(не) Сладкая жизнь для попаданки

Визуалы

И так... Встреча с серебрянными пуговицами! Какая она? Он? Они?

Как вы думаете?

А вот так Бинг представил поход Варвары в тот самый магический погреб-подвал

Как вы думаете, ведьма или волшебница?

Глава 3

Под потолком погреба располагалась целая система зеркал, благодаря которой всего одна свеча давала столько света, сколько бы и фонарик не дал. Сейчас, он конечно был тусклый, так как на зеркалах скопилась пыль, но если ее протереть… То от отсутствия электричества я страдать не стану.

Но больше меня поразило то, что представлял из себя сам погреб: ровные ряды полок с ящиками, поставленными друг на друга, но так, чтобы оставался «воздух» между ними. Я подобный порядок что на даче, что в родной квартире наводила в каждый свой приезд, но мои родные умудрялись превратить его в хаос за пару дней. А тут… Может просто здесь никого, кроме прабабушки не было, а она ценила и свое время, и свой труд, чтобы портить такой порядок? Не знаю, но это радовало. Вообще, что дом, хоть и запущенный, требовал только помывки и починки. Хотя… Даже в такой ситуации у меня уйдет уйма времени и сил. Про огород, заросший словно лес, старалась в этот момент не думать.

Из любопытства я заглянула в ближайший ящик и, не веря собственным глазам, пару раз моргнула. Видение, показывающее на дне с десяток краснобоких яблочек, исчезать не собиралось. Пришлось пощипать себя за руку, но и это не помогло. Яблоки никуда не делись. Как такое возможно? Три года прошло, а они выглядят так, будто их вчера с ветки сняли.

Тогда я сняла ящик и посмотрела в тот, что стоял под ним. Там плодов оказалось побольше… Да о чем я. Он был полный!

— Что за чертовщина? — спросила я сама у себя, подняла глаза и завизжала. — Твою… Твою паутину, Федя! Ты чего творишь? Я чуть не скончалась от страха! Разве можно так с людьми? — у меня перед носом на толстой ниточке, торчащей из… Не знаю, как эта часть называется… Висел паук и с интересом смотрел то на меня, то на яблочки. А может мне показалось? Паук вообще может смотреть с интересом? Жуть какая. — Неправильный ты какой-то членистоногий, — бросила я на него задумчивый взгляд. — Все в тебе не так, начиная с поведения, кончая внешним видом. С другой стороны… Я вообще, наверное, крышей поехала… С момента попадания в этот мир.

Нет, ну а что… Как еще объяснить то, что я здесь? Может я, выходя от нотариуса, ударилась и теперь в коме? Или сошла с ума и это мой шизофренический бред? Ну не в другом же я мире в самом деле… Не бывает такого. Или все же бывает?

Вот только что-то мне подсказывало, что последний вариант и есть правильный. И то, что я достаточно спокойно реагирую на происходящее, как минимум, подозрительно.

С этими мыслями я вернула ящик на место, и пошла вдоль рядов. Чего тут только не было: овощи, фрукты, ягоды, грибы, травы, крупы с мукой в отдельных емкостях, напоминающих бочки и даже мясо. Наличие последнего порадовало. Но вопрос сохранности всего этого меня мучил лишь сильнее. Нет… Я безумно рада, что голодная смерть мне не грозит не только благодаря радушной соседке, но… Как оно сохранило свежесть в течение трех лет, если дома даже в холодильнике имеет довольно ограниченный срок годности? В волшебство почему-то верить отчаянно не хотелось. Или это мозг не успевал за резкими и странными переменами в моей жизни?

Прихватив три яблочка соседке в качестве подарка, не с пустыми же руками возвращаться? Я поднялась обратно, не забыв затушить «погребное освещение» и оставила дверь приоткрытой. Оставлять паука в подвале показалось бесчеловечным. А вроде, он же паук, какая ему разница, где паутину вить? Но сейчас это единственное живое существо оказавшееся рядом. Пусть живет. Вдвоем, все же веселее. И не так страшно.

Краснобокие перекочевали в плошку на кухне, а я снова раскрыла чемодан, вытащила из него кроссовки, джинсы и самую «неприличную» футболку, переоделась и отправилась искать колодец. Ведра, кстати, обнаружились в углу рядом с «черным» выходом. Нормальные такие ведра… Деревянные! Да они сами по себе пару кило весили, а в них еще литров десять легко влезет. Но выбора не было. Я прихватила оба и пошла по заросшей тропинке в направлении, что подсказала соседка.

