Нет слова «прощай»

Глава XVIII

Кен и Поль спали так крепко, словно их опоили каким-нибудь зельем. Взошло солнце и, неторопливо достигнув зенита, начало медленно клониться к западу. В полдень к станции Кинниваби подошел поезд и быстро умчался дальше, на восток. Приезжали на своем мотоцикле служащие железной дороги, пообедали и снова отбыли работать на линию. А мальчики все спали и спали. Когда ближе к вечеру они наконец проснулись, многие важные дела уже были улажены.

Рано утром — сразу после того как они уснули — Муз Макгрегор отправился на станцию. Он долго и настойчиво стучался в двери вокзала, пока не поднял с постели мистера Морли. Начальник станции, элегантный даже в пестром домашнем халате, открыл ему дверь. Он был очень сердит и не пытался скрыть свое раздражение.

— Вы что, не знаете, который час? Зачем вы стучитесь в такую рань?

— Я знаю, который час, — ответил Макгрегор. — Но я должен послать телеграмму.

— Разве вы не можете подождать, пока я позавтракаю?

Макгрегор объяснил, почему это так срочно: полиция должна сегодня же явиться в Кинниваби.

— Я хочу, чтобы Джона и Генри немедленно выпустили из тюрьмы, — сказал он. — И чем раньше на их месте окажутся Лез Кроу и Динни Хэккет, тем лучше! А ваш завтрак подождет две-три минуты. Давайте сперва сделаем то, что надо.

Начальник станции был не очень рад, но телеграмму тем не менее послал. Новость распространилась с поразительной быстротой, и разные люди встретили ее по-разному. Мистер Симпсон облегченно вздохнул. Уилбэр Кроу разразился проклятиями — он был вне себя от злобы. Дачники восприняли ее с вялым равнодушием. Коль скоро за это дело взялась полиция, они утратили к нему непосредственный интерес.

Джэнет Морли молча закрыла глаза, и по щеке ее стекла слезинка. А оджибуэи были заняты своей повседневной работой и даже не подозревали о том, что произошло.

С двенадцатичасовым поездом в Кинниваби снова приехали два полицейских, которые арестовали Джона и Генри. Переговорив с Музом Макгрегором, они тщательно изучили снимок и отправили срочную телеграмму в городское полицейское управление. Это была очень длинная телеграмма, содержавшая описание фотографии и способа, каким она была получена. Через час из города пришел по телеграфу ответ: «Арестовать Леза Кроу и Динни Хэккета». А Джон Онаман и Генри-Черепаха были освобождены.

Динни Хэккета и Леза Кроу взяли тихо и незаметно. Один из железнодорожных служащих, приятель Джона Онамана, сообщил, что в лесу, неподалеку от станции, он видел двух спящих мужчин. Полицейские съездили туда на мотоцикле. Хэккет и Кроу не оказали никакого сопротивления. В два часа дня арестованные в наручниках уже сидели на скамье в багажном отделении вокзала.

А Кен и Поль между тем готовили себе завтрак на кухне у Муза Макгрегора. За время долгого сна тяжелая усталость прошла, но мальчики очень ослабели от голода.

— Я сейчас мог бы съесть целого оленя — живьем! — сказал Кен, когда они принялись за бутерброды с яйцами и ветчиной.

— И я тоже, — признался Поль, — да еще пару коров в придачу.

Насытившись, друзья помыли посуду и отправились на станцию. К тому времени все уже было сделано. Полицейские еще полчаса назад увезли арестованных в служебном вагоне товарного поезда. На станции Кен и Поль были в центре внимания, но они понимали, что людьми, в основном, движет любопытство. И только слова мистера Симпсона произвели на Кена большое впечатление.

— Давно уже не было тут такой радости! — сказал старик, говоря тихо, чтобы Поль его не услышал. — Ты даже не можешь себе представить, как это важно для индейцев — знать, что до них хоть кому-то есть дело. Да, Кен, очень доброе дело ты сделал!

