Немного не в себе

Глава 3

На следующий день я подумывала о том, чтобы сказаться больной, но дядя Майк рано утром пришел ко мне домой и велел немедленно встать с постели.

— Чем быстрее начнешь, тем быстрее закончишь! — крикнул он из кухни. — Твоя тетя сказала, что если увидит твою машину на подъездной дорожке до полудня, то отвезет тебя к твоей матери.

— Я встала. Встала! — проворчала я, заставляя себя слезть с кровати и пойти в ванную.

Быстро приняла душ и примерила три наряда, прежде чем остановилась на удобной хлопковой футболке и длинной юбке. Даже после фиаско с колесом обозрения я предпочла юбку джинсам.

На кухне я нашла стакан кофе с собой и записку от дяди Майка.

«Твидл, покажи им, из чего ты сделана. С любовью, дядя Майк».

Я сложила листок и положила его в бюстгальтер на случай, если днем мне понадобится дополнительный стимул. Взяла ключи и кофе и направилась к двери.

«Ты справишься, Салливан!» — повторяла я про себя всю дорогу.

Я не проехала и квартала, как машина начала сама по себе набирать скорость. Сначала я подумала, что у меня галлюцинации. Но даже когда убрала ногу с педали газа, машина продолжала ускоряться.

Я нажала на тормоз обеими ногами — ничего не произошло.

Недолго думая, я вытащила ключ из замка зажигания и заглушила машину. Она медленно остановилась.

Я сидела и пыталась понять, что делать. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, и улицы были пусты. В такую рань мне не с кем посоветоваться, а дядя Майк уже был на работе. Я могла выйти из машины и пройти остаток пути пешком. Или могла заводить и глушить машину всю дорогу до работы. Почему бы и нет? Вокруг не было других водителей.

Окончательно приняв решение, я завела машину и сделала несколько поворотов, пока скорость не увеличилась вдвое по сравнению с разрешенной в городе. Выключила зажигание и проехала еще один квартал. До пекарни оставалось всего два квартала. В обычный день я бы припарковалась за пекарней, на заднем дворе, но сейчас сомневалась, что смогу объехать мусорный контейнер и втиснуться на небольшое парковочное место. На уличной парковке места располагались под углом, что было проще. С другой стороны, если я правильно не рассчитаю время, то рискую вылететь за пределы полосы.

Я глубоко вздохнула, завела машину и поехала в сторону Мейн-стрит.

За три четверти квартала до цели я воспользовалась тем, что улица пуста, и развернулась против часовой стрелки, чтобы направить машину в нужную сторону. Пекарня была прямо передо мной, но я ехала слишком быстро. Я не успевала вовремя сбавить скорость.

Мне пришлось открыть водительскую дверь и тормозить каблуками по асфальту, изо всех сил дергая за ручной тормоз. Я толком не видела, как далеко машина отъехала от тротуара, но почувствовала, как она отскочила от бордюра. От удара машина остановилась, но меня выбросило из нее, и я приземлилась на задницу прямо на асфальт.

Тяжело вздохнув, я перевернулась, поднялась с земли и отряхнула одежду от грязи. Взяла сумочку, закрыла дверь и огляделась. Удивительно, но машина идеально вписалась между белыми линиями, в шести дюймах от бордюра.

— Ну что за малышка! — я довольно стукнула кулаком по крыше.

Уже у входа в пекарню я поняла, что с моими туфлями что-то не так. Черт, да я стерла половину подошвы, пока тормозила. К счастью, на работе у меня был шкафчик с запасной одеждой, в том числе обувью.

Мне было шестнадцать, когда я начала работать в пекарне. Десять лет спустя, набрав сорок фунтов, я все еще любила свою работу, несмотря на то, что приходилось вставать ни свет ни заря.

Еще один существенный плюс — это клиенты. Они, как правило, в хорошем настроении, пока лакомятся пирожными, брауни, пончиками или маффинами.

Однако сегодня повышенный уровень сахара в крови посетителей только подливал масла в огонь шуток и смеха в мой адрес. Через двадцать минут после открытия я решила проводить как можно больше времени на кухне. Я все еще пряталась там, когда услышала, как моя мать визгливым голосом кричит на Саманту.

— Я знаю, что она здесь. Ее машина припаркована у входа. Как она смеет появляться в городе после того, что сделала вчера.

Я решила проявить милосердие к Саманте и сама предстала перед расстрельной командой.

— Доброе утро, мама, — улыбнулась я, проходя через вращающуюся дверь и оказываясь за прилавком пекарни. — Я приготовила профитроли с кремом. Хочешь один?

— Что, по-твоему, ты делаешь? Как будто ты и так не навредила репутации нашей семьи!

