(не) Сладкая жизнь для попаданки

Глава 14

Утро началось засветло. Придя к мысли, что покупателям нужно распробовать мою продукцию, чтобы решиться на покупку большой банки, я решила сделать маленькие булочки, на которые можно мазать варенье. А что? Заодно и перекусят! Поэтому солнце еще не встало, а я уже трудилась у печи. Федя ворчал, но помогал, благодаря чему и тесто замесилось довольно быстро, и выпечка идеально подрумянилась. Только булочки превратились в лепешки, так как на них мазать варенье намного легче.

В итоге тачку заполнили: пара банок с водой, несколько с компотом и девять штук с вареньем — три на пробу, шесть на продажу. А так же корзинка с лепешками, два половника, три ложки и стакан. Я решила, что тут не настолько еще брезгливые люди, как в моем современном мире, и о гигиене они знают намного меньше, поэтому можно продавать «попить» компот из моего стакана, а потом споласкивать его водичкой. Или пусть приходят со своей тарой, что еще удобнее. Одно только меня смущало… Ценообразование. Я просто не могла представить, за сколько все это продавать. Но сегодня, чтобы понять, надумала сделать акцию первого дня — и стакан компота, и лепешка с вареньем ценой в медяк.

Дорога на базар показала, что я сделала правильно, не загрузив тачку в два уровня, как вчера вечером. Потому что проблемы в этом мире, такие же, как и в нашем. Дураки и дороги. С первыми я уже имела честь познакомиться, теперь ощутила всю прелесть вторых. И в этот раз насладиться пейзажем и прогулкой, как когда я ходила с бабой Докой, у меня не получилось. Впрочем, может это потом, что я ужасно нервничала? А вдруг у меня ничего не купят? Да, я заметила, как варенье с компотом влияют на людей, но вдруг это просто совпадение? Да и не скажешь же им об этом. От одной только этой мысли у меня в глазах стояли костры инквизиции. И пусть здесь нет подобного наказания… Но вот ассоциация никуда не делась.

Народа было уже достаточно, что в рядах, что между рядами. Я, все-таки, не слишком торопилась, ведь мне нужно, чтобы люди успели проголодаться, а солнце — разогреть воздух и вызвать жажду. Подошла к ближайшему краю, встала и начала ждать. Почему-то было странно от того, как на меня глазели соседи по прилавку, да и приезжие. Такого чувства неловкости я давно не испытывала. И за час ко мне никто так и не подошел.

Ну как так? Что, никому совсем не интересно какой у меня товар? Обидно до слез. И стыдоба-то какая… Может и не стоило начинать? Заморачиваться со всем? Стою тут, как дура…

Хотя… А зачем я стою? Я же как тот самый хитрый отличник с первой парты! Которого не фига не замечают, потому что учитель всегда смотрит не себе под нос, а дальше! И вообще, сразу видно, что я экономист, а не маркетолог… Ведь сама сколько ходила по магазинам, а выводы не сделала. Они ж не понимают, что я продаю! Вот же я… Бестолковая.

Но сделать выводы проще, чем последовать им… Это же нужно катить тачку между рядов, проталкиваясь среди людей, хоть тут и не так уж тесно. А еще как те самые тетеньки с пляжа с большими сумками, что кричат про горячие пирожки и кукурузу. То есть самой кричать про свой товар… Ведь даже если я сделаю надписи, это будет не актуально. Мда… В век цифровизации с рекламой явно проще. Впрочем, может мне так кажется, потому что я никогда дома ничего не рекламировала?

Только стоять дальше проку все равно никакого не было. Я собрала всю свою волю в кулак, и пошла.

— Компот! Лепешки с вареньем! Голод так себе дружбан, булку съешь, возьми стакан, жажда та еще подружка, выпей ты компота кружку! — заорала я вовсе горло, и кажется, покраснела сразу до кончиков ушей. Но кричать не перестала. — Голод мучает тебя? Ешь скорей, как не в себя! И цена всего медяк, это же такой пустяк!

Народ напрягся, и все с удивлением смотрели на меня. Хотя вряд ли тут отсутствовали зазывалы. В городе у трактиров-то они точно были. С другой стороны… Это же пригород. Они, наверное, к такому не прибегают. Щеки горели все сильнее, а я медленно катила тележку вперед, усиленно улыбаясь и мысленно прося: «Ну, хоть кто-нибудь! Ну, пожалуйста! Всего одна продажа и я уверена — дело пойдет!».

