Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств

Глава 3. НАЗАР

Две недели провести в сторонке⁈ Из-за какого-то несчастного легкого растяжения⁉ Поэтому я и не пошел к нашим врачам!!! Уже знаю, что скажет мне тренер, чтоб их всех!!!

Чувствую себя полным идиотом, который сидит и слушается неопытную девчонку, пока его команда на льду.

И вот я… сижу. Жду чуда. А она возвращается к своим бумажкам. Я жутко злюсь. Хочется рвать и метать, но вместо этого я пытаюсь найти хоть что-то, что поможет сейчас отвлечься и не сорваться.

И мой взгляд нехотя падает… на нее.

Она недовольно хмурит брови, сосредоточенно заполняя журнал, а непослушная прядь волос снова и снова падает на ее лицо. В кабинете тихо, пахнет антисептиком и, кажется, ее духами — что-то легкое и цветочное. Я сразу и не заметил.

Стараюсь дышать ровно. Колено потихоньку напоминает о своем существовании, а я украдкой наблюдаю за девушкой. Она не в моем вкусе. Совсем. Худенькая, хрупкая. Слишком строгая, пуговицы халата застегнуты наглухо. Я всегда предпочитал других: ярких, горячих, ухоженных, с идеальным макияжем и уверенностью во взгляде. Как Вероника, например. С ней все просто и понятно. Все ожидаемо и под контролем.

А эта… Хрупкий лед. Волосы у нее темно-русые, блестящие, цвета спелой ржи. При искусственном освещении непокорные пряди отливают теплым золотом. Девчонка что-то пишет, и кончик ее языка на мгновение показывается между губ. Потом она задумывается, потирает мочку уха без серег, и этот жест такой… неосознанный. Когда она в очередной раз хмурится, тонкие брови сдвигаются над переносицей, а лоб снизу забавно бугрится. Это выглядит… мило.

Через две минуты она начинает коситься в мою сторону, затем решительно поднимается и предлагает мне лед. Я небрежно отмахиваюсь, но эта стажерка лихо хватает меня за ногу и торопливо прикладывает холод. Внутри что-то екает.

Поджимая губы, я давлю ее тяжелым взглядом, а не выходит. Девчонка не сдается.

Это капец как раздражает. Раздражает ее самоуверенность и наглость. А еще, что эти тонкие пальцы оказались такими… ласковыми.

Бред, но ее касания при осмотре оказались совсем не такими, как я ожидал. Не суетливыми или резкими, а уверенными и спокойными, даже заботливыми. Стажерка аккуратно прощупала связку, будто боялась причинить мне боль. Ни один спортивный врач так не делает. Они все грубые, как медведи. А она… Она дотрагивалась так, будто мое колено — это что-то хрупкое и важное.

Просто возмутительно, что когда она убрала руку, у меня чуть не вырвалось постыдное «Еще».

Тут дверь со скипом распахивается, и в кабинет входит запыхавшаяся Валентина Сергеевна.

Стажерка тут же швыряет мне в руки холодный пакет и отскакивает как от прокаженного. До меня только сейчас доходит, что глаза ее такие же голубые, как лед в зоне противника.

Я подвисаю, а потом выдыхаю с таким облегчением, будто только что отыграл третий период в меньшинстве.

— Назар? Что случилось? — торопливо стягивает с себя накидку Валентина Сергеевна.

— Да вот, колено надо проверить, — бурчу я, сдерживая досаду.

— Аня, а ты чего не осмотрела спортсмена? — моргает наш «законный» доктор. — Я же сказала, срочно отлучусь на час.

Аня. Вот как ее зовут… Имя кажется чем-то мягким, укутывающим и нежным. Совсем не вяжется с этой льдистой колючкой.

Сбоку доносится язвительный ответ:

— А я и осмотрела. Но товарищ спортсмен слишком недоверчивый. Решил подождать кого поопытнее.

— А, ну ладно, давай, Назар, — вздыхает Валентина Сергеевна и подходит ко мне, — показывай свои прелести.