— Вот как так? Продукты у нее все хранятся, как свежие, а пылюка по дому копится, трава на участке растет, неужели нельзя было заколдовать сразу все в комплексе? — бурчала я под нос, не замечая, как растительность почтительно расступается в стороны. Очнулась лишь, когда дошла до конца ряда вишен и увидела колодец. И дорожку… Идеально ровную, земляную, без единой травинки. — Чертовщина… Что-то я последнее время слишком часто это слово повторяю.

Впрочем, когда я просматривала отчеты на работе, оно тоже нередко у меня проскальзывало, особенно к закрытию квартала или года. Дебет с кредитом отчаянно не сходились, цифры упрямо нужные не рисовались, а я краснела и бледнела перед главной, пока она распекала меня за «негибкость» ума. Вот я бы на нее в такой ситуации посмотрела, и как бы ей ее «гибкость» помогла крутить ручку колодца, поднимая на веревке двенадцать килограмм на высоту метров семь. А примерно на такой глубине плескалась ледяная колодезная водичка. Наконец, два полных ведра стояли у моих ног, а я утирала мокрый от пота лоб. Оставалось дотащить их до дома…

Ухватив два сразу, я только чуть дернулась, но отрывать их от земли не стала, мне хватило ума так не рисковать. Это ведер-то у меня два, а если по дому побродить, то, скорее всего, и еще найдутся, а спина-то одна! Поэтому я бодрой ланью сгоняла на кухню, приволокла кастрюлю побольше к колодцу, и от каждого ведра отлила половину. А потом, слегка присев, чтобы не горбить спину и не напрягать поясницу, взялась за ручки. Это оказалось самым верным решением. В нем был единственный минус. Чтобы натаскать воды на два бака таким образом, мне пришлось сходить за водой раз десять, не меньше. И заняло это часа полтора. С другой стороны, лучше я буду из краника теплую воду наливать и все намывать, чем бегать за холодной каждые полчаса.

Взяв пару сухих деревяшек из маленькой поленницы, что находилась по соседству с печью, я при помощи ножа расковыряла одну на мелкие щепки и кинула все в топку. Огонь потихоньку разгорелся. Надо бы узнать у бабы Доки, чем они тут пользуются для розжига. Зажигалка-то у меня не вечная.

Тут я заметила, что насорила. И заметя метлой на совок опилки, отправила их в огонь. Ну и что, что с пылью… Кстати! А куда мне выливать грязную воду и высыпать мусор? Не в собственный же сад? И вряд ли на улицу.

Пришлось посмотреть, куда ведет труба из внушительного кухонного умывальника. Оказалось, как раз в сад, причем по небольшим каменным желобам, вода уходила под каждое дерево. Да, конечно, первым в любом случае доставалось больше, но с учетом того, что участок имел не заметный глазу уклон от дома в сторону леска, где он заканчивался, то прабабушка со своим точечным поливом поразила меня в самое сердце. Я в очередной раз пожалела, что не была знакома с ней при жизни и пошла домой.

— Если это все происходит на самом деле, то мне реально жаль… Ты у меня была женщина явно неординарная и та еще выдумщица. А химии вроде средств для мытья посуды тут явно нет, значит, вреда деревьям я не нанесу. Пыль тут тоже «натуральная». Стоп… А жир как отмывают? Не песком же? Где ж я его возьму? — взгляд сам по себе упал на тихо потрескивающие полешки, от которых тянуло дымом и воспоминаниями о бане и шашлыках, — Вот и ответ…

Как добыть щелок я знала лишь примерно. Ну не химик я, не та у меня специальность, что поделать. Знаю, что из золы, что есть два способа: холодный, он долгий — несколько дней, и горячий, тот побыстрее, всего несколько часов. Но в любом случае, мне нужно будет дождаться, когда все прогорит, выгрести золу, потом залить ее водой, убрать мусор и кипятить часа три оставшееся… А значит снова растапливать печь. Впрочем… Щелок мне еще пригодиться, сделать его нужно. А пыль я и обычной водой уберу, пока оно тут прогорает и вариться. Осталось найти тряпки, которыми можно все отмывать… А те, помнится, лежали в отдельном ящике у выхода с кухни.

