Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств

Глава 8. АННА

Телефон в кармане халата вновь назойливо вибрирует. Я знаю, кто это, не глядя. Артем. Привычно игнорирую его возмущенный зов, будто мобильный, если я отвечу, обожжет пальцы.

Обворожительное упрямство Артема оказалось ширмой, а под ней — наглая самоуверенность не привыкшего проигрывать мальчишки. Да, в его глазах я тонула против воли, но сейчас все кончено и мне нужно отдышаться, иначе я рискую потерять единственное, что всегда меня спасало — контроль.

Я гашу экран, не отклоняя вызов, и возвращаюсь к работе. Когда он уже от меня отстанет…

К вечеру отделение выдыхается. Воздух пахнет разогретым парафином и антисептиками. Я протираю аппаратуру, обрабатываю инструменты.

В коридоре гулко щелкает дверь: санитарка вывозит тележку с простынями, старшая сестра переговаривается с кем-то в процедурной.

Выдыхаю. Спина ноет от усталости, волосы собраны кое-как, на рукавах халата остались следы раствора. Я снимаю перчатки, бросаю в контейнер, расстегиваю халат, медленно разминаю шею.

Смена закончена. Ура. Мне нужно умыться и переодеться, успеть на автобус. И, как назло, телефон в кармане вновь начинает вибрировать.

Это снова Артем, и я уныло отбиваю вызов. Вот приставучий…

Как только я отстраняюсь от работы, мысли вновь возвращаются к Назару. Не могу не думать о нем. Как выбросить из головы грусть в серых глазах и тихое признание: когда мамы не стало…

Назар написал, что приземлился, но мне, честное слово, некогда было даже строчку черкануть ему в ответ. Я отложила это на вечер. Тем более… Ну нет, глупо это, конечно. Я совсем с ума сошла, если мечтаю о том, что он мне позвонит. Просто поболтать… ни о чем.

Пусть я и беспросветная дурочка, но все-таки напишу ему что-нибудь, как выйду из больницы.

На улице прохладный воздух обдувает лицо, не принося желанной свежести. Ноги сами несут меня вперед, мысли путаются, возвращаясь к его улыбке и смеху. И правда, дурочка…

— Аня!

От неожиданности я сильнее сжимаю корпус телефона в руке.

Поднимаю голову и с трудом подавляю желание ускорить шаг: все ж замедляюсь. Вальяжно облокотившись о начищенный до блеска черный родительский джип, ожидает Артем.

Прекрасно. Явился же. Не запылился.

— Я уж начал думать, ты на ночном дежурстве останешься, — он отклеивается от корпуса машины и вальяжно шагает ко мне. — Надо поговорить, если что. Цивилизованно.

Я намеренно сохраняю дистанцию между нами. Плечи мои распрямляются: надеюсь, выгляжу уверенной. Даже несмотря на то, что смотрю я на Артема снизу вверх.

— Мне сказать нечего. Мы все уже обсудили, — парирую я, и мой голос звучит ровно и холодно, без единой трещинки. — Тема закрыта.

Он ловко сокращает дистанцию, не касаясь меня, но его вторжение в мое личное пространство ощущаю физически. Раньше мне это нравилось, теперь — противно.

— Не будь такой глупой, — он изображает снисходительную улыбку. — Ты слишком драматизируешь. Та девушка… ой, да это же ничего не значит. Так… знакомую встретил. Подумаешь, мимолетная слабость.

Надеюсь, мне удалось вложить во взгляд все презрение, что я чувствую сейчас.

— Мимолетная слабость, — повторяю я, растягивая слова. — Как удобно, а, Артем?

— Вот ты всегда все усложняешь, — вздыхает он, разводя руки в стороны, как перед неразумным созданием, и машет в сторону навороченной тачки. — Поехали, спокойно прокатимся. Зацепим шавуху, кофе, потрындим. Ну че ты!

И тянется ко мне.

— Отойди.

— Ну… не хочешь шавуху, поехали в кафе нагрянем.

— Отстань! — кричу ему в надменное лицо.

Артем перехватывает меня за локоть и резко дергает на себя.

— Только не надо истерик! Давай обсудим все как взрослые люди. Я готов дать тебе второй шанс.

— А ты ничего не перепутал? Нет?

У меня глаза сейчас на лоб вылезут. Это он мне второй шанс дать хочет?

— Ань, заканчивай цену себе набивать. Я сорвался. Приехал. Что ты скалишься? — раздражается еще сильнее. — Садись уже, поехали, а то реально пехом пойдешь.

— Значит, запоминай. У нас все. Ты для меня — закрытый клинический случай, — четко проговариваю каждое слово. — И не надо мне звонить. Понятно?

Я вижу, как его надменная маска трескается. Ума не приложу, как могла им вообще заинтересоваться⁈

Пытаюсь расцепить его сильные пальцы и уйти, но Артем не пускает: он дергает меня на себя, заставляя вре́заться носом ему в грудь. Ай, больновато! Я отталкиваю его что есть сил, и в этот момент телефон вырывается из моих напряженных пальцев и летит вниз. Будто в замедленной съемке я наблюдаю, как гаджет приземляется на решетку ливневки, отскакивает вверх на пару секунд и… исчезает из виду, ныряя в неопознанную глубину. Сердце подскакивает: новый телефон. Новый!!! Контакты, настройки! Все!

— Ты что, болеешь⁈ — кричу я. — Ты зачем это сделал⁈

— Так я же…

Артем озадаченно поглядывает на меня, а я возмущенно вырываю руку из его ослабевших пальцев и опускаюсь на корточки. Да быть этого не может!!!

И главное, достать телефон уже невозможно. Утонул!

— Доволен? — шиплю я, подскакивая. Мой голос срывается. — Решил проблему?

Артем отступает на шаг, на его лице наконец-то проступает нечто, похожее на попытку оценить ситуацию.

— Ань, я… я не хотел… Извини.

— Выйди из моего поля зрения! — гремлю разъяренно, я точно его сейчас прибью! — И не появляйся! Больше! Никогда!

— Блин… ну, давай я как-то… — бормочет он нерешительно.

— Давай! Давай, Артем! — я начинаю открыто издеваться. — Давай ты прямо сейчас поедешь в салон и купишь мне новый телефон!!!

— Ты сама, вообще-то, его уронила… Новый-то сто пудов не куплю, — упрямо мотает головой Артемка. — А бэушный еще куда ни шло.

— Засунь свой бэушный знаешь куда⁈

У меня нет сил остановиться. Я выдохлась за смену. Повздорила с коллегой. Так и не ответила Назару! А теперь осталась вообще без телефона! Что за день такой отвратный⁈

— Ладно, я поехал, — капитулирует Артем и поглядывает на меня с сомнением. — Может, это… все ж подкинуть тебя?

— Какое блестящее неравнодушие! — ехидничаю я, закипая еще больше. — Благодаря тебе сегодняшний вечер и так станет незабываемым! Так что давай-ка мы на этом благополучно и остановимся! Дальше я уж как-нибудь сама!

— Я ж серьезно. На улице темень. Автобус твой уже уехал. Извини еще раз, а?