомый голос, и мужчина ослабил хватку настолько, что я смогла развернуться и разглядеть нахала. Дрига, собственной персоной!

— Да какого рожна-то? — у меня натурально челюсть отвисла. — Ты обалдел, что ли? Совсем страх потерял? Да я на тебя в суд подам за нападение и домогательства! — и именно последнее сказанное меня отрезвило. Какой суд? Какие домогательства? Никаких свидетелей… Да и есть ли тут такая статья? Бред.

— Нападение? — он игриво приподнял одну бровь. — Разве можно принять за нападение объятия будущего мужа? Ведь я бежал к тебе, подгоняемый любовью, вот, даже с даром, — он все же всучил мне веник из первоцветов.

— Слушай, ты! Это уже переходит все границы! — впервые меня ко мне так откровенно приставали. Я растерялась и даже не знала, что делать. Ровно до момента, пока Протиус не ухмыльнулся. Ох, как меня это разозлило! Моя рука с подаренным веником сама собой взметнулась вверх, и прошлась первоцветами по самодовольной роже. Раз за разом впечатывая в нее мои слова. — Если ты! Еще хоть раз! Посмеешь меня коснуться! То пожалеешь, что родился!

На пятый мой замах Дрига уже пришел в себя, шипя, перехватил весьма потрепанный букет и, вырвав тот из моих рук, выкинул его в сторону. А вид у парня был такой, что у меня мелькнула мысль о побеге. Ярость в его глазах немного пугала.

— Ты все равно моей будешь. Пол улицы видело, как мы миловались, молва твое имя так опорочит, что никто замуж не возьмет. Уж я-то постараюсь… Ты еще на коленях приползешь молить, чтобы я повел тебя к алтарю!

— Придурок, кому нужен ты и твой замуж? — фыркнула я. — Иди-ка ты на ху… Хутор, бабочек ловить! — стало понятно, что здесь и сейчас он мне ничего не сделает, вон уже, из-за поворота с другой улицы макушки любопытных торчат.

То, что судачить будут, фиг с ними, зато и руку он при них на меня не поднимет. А поэтому я, гордо задрав подбородок, развернулась и не торопясь ушла к себе. А вот там уже немного затряслась. Все-таки напугал он меня своими приставаниями. Слухи-то мне не страшны, я их воспринимаю не так как эти, по сути деревенские и немного средневековые люди, а вот физического насилия, на которое Дрига явно способен… Боюсь.

Забравшись с ногами на диван, я взяла на руки Федю, и погладила его спинку, зарываясь пальцами в короткую мягкую шерстку. Меня уже совсем не смущала его форма, а он почти привык, что я тискаю его периодически, как плюшевого мишку. Даже компот мне приволок в гостиную, и выслушал мое нытье насчет придурков Протиусов. Потом поправилась, конечно, ведь Сорян не такой. Сразу видно, что не в мамку пошел, но и в отличие от папки просто молча сидеть не хочет.

Произошедшее выбило меня из колеи, и я к плите не захотела подходить. И на улицу меня тоже совсем не тянуло. Тем более еда, какая-никакая, у нас была, огород полит, и никто не поругал бы меня за лень, кроме себя самой. Я же решила, что лучший способ избавиться от плохих мыслей, это принять ванну и провести вечер с книжкой. Только не с книжкой про магию, они на меня тоже навевали тоску.