Водичка из крана и правда, нагреваясь от печки, текла тепленькая, да и в самой кухне стало достаточно жарко. Настолько, что начала побаливать голова, и я приоткрыла окно, осыпав себя пылью, точно снегом и основательно прочихавшись.

— Ну хоть мозгов на это хватило, дурная девица. Только если задвижку не откроет, то все равно задохнется, — раздался тихий голос, сильно смахивающий на мой внутренний.

Точно! Это же печка! Угореть мне не хватало! Дура ты, Варенька, как есть натуральная дура! А… Вот она!

Задвижка обнаружилась почти под потолком, и чтобы туда добраться, пришлось лезть на столешницу. С другой стороны, иначе к верхним полкам я все равно не подобраться не могла, высоты лавки не хватало, а стол, сделанный из нормального дерева, не дспшный, весил столько, что его сдвинуть не удалось ни на сантиметр.

Дав тяги печке, я выдохнула, чуть прикрыла окошко. И потянулась отмывать верхний ярус. А спустя несколько минут обнаружила Федю, сидящим на краю мойки и умывающимся.

— А что, тоже верно. Странно будет, что в чистом доме чумазый паук, — пожала я плечами и продолжила свое дело, в очередной раз удивившись своей реакции. Да я за годовой отчет переживала больше, чем сейчас. — А что нервничать? Дом есть, мой по документам, в нем есть и мебель, и посуда, и еда, и вода. Соседка приятная, природа… То, что надо. Интересно, кого я сейчас уговариваю не паниковать? — наконец, первый шок прошел, и я, сев на лавку, закатилась истерическим ревом.

Но хватило меня ненадолго. Привел в чувство, как ни странно, паук. Он осторожно положил мне одну из передних лапок на колено и так проникновенно посмотрел в глаза, что меня отпустило. От неожиданности и я протянула руку и погладила его пальцем по спинке. Мой «охранник» оказался очень приятным на ощупь, мягким и теплым, словно он котенок, а не членистоногий.

— Спасибо, Федя… Видишь, немножко неуравновешенная тебе хозяйка досталась. Только сейчас до нее дошло, что это все реально. С другой стороны… Если даже это другой мир, то меня же в моем найти сумели и сюда переправить, значит, и обратно тоже можно попасть. Но сначала доведем дело до конца… Бросить такое замечательное место… Не смогу я, не смогу, — паук аккуратно отполз от меня. — Все равно дома нет ни работы, ни квартиры, а вернуться к родителям… Это значит вообще оттуда не вырваться больше никогда.

Я вдруг как наяву увидела маму, которая прыгает вокруг моего младшего брата и причитает, что ему нужно новую рубашку, чтобы он устроился на работу, которая будет его достойна… И никакие аргументы, что никакая рубашка его собственно работать не заставит, не помогут. Странно… У меня как глаза открылись. Всю жизнь я жила ради помощи родителям и брату. Да меня даже просить не надо было, в голове стояла четкая установка: «Сначала им сделай, а потом себе», вся жизнь по «остаточному принципу». И я считала это нормальным. Мы же семья… Это же моя обязанность, как хорошей дочери и сестры. Еще и защищала их всегда перед Марусей, когда она пыталась до меня достучаться. А теперь я сижу и думаю, как много я в своей жизни упустила.

— Вот и пусть учатся все делать без меня! А я… А я тут останусь! Может, здесь хороший бухгалтер нужен? Или вообще, как бабушка, буду овощи с фруктами с участка продавать. А что? Все равно с дачи не вылезаю, так тут хоть толк какой-то будет… А то вечно сначала пашешь на грядках, как раб на галерах, потом это в банки закатываешь, а через месяц глянешь, а мама все пораздавала. Куда это годится? Получается, что я вместо того, чтобы на свидания ходить или собой заниматься, нахаляву чужих людей разносолами снабжала, — продолжила я жаловаться пауку, тот даже, кажется, пару раз кивнул, словно поддакивая. — А вот и нет! Все! Начинаю новую жизнь! Здесь!