— Мне кружечку! — послышался знакомый голос, и я радостно помчала тачку к лотку.

И такого удивления я не испытывала давно. Ну как давно… С момента получения наследства я ежедневно вижу буквально чудеса и никак к ним не могу привыкнуть.

Передо мной за прилавком стояла с прямой спиной Лорина, и сейчас она светилась здоровьем. Даже морщинки-лучики разгладились, а ведь от того, что она постоянно щурилась, они пролегли достаточно глубоко. Синяков под глазами и красноты на веках словно и не было, а я-то точно знаю, что до поздней ночи она работала над чьим-то заказом и встала рано, чтобы прийти на базар. Ее улыбка озаряла все вокруг и давала мне надежду, что я смогу не просто заработать на жизнь, но еще и сделать что-то хорошее для окружающих. Казалось бы, просто варенье или компот, а сколько положительных изменений. Чудо! Чудо, сотворенное мной. Осознание этого воодушевило меня еще сильнее, чем улыбка швеи.

— Свой стаканчик есть или как? С лепешкой или без? С каким вареньем лепешку? Есть абрикосовое, малиновое и клубничное. Компот послаще или покислее? — затараторила я, пугаясь нахлынувшей эйфории и немного чувствующей себя торговкой на рынке. Впрочем… Сейчас же так и есть!

— Ой, закидала ты меня вопросами! — расхохоталась Лорина. — Компот кислый, стакана нет, лепешку с клубничным вареньем. Твое черничное — ум отъесть. Вари еще, если я не остановлюсь, то через неделю мне еще банка понадобится.

Под ее похвалу я налила в кружку компот и передала ей, а потом зачерпнула клубничного варенья, так, чтобы ягодки остались целенькие, распределила его по лепешке, как по блину, и тоже отдала, закатав в трубочку. Жаль с гигиеной тут все же так себе, ни салфеток, что сухих, что влажных, ни антисептиков. Еду не очень удобно продавать. Себе-то полотенце я захватила, один край намочила, чтобы руки промокать. Все же после монеток руками лепешки трогать было совестно. Мало ли где эти монеты бывали?

Мне в кошелек упали первые две монетки, а потом еще две и еще. Народ уже успел порядком устать и проголодаться, поэтому вполне охотно последовал примеру швеи. Это первым пробовать что-то новое страшно, а после кого-то — всегда пожалуйста. Перед моими глазами пронеслась вереница людей, кто торговал или просто ехал в Велюнь, а то и из него. Местные рассказывали про свои корзинки, яйца, молоко, кур и другую живность, а приезжие о том, что видели по пути. Перекусив, они приходили в хорошее расположение духа, а потому те, кому уже пора бы отправляться в дорогу, задерживались и еще раз проходили по рядам. Кажется, благодаря мне, продажи у «односельчан» сегодня вырастут. Но в любой бочке меда должна быть ложка дегтя. В моем случае это оказался целый половник. И имя ему Полагина Протиус.

Она надвигалась на меня словно ледокол, расталкивая локтями людей. Все такая же неопрятная и неприятная, женщина действовала на меня как удав на кролика. С одной стороны, мне хотелось все бросить и убежать, а с другой, я боялась даже пошевелиться. Ведь она явно неадекватная и агрессивная. А еще такая огромная… Даже странно, что кто-то умудрился ей поставить фингал. Интересно, этот смельчак жив?

— А! Ведьма! — не голос у нее, а звук бензопилы «Дружба». — Честных людей одурманиваешь, опаиваешь? Я выведу тебя на чистую воду мерзкое отродье! — Я слушала ее и все сильнее прижималась к своей тачке, а потом увидела, как народ расступается еще перед кем-то, и расправила плечи, словно почувствовав исходящую от того человека поддержку. Вот только Протиус продолжала визжать, — Ведьма она, люди добрые! Зло в себе несет все, к чему она прикасается! Все становится заколдованное и гадкое, вон, что ее дом натворил! — она указала на свой, уже пожелтевший, синяк, — и это меня окончательно вывело из ступора.

