Невидимый заговор против человечества

Историческим фактом является то, что в течение нескольких лет Ротшильды финансировали главные проекты в Соединенных Штатах по обе стороны линии Мейсона–Диксона. Натан Ротшильд, владевший крупной текстильной фабрикой в Манчестере, покупал хлопок на Юге и финансировал до войны импорт южного хлопка. В то же время, писал биограф Ротшильдов Вильсон: “Он предоставлял займы различным штатам Союза, был какое‑то время официальным европейским банкиром американского правительства и активным сторонником банка Соединенных Штатов”[626].

“Аристократия Европы никогда не питала восторга от потрясающих успехов демократии янки. Если бы народ, разделенный теперь пополам, доказал, что демократия нуждается в почве для выживания, правители Европы испытывали бы от этого глубокое удовлетворение”[627], — отмечал историк Брюс Каттон. Оказывая поддержку планам европейской манипуляции ситуацией в Америке, другой биограф Ротшильда Найелл Фергюсон отмечал, что существует “значительный и необъяснимый пробел” в частной переписке Ротшильдов в период между 1854 и 1860 гг. и что почти все копии отправленных Ротшильдами из Лондона писем “были уничтожены по приказу соответствующих старших партнеров”[628].

Если это действительно была работа европейских банкиров, кандидат в президенты Авраам Линкольн просматривал ее четко. Он часто пытался объяснять, что его задача состояла в том, чтобы спасти Американский союз, а не уравнять в правах рабов. В ходе его знаменитых дебатов со Стивеном Дугласом в 1858 г. Линкольн четко обозначил свою личную позицию в расовом вопросе: “Я скажу, что я не являюсь, никогда не был сторонником отстаивания любым способом социального и политического равенства белой и черной расы… Я, как и любой другой человек, за то, чтобы белая раса играла ведущую роль”[629].

Но одинаково чистым было и намерение Линкольна сохранить федеральный союз. В конце 1862 г. он заявил: “Моя главная цель в этой борьбе состоит в том, чтобы спасти союз… если бы я смог спасти союз без освобождения рабов, я сделал бы это; если бы я мог спасти его, освободив часть и оставив других, я также сделал бы это”[630].

Линкольн понимал, что истинной причиной трений между разделившимся союзом в Соединенных Штатах было не рабство, а экономика. Юг желал покупать более дешевые импортированные европейские изделия, а мощные северные производители накладывали жесткие импортные тарифы. Эти тарифы мгновенно возросли после того, как конгрессмены Юга покинули Вашингтон в 1861 г. Индустриальный Север, быстро пополняясь иммигрантами, готовыми работать за гроши, не нуждался в рабах, в то время как большинство плантаторов аграрного Юга полностью зависели от человеческой рабочей силы. Хотя южные лидеры постоянно демонстрировали готовность идти на компромисс в вопросе рабства, они ощущали, что мгновенно не могут отказываться от этого “специфического явления”.

Противники рабства на Севере и Юге понимали, что технологический прогресс подразумевал сведение до минимума рабства и был только вопросом времени. Но экстремисты, с обеих сторон поощряемые агентами европейских финансистов, непрерывно раздували огонь недовольства.

Пик этих волнений выразился в форме еще одного тайного общества: рыцарей золотого круга (РЗК).

Рыцари Ордена золотого круга

Таинственная организация рыцарей Ордена золотого круга (ОЗК) была творением хирурга и писателя доктора Джорджа Бикли, который в 1854 г. основал свой первый рыцарский орден в Цинцинати, штат Огайо, очень сильно напоминавший масонский орден. У этого общества “были близкие связи с тайным обществом во Франции под названием “времена года (Сезоны)”, которое, в свою очередь, было отделением Ордена иллюминати”[631], — заявлял Эдвард Гриффин.

Созданные по типу масонских лож, ОЗК использовал похожие пароли, рукопожатия, “храмы”, великие, малые и высшие советы. Новички присягали хранить тайны с живой змеей на голове, произнося такую чудовищную клятву:

Кто осмелится раскрыть наше дело,

Проверит силу рыцарского клинка;

И когда пытка станет слишком унылой,

Мы вынем мозги из его черепа И заменим лампой образовавшуюся пустоту,

Чтобы зажечь его душу отсюда в преисподнюю[632].

Название рыцари Ордена золотого круга возникло из грандиозного плана Бикли создать огромную, основывающуюся на рабском труде, круговую империю 2400 миль в окружности с Кубой в центре. Эта новая нация должна была включать южные Соединенные Штаты Америки, Мексику, часть Центральной Америки и Вест–Индию, чтобы обеспечить всемирную монополию поставок табака, сахара, риса и кофе.

В то время как современные историки либо игнорируют, либо преуменьшают значение ордена РЗК, из писем и газетных публикаций того времени явствует, что организация рассматривалась тогда как вполне реальная угроза. Бикли был, конечно, таинственной личностью, всегда, как отмечается, нуждаясь в деньгах, он, тем не менее, постоянно путешествовал и развлекал сановников. “Финансовым ядром” его ордена была компания “американская колонизация и пароходство”, созданная в Веракрузе, Мексика, и имеющая капитал в 5 млн долларов[633]. Кто‑то, кроме Бикли, всегда оплачивал счета этой компании.

Он также имел очевидные связи с Великобританией, заявляя, что окончил в 1842 г. Лондонский университет. В начальный период войны Бикли находился в федеральном центре штата Алабама — Монтгомери, называя себя корреспондентом лондонской газеты “Таймс”, а после гражданской войны он активно читал лекции в Англии[634].

Бикли был склонен менять свои убеждения и философию. Сначала он основал общество, называемое “кругом братства союза Уэйн”, которое предназначалось для поиска конституционного единства. Незадолго до начала войны Бикли написал статью для газеты Цинцинати “Сайентифик артизан” (научный ремесленник), где предсказал конец рабства, заявляя “у этого порождения в целом незавидная участь, что в Америке сразу же признает каждый здравомыслящий человек”[635].

Несмотря на идеи, выдвинутые в статье, первым шагом в планах Бикли для рыцарей Золотого круга должно было быть создание отдельной, основанной на труде рабов, Южной республики, с последующим продвижением на юг, в Мексику. Подобно поздним нацистам, Орден золотого круга был озабочен чистотой крови, что подтверждается его призывом к “англосаксонской крови” и “техасизации” мексиканского населения[636].

К 1860 г. насчитывалось более пятидесяти тысяч членов Ордена золотого круга, главным образом в штате Техас, ожидавших приказа совершить марш на