(не) Сладкая жизнь для попаданки

Глава 22

В окно полетели камни, иногда кто-то мазал, попадал в стену, и вместо «треньк», я слышала стук. Мне стало страшно. А вдруг они прорвутся? Разобьют окно или сломают калитку? Как она до сих пор держится? Почему никто не перелез через забор? Столько вопросов… И еще больше жутких картин моего ближайшего будущего, если Сорян не выживет… Я ведь даже сама себе не прощу. Как жить с грузом на душе, что кто-то погиб, защищая тебя? Нет, мальчик больше не бледнел, и тело его остывать перестало, но он и так был белый и холодный, куда уж сильнее? И пульс его бился так редко, что я с ужасом замирала в ожидании следующего удара.

Не знаю, сколько прошло времени. Все звуки слились для меня в один, мне вообще казалось, что все вокруг перестало иметь значение, весь мой мир сузился до лавки, Соряна и Феди.

Но потом за окном резко все стихло. Я подняла голову, мы встретились глазами с домовым.

— Иди, посмотри, я пригляжу за ним! — кивнул он, и я поспешила к окну. Так, бочком, чтобы меня никто не заметил.

Среди расступившихся людей гарцевал на Дарке Бартош. Соседка прижалась к забору с противоположной стороны, и пока лишь бросала злобные взгляды на него, но ничего не делала. Не хотела привлекать к себе внимания… А может, осознавала, что она без своего сыночка против Теодора не выстоит? Не знаю, но он словно не замечал его. И почему-то мне захотелось его как можно быстрее впустить!

— Федя, ты сможешь отсюда открыть калитку? Там Бартош приехал! — это я прокричала уже в коридоре и, распахнув входную дверь, увидела, как смотритель въезжает во двор и спрыгивает с коня. Он почти добежал до крыльца, когда в проеме возникли соседка и Тод. И сын соседки замахнулся, кидая в нашу сторону нож.

— Теодор, нет! — вскрикнула я, а он дернулся и рухнул на колени. — Нет, только не ты, пожалуйста! Нет! Не оставляй меня! — слезы застилали мое лицо, я попробовала подтянуть его, но в этот раз силы меня оставили, и так же легко, как с Соряном, не получилось.

Подул сильный ветер, он поднял пыль с дороги. Соседка раскинула руки в стороны и, качаясь, начала распевать на незнакомом мне языке. Народ кинулся в рассыпную. Где-то рыдала Полашка. Пока я тащила Бартоша, то видела, как Дрига подбежал к матери, а после кинулся с кулаками на Тода, и отлетел от него сломанной куклой. Докранна перестала петь, я как раз уже была в предбаннике. И рядом со мной оказался Федя.

— Сильные, гады! — рыкнул он и прыгнул на крыльцо, обращаясь в полете в огромного черного волка. Его рык, пробирающий до костей, разнесся по улице. Ведьма с сыном уже стояли в моем дворе.

— А кто тут у нас? Храните-е-ель… Да ладно! Все равно это не спасет тебя, Варвара! Стоит только смотрителю умереть, как его магия его рода через кинжал перетечет к моему сыну. А против такой силы твоему домовому не выстоять!

— И что? Думаешь, убьешь меня и станешь всесильной? — выкрикнула я. — Да фиг тебе! Я не последняя из рода! И мои родные в другом мире, там, где ты их не достанешь! Федя, возвращайся и дверь закрой. Оборонять дом проще ведь, чем весь участок? — я свистнула волку, хотя он пугал меня больше, чем паучок или ведьма.

— Думаешь, твоя жалкая попытка меня обмануть спасет тебя? Дурочка! Прячься-прячься, мы подождем!

Домовой захлопнул дверь, и больше я не слышала голоса ведьмы. Все мое внимание сосредоточилось на кинжале, из-за которого сила Бартоша должна утечь к Тоду. Я понимала, что нужно его вытащить, но страх, что из-за этого мужчина истечет кровью намного быстрее, сковал мои руки. Ведь во всех сериалах говорили, что предмет, проткнувший тело, нельзя вытаскивать до приезда врачей, а лучше и вовсе до больницы… Ну тут нет ни того, ни другого. Мне оставалось убаюкивать его у себя на руках и просить остаться со мной, заливаясь слезами.

На кухне что-то грохнуло. Я, с трудом отодрав себя от Бартоша, поспешила туда и застала нереальную картину. На скамейке сидел, опираясь на стол, Сорян, его попытки встать успехом не увенчались, но посуду стоящую неподалеку на пол он уронил. Ладно, хоть не всю.

— А что случилось? — удивленно он посмотрел на меня. — У тебя весь сарафан в крови. Я слышал там мать рыдала за окном… Встать хотел, но не смог.

Ответить ему я не смогла, только кинулась да крепко обняла. А потом снова подскочила и выглянула в окно. И даже зауважала вздорную бабу, являющуюся его матерью. За сыновей она была готова биться даже с ведьмой, вот только Докранна отмахнулась от нее, как от назойливой мухи и толку от героического поведения не было совсем. Любопытствующих и не забоявшихся почти не осталось, да и те прятались за забором напротив и подглядывали в щели между досками. Наивные, будто эта преграда спасет их от магически одаренных…

Я повернулась к Соряну, а потом мой взгляд упал на виноградный сироп, потом снова на мальчика… И тут до меня дошло! Схватив плошку, я рванула обратно в предбанник к Бартошу. Если Федя пока в состоянии защищать дом, значит, Теодор еще жив и у нас есть шанс!

