(не) Сладкая жизнь для попаданки

Глава 16

Утро наступило, а моя бодрость нет. И это не смотря на то, что Федя вчера отправил меня на боковую, оставшись «главным по тарелочкам». Свет только начал заполнять комнату, и подушка отчаянно манила, но ответственность выгнала остатки сна. Я умылась, спустилась на кухню, где домовой уже варил кашу и кипятил воду.

— Ты, Федя, не домовой! — воскликнула я, а он замер, перестав мешать, кажется, овсянку. — Ты — золото. Ты — лучшее, что могло со мной случиться при заселении в этот дом, — объявила я и достала цикорий. Сейчас взбодрюсь.

Мой помощник вытер шерстку под глазом, как подозреваю, прослезившись от моего признания, и убрал жар под кипятком. Пора было завтракать. Благо в этот раз нас во время еды никто не побеспокоил, и мы поели вдвоем. Молча и в размышлениях.

— Слушай, хозяюшка… Раз уж заказы пошли, то надо бы решить, как выдавать товар. Думаю, не стоит всех подряд в дом пускать. Одно дело швея, она не просто так приходила, да и кузнец тоже. А все остальные… Ну разве что соседка, мальчишка да смотритель твой, эти-то уже столоваться повадились.

— Ну Федя! — возмутилась я на поклеп. — С другой стороны, ты прав. Вот через окно кухни, что на улицу выходит — очень удобно и заказы принимать, и выдавать товар. Да и бегать туда-сюда постоянно не придется. Это оптимальное решение. Только нужно у Ишена колокольчик заказать и на калитку повесить, — тут раздался стук по оконной раме. — Хотя зачем, если все всё равно сюда стучаться? — вопрос был скорее философский и я побежала встречать покупательницу. Благо компот домовой практически материализовал рядом со мной. Как и половник с кружкой.

— Светлого утречка, госпожа Ельник! — на удивление выспавшаяся корзиночница вызвала у меня легкий приступ зависти. Вот что значит привычка. И вроде я тоже не белоручка и знаю не понаслышке, что такое ранний подъем. Но все же он вызывает у меня легкое отвращение.

— И вам, госпожа Карбан. Я тут вчера подумала и так не смогла решить, как именно вкус вам больше понравится, поэтому сварила на выбор, — я налила ей каждого попробовать. Она выпила оба раза предложенное до дна, закатила глаза и зажмурилась на секунду. А потом я прочла на ее лице муки выбора. — И это еще не все. Специально для вас есть сок, но его можно пить не больше одной ложки в день и хранить нужно в стазисе, иначе испортится.

— О! — она прикусила губу на секунду. — Есть у меня стазисный короб, небольшой, дорогие они, жуть. И оба компота ваших по нраву пришлись, не знаю, какой выбрать. Хочу оба!

— Каждая банка по тридцать медяков и сок еще пять, итого шестьдесят пять, — я даже приготовилась к торгу, собралась отстаивать цену за свой товар, свою работу, но ничего не произошло.

— Оно того стоит! — воскликнула женщина, отсыпала мне монеты и аккуратно поставила банки в котомку. — Такой вкусноты и вес не тянет. Как закончится — постучусь.

— Договорились, светлого дня! — попрощалась я и, закрыв окно, протанцевала через кухню.

— Не продешевила ли, хозяйка? — упер передние лапки в бока паучок.

— Да что ты. Обычно большой объем продают чуть дешевле, чем столько же, но маленькими порциями. Так люди привыкают брать больше. Вот банка по-моему литров пять. А стакан двести миллилитров, значит, в банке двадцать пять стаканов. Я на базаре стакан в первый день продавала по медяку, но это в качестве акции, то есть для того, чтобы народ с товаром познакомить, а так хотела по два медяка продавать. То есть по пятьдесят за банку. А ей продала за тридцать. Съезжу в город, посмотрю, сколько стоят банки и тогда, если что, пересмотрю ценовую политику. Или сделаем акцию «со своей банкой тридцать», а с моей сорок.

— Какая ты у меня умная, Варюшка, бываешь. Жаль, что с магией это у тебя не работает, — вот вроде и похвалил, но почему на душе стало так гадостно? — Извини, не подумал. Но правильно ты все делаешь, и с ворожбой у тебя все тоже наладится, волшебница моя. А пока пора довершить вчерашнее дело, да пойти в погреб.

