(не) Сладкая жизнь для попаданки

Глава 6

Вечер прошел спокойно, у бабы Доки меня ждали баня и пирог с яблоками. Первая помогла освежиться, а второй так благоухал, что я чуть слюной не подавилась еще до начала ужина.

А после мы с соседкой сели на лавочку рядом с ее домом и я, наконец, смогла задать некоторые из мучивших меня вопросов. Оказалось, что цены не сильно выросли за те три года, что дом стоял бесхозным. И базар тут был неподалеку, буквально через три улицы. Как сказала баба Дока, даже она идти не устает. Что порадовало. Но купить там можно было в основном вещи и продукты первой необходимости. То есть местные продукты и то, что мои соседи по поселку производили. И да, это была не деревня, а пригородный поселок. Называли его незатейливо — Окраинный, и от него до Велюни всего полтора часа пешком. И вот там, на городском рынке можно было купить многое чего здесь нет, и кое что, что сюда тоже привозят, но дешевле. Логично, самые ушлые «окраинные» покупают там подешевке и привозят сюда, ведь та же баба Дока до города не пойдет, а свечи, мыло или еще что нужны всем. А то, что накручивают… Ну тоже верно, не из любви к соседям же таскаться и затариваться, и себе навар нужен, и дорогу окупить. Явно таскается тот, у кого есть телега да лошадь, первую нужно обслуживать, вторую кормить.

На счет соседей все оказалось более менее просто. Справа от меня жила Доротея Клест, годков ей было поменьше, чем бабе Доке, но та была «пустая» в плане дара и от того уже обслуживать себя сама не могла. Ее к себе забрал сын. А так как сам он на пару с супругой держал кулинарию с небольшим трактиром, здесь жить стало неудобно. Внуки же сказали, что делать им нечего, как переезжать в «глушь». Но иногда они все же наведывались, покупали местные огородные дары и жарили мясо на отдыхе. В общем, были те еще дачники.

Дом напротив моего и Клестов принадлежал поселковой управе, да и дом там как такого не было. Резервная земля для государственных нужд. Вот например, отличится какой-нибудь служащий, военный или канцелярский, вроде того же Бартоша, и его в награду такой земелькой одарят. Подобные граждане, как и дети господина Клеста, в «глушь» заселяться не спешили, поэтому участок пустовал.

Тот же, на который мы сейчас смотрели, имел хозяина рачительного. Как раз того, кто торгует на базаре всякой всячиной, а заодно скупает продукты у местных и отвозит в город. Даже моя прабабка последние несколько лет пользовалась его услугами, если урожая было слишком много. А так, оказывается, она договаривалась с кем-то с рынка, и раз в несколько месяцев к ней приезжал мужчина, который скупал все подчистую. Вот только контактов его не осталось, и вряд ли сосед его сдаст. Не выгодно ему… Будет настаивать, чтобы он сам у меня закупал и продавал. Что же. Первое время можно и так сделать. Пока не обживусь и сама на рынок не наведаюсь, да не познакомлюсь с продавцами. Звали этого рачительного Доган Кромысел, и к нему я запланировала зайти сразу, как только он вернется. То есть в ближайшие день-два.

В итоге я сказала бабе Доке, что завтра «переезжаю» домой. Она казалась недовольной, но недолго. Удивления по поводу моего короткого гостевания не высказала. Лишь хмыкнула, что с моими-то предками еще бы я с уборкой возилась. А потом я пообещала ей, что обязательно устрою новоселье и попросила сходить со мной на базар послезавтра с утра, отчего старушка задобрилась. К тому времени стемнело, и мы ушли спать.

А утром меня ждал чистый дом и гость у порога.

Я немного напряглась, увидев амбала в полтора моих роста и в три ширины, все-таки, докричаться тут можно максимум до соседки, но даже вдвоем мы этому товарищу на один щелчок.

Немного расслабило меня то, что я не споткнулась о валяющуюся на дороге калитку, так как ее амбал поднял и прислонил к забору. Тот скрипел, но ношу держал. И мне показалось, что вряд ли он, имея дурные намерения, проявил бы такую хозяйственность.