Я с ухмылкой бросаю торжествующий взгляд на стажерку. Сейчас-то мы узнаем всю правду. Девчонка отвечает заносчивым взглядом, а я невозмутимо жду выводы Валентины Сергеевны.

Отвечаю на те же вопросы: что болит, как, когда. Ее движения четкие, быстрые, отработанные до автоматизма. Она прощупывает колено, и ее пальцы твердые, грубые, знающие. Она не боится нажать посильнее и проверить реакцию. И это… нормально. Но это совсем не то, что аккуратные нежные касания…

Помимо воли, я до сих пор чувствую на коже легкость Аниных пальцев — холодных, осторожных, тактичных. Вот Валентина Сергеевна вроде и делает все то же самое, но теперь никакой заботы и сочувствия.

— Ну что, Назар. Поздравляю!

Когда доктор повторяет все слово в слово, как предсказывала Аня, я чуть не роняю челюсть.

— Да в смысле две недели⁈ — вскакиваю против воли и гляжу на женщину сверху вниз. — Вы шутите, Валентина Сергеевна⁈ Реально МРТ⁈

— Именно, мой хороший. И радуйся! Что связки целы! Возмущается он тут мне стоит! — женщина осуждающе качает головой и переводит негодующий взгляд на помощницу. — Так, Анечка! Ты нашему спортсмену давление мерила?

— Как у космонавта, — ехидничает та. Прибью заразу!

— Назар! — всплескивает руками доктор. — А ты что, свою норму не знаешь? Куда ты вечно рвешься впереди всех⁈

Я вздыхаю и заглядываю Валентине Сергеевне за спину. Аня, как ни странно, не улыбается, не корчит победную гримасу. Она просто смотрит на меня ясным говорящим взглядом, в котором четко читается: «Я же говорила».

Валентина Сергеевна что-то сообщает мне еще о режиме, но я уже почти не слушаю. Я киваю, автоматически благодарю только одну из них:

— Спасибо.

Уже почти выхожу из кабинета.

— И смотри, Назар! Чтобы на лед не смел выходить мне! Геннадию Викторовичу я сообщу! Куда ты пошел у меня⁈ Направление возьми! — наставляет она, и мне приходится затормозить. — На МТР сгоняешь, а там и физио подключишь. Подшаманят твое колено, не переживай! Ну что ты у меня с таким каменным лицом-то⁈

— От души, Валентина Сергеевна…

На прощание насмешливо машу им желтым листочком с направлением на МРТ, желая провалиться сквозь землю. Приплыли, блин.

— А повязку, Черкассов⁈

— В клинике разберусь!

Дверь закрывается за спиной. Я остаюсь один в тихом коридоре. Останавливаюсь. В ушах еще звенит от гулкого шума арены, а в голове стучит одна-единственная мысль, ясная и четкая. Она, черт возьми, была права.

И тут я вспоминаю кое-что. Засовываю руку в карман шорт и нащупываю маленький смятый клочок бумаги. Достаю. Каллиграфическим почерком написано название мази и схема применения. А еще говорят, у всех врачей почерк плохой. Говорю ж, никакой она не врач! Аня сунула мне это в руку в тот момент, когда швырнулась льдом. Я так зол был, что просто механически сунул назначение в карман, да еще и под строгим взглядом Валентины Сергеевны.

Поворачиваю бумажку. А с обратной стороны нарисован… маленький, схематичный, но очень злой смайлик с высунутым языком.

Неожиданно по моему лицу расползается ухмылка.

Вот же… Самоуверенная, наглая девчонка! Но что б меня, с характером!

В кармане оживает телефон. Вероника ждет моего звонка после тренировки, чтобы обсудить планы на вечер. Но почему-то сейчас я думаю не о ней, а о том, как темные пряди цвета спелой ржи выбиваются из пушистого хвоста. И о том, что завтра у меня есть официальный повод снова зайти в медпункт.