Да, полив, пусть и частично «автоматизированный» моей родственницей, все равно выматывал. Бесконечные ведра с водой оттягивали руки так, что даже мысль о том, что придется тягать ящики с продуктами в подвале, причиняла мне физическую боль. Но куда деваться? Впрочем, слава местным богам, магии и Кирении, у меня есть Федя. Именно он, а вернее его дар, приняли на себя основной удар, и мы освободили угол под новый урожай. Единственное, что все равно уже пора договариваться с кем-нибудь о сбыте ягод, фруктов и овощей. В любом случае, их больше, чем я переработаю и продам до следующего урожая, а подвал не бесконечный.

В надежде, что мне удастся договориться с кем-то кроме Кромысела о поездке или походе в город, я собрала небольшую сумку. На всякий случай. А вдруг надо будет выдвигаться вот прямо сейчас, а я не готова? Много ли мне надо на один-два дня? Смену белья и одежды, вдруг дождь там или еще что, расческу, небольшую флягу с водой. А зубную щетку бросить — секундное дело. Этого хвати, вряд ли за пару дней я не успею посетить рынок с библиотекой, делов-то для разведочного похода. Вот только за всеми этими делами я и не заметила, как пришло время обеда, а сразу после него приехал смотритель.

Бартош подвел коня к калитке и оставил его снаружи, а сам проследовал за мной. Компот попробовал, удивился низкой цене и посоветовал брать дороже. Мол, в трактирах в городе такого и в помине нет. Тут-то я и подумала, что вот он, мой шанс.

— А вы, Теодор, случайно не в город сейчас будете возвращаться? — даже пальцы на левой руке скрестила за спиной. Для верности.

— Да, — он с легким интересом бросил на меня взгляд. — Вы туда хотели попасть? Боюсь, пешком далековато, и я, конечно, не прочь прогуляться в приятной компании, но почему вы не поехали с вашим соседом на повозке? — я опустила глаза, не зная, как озвучить ему свои опасения. — Он вас чем-то обидел?

— Нет, но ему я не могу доверять так, как вам, — все же высказала я. — И если вам нетрудно, подскажите, где там на ночь можно остановиться, не переживая ни за свою честь, ни за жизнь, ни за кошелек?

— Я бы предложил свой дом, но это неприлично, однако, постоялый двор хороший знаю и смогу вас там устроить на ночлег. Только нам лучше поторопиться, чтобы засветло и дойти, и заселиться, а может по пути и посмотреть город, — он вдруг так радостно улыбнулся, что мое сердце пропустило удар. И как я могла счесть его высокомерным? Он же очень милый.

— Это замечательно! Спасибо огромное. Буквально пять минут, я переоденусь и буду готова к выходу! А пока вот, попробуйте, — я поставила перед ним пиалу с голубикой и побежала наверх. Там меня уже ждал взъерошенный домовой.

Он немного поистерил, что я оставляю его и дом одних, но после обещания вернуться как можно скорее, успокоился. А потом и вовсе заявил, что с инквизитором ему почему-то не страшно меня отпускать. Все-таки я не колдунья, а торгаш и Дрига много хуже этого мужчины. По крайней мере, паучок его видел не из окна. На этом и порешили. Я нарядилась в сарафан, пошитый Лориной, одни из «брюк» уже лежали, как смена, в котомке, взяла средства гигиены и вернулась к смотрителю.

Уже внизу проверила все окна, да и дверь закрывала с особой тщательностью, какие-то смутные переживания терзали меня, но, наверное, это потому что я впервые отправляюсь в «большой мир» в этом мире.

Бартош повесил мои вещи на коня, очень удивившегося не только от поведения хозяина, но и от моего присутствия. Но тот взял его под узы, а я шепнула волшебную фразу про колбасу, и мы пошли куда-то по Окраинной. Только в обход обычного пути, который вел через базар на тракт. Видимо, он решил не выставлять нашу прогулку напоказ, и за это я ему была благодарна.

В обе стороны от нас простирались поля с редкими зарослями кустов и полосками высаженных деревьев. Хотя через полчаса где-то справа вдалеке начал вырастать бор. Вдоль тракта стоял неясный гул от насекомых, летающих над распустившимися полевыми цветами. Рожь, пшеница и прочее были посажены ближе к селению и подальше от тракта. Это не как у нас, где поле почти впритык к дороге засеяно. Сколько «пользы» от выхлопов машин и соли с химикатами, которыми посыпают трассы…

Мужчина был невообразимо милым, рассказывал мне, как завел себе Дарка, какой врединой сначала оказался скакун и сколько нервов вытрепал своему хозяину. А потом они сладили и теперь не расстаются. В этот момент коняга повернулся ко мне и фыркнул почти в лицо, и как только дотянулся, я же далеко от него шла? Но мне стало смешно от его выходки, а потому обиженному четвероногому пришлось остаться ни с чем.