— Доброго дня, девица! — пробасил человек-гора. — Госпожа Ельник?

— Доброго дня, — так и тянуло сказать «добрый молодец», — с кем имею честь разговаривать?

— Так я Мирток, плотник. Значица так, меня вчерась поймал смотритель, говорит девице в Окраинной надо поправить кой-чего. Вот я и пришел. А вас нет…

— Простите, я только недавно приехала, и пока дом приводила в порядок, ночевала у соседки. Поэтому и отсутствовала, — меня смутило то, что Бартош так резво выполнил мою просьбу, но было приятно. — И что же вы, пешком пришли? — вдруг дошло до меня, что автобусов тут с машинами нет, а лошадь у меня не чья по двору тоже не топчется.

— Да я свою Бурку пустил вольно порезвиться. Она смирная, далече не ускачет, но все лучше, чем в Велюне.

Я несколько секунд переваривала сказанное мужчиной и параллельно продолжала изучать его внушительную фигуру, взвешивая, насколько безопасно при таком открывать дверь. Или вовсе припустить прочь со всех ног?

С другой стороны, о нашем разговоре со смотрителем никто кроме, собственно, нас двоих и не знал…

— Я очень рада вам, Мирток. Как видите, у меня проблемы с калиткой и забором, — я хотела добавить и про крышу, но бросив взгляд на нее, поняла, что, во-первых, он же плотник, то не его забота, а во-вторых, крышу уже кто-то привел в божеский вид. И надо бы узнать, как порадовать этого маленького «кого-то». — И это только спереди, весь участок я еще не обходила, так что не знаю, прохудилась ли ограда по всему периметру или только тут доски в салочки играют. А так понимаю, это повлияет на сумму оплаты?

— Чудно ты, госпожа, говоришь. Вроде слова знакомые, но речи твои… Как у заезжих столичных, — улыбку у парня еще сильнее растянулась. — Не местная?

— Не местная, но и не столичная, — покачала я головой. Знаем мы таких, как просечет, что не деревенская, не «окраинная», так сразу втридорога сдерет. Уж сколько раз я попадала на подобных дома, и не счесть. — Образование родители дали, а вот ни статуса, ни приданного к нему не прилагалось, пришлось работать, пока хозяин решил, что ему честные работники не нужны и я на улице не оказалась. А тут вот прабабушка преставилась, — может пожалиться побольше? Стыдно, конечно… Но все же. Когда у меня новые монеты появятся, неизвестно. — И я отправилась сюда. А хозяйство в разрухе полном, за три года удивительно, как не растащили дом по камушку да бревнышкам.

— Во дела, — протянул детина. — Но да, госпожа…

— Просто Варя, вы же мне по имени представились, странно, если госпожой величать будете, — еще немного, и я заговорю «по-местному».

— Короче, Варя, ты права, цена зависит от количества работы, — тут он настроился на рабочий лад и тоже заговорил не как старик из глубинки, а по-нормальному. — Калитка сама целая, тут крепеж поправить нужно и столбы крепкие поставить, чтобы держали ее. За все вместе серебрянный возьму. А вот забор нужно весь осмотреть. С улицы одно дело, тут и соседи, какой-никакой пригляд, а вот со стороны участка, мало ли кто залезет.

— Да если захотят залезть, то никакой забор не остановит, — пожала я плечами. — Он от лихих людей не спасет. Только от зверья приблудного и нужен. Но согласна. Надо бы все осмотреть.

— Вот и пойдем сразу. Коли немного будет работы, то часть авось и сегодня сделать успею.

Я вздохнула, вести через дом незнакомого человека не хотелось. И поэтому, ради интереса, я протопала по земле до забора справа, обошла рябину, и осмотрела можжевельник. А тут его была целая стена, разросшаяся рыхлой кроной от самого дома до забора. Это создавало иллюзию, что пройти тут нельзя, но когда-то явно была тропка. И кусты посадили специально, чтобы любопытные носы со двора без ведома хозяйки в сад-огород не совались: три куста спереди, росли вплотную от дома, а три куста чуть позади, от забора. И передние загораживали задние, формируя маленький лабиринт.