Мальчики снова сели в лодку Джима — Белого Пса и отправились на дачу Уорренов. У причала они простились. Отплыв немного, Поль вдруг обернулся к своему другу и положил весло на борт.

— Кен! — сказал он. — Спасибо тебе!

Неожиданно Кен вспомнил, что он еще не сообщил своему другу плохие новости о земле оджибуэев, но у него не хватило духу заговорить с ним об этом сейчас. Время еще будет.

— Ладно, Поль, — сказал он. — Нам с тобой затея удалась.

— Да, — ответил Поль. — Удалась. Она и в самом деле нам удалась!

На следующий день вечером в дачном поезде царило необычное оживление: вместе с родителями Кена, тетушкой Мэрион и другими дачниками приехали Джон Онаман и Генри-Черепаха. В тот вечер Кен допоздна засиделся с родными, подробно рассказывая обо всем, что произошло в памятную ночь со среды на четверг. Временами в глазах родителей мелькал испуг, когда Кен описывал, как он заманил воров в ловушку и как они с Полем спасались бегством через лес. Но наряду со страхом в глазах родных сверкала и гордость.

— Честно говоря, я рад, что мы ничего не знали о событиях той ночи, — сказал отец, когда Кен окончил свой рассказ. — Но думаю, что мы все должны тебя поздравить.

Мать тихо рассмеялась:

— Я только хотела попросить тебя, чтобы ты больше никогда не делал таких вещей. Впрочем, едва ли подобная возможность представится.

Теперь, когда Джон уже вернулся домой, Кен понимал, что пришло время сообщить Полю плохие новости о притязаниях «Эмпайрико», но он никак не мог на это решиться. Вместо того чтобы поехать к Полю, он провел весь субботний день в одиночестве. Утром он наколол дров для печи и камина, а после обеда отправился на рыбалку. Обосновавшись у полосы водорослей, он то и дело поглядывал в сторону индейского поселка, но ни разу не увидел Поля. Он поймал трех небольших щук — для ужина это было достаточно — и вернулся на дачу. Даже на рыбалке он ни на минуту не забывал о тяжелой обязанности, которую предстояло выполнить.

Он плохо спал в ту ночь и встал рано. Наскоро искупавшись в озере, он позавтракал в одиночестве, а затем сел в лодку и поплыл в индейский поселок. Мать поручила ему сделать кое-какие покупки на станции, и он решил по пути завернуть к Полю, чтобы наконец рассказать ему все.

Кен застал своего друга в радужном настроении: он был счастлив, что вернулся Джон. Кену было очень трудно подвести разговор к неприятной теме. Под конец он решил без обиняков выложить всю правду — ведь никакими предисловиями удара не смягчишь.

— Знаешь, Поль, — начал он, — юрист, что работает вместе с отцом, дал нам ответ насчет земли.

Поль посмотрел ему прямо в глаза, но не произнес ни слова.

— Плохи дела, Поль, — сказал Кен. И быстро изложил другу все подробности.

Поль долго молчал, после того как Кен закончил свой рассказ. Он сидел опустив глаза, и казалось, его придавило бремя горя.

— Значит, ничего нельзя сделать, — тихо произнес он наконец.

— Боюсь, что так.

Они долго молчали, и молчание это душило Кена. Под конец он решился нарушить его.

— Пойдем со мной на станцию! — позвал он. — Мне надо там кое-что купить.

— Нет, только не сейчас, — ответил Поль. — Сейчас не хочется.

— Понимаю, что не хочется. Пойдем за компанию! Да и какой толк торчать тут одному?..

— Скоро мне уж не придется здесь торчать, — ответил Поль. Все же он согласился пойти с Кеном.

Всю дорогу они молчали, молча поднялись по холму к вокзалу, пересекли пути и направились к лавке. Оба шли понурив головы и опустив глаза. А ведь совсем недавно они торжествовали победу!