Я, буквально на коленках докатилась до него, и понемногу начала вливать в него сироп, так, чтобы не захлебнулся. Но влила почти все. Все же он больше мальчика и ранен не только магически, но и физически. А потом сорвала с него рубашку, перевернула на живот и полила остатками рану и нож, находясь в шоке от себя. Зачем творить такую глупость? Как может заживить такое полуваренье-полукомпот? Я сошла с ума…

Я подтянула Теодора повыше и обняла. А потом и вовсе поцеловала, ведь это может быть мой последний шанс… И тут я услышала стук… Нож выскользнул из тела и упал на пол. А потом почувствовала, что мужчина ответил на мой поцелуй.

— Ты, мое спасение, Варя, — прошептал он, стоило мне отпрянуть. — Ты не такая как все, кого я встречал раньше. И я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Я люблю тебя…

— Это не правда, — мой голос дрожал, и в нем было столько горечи… Ведь это так нечестно. — Ты меня не любишь. Это все варенье, которое я давала попробовать тебе. Малина и клубника… Тот самый неожиданный результат.

— Я не ем малину, Варвара, у меня от нее пятна красные и зуд, — рассмеялся он. — Так что никакой магии, просто ты замечательная, и я тебя люблю, — мой взгляд упал ему за спину, и я увидела, как нож растворяется исходя черным дымом.

— И я тебя, — вдруг вырвалось у меня самая настоящая правда. Может, я только это поняла… Но потерять его казалось страшной мукой.

— Тогда выходи за меня замуж? — улыбнулся он и расхохотался. — Эх, опять предложение не по правилам делаю.

— Да и ладно, — обойдусь я без коленопреклонной позы и кольца в коробочке. Главное, побороть ведьму с сыночком и, наконец, зажить хорошо. — Если выживешь — стану твоей женой.

— Так я вообще-то и так живой! — возмутился Теодор.

— Тогда я согласна! — мой восклик вызвал у него улыбку.

— Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловаться! — раздался сверху голос Феди, и пока мой любимый не успел поднять голову, я взяла в свои ладони его лицо и поцеловала в губы. Тут в дверь тихонько стукнули, и раздался шум, словно кто-то что-то крупное скатилось по ступеням.

В предбанник зашел по стеночке Сорян, он сморщился при виде нас, ведь мы продолжили целоваться, не обращая внимания на грохот. Так, будто нас за порогом не ждут злобные темные маги.

— Слушайте, кончайте, а? Мне бы к матери выйти, — он подошел к двери и выглянул в окно. — Это… Там мужик какой-то на крыльце валяется, а вы тут милуетесь. Ой, фу!

Он открыл дверь и выглянул наружу, перешагнул через Тода, а навстречу к нему уже бежала Полашка. По пути она умудрилась оттолкнуть в сторону, стареющую и слабеющую на глазах, мою соседку. Вот же, тетка Протиус, реально без царя в голове. Та же ее на землю уложила, а этой хоть бы хны. Сына увидела, все, препятствий нет.

— Мой, младшенький, родненький, — она ощупала его с головы до ног. — Живой! Целый? Откуда кровь? У-у-у! Ведьма! — она хотела броситься на меня.

— Мам, да не моя то, а смотрителя… Все со мной хорошо. Варвара спасла, — схватил он мать за рукав.

— Обманули вас, госпожа Протиус. Вот ведьма, — бабка может и хотела что возразить, но она сползала по забору на землю. Медленно и верно. — А вот ее сын — ведьмак, — Бартош указал на соседку и Тода, лежавшего и не подающего признаков жизни на моем крыльце. — Оговорить и убить хотели, мою невесту… Жену, — он влюбленными глазами посмотрел на меня. — Сейчас заклятие развеяно и сил у них почти не осталось.

— Ах вот оно что! — воскликнула Полашка, из-за калитки уже выглядывал подтянувшийся народ. Про волка на у моих дверей никто пока не вспоминал. — Так-то судить их нужно! Инквизитор вы или как, господин смотритель?

— Некого уже судить, — он кивнул на лежавшие тела, больше напоминающие мумии. От них, как до этого от ножа, исходил черный дым. — Костер бы сообразить, тела сжечь и над водой речной развеять, чтобы тьма ни в ком корней не пустила.

— А после этого будет праздник? Победу над ведьмой отметим? И свадьбу, разумеется, тоже погулять нужно, — хитро подмигнул мне Сорян.

— Разумеется! — кивнула я. — Только стол ты мне поможешь накрывать, пока мой муж с остальными костер разводит… На два тела много дров нужно.

— А что их искать, — пожала плечами Полашка. — Дом ведьмы сжечь и всего делов. Огнем землю очистим от ее скверны.

— Верное решение, — неожиданно согласился с ней Теодор. — Что, Сорян, поможешь моей супруге?

— А то, — заважничал мальчишка, и я, поцеловав своего смотрителя, отправилась в дом. Очень счастливая… Но немного недоумевающая. Как мы смогли победить проклятие и почему мы муж и жена?

— Ой ты у меня недалекая бываешь, — вздохнул паук, спускаясь по паутине перед моим лицом. У меня за спиной взвизгнул Сорян. — Не боись, пацан. Не обижу. Домовой я ее, магичка же. А как домовой, хранитель дома и рода, имею право соединять его представителей с возлюбленными…

— А когда мы поженились, проклятье пало! — сообразила я и сгребла в охапку. — Федя, ты — самый лучший! А отправишь столы во двор? Мы это отметим!