Плотник подивился задумке, сказал, что неудобно доски для той части будет перемещать, но я пообещала подстричь можжевельник. А чтобы добро не пропадало, приготовлю из него варенье, оно и вкусное, и полезное!

Наш осмотр продолжился, и мы переместились за дом. Если дорожку до колодца я уже хорошо знала и вишни с яблонями видела, то дальше еще не ходила. А ведь по правой стороне вдоль забора тут росли и смородина, и жимолость, и облепиха, а по левой малина с крыжовником. Дальняя же часть деревянного частокола, оказавшаяся практически в лесу, прикрывалась ежевикой, голубикой и чем-то еще, без ягодок не определяемым. Более того, везде, где, видимо, хватало солнечных лучей, по доскам вилась виноградная лоза. А ведь остальной участок тоже, не смотря на условную запущенность, тоже не пустовал. Ровные прямоугольнички, наполненные землей, отдельно облагороженные тоже досками от тропинок с изумрудной травой, радовали четким рисунком всходов. И это точно не сорняки…

Как? Как такое может быть? Ведь три года никто не занимался участком! Я не поверю, что какой-то добряк приходил самостоятельно и ухаживал за растениями. А сами они точно так расти не могли. Те же томаты только в природе многолетнее растение, «одомашненные» культуры — однолетние. Так как они тут появились? Или… Ладно, возьмем предположение, что все же многолетнее, ведь в этом мире есть волшебство. Но все равно! Куда тогда делись предыдущие урожаи? Черт… У меня снова много вопросов к бабе Доке и Феде.

— Да, Варя, работы у тебя невпроворот. Зря тебя работать отправляли, а не замуж, какая жена пропадает, — плотник с ужасом и восхищением посмотрел на меня. Эх, добрый молодец, знал бы ты, что то не моих рук дело. — Я б точно посватался бы, коль не был женат. Но, Любавушка моя мне люба какая есть. И тебе, к счастью, замены тут особо не требуется. Почитай пару досок добавить, где редко они стоят. А вот уличную часть привести в порядок — надо постараться. Но там цена — десяток медяков. Сегодня после обеда ворочусь с лесом. Жди. Оплата после.

На том и договорились. Я проводила его опирающейся на забор калитке, он свистнул так, что у меня уши заложило. И скоро к нам подъехала лошадь. Совсем не такая, как у смотрителя. Там видно, что конь благородных кровей, а тут рабочая лошадка, гнедая, крупная, широконогая, добротная, но без вредного характера. Она первым делом подошла ко мне, замершей от страха, и обнюхала. Потом подставила лобастую голову под руку, мол, гладь, и я, после добродушного кивка ее хозяина, подбодрившего меня: «не боись, Бурка ласковая», ее погладила. Расставались мы настолько довольные друг другом, что я даже пообещала ее в следующий раз яблочком угостить.

А проводив взглядом утреннего гостя, я, наконец, пошла в дом.

Дома меня ждали Федя и чистота. Такая, что даже стыдно было в уличной обуви заходить. Но вездесущий домовой вручил мне тапочки. Где он их взял, я не спрашивала, вероятно, там, куда я не удосужилась заглянуть. И первым делом мои переобутые ноги понесло в гостиную. О, я впечатлилась! Ковер стал не то, что белым, а серебристым. Не знаю, что из чего он сделан, и как появился у Кирении, но я с невероятным удовольствием разулась и прошлась босяком, утопая ступнями в шелковистой шерсти.

— Феденька, это восхитительно. Ты самый лучший из домовых! — пробормотала я и плюхнулась на диван. — Как же хочется уже посидеть вечером с книжечкой у камина… А мне столько нужно прочитать и выучить…

— Но в первую очередь, тебе нужно переодеться в подобающую девице одежду, коль дома чисто, — проворчал паучок. — И баул свой разобрать.

