Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств

Глава 13. АННА

Телефон вибрирует уже третий раз за утро.

Именем Назара озаряется экран. Я смотрю на эти буквы с таким острым и хладнокровным удовлетворением, с каким, наверное, хирург объявляет об успешно проделанной работе.

Пусть звонит. Пусть подавится своим «как-нибудь в другой раз» и фотографией Вероники Вяземской с розами, которые весят больше, чем она.

Черкассов пытается дозвониться всю первую половину дня, но я старательно игнорирую его вызовы, даже пришлось перевести телефон в беззвучный режим.

Прикидываться, что я ничего не видела, я не собираюсь, а плеваться злостью и осколками собственной обиды в трубку мне решительно некогда.

Еще настырный такой. Даже СМС прислал. Вот что значит, человека отстранили от тренировок: время девать некуда.

На следующий день я не поехала на ледовую арену. Отпросилась у Валентины Сергеевны, сославшись на мигрень.

Я солгала впервые за всю практику и обучение в меде. Ненавижу себя за эту слабость, но еще сильнее мне хочется не видеть его. Одна его наглая ухмылочка и невинный взгляд, и все! Меня понесет. А истерики на рабочем месте точно не для меня!

Уж я-то постараюсь сохранить достоинство, как скупец — последнюю монету! А Черкассов пусть со своей длинноногой Вероникой забавляется дальше.

Мини-выходной выдался очень даже приятным. Я смогла выспаться! Правда, омрачило недавнее сообщение от Валентины Сергеевны: «Тебя Черкассов настойчиво спрашивал».

Ну надо же. Неужто на празднике не понравилось? Кстати, в профиль его Вероники я тоже зашла. И увидела еще пару фотографий, где они вместе. И приписку «Любимый:*»

Ай, ладно. Представится еще случай вылить на Назара свое негодование, хотя ему-то что?

«Блык», — оживает мобильный, отвлекая меня от медицинского журнала. На ледовой арене уже тренировка должна была закончиться.

Назар: «Я очень надеюсь, что ты не утопила еще один телефон…»

Аж пальцы зудят ему ответить! А почему бы, собственно, и не да?

Я: «А что так? Третий уже не потянешь?:)»

Назар: «Доктор, Аня. Я легко потяну с десяток таких телефонов. Почему трубку не берешь?»

Я: «Анна Юрьевна, если что».

Назар: «Это дела не меняет. Я в твоем дворе. Скажи номер квартиры».

Я спотыкаюсь глазами о буквы. Он, простите, где⁈

Я: «А что? Ты машину починил уже?»

Назар: «Да!»

Я: «Идея отвратительная. Я не одна».

Назар: «А можно здесь поподробнее⁈»

Я: «Я с папой».

Уверена, что он сейчас съедет с темы, но Черкассов упертый!

Назар: «И что? Номер, пожалуйста».

Злость, усталость и желание поскорее с этим покончить все же делают свое дело.

Посмотрим, как он будет вертеть хвостом и оправдываться.

Пишу. Ему назло.

Минуты через две раздается звонок в дверь.

— Я открою, — бормочет отец и топает в коридор. — Ты кого-то ждешь?

Щелкает замок. А дальше тишина.

Не выдерживаю и выхожу в коридор. Картина, которую я вижу, на мгновение вышибает дух: отец подвис в дверном проеме, пальцы его все еще сжимают ручку, голова задрана.

Папа медленно ослабляет хватку и отступает назад. Рот его чуть приоткрыт, глаза округлились. Папа у меня болельщик: узнал гостя сразу.

Я чувствую, как Черкассов впивается глазами в мое лицо. Но, кстати, ведет он себя совсем не так, как я ожидала: ни тени наглости, развязности. Он стоит прямо. Руки его пусты.

— Здравствуйте, я Назар, — звучит его низкий уважительный голос, ладонь поднимается в знак приветствия. Папа потрясенно отвечает рукопожатием. — Извините, что вот так неожиданно. Можно… Аню? Всего на пару слов, если вы не против.

Вновь смотрит на меня: открыто, на губах ни тени улыбки. Это сбивает меня с толку.

— Ну так… Можно?

Процесс не двигается, потому что никто не реагирует первым. Тогда Назар, не дождавшись ответа, шагает в квартиру, бросая короткое:

— Спасибо.

— Д-да! — вырывается у папы. — К-конечно! — он пожимает плечами. — Ань, это к тебе…

— Да, я вижу, — скептично складываю руки на груди.

— Может, чай? — озадаченно предлагает отец, не сводя с гостя ошеломленный взгляд.

— Да, — просто соглашается Назар.

— Нет! — реагирую я одновременно с ним. — Мы в комнате поговорим.

Цепляю его за рукав и тащу к себе.

— Слушаю, — заявляю без обиняков. — Давай свои «пару слов».

— Вообще, не брать трубку это по-детски, — с осуждением бросает он в мою сторону, с интересом оглядываясь.

— А! — всплескиваю руками. — Значит, звать меня на свидание, а потом мчаться вместо этого к СВОЕЙ ДЕВУШКЕ на день рождения, а мне врать про поломки в машине — это по-взрослому⁈

— У меня нет девушки, — заявляет громко.

Пффф… начинается!

— И давно ли?

— Недавно.

— Очень увлекательная история. У тебя все?

— Недавно была. Сейчас ее нет. В чем проблема⁈

— Разошлись?

— Да!

— Почему?

Он молчит. Ну же! Смелее!

— Назар? — подталкиваю его к ответу.

— Потому что мне другая понравилась, — признается нехотя.

— Это отличные новости. А я тут причем?

