Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств

Глава 4. НАЗАР

Две недели. Четырнадцать дурацких дней безо льда. Эти слова звенят в ушах, как набат, с тех пор как я вышел из медпункта. Геннадий Викторович, конечно, в итоге смягчил приговор: сказал, что после МРТ посмотрит, может, и раньше допустимо вернуться к легким нагрузкам. Но осадочек-то остался! И у этого осадочка глаза цвета грозового неба и волосы цвета спелой ржи. А еще самые нежные пальцы в мире.

Отсутствие тренировок — штука невероятно паршивая, но то, что я пропущу выездные игры в начале сезона… Для меня это настоящая катастрофа!

Телефон дрожит в руке. Ну, кто там еще⁈ А, да…

— Привет, красавчик, — мурлычет в трубке Вероника. — Тренировка закончилась? Мы сегодня вечером как?

Я усмехаюсь, воображая, как мне обматывают колено эластичным бинтом. Да, так и представляю: ресторан, свечи, и я… с видом хромого пирата и кислой миной.

— Тренировка закончилась, но сегодня, детка, точно без вариантов. У меня «домашний» режим. Колено чудит. Так что пока на созвоне, договор?

Она расстраивается: чувствую даже по голосу.

— Ты меня дразнишь?

— Тебя — всегда, — ухмыляюсь, сжимая ключи от кабриолета. — Но сегодня без подвигов.

— Так я и к тебе могу приехать, — дует губки.

— В другой раз обязательно, — отмахиваюсь от девушки.

— Что это ты такой несговорчивый? Встретил на приеме какую-нибудь медсестричку? — ревниво произносит Вероника. Голос ее становится сладким, как сироп, и ядовитым, как цианид.

Шестое чувство у женщин, кажись, все-таки есть.

— Какая еще медсестричка? — фальшиво смеюсь я. — Валентине Сергеевне лет под пятьдесят. Ревновать будешь — заработаешь язву. Ладно, детка, мне пора, перезвоню позже.

Вероника вздыхает, машет белым флагом и сбрасывает звонок. А я кайфую: роли распределены, игра по моим правилам.

Бросаю трубку и с силой давлю на педаль газа. Мой черный кабриолет с рыком вырывается на свободную трассу.

Две недели. На старте сезона. Жестоко.

Поехать в клинику я решаю утром следующего дня. Настроение ниже плинтуса. Лаборант — бородатый мужик в халате — покручивает в руках направление от Валентины Сергеевны.

— Так, Черкассов. Назар Черкасов?.. А, из «Медведей»! — он оживляется. — Удачи вам в сезоне! Переодевайтесь там, оставляйте все металлическое. Одноразовые шорты вам выдаст помощница. Она вас подготовит.

Ой, мне эти помощницы…

Распахиваю дверь и… замираю на пороге! Внутри, у гудящего аппарата, возится она. ОНА! В том же халате с короткими рукавами, наброшенном на джинсы и футболку. Темно-русые волосы снова собраны в этот дурацкий хвост, но сегодня из прически не выбивается ни волосинки. Аня что-то проверяет на мониторе, на ее лице — сосредоточенное выражение.

Девушка поднимает глаза, взгляд ее удивленно останавливается на мне… В нем искоркой вспыхивает удивление и мгновенно гаснет. Лицо становится каменным. Приятно, че…

— Ого. Господин Черкассов, — морщится она, словно замечает перед собой таракана. — Проходите. Переодевайтесь. Вот одноразовые шорты, если на ваших брюках есть металлические детали. Если нет, то можно просто задрать штанину.

— Неужто и здесь ты всем заправляешь? — не удерживаюсь я от колкости, подходя к аппарату. — У тебя что, практика по всему городу?

Спокойно начинаю переодеваться прямо при ней. Девчонка оскорбленно фыркает, как будто я делаю что-то неприличное, и показательно отворачивается. Какая цаца. Тоже мне…

— У меня стажировка в отделении лучевой диагностики, — холодно отвечает Аня, не глядя на меня. — А вы, как я вижу, все еще рассчитываете увидеть на снимке абсолютно здоровый сустав?

— Ты вот давай там! Не наговаривай! — я чуть не заикаюсь от ее намека. Уколола, зараза! — Здоровый у меня… колено, в общем!

— Располагайтесь, — бросает она через плечо.

— А ты все так же любишь ставить диагнозы до результатов, доктор? — огрызаюсь я, стягивая кроссовки.

Она поворачивается ко мне, и в ее глазах вспыхивают те самые искры, которые я почему-то хочу видеть снова и снова.

— Я предпочитаю, когда пациенты следуют рекомендациям.

— А я не твой пациент!

— И слава богу.

Вот ведь!

— И чем же я так решительно нарушил твои рекомендации, а?

— Тем, что разъезжаете на кабриолете?

У меня аж слова забываются. Она шутит?

— В смысле? — бросаю я, не понимая, к чему Аня клонит. — Не написано же в твоем предписании «запрещены кабриолеты».

— Написано «исключить нагрузки и вибрацию», — парирует она, подходя ко мне и начиная фиксировать мою ногу специальными ремнями. Ее пальцы снова холодные и уверенные. И… мягкие. — Поездка на низкопрофильной резине — это сплошная вибрация, а вам нужно избегать дополнительной нагрузки. Вы специально саботируете лечение?

Ее сапфировый взгляд пронзает насквозь.

— Там, если что, подвеска балдёжная. А может, мне просто скучно? — проговариваю я чуть более хрипло, чем рассчитывал. Она очень близко. И снова от нее пахнет чем-то легким, не медицинским. Уютным таким… — Могу подвезти тебя в следующий раз. Идет?

— Я не лечу от скуки. Не моя компетенция.

Она замирает на секунду, потом затягивает ремень так туго, что я стискиваю зубы.

— Вообще-то, у меня там болит…

— Вообще-то, вы настаивали, что с вами все в порядке. Лежите неподвижно. Шевельнетесь — придется переделывать. Если испугаетесь чего-то, вот кнопка, нажмёте, — швыряет мне вызов.

Это я-то испугаюсь⁈

Она отходит к компьютеру, а я жду ее дальнейших действий под монотонный гул аппарата.

Когда процедура заканчивается, Аня освобождает мою ногу.

— Врач выдаст результаты через пару часов.

Я, честно говоря, немножко в шоке.

— А ты сразу посмотреть не можешь? — ошалело уточняю, усаживаясь. — Еще разок сделать вид, что ты все понимаешь в этих черно-белых картинках?

Она смотрит на меня, как на очередного жука, и в уголке ее губ дрогнула та самая невидимая ниточка, которую я мечтаю дернуть.

— Могу. Но не буду.

Разворачивается! И уходит! Оставив меня сидеть с раскрытым ртом. Это… Это просто невероятно!!!

— Ты же сейчас пошутила, да? — переспрашиваю ей в спину.

Торопливо тянусь к своим штанам. Прыгая на одной ноге, пытаюсь попасть в штанину.

— Вы же не доверяете стажеркам, — холодно бросает она через плечо, прежде чем скрыться из виду. — Так что дождитесь «нормального» врача.