— Переодеваться, мой хороший, рано, — я махнула рукой. — Я сегодня сад-огород мельком оглядела. Там все растет, цветет и пахнет. Судя по всему, урожай себя на этой земле ждать не заставит и тогда встанет вопрос, куда его класть и как реализовывать. А еще… Волшебство, поддерживающее продукты в надлежащем состоянии в погребе, сколько оно продержится?

— Стазис в погребе это моих лапок дело. Я им продолжу заниматься, не бойся, все, что туда спустишь — не пропадет. А вот земля отзывалась Кирении, она ее и зачаровывала, тут тебе надо книги ее читать. Там и узнаешь. А пока по-обычному ухаживай, как умеешь. Если умеешь, конечно. И поесть бы чего приготовила, сил потратил немерено! — тут голос у паучка стал такой обиженный-обиженный.

— Ты же мой хороший, — не сдержалась я и схватила членистоногого в свои объятия. — Оголодал, не кормит вредная хозяйка, ни одна мышь в паутину не попадается… Да шучу, Федя! Давай так, мы сейчас берем новую тетрадь, я в шкафу наверху видела, самописку, и проводим ревизию в подвале. После этого я готовлю нам какую-нибудь еду. Затем мы составляем список, чего нужно купить нам на ближайшее время, чего нам точно не хватает и очень хочется. А потом я пойду описывать участок и что там на какой стадии развития. Первое время буду поливать и наблюдать, чтобы понять, как что растет и через сколько станет в подвале тесновато. А к тому времени сговорюсь, может, с нашим соседом о доставке продуктов в город.

— Какая же ты у меня обстоятельная, Варенька, — умильно протянул паучок и расслабился в моих руках. — Будь по твоему… Но только баул сначала свой разбери. Нервирует он меня.

Я вздохнула и пошла. Пора было обживаться, а то Федька, видимо, нервничает, боится, что сбегу куда-нибудь. Вещи-то собирать не надо, подхватил чемодан и понесся. Только куда я теперь? Мне и тут хорошо. Так тихо, спокойно, никто не командует, не решает за меня как жить и что делать. Неожиданно приятное чувство — быть самой себе хозяйкой. Да. Ответственность немалая, рисков много, но оно того явно стоит.

Чемодан очень быстро опустел, одежда заняла свое место в шкафу, и очень странно смотрелась там, соседствуя с сарафанами и рубахами. Среди комком накиданных вещей обнаружились и шампунь, и зубная щетка, и другие средства гигиены. Маловато, конечно, а что тут их заменяет — не понятно, но на первое время хватит. Их я пристроила в ванной. И даже взгрустнула на секунду, что не нашла раньше, вот только потом подумала, что у бабы Доки и так много вопросов, которые она не задает, а при виде этих современных прибамбасов их стало бы еще больше. Телефон, зарядка и ключи от родительской квартиры нашли свое место в том самом нижнем ящике. Тут они мне не нужны и совершенно бесполезны. Туда же отправились паспорт и документ о наследстве. А после я, прихватив тетрадь из шкафа и самописку, спустилась в погреб, где уже между ящиков сновал мой маленький помощник. Или немаленький, если сравнивать его с обычными пауками. И следующие полтора часа я составляла список добра, сохраненного им, в штуках, ящиках, мешках и банках.

Правда, первые десять минут я с восторгом бегала от одного магического светильника к другому, не прекращая восторгаться умениям Феди. А тот млел и смущался от похвалы, да с такой силой, что казалось, его шерстка из черной станет красной. А когда восторги поулеглись, пришлось приниматься за дело. И да, еще в прошлый раз, когда я сюда спускалась, мне было понятно, что продуктов более, чем достаточно. Сейчас же я смогла оценить реальные масштабы «закромов» и они меня впечатлили. Да тут на рыночный лоток на неделю бойкой торговли было, наверное.

В итоге, довольная результатом проделанной работы, я поднялась на кухню, таща с собой кусок мяса, морковку с луком и крупу, похожую на гречку. И воодушевления у меня хватило ровно до того момента, как я дошла до кухни. Через окно которой было видно, как младший Протиус снова ошивается рядом с моим домом.