Кен выбрал на полках продукты, которые мать поручила ему купить, и положил их на прилавок перед мистером Симпсоном.

— Еще что-нибудь нужно, Кен?

— Нет. Это как будто все.

Мистер Симпсон поднял глаза от счета, который уже начал заполнять.

— Что это у вас такой хмурый вид? — тихо спросил он. — Ведь не далее как в четверг вы были героями. Что случилось?

— Ничего хорошего, — ответил Кен. — Юрист в городе навел справки. Выходит так, что оджибуэям не на что надеяться.

— Это почему же?

Кен рассказал ему все. Он с трудом подбирал слова и говорил с большим усилием. Его захлестнула горечь усталости и поражения.

Старик внимательно слушал, время от времени задавая вопросы. Когда Кен смолк, он с минуту в задумчивости постоял за прилавком.

— Все дело, стало быть, в этой речушке? — спросил он.

— Да, — устало подтвердил Кен. — Все зависит от местонахождения речушки. А тут есть только одна, и течет она не там, где надо.

Плотно сомкнув губы и озабоченно сощурив глаза, мистер Симпсон забарабанил пальцами по прилавку. Затем он вдруг повернулся и пошел к дверям своей квартиры.

— Одну минутку! — сказал он. — Я сейчас вернусь.

Мистер Симпсон очень долго не возвращался. Мальчики уже сложили в сумку покупки и направились было к выходу, когда он вдруг снова появился. Его здоровый глаз загадочно блестел.

— Погодите! — окликнул он их. — Я хотел тут кое-что уточнить. Ты правильно сказал, что речушка здесь только одна. Теперь — действительно одна. А раньше было не так.

У Кена бешено заколотилось сердце.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он.

— Когда я впервые приехал в Кинниваби, уровень воды здесь всюду был гораздо выше, чем теперь. Он понизился после того, как соорудили плотину у водопада Блайнд-Фоллз, незадолго до первой мировой войны. С тех пор в здешних местах всего лишь одна речушка. А вот раньше их было две.

Кен взглянул на Поля.

— Как две? — спросил он.

— Одну ты знаешь, — ответил мистер Симпсон. — Но была еще вторая — туда дальше. Она впадала в озеро там, где полоса водорослей. Не такая уж маленькая была речушка, в ней даже окуни водились.

— Вы точно это знаете?

— Еще бы не точно! Я сотни раз плавал по ней на лодке. Да что говорить! Поглядите на эту старую карту — вот вам и доказательство.

Старик разложил карту на прилавке. Она была обтрепана по краям и порвана на сгибах. На пожелтевшей бумаге было много жирных пятен, но все надписи и обозначения сохранились полностью.

— Вот! — сказал мистер Симпсон, проводя по карте пальцем. — Ее обычно называли Шестимильной рекой — уж не знаю почему. Вот она вся перед вами!

И в самом деле: волнистая линия на старой, обтрепанной карте изображала реку.

Она впадала в Кинниваби с северо-запада — по другую сторону индейского поселка и примерно в полукилометре от него. А справа от этой извилистой линии, изображавшей реку, была отчетливо видна надпись: «Индейская территория».

— Вот это и есть река, о которой идет речь в документе, — проговорил мистер Симпсон. — Там ведь сказано: земля, принадлежащая компании «Эмпайрико», расположена к востоку от реки. Если бы имелась в виду другая река — та, которая существует и сейчас, в документе было бы четко оговорено, что речь идет именно об этой второй реке, а не о первой.

— Да, конечно, — задумчиво произнес Кен. — А эта карта точная?

— Вроде бы да, — ответил мистер Симпсон. — Это официальная топографическая карта. Взгляните на дату: 1903 год. Значит, она была напечатана за год до того, как компания «Эмпайрико» оформила этот документ, и за десять лет до того, как в здешних местах понизился уровень воды.