Саманта посмотрела на меня, потом на мою мать, а затем — как любой здравомыслящий человек, оказавшийся в эпицентре семейной вражды, — сбежала на безопасную кухню.

— Может, слойки? А как насчет шоколадного эклера? — широко улыбнулась я.

— А эти трусы! О чем ты только думала?

— Я подумала, что они продаются со скидкой, моего размера и из приятного хлопка, так что мне будет комфортно. Хотя, если бы могла предвидеть, что буду сверкать задницей на весь город, я бы надела те, что с рисунком в виде пастельных конфетти. Или, может быть, те, что с разноцветной радугой, но из-за ракурса на видео моя задница могла бы выглядеть кривой. Не хотелось бы, чтобы соседи думали, что моя пышная «корма» еще и кривая, так что, пожалуй, все-таки принт с конфетти.

— Ты отправишься в ад.

— Я не планировала, но кто знает. Я еще молода. Может, я еще кого-нибудь убью. — Мне в голову пришла мысль столкнуть мать и сестру с лестницы, но я отогнала ее. Я бы никогда их не убила. Может, покалечила немного, но точно не убила бы.

— Ты неблагодарная и злая девчонка, — отрезала мать, развернулась на каблуках и выскочила из пекарни.

Несколько завсегдатаев, сидевших за соседними столиками, захлопали и заулюлюкали. Я вышла из-за стойки и поклонилась, чем вызвала еще более громкие аплодисменты и возгласы.

— Клянусь, каждый раз, когда вижу твою мать, я слышу саундтрек из «Злой ведьмы», — хихикнула Саманта, выглядывая из кухни.

— Кажется, это семейная песня. Тэнси слышит ее, когда рядом моя сестра.

— Что ж, нам повезло, что ты — Дороти из того фильма.

— Черт возьми. У меня нет красных туфелек, — ухмыльнулась я. — Как же мне теперь добраться домой?

— Я бы тебя подвез, — ответил мужской голос позади меня.

Черт. Я узнала этот голос. Я обернулась и встретилась взглядом с голубыми глазами. Род Турман.

В окне я заметила городскую пожарную машину, припаркованную перед пекарней. Другие пожарные громко подбадривали Рода.

— В последнее время я сыта пожарными по горло. Либо уходи, либо делай заказ.

Он ухмыльнулся еще шире и наклонился вперед, опираясь на стойку.

— Пожалуй, возьму дюжину пончиков.

Я протопала на кухню, задев по пути Саманту. Достала коробку и размяла двенадцать пончиков с малиновой начинкой, которым уже два дня, в кашицу, а затем закрыла крышку.

Ничуть не успокоившись, я швырнула коробку на стойку перед Родом.

— За счет заведения. Спасибо, что вчера меня спас.

А потом, подражая матери, развернулась на каблуках и зашагала обратно на кухню.

— Не могу поверить, что ты это сделала, — хихикнула Саманта.

Пекарней владела Саманта, которая была старше меня на добрых пятнадцать лет. Большинство владельцев бизнеса пришли бы в ярость, увидев, как я крошу пончики и отдаю их покупателю. Саманта ценила юмор и знала, что мои кулинарные способности стоят того, чтобы немного потерпеть мое раздражение.

— Род это заслужил, — отрезала я. — Он без разрешения сунул нос в мои дела.

Я увидела, что мусорное ведро переполнено, и достала пакет.

— О, Род Турман может лезть в мои дела, когда захочет, — хмыкнула Саманта и вернулась к стойке обслуживания.

Я только покачала головой и понесла пакет с мусором в переулок. И подпрыгнула от неожиданности, когда крышка мусорного бака захлопнулась, и я увидела убегающего подростка. Его одежда была поношенной и грязной, а нестриженые волосы — жирными и растрепанными. Он оглянулся и ускорил шаг, заметив, что я смотрю ему вслед.

— Привет, малыш, — улыбнулся я, подходя к мусорному контейнеру. — Ты голоден?

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, но продолжал пятиться. Его взгляд метался из стороны в сторону, и лишь изредка он смотрел прямо на меня.

— Я никому не буду звонить. Просто подожди здесь. Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Сомневалась, что он будет на месте, когда я вернусь. Быстро достала из холодильника свой обед, добавила к нему яблоко и взяла горсть овсяного печенья с изюмом. Я совсем не удивилась, когда, выйдя в переулок, поняла, что парень сбежал. Я все равно дошла до конца переулка и положила еду на тротуар, надеясь, что он ее увидит. Я понятия не имела, кто он такой, что, конечно, редкость для маленького городка, но достаточно работала с бездомными, чтобы знать, как они выглядят, когда голодны.