И тут смотритель поднял такую тему, от которой у меня похолодело все внутри.

— Одного не понимаю, как так вышло, что у настолько одаренной женщины, как Кирения, из родни осталась только правнучатая племянница и без магии? И зачем она вообще уехала сюда, в академии про нее упоминали не один раз?

— Значит, Теодор, вам повезло больше. Я о ней вообще ничего не слышала, пока меня не оповестили о наследстве. И как так получилось, что из всего рода осталась только я, непонятно, — я пожала плечами, а Бартош нахмурился.

— Да, хотелось бы знать, почему, — от этих слов я напряглась, и оставшееся время мы шли молча. Пока нам не начали попадаться домики, а на горизонте не показался огромный вал, за которым скрывался город.

Тут не было крепостной стены, люди жили в мирное время, а раньше, видимо, вала оказывалось достаточно. Зато участились домики с огородами, потом пошли склады и ремесленные мастерские, и только после уже обычные каменные дома в два-три этажа, и чем ближе к центру мы подходили, тем выше становились постройки, вычурней украшения на стенах и больше скверов с лавочками и даже фонтанами. Мощеная камнем дорога, ровная на удивление, радовала отсутствием мусора и углублением вдоль домов, прикрытым решеткой. Запах от того углубления шел специфический, но зато все продукты жизнедеятельности жителей плыли куда-то мимо, а не выливались прямо на тротуар и головы зазевавшихся прохожих.

По пути Бартош показывал мне самые примечательные лавки из тех, что попадались на пути. И мы прошли через большую площадь, заполненную прилавками, за которыми уже почти никого не было. Это оказался тот самый рынок, так мне нужный. Вот после него я старалась запомнить дорогу, ведь ей мне предстояло завтра пройти, чтобы попасть сюда в «рабочее» время.

Постоялый двор находился минутах в пятнадцати ходьбы от рынка. Но я уже поняла, что ничего тяжелого покупать нельзя. Ведь тащить что-то крупное не то, что до дома, даже до съемной комнаты не хотелось. Правда, смотритель сказал, что за отдельную плату можно договориться с торговцами о доставке. Это порадовало. Иначе, как мне банки покупать?

Трехэтажное здание передо мной сверкало чистыми окнами и белоснежной вывеской «Дом Тито». И входа у него оказалось два, передний — для посетителей таверны, а боковой для постояльцев. Нет, для них же был еще внутренний вход в зал едальни, он вел из приемной, в которую я попала, когда Бартош открыл передо мной дверь и впустил внутрь.

— Доброго вечера, господин смотритель, — кивнула взрослая женщина за стойкой, — госпожа.

— Доброго вечера, — улыбнулся Бартош. — Моя знакомая ищет ночлег на ночь или две, есть свободные номера? Желательно со спокойными соседями.

— Конечно, на третьем этаже есть подходящая, два серебряных. Могу я узнать ваше имя? — это она с дежурной улыбкой обратилась ко мне, а в ее глазах промелькнул вопрос: «И кем тебе, мой дорогой, приходится эта девица?».

— Варвара Ельник, — спокойно произнесла я и положила перед ней две монеты. — Пока на одну ночь. Не знаю, как быстро управлюсь с делами.

— Как скажете, — плата мгновенно исчезла со стойки, она бодро написала самопиской мое имя в амбарной книге и протянула мне ключ с деревянным брелоком. — Вазон в номере, если понадобиться вода или что-то еще, дерните за шнурок у входа, придет горничная. Если хотите поужинать, то можете пройти в наш трактир. Посетителям мы предлагаем бесплатный напиток на выбор. Ваша комната номер пять.

— Благодарю, — я покрутила его в руках, очертя пальцем крупную четко вырезанную цифру. — И вам, господин Бартош, большое спасибо. Без вас я бы точно потерялась.

— Когда соберетесь обратно, попросите отправить мне вестник, если буду направляться в сторону Окраинного, провожу вас снова.

— Это невероятно любезно с вашей стороны, — так, расшаркиваясь друг перед другом, мы дошли до лестницы, и мужчина, в конце концов, со мной попрощался. А я пошла изучать свое жилище на ночь.

Небольшая комната с одним окном, односпальной кроватью, крохотным шкафом, естественно без вешалок. Ну не додумались тут до них вероятно. Правда, три крючка деревянных у двери приколотили для верхней одежды. А еще ширму поставили, за которой прятался тот самый вазон… Интересно, а если сходишь в туалет ночью, то так и спать… Или вызвать горничную, чтобы она его вынесла? Да… Тяжеловато мне с этими средневековыми условиями смириться, все же, спасибо Кирении, за то, что максимально облегчила быт. Вряд ли я из своего дома захочу куда-либо переехать.