— А почему же тот юрист в городе ничего не знает об этой карте? — спросил Поль.

— Не знаю, — ответил старик. — Наверно, потому, что эта карта была издана не для широкого распространения. В те годы выпускали много топографических карт для особых целей, но, как правило, они печатались ничтожными тиражами. А у меня она оказалась только потому, что топограф был мой приятель и сам ее мне прислал.

— Тогда все будет в порядке! — радостно воскликнул Кен. — Конечно, все будет в порядке. Они же не смогут оспаривать такое доказательство!

— Я плохо разбираюсь в законах, — сказал мистер Симпсон, — но зато я хорошо знаю, где протекала эта река. Я хоть сейчас могу показать вам в лесу ее русло.

Когда мальчики ушли из лавки, у них было такое ощущение, словно они избавились от тяжелого груза. Солнце золотило гладь озера, и снова было лето, и снова мир был прекрасным.

— Значит, мы еще пока не сдаемся! — сказал Поль, прощаясь со своим другом.

— Ни в коем случае! — ответил Кен. — Теперь, я думаю, мы все уладим.

Он высадил Поля у индейского поселка и быстро поплыл домой. Пора уже было обедать, но Кен заставил всю семью подождать, пока он рассказывал новости.

Отец обрадовался не меньше Кена: мистер Симпсон и в самом деле обнаружил очень важные вещи. Вечером отец и сын отправились на станцию, чтобы обсудить с мистером Симпсоном все подробности.

Они вернулись назад через час, прихватив с собой старую карту и письменное заявление мистера Симпсона, подтверждающее, что он своими глазами видел вторую реку, много раз плавал по ней и совершенно убежден в точности старой карты.

— Если надо, я готов съездить в город и засвидетельствовать все это лично, — сказал старик.

— Вряд ли это понадобится, — ответил ему отец Кена. — Такие доказательства, как ваше заявление и эта карта, надо полагать, достаточно убедительны. Вы правы: в документе, конечно, было бы оговорено, что речь идет о реке, расположенной к востоку, если бы она имелась в виду. Подобная оговорка отсутствует, и это значит, что речь идет о второй реке — о той самой, которой теперь уже нет.

— Да, по-моему, дело обстоит именно так, — сказал старик. — Теперь я вспоминаю, что Шестимильная река всегда считалась границей индейской территории. В прежние времена никто не посмел бы охотиться на восточном берегу этой реки. Да и я сам не хотел ступать без спросу на землю индейцев.

Вечером отец Кена уехал дачным поездом в город и увез с собой карту и заявление мистера Симпсона. Кен смотрел вслед поезду, который быстро набрал скорость и скрылся за поворотом. Он успел еще раз на мгновение увидеть отца: тот стоял у окна и махал ему на прощание.

На перроне уже горели огни, когда Кен спускался к причалу. Он подумал, что еще не так давно по воскресеньям бывало совсем светло, когда вечерний поезд отправлялся в город. Отчаливая от пристани, Кен увидел, что на некоторых дачах тоже горят огни. Да, лето подходило к концу.

Кен включил мотор, отрегулировал дроссель и направил лодку к мысу. Тонкий серп луны висел в небе. Ранний вечер принес с собой прохладу. Кен застегнул куртку и с удовольствием подумал о даче на другом берегу озера, с ее приветливыми огнями и уютным теплом камина.

Вдали, за озером, светились огни индейского поселка.

«Интересно, что сейчас делает Поль», — подумал Кен.

Он был счастлив и полон надежд: перед тем как подняться на подножку вагона, отец сказал ему: «Завтра утром я первым делом поговорю с юристом. В свете этих новых доказательств дело выглядит совсем по-другому. Теперь я не представляю себе, как его можно проиграть. Впрочем, к концу недели все станет ясно. До следующей пятницы, Кен! Будем надеяться на удачу!»

В слабом свете молодого месяца Кен улыбнулся своим мыслям.