— Не валяй дурака, — полосует пристальным взглядом. — Я говорю о тебе. И я к ней на день рождения не ездил. И не собирался! У меня реально колесо пробило! С дороги вынесло!

— Я не понимаю. Ты чего добиваешься своей ложью⁈ Я же не просила у тебя ничего! Самому не стремно метаться⁈

— Я тебя и не обманывал!

— Еще как обманывал! Эти твои «подвезу», «отвезу», а сам⁈ И не верю я про машину. Ясно?

Он вздыхает, лезет в карман. Демонстративно ищет что-то в телефоне и разворачивает экран ко мне.

— Так тебе нагляднее будет? Можешь полистать!

Я скольжу пальцем по стеклу, перелистывая фотографии.

Ой… Ужас! Машину действительно унесло в сторону, колесо пробито. И еще Назар задел ограждение мордой своего роскошного авто. Все это выглядит довольно печально. Он правда в аварию попал⁈

— Эм… — это единственное, что получается выжать.

— Так что я и не собирался к ней ехать. Я патруль ждал три часа.

— Ты хоть сам не пострадал? — перевожу на него ошеломленный взгляд.

— Пострадал, конечно! Сутки до тебя не дозвониться. И я тебе не врал. Ей — да. Вот так получилось.

— Зачем ты приехал? — всплескиваю руками.

— НА СВИДАНИЕ, БЛИН, ПОЗВАТЬ!

Он делает шаг вперед и… ловит меня! Не пускает! Обнимает и молчит, как бы я ни упиралась ему в грудь. Угрожает еще, гад!

— Пока не согласишься, не отпущу.

— У меня папа за стенкой. Мы с ним вдвоем сильнее тебя.

— Анют, — он неудержимо смеется. — Ну при всем моем уважении…

Я возмущенно задираю голову.

— Забыл, что ты — хромой кузнечик?

— Это пока. А вообще-то, я ого-го.

— Ты можешь меня уже отпустить.

— Нет, не могу. Мне нравится держать тебя и не выпускать.

— Назар!!!

— Ладно-ладно. Не шипи. Я понял: змейке в плену не понравилось. Я завтра уезжаю с ребятами на матч. Скоро потихоньку буду возвращаться к тренировкам.

Я мысленно возмущаюсь, скоро — это около недели. Возможно, чуть меньше. Раньше ему не нужно!!! Эх. Хотела бы я стать настоящим профи, чтобы самой вести такие вот случаи. Это моя мечта.

— И? — выгибаю бровь.

Назар отвечает так торжественно, что осталось только сложить ладони и мысленно дорисовать ему нимб! Сама невинность:

— Раз у тебя сегодня выходной, ты можешь провести его со мной.

— Ишь ты, какой прыткий… мне на работу вечером.

— Так и отлично. Я тебя отвезу, и поеду домой собираться. Что⁈ — негодует под моим пристальным взглядом. — Что я опять не так сказал?

Его привычная наглая самоуверенность куда-то испарилась, сменившись новой для меня, неведомой серьезностью.

— Она называет тебя «Любимый», — роняю я с упреком.

— А я-то что сделаю? Я ее так не называл. И там вопрос закрыт, все. Откуда столько скепсиса в глазах, доктор Аня?

— Анна Юрьевна, — исправляю вновь, роняя замечание в сторону.

— Анна Юрьевна, ты случайно не знаешь, почему я рядом с тобой чувствую себя таким идиотом?

Он вновь притягивает меня в объятия, я плечом упираюсь ему в грудь, стою боком, и мне почему-то уже совсем не хочется вырываться. Иней тает, оставляя после себя смесь облегчения и сомнений. Назар вроде и оправдался, вроде и рассказал все по факту. К ней не ездил. Застрял с машиной. Насчет телефона уточнять не хочется: что-то мне подсказывает, что это у Назара такой инструмент откупа.

— Из всех моих пациентов, — я слегка утрирую, — ты, конечно, самый проблемный.

Отчего-то так правильно чувствовать на себе его руки. Сама себе поражаюсь.

— Зато самый целеустремленный. И умею признавать свои ошибки. Так что? Впишешь меня в свой мегазабитый график?

— Возможно, — киваю снисходительно. — В качестве эксперимента. Но учти, что это строго в исследовательских целях. Чтобы собрать материал для научной работы «Особенности поведения хоккеистов в непривычной для них обстановке».

Он смеется, и это так заразительно!

— То есть я теперь подопытный кролик…

— Что-то вроде того.

— Ладно, я смирюсь. Собирайся. Поехали.

— Не-не-не. У меня еще куча дел. Я же не ожидала, что ты примчишься. Весь день расписан. После работы мне домой надо.

Разочарование на его лице слишком красноречиво.

— Так я же завтра уезжаю…

— Тогда счастливой тебе дороги, — ерничаю, уже специально, чтобы его позлить.

— Хорошо, — он подозрительно растягивает слова, будто что-то задумал. — Но когда вернусь, не отмажешься. Весь вечер оставишь за мной.

Когда я закрывала за ним дверь, внутри разливалось теплое трепетное ожидание.

— Это был Черкассов, — летит мне в спину обезоруживающий упрек.

— Я в курсе.

Оборачиваюсь. Отец смотрит с подозрением.

— А чего приезжал?

— На свидание позвать, — пожимаю плечами. Волнение стискивает грудь.

Папа, конечно, в шоке.

— А что… По телефону этого нельзя сделать?

— Там… проблемы небольшие возникли, — неопределенно мотаю кистью в воздухе. — Я пошла к себе, ладно? У меня еще правда много дел на сегодня запланировано.

Осторожно обхожу папу, чтобы не поймать еще шквал вопросов, и улепетываю в комнату!