Я сорвалась с лавки и с утроенным усердием начала перемывать посуду и полки. Вскоре прогорели деревяшки, и пока они печка немного остывала, я сделала еще несколько ходок от колодца до бака. После выбрала самую неказистую кастрюльку, смахнула туда золу, залила ее водой, надеясь, что все делаю правильно, и снова затопила печь. Солнце уже клонилось к закату, но я подумала, что успею хотя бы изнутри протереть окна, и тогда завтра мне на кухне останется лишь домыть их снаружи да полы отдраить, и хотя бы одно помещение в доме станет чистым и пригодным для жизни.

Оторвалась я от этого занимательного дела уже в потемках, и то, потому что баба Дока постучала мне в окно, что выходило на улицу, напугав при этом до поросячьего визга. Я пообещала ей, что уже сворачиваю свою бурную деятельность и скоро приду. Только сначала удостоверилась, что все дрова прогорели, вернула задвижку на место и закрыла окошко. А потом прихватила чистую одежду на смену, документы, решив держать их поближе к «телу», дала наставления пауку, который снова уселся на паутину в углу, закрыла дверь и поспешила к гостеприимной соседке.

— Ну что, умаялась? — посмотрела она на меня, запыленную с ног до головы. — Да, Варюшка, вид у тебя. На кухню в таком не пущу. И брюки… Разве ж это брюки? Даже мужчины в таком сраме не ходют, — вздохнула она. — Разве что в варварских странах.

— Так я и есть… Варвара, — шутка вырвалась сама, но старушка весело расхохоталась в ответ.

— И то верно. Так, идем, баню я немного затопила, париться не выйдет, но помыться самое то. Воды только, извиняй, два ведра всего принесла. Совсем тяжело стало, — она вздохнула, а я покачала головой.

— Так покажите, где у вас колодец? Я сегодня к своему уже столько ходила, что парой раз больше, парой раз меньше — значения не имеет. Все равно руки со спиной завтра отваляться, — я тяжело вздохнула, представляя последствия моих сегодняшних «подвигов».

— Ну ты скажешь тоже. Баня любую хворь вылечит, тем более, у таких как мы. Коли заговор правильный знаешь. Пойдем, покажу, где у меня все, — старушка бодро рванула на выход. Ну и я за ней.

Баня у бабы Доки была за домом, небольшая квадратов десять вместе с предбанником, парной-душевой и печкой. В баке над печкой был уже практически кипяток, так что я залила еще шесть ведер, наполовину полных, заодно разбавив воду до нормального состояния. Суровая старушка продиктовала заговор, и заставила несколько раз его повторить, пока я воевала с баком. После этого она мне вручила отрез ткани, мыльный корень в мешочке, настой для волос и оставила одну. Я же в одном из тазов замочила сразу одежду, в которой убиралась, ополоснув ее от пота и пыли, а потом уже искупалась сама. И в самом конце, перед тем, как вытираться, как меня научила хозяйка, набрала воды в черпак и произнесла:

— Водица, старшая сестрица, ты чиста от истока до исхода, унеси мою усталость до братцева восхода. А у солнца попроси мне здоровья, много сил. Благодарствую, стихия, — после этого я облилась заговоренной водой, вытерлась насухо, и, замотав ткань на волосах, накинула ночнушку и побрела к дому.

Вокруг стояла непривычная городскому жителю тишина. Даже на даче подобного не было, там все время трудились над урожаем соседи, а под вечер все включали радио и начинали жарить шашлыки. Здесь же царила благодать природной музыки: где-то совсем рядом стрекотали сверчки, проснувшаяся мошкара отчаянно жужжала над ухом. А воздух! Его пить можно, настолько он наполнен ароматами земли и трав. Это ли не счастье?

От моей ночнушки, длиной по колено, старушка была еще в большем шоке, чем от джинс, которые я развесила там же, рядом с баней. Она пообещала, что никто на них не позарится, но я все равно немного сомневалась. Как самый обычный городской житель, я слышала столько нелепых историй про кражи, когда даже драные тапки из общего коридора уходили на чужих ногах. Только деваться было некуда. Джинсы с футболкой и прочим повисли на веревочке в саду, а я отправилась ужинать невероятно вкусной кашей, пока баба Дока сама ходила в баню. А что, зря я что ли воду таскала?

Спать в «гостевой» комнате за печкой было тепло и уютно. Да, это мне не ортопедический матрас, зато невероятно вкусно пахло деревом и разнотравьем. А за окном выводили трели неизвестные птицы, да так красиво, что я заслушалась и уснула.