Кровать оказалась очень удобной, и вроде я на минуточку прилегла, чтобы опробовать, да и не заметила, как уснула. Прогулка оказалась продолжительной, а день мой начался рано. Вот и не выдержал организм. А проснулась я от дикого голода, когда уже стемнело. Продрала глаза и почти на ощупь вышла в коридор. Тут везде висели шарики, как зажигает мне Федя. Вероятно, есть специальный человек, который их «включает», или кто-то из сотрудников обладает даром. Вопрос только, что с освещением в самом номере… Это я как-то забыла спросить.

Женщина в приемной учтиво объяснила мне, что в комнате есть свечи, а если я желаю магический свет, то мне нужно вызвать горничную и она доставит требуемое. Меня вполне устраивало, то, что есть. Гонять человека, чтобы включить и выключить освещение, казалось странным. Я вновь ее поблагодарила и толкнула дверь, за которой слышались разговоры и звон столовых приборов.

Трактир был полон, настолько, что даже речи не шло о том, чтобы поужинать здесь. Я решила, что могу заказать здесь и поесть у себя в комнате. И с каждой секундой, проведенной в обеденном зале, мне становилось все яснее, что вообще заходить сюда дурная идея. В основном за столами сидели мужчины. Да что уж там. Женщины, если и были, то либо подавальщицы, либо с мужьями в дальнем углу и замотанные в шали поверх платьев или сарафанов. А в остальном мужчины разной наружности и в различной степени опьянения. Не то чтобы вдрызг, таких, видимо, выносили прочь, но достаточно, чтобы натворить глупостей.

— Надо было вызвать горничную и попросить принести еду в номер. Пожалуй, еще не поздно, — пробормотала я и развернулась, собираясь уйти. И тут же воткнулась в чью-то широкую грудь.

— Куда это ты собралась, сладенькая? — проворковал знакомый голос. Я подняла глаза и обнаружила, что столкнулась с соседом.

— Господин Кромысел, доброй ночи, — вот уж кто был пьян изрядно, оттого пугал и вызывал омерзение.

— Варварварушка, — протянул он, и обхватил меня за талию. Я отпрянула, да только проще сдвинуть стену, чем его. — А что это ты здесь делаешь? Как добралась до города? Обманула меня! Пришлось мне в одиночестве катиться… А значит скрасишь мое время теперь! Идем! — он буквально поволок меня куда-то в сторону, не обращая внимания на сопротивление.

— Да ладно, девка, чего ломаешься? — раздались крики и смех с разных сторон. — Доган нормальный мужик, и угостит, и оприходует, и монетой побалует. Все не в накладе, — услышав это, мой сосед довольно заулыбался, закивал и потянулся к моему лицу своими жирными от еды губами.

Я в панике все же смогла его оттолкнуть, отчего он присел на ближайший стол и перевернул чью-то тарелку, недовольно рыкнув и угрожающе посмотрев на меня. Все, что мне пришло в голову, это выставить руку вперед и припечатать его вызубренным до зубного скрежета заклинанием.

— Портио ована клио! — и вот дальше произошло то, чего я совсем не ожидала.

С моей руки словно соскользнуло голубое сияние и как круги по воде разошлось по воздуху, сшибая все на своем пути. И в первую очередь Кромысела. Мужик отлетел через стол в стену и мешком рухнул на пол, остальных, тех, кто находился ближе всего, тоже немного отбросило. Послышался стук падающей посуды, чья-то ругань и визги.

Тут я испугалась пуще прежнего, и рванула в свою комнату. На третий этаж взлетела, словно ноги и не касались ступенек, захлопнула за собой дверь и, облокотившись на нее, замерла. Что делать? Хватать вещи и бежать? Куда? Домой нельзя! Там сразу найдут, и за такой проступок точно одним запечатыванием дара не обойдется. А не вернуться домой… Как же я брошу Федю? И вещи жалко, сад, да и деньги все дома, а без них пускаться в бега — бессмысленное дело. Может к бабе Доке? Укрыться у нее, пока все не уляжется? Да ну… Тоже не вариант.

На меня вдруг накатило такое безразличие, что я оторвалась от двери, дошла до кровати, села на нее и уставилась в ширму. В темноте ее почти не было видно, но я-то знала, что она там. Стало совершенно неважно, что со мной будет… А будет ли? Вообще сосед первый начал… Да кого это в средневековом мире волнует? У них же точно «баба сама виновата».

Глаза начали закрываться, веки дернулись на мгновение от вспышки света. В дверном проеме показался силуэт Бартоша, а потом я все же отключилась.