— Язык у вас заколдованный и гадкий, — фыркнула я. — Ерунду несете! И клевещите к тому же. Во-первых, с чего бы нам всем знать, что вы не в собственном дворе на грабли наступили и так себя украсили, — по базару прокатились смешки. — А во-вторых, даже если это случилось возле моего дома, значит еще до того, как я забор починила… А я тогда у бабы Доки жила и, к сожалению, не могу понять, что вы у моего дома делали. Ведь явно ж мое отсутствие, раз я вас там не видела. О! То есть вы ходили к моей собственности ночью? Ну так нечего ночами по чужим домам лазить, а то так с воришкой спутают и пристукнут. Чтобы неповадно было зариться на чужое имущество! — тетка краснела, люди уже откровенно ржали, а до нас, наконец, дошел тот, кого я так ждала.

Господин смотритель, как всегда одетый с иголочки и с немного снисходительным выражением лица, оглядел присутствующих. Кому-то даже приветственно кивнул. Люди, почувствовав, что спектакль движется к развязке, чуть рассредоточились, но следить за всеми нами не перестали. Вот что делает с народом отсутствие телевизора и интернета — любая свара может собрать всю общину в зрители.

— Я требую справедливости, господин инквизитор! — Полагина бросилась Бартошу в ноги. — Придайте ведьму суду!

— Встаньте, госпожа Протиус, — в голосе мужчины прозвучало столько брезгливости, что не услышать ее было не возможно, но Полашка умудрилась. Даже бровью не повела. — Госпожа Ельник, это же компот? Можете мне наполнить? Если есть несладкий… А я сейчас вернусь, — он протянул мне пузатую фляжку, на боку у которой болталась небольшая воронка. А сам указал в сторону моей обидчице. — О, а это что?

— Это? Лепешки… С вареньем. Вам с каким?

— Мне без варенья лучше, но парочку, — он улыбнулся и отошел, а мне вдруг стало обидно. Ведь пробовал же и сказал, что оно невероятно вкусное, так почему сейчас отказался?

Я аккуратно наливала компот во флягу, стараясь не пролить, но взгляд, как и у всех в радиусе пятидесяти метров, упрямо устремлялся на разговаривающих Полагину и Бартоша. Она что-то жалобно зудела, он же ее отчитывал. Очень строго, я даже сказала бы сурово. А потом по лицу Полашки пробежали растерянность и ярость, и она унеслась прочь с базара. Смотритель же вернулся ко мне.

— Держите, — пытаясь состряпать максимально невинное и не любопытное лицо я протянула ему флягу.

— Благодарю. И не волнуйтесь за госпожу Протиус. Она вас больше не побеспокоит, — он отхлебнул немного и откусил от лепешки. — Так вкусно. Я бы прикупил у вас баночку такого компота. Сможете сделать для меня? А я заеду к вам… Например, завтра после обеда?

— Да, конечно, — я от неожиданности согласилась сразу, без раздумий. С другой стороны, сама же хотела, чтобы не я за клиентами по базару бегала, а они ко мне приезжали.

После он торжественно вручил мне четыре медяка и с усмешкой пошел бродить по рядам. И с базара не ушел. Не то что бы я следила за ним, но нет-нет, его темная макушка мелькала среди покупателей и торгующих. Отвлекая меня, если честно, от работы. Впрочем, через час моя тачка радовала глаз пустой тарой, а кошелек — тяжестью, и я засобиралась домой. Попрощавшись с Лориной и другими, я не спеша прошла по нескольким прилавкам, забирая отложенную сметану, яйца и хлеб, а потом вывернула на улицу. Там меня догнал Бартош.

— Не против, если я вас провожу, Варвара? — хм, точно, я же просила его называть меня по имени… А почему тогда на базаре? А! Чтобы все было официально… Тут же мы наедине… Вот только ответного жеста тогда я от него не дождалась вроде.

— Если вам так угодно, — я пожала плечами и шагнула вперед.

И мы пошли. Со стороны это, наверное, выглядело довольно-таки странно. Иду я, качу перед собой, позвякивающую банками, тачку, а рядом щеголяет на своем вредном коне Бартош. И видимо, ему тоже пришла эта мысль в голову. Потому что вскоре он спешился, передал мне поводья, а сам взялся за ручки. Конь сначала заупрямился, но услышав заветное: «Колбаса из конины», сразу стал шелковым и пошел за мной, иногда с подозрением косясь. Они проводили меня до калитки, но напрашиваться в гости смотритель не стал. Лишь напомнил, что заедет завтра за заказом и ускакал, поднимая пыль. Я даже подумала, что это коняга понес его прочь как можно скорее. Так, что только копыта сверкали.