(не) Сладкая жизнь для попаданки

Глава 9

Я распахнула глаза и уставилась в потолок. А потом подскочила с кровати. В смысле с кровати? Только что же стояла у двери? И Бартош за окном…

Мой взгляд блуждал по спальне, озаренной первыми лучами солнца. И понимание, что происходит, не приходило. Я потерла глаза, посмотрела по сторонам, вздохнув, слезла с кровати и пошлепала в ванную.

— А я-то думал, что тебя будить придется, — хихикнул домовой, встречая меня у двери. — Слышь, хозяюшка, а чего на тебе лица-то нет? Случилось что?

— Ага, — наконец, мысли до этого похожие на тягучую карамель раскачались и понеслись. — Кошмар приснился, — я рассказала про странный сон Феде.

— Тьфу, жутина какая. А ты заговор на ночь не говорила случайно?

— Какой такой заговор? — он за кого меня принимает?

— Ну как какой? — паук, смотрящий на тебя, как на последнюю дуру, то еще зрелище. Уморительное. — Сплю на новом месте, приснись жених невесте.

— Ну ты скажешь, — я расхохоталась. — Во-первых, это все выдумки, во-вторых, да ну нафиг такого жениха, который тебя ведьмой зовет. Пусть и в кошмарах. Нет, просто впечатлилась на ночь чтением, мозг переваривал информацию во сне. Ничего такого… Брр… Скажешь тоже. Жених. Он инквизитор, и кем бы я ни оказалась в итоге, мне лучше держаться от него подальше.

С этими словами я скрылась в ванной, нужно уже привести себя в порядок, все-таки электричества тут нет, фена, соответственно тоже, волосы сохнуть будут долго, а с мокрыми идти на базар не хочется. Кстати, о базаре. В чем мне туда идти? Моя одежда не подходит вот вообще. В ней теперь красоваться только дома. Ну может еще блузки-водолазки под сарафан можно надеть, и нижнее белье, естественно тоже… Местное я стану носить, только когда о моем собственном останутся лишь воспоминания. Судя по тому древу, что я нашла, обратно вернуться-то можно, только все, кто знает, как это сделать либо умерли, либо на той стороне. Нотариус, например.

— Ты чего застыла посередь комнаты? — домовой подкрадывался незаметно, но почему-то я словно почувствовала его приближение, и в этот раз даже бровью не повела. — О, уже чуешь меня? Я тоже теперь знаю, где ты, в пределах дома.

— Странно, но да. А стою, так как не знаю, во что одеться. Не хотелось бы людей смущать. Думаю, они уже наслышаны, что дом Кирении не пуст больше, но подойти стесняются.

— Да Полагина, Протиус-то, уже всем растрещала, что ведьма тут живет, вот и сторонятся. А как с соседкой на базар сходишь, все образуется, и начнут ходить. Им же любопытно, тут, чай, новостей на всю Окраинную, у кого корова отелилась, а у кого жена разродилась, — заржал домовой. — А надевай пока вещи Кирении. Все отстирал, выровнял, сложил так, что не помнется.

Я вдруг вспомнила пролетающее мимо сухое белье, и ухмыльнулась. И как мне раньше об этом не подумалось.

— Федь, а Федь?

— Чегось? — с недоверием паук покосился на меня.

— А ты ведь белье сушил? Сушил! А можешь мне волосы тоже посушить? — я сложила ладошки лодочкой, присела рядом с ним и проникновенно посмотрела в его паучьи глазки.

— Ох, конечно! А я-то думал, ве… Волшебница моя чего-нибудь удумала не того.

Меня обдало струей теплого воздуха, и через пару секунд голова уже стала сухой. Федя убежал греть кашу с мясом. А я, обрадовавшись, залезла в шкаф и вытащила оттуда голубой сарафан и рубашку с длинным рукавом. Все же с утра еще прохладно.

Вещи сели на меня как влитые. От этого настроение приподнялось, и ночной кошмар вылетел из головы. Но ровно до момента, когда я спустилась вниз.

— Хозяюшка, — почему-то прошептал паук. — Ты помнишь, что говорила про сон и жениха? Так вот этот «не жених» сейчас стоит перед нашей калиткой.

Я сначала озадаченно замерла, а потом подумала, что рано или поздно, он бы все равно пришел. Прогнать я его не могу, а вот отблагодарить за плотника обязана.

Попросив Федю растопить печь, и часть погретой еды отложить себе, чтобы он мог поесть, да хоть в спальне, хоть в кабинете, если вдруг смотритель изволит пройти внутрь, я поспешила к двери. Ключ повернулся не с первого раза. Отчего-то дрожали руки. Но за недолгий путь до калитки я смогла собраться и навесить на лицо самую доброжелательную улыбку.

— Доброго дня, господин смотритель! — он стоял неподалеку, пытаясь рассмотреть что-то в окно, но к счастью, с улицы видно лишь ту часть кухни, которая непосредственно прилегает к самому окну. И ту часть, где стоит стол, шкафы и зона готовки спрятана за боковыми перегородками. Такой вот ракурс. Чудо, а не планировка. — Зайдете? Утро раннее. Время завтрака. Только простите, животное ваше не впущу. Уж больно своевольное.

— И вам, доброго утра, госпожа Ельник. Есть такое дело, Дарк — конь с характером. А от завтрака не откажусь. С ним у меня не успелось…

Ага, так торопился с утра пораньше порадовать меня своим неожиданным визитом, что даже не поел. Бедный голодный инквизитор.

Я кивнула, приглашая пройти внутрь, и захлопнула калитку перед наглой мордой коня. Сама же, улыбаясь его хозяину, пошла в дом. Тот догнал меня быстро и даже отворил дверь, демонстрируя зачатки манер. Но вот тапочки вогнали его в раздумья. Я же с трудом удержала лицо, когда увидела дополнительную пару.

— Мыть полы из-за того, что хочется ходить дома в уличной обуви, очень неприятное занятие, — пояснила я. — Тем более, в гостиной ковер, который не предполагает такого использования, а на улице не отмытая с мылом мостовая, а утоптанная земля.

— Согласен… Верное решение, если занимаешься домом сам или ценишь чужой труд, — кивнул мужчина, вылез из сапог и зашлепал задниками тапок, следуя за мной в кухню.

Там уже потрескивали дрова в печке, бурлила вода в чайнике на ней, а на столе стоял дымящийся котелок с кашей. А еще несколько нарезанных яблок. Ох, как Федор расстарался. Надо бы ему на базаре чего-нибудь купить. Сладенького.

— Вы извините, что на кухне, не ждала гостей, — я жестом указала ему на лавку, а сама взяла пару тарелок и начала накладывать.

— Но выглядите так, словно ожидали кого-то встретить, — он с подозрением окинул взглядом мой наряд. — Выглядите не так, как в прошлые наши встречи.

— Да, дом, как видите, отмыт, в сад идти я планировала после обеда, а сейчас с соседкой собрались на базар. Вы кушайте-кушайте, я сейчас, — закипел чайник, пришлось отставить его в сторону, в другой, поменьше кинула все те же листочки, набранные мной еще вчера и пару гвоздичек. И все это залила кипятком. — Вот. Извините, ни хлеба, ничего особо нет. Запасы не то, что очень скромные сейчас, но все же не до прогулок за покупками было эти дни. Кстати, спасибо, что направили плотника, очень хороший работник. Ответственный.

— Да, я заметил, что у вас теперь все хорошо с периметром участка. Да и вообще, за такое короткое время вы успели привести все в порядок. Даже не верится, что одна хрупкая женщина на подобное…

— От зари до зари, господин смотритель, рук не покладая, — улыбнулась я, глядя, что он не забывает работать ложкой, пока выводит меня на чистую воду. Ага, так я тебе и призналась, что у меня Федя есть.

— Никто не беспокоил? — его серьезный взгляд меня напряг.

— Да нет, а что, должны были? Или вы про Протиусов? Нет, больше никаких поползновений на мой участок не совершали. Разве что ночью, но я сегодня тут первый раз оставалась, а до этого не знаю, шалили они или нет.

— Хорошо, — коротко кивнул он, отставил тарелку и мгновенно выпил горячий «чай». — Благодарю за завтрак. Невероятно вкусно. Не забудьте потушить печь, когда будете уходить.

— Вы уже уходите? — удивилась я. Не то, чтобы меня это расстроило, скорее обрадовало. Хоть я старалась спрятать счастье за недоумением. — Так быстро?

— Дела не ждут. Просто должен был убедиться, что у вас все в порядке, — ну вот так себе отмазка, если честно. Что-то темнит господин смотритель. — Еще заеду.

— Всегда, пожалуйста, — вроде и не отказала, но и не пригласила я. А чего он хотел? Судя по выражению лица, ожидал услышать, что я буду ждать его, спать и видеть. Стоп, я и так уже спала и видела его. Вот уж сон в руку.

Наконец, он уселся на своего вредного коня, а я забежала домой, поблагодарила Федю и, прихватив корзину побольше, побежала к бабе Доке.

Соседка была в шоке. Она на секунду замерла, потом обошла меня по кругу и всплеснула руками.

— Вот это да, вот это девица на выданье. Варенька, украдут и замуж выдадут. Тем более с приданым таким. Нельзя тебя никуда выпускать! — запричитала она. — Нет, конечно, замужем приличной женщине надо быть. А то не поймут. Но ты…

— А я не приличная, — меня разобрал хохот. — Да знаю я, баба Дока. Не до замужеств мне сейчас. С наследством и наследием разобраться бы.

— Да подходящих мужчин тебе в округе просто нет. Наши-то они что… Простые, как сапоги, да и считают женщин…

— Своим придатком. Ясен пень. Домостроевцы, — я, наконец, просмеялась. — Да ладно, там уж вся Окраинная меня ведьмой считает, наверное. Так что никто подкатывать не станет, а если и станет, то я найду, куда их послать.

— В смысле? — старушка с недоумением посмотрела на меня. — А… Как отказать. Ох, ты скажешь тоже.

— Скажу… На хутор, бабочек ловить отправлю, — местных мужчин я пока почти не видела, но даже если и попадется стоящий экземпляр, смысла обзаводиться отношениями, не имея особо понятий, как тут это делается, нет. И пока я не пойму, кто же я ведьма или маг… Хотя, и насылать порчу на поля не тянет, но и зажечь огонь не получается. Бездарность я, как есть бездарность.

Но сейчас мне было так хорошо, что даже эта противная мысль настроения не испортила. Мы вышли на улицу, и пошли вдоль заборов. В основном здесь стояли низенькие оградки, иногда даже из неплотно подогнанных неоструганных досок. Часть домов радовали свежим лаком или краской, но попадались и выглядевшие, как мой пару дней назад. Где-то во дворах слышался детский смех и взрослые разговоры, мычали коровы, квохтали куры, в общем, кипела жизнь, а где-то тихо шелестел ветер. Соседка рассказывала, кто обитает в домах, мимо которых мы проходили, но ее слова отказывались задерживаться в моей голове, пока я не видела тех, о ком она говорила. Ну не откладывается понятие без картинки, такая я бестолковая. А уж когда я услышала гул базара, то и вовсе перестала следить за нитью разговора.

— Варя! Варенька! Ты что же, испугалась что ли? — старушка крепко держала меня за руку. А я не сразу вообще поняла, о чем она.

— Да нет, просто отвыкла от людей за эти дни, — ага, конечно. Да я ж на наших-то рынках не была давным давно, а тут деревенский базар позапрошлого века. И народу полно, что очень странно. — Не думала, что в поселке так много людей живет, которым так купить что-то нужно с утра.

— Так тракт же за теми участками проходит, видишь деревья? Они прикрывают крайние дома. Люд разный бывает, но тихий в основном, все же город рядом. Они-то сюда и заезжают. Кто передохнуть, кто перекусить, кто гостинцев городским купить, а кто просто продукты свежие домой, те, что дешевле тут взять, чем в городе, — объяснила мне она. — Ты пока не лезь, я сама нам сторгую, ну и познакомлю заодно.

И с этими словами мы шагнули в пропасть. То есть, в первый базарный ряд. Тут торговали всякой мелочевкой, которая мне не очень-то и была нужна. Но вот свечей я все же прихватила, как и два камушка, из которых не одаренные высекали искру. Зажигалка у меня не вечная, а таких камушков я не видела дома. Следующей покупкой были нитки разных цветов. Правда, хоть ткань в доме была, швея из меня так себе. Впрочем, одежда местных тоже не произведения дизайнеров лучших домов моды. Но… Женщина, которая продавала всяческую фурнитуру, оказалась именно швеей. Звали ее Лорина. Вполне молодая, только уже какая-то скрюченная, подслеповатая, но улыбчивая и добродушная, она предложила зайти ко мне, посмотреть мои запасы, чтобы понять, что из них можно сделать. Этому знакомству я очень обрадовалась.

Дальше мы особо ничего не брали, так, яйца, молоко, дрожжи, тут они выглядели как брусочек темно-коричневого цвета. Впрочем, у нас-то тоже в таком виде есть, просто обывателям легче пользоваться сыпучими из пакетика.

И тут я наткнулась на прилавок, у которого с краю лежали мешочки, очень напоминающие те, в которых хранила приправы прабабка, а еще бутылки с растительным маслом и чем-то прозрачным, подозреваю — уксусом.

А за прилавком стоял тот самый крепкий мужик, что жил напротив. Местный торгаш — господин Кромысел.

Он сначала увидел бабу Доку и нахмурился, но после перевел взгляд на меня и растекся в такой улыбке, что Чеширский кот позавидовал бы.

— И кого ты мне привела, старая? Не помню я у тебя таких прелестных родственниц, — сосед радушно раскинул руки в стороны, давая мне рассмотреть себя получше. И правда, крепкий, как мне показалось из окна, коренастый. Одет добротно, вон, какая вышивка по рубахе, вроде и не показушник, а видно, что с достатком. Бороду бреет, перстень носит, лицо не отекшее, это тоже о многом говорит. — Что желаешь, красавица?

— Так не моя она родственница, а Кирении наследница, — гордо вскинулась старушка. — Варенька, тебе надобно чего у этого охламона?

— Здравствуйте, — все же проявила я вежливость. — Варвара, правнучка Кирении.

— Очень приятно, Доган. Выбирай, Варвара, уступлю малясь по-свойски.

— Это же масло? — я ткнула пальцем на бутылки. — Из чего?

— Так то из ливы, — хитрый взгляд мужика сказал мне, что тот врет.

— И почем твое ливное масло? Гадость же несусветная! — скривилась соседка.

— Так золотой, но красивой девушке за серебряный отдам. А ты, старая, ничего в пище барской не смекаешь, — даже не подумал обидеться сосед.

— А понюхать дашь? — ухмыльнулась я. — Знаешь же, что маслице запахом друг от друга отличное?

— Да знаю, — я и не думала, что улыбнуться шире возможно, но у него получилась. Он при этом откровенно заржал. — Хороша девица. Тебе за пятнадцать медяков отдам, за молчание.

— Нет, соседушка, за молчание ты мне вон ту бутылочку дашь в подарок, — рискнула я и не прогадала. Ух, от таких разговоров адреналин в крови побежал. И чего дома не торговалась никогда? Это же весело!

— Броженица-то тебе зачем? Очищенная, конечно, но не из яблок или винограда, а из меда, — так это уксус! Не прогадала я, отлично!

— Ну так подарок же, дареному коню в зубы не смотрят, и было бы чего, а к чему приспособить я всегда найду, — главное прямо сейчас в ладоши не захлопать.

— Раз такое дело, держи, уговорила. И лучше скажи мне, будешь ли прабабкины заботы продолжать? Знаешь, наверное, что была у нас некоторая договоренность…

— В курсе. К сожалению, пока не очень понимаю, сколько чего уродиться после такого большого перерыва и как вообще сложатся у меня отношения с хозяйством. Придется обождать. Но в Велюне я еще не была. И не отказалась бы как-нибудь напроситься к вам в компанию, чтобы добраться до города. Не за просто так, конечно.

— Как же… Так я всегда рад подсобить красавице. Сочтемся по-соседски, так сказать, — ох, по его взгляду я сразу поняла, как именно он хочет «сочетаться» и мне это не очень понравилось. Перспектива отбиваться от горизонтальных притязаний торгаша вызывала дрожь.

— Поглядим, давайте бутылочки, — я высыпала на прилавок отсчитанные монеты, не желая давать ему возможность меня коснуться, при оплате «из рук в руки». Но здесь так часто делали, чтобы продавец мог сразу увидеть, сколько и каких монет дали, потому его обидеть у меня бы не вышло.

Покупка перекочевала ко мне в корзину и я, быстро попрощавшись, потянула бабу Доку в сторону выхода. Вот же противный тип, хоть велосипед изобретай, чтобы в город ездить и с ним не пересекаться.

— Как ты его, лихо. Но все равно, держись, так просто не отступит Кромысел, у него хватка, как у дикого зверя, — она поцыкала и даже ускорилась. — Не думай даже ездить с ним, нет ему доверия.

— Да уж, безопаснее пешком дойти, — хихикнула я. — Вы лучше мне скажите, что от меня потребуется, если решу на базаре торговать? — пока мы ходили, время подкатывало к обеду, солнце начинало конкретно припекать и люди, что покупатели, что продавцы, все чаще прикладывались к бутылкам и флягам. А те очень быстро пустели. К моему удивлению, воды набрать можно было только в крайних домах за определенную плату. Колодца у базара не было. Да и никакой возможности купить перекус тоже. И если местным еду из дома приносили дети, то приезжие, а точнее проезжие, скупали колбасу у жены главного мясника, их семья держала большое поголовье, потому мясо на продажу всегда было, и хлеб у бабушки, самой больше похожей на сдобную булочку. Она жила одна, как и баба Дока, но ей дети не помогали и поэтому пекла на продажу.

— Так два медяка в месяц разрешение стоит, у того же смотрителя его получить можно, — пожала плечами соседка. — А тебе зачем? Удумала чего?

— Эх, а он ведь с утра заглядывал, знала бы, сразу и приобрела бы, — расстроилась я, понимая, что в следующий раз, черт его знает, когда Бартоша каким-нибудь ветром занесет. И как-то при этом упустила вопрос бабы Доки. А она заинтересовалась утренним визитом смотрителя, но ничего я ей сказать не смогла. Я ж не знала, что ему надо в наших местах так рано.

— Так на базаре ж говорили! При тебе старались потише, но я все равно слышала, — ух, как зажглись глаза у старушки, и что она там узнала, а я прошляпила? — Полашка-то к нему снова обращалась, вроде как ты подворье заколдовала, и она вся побитая. А когда именно это произошло — не сказала.

— Только смотритель приехал ко мне с утра, и во двор попасть не смог, калитка стоит, и я ему сказала, что плотник был вчера, и что до этого я ночевала и обедала у вас. Стоп… Так Мирток у меня и утром видел, как от вас шла, и полдня на дворе моем торчал, а когда же эта странная женщина ко мне ходила. Ночью что ли, когда меня не было? — я с удивлением посмотрела на соседку, и подумала, что неплохо бы допросить моего главного охранника — Федю. — А главное, зачем? Неужели ограбить хотела? Вот же тетка отчаянная!

— Дурная она, а не отчаянная. Да до чужого добра жадная. Но коли у тебя как его… Свидетель есть, то и инквизитор этот Полашку слушать не станет. Но будь осторожнее. Баба она подлая.

— Спасибо, баба Дока! С меня завтра обед. Так бы уже сегодня на ужин позвала да на новоселье, но не дело нам по улицам в темноте шляться, раз Протиусы там шастают.

На этом мы и договорились, а после, попрощавшись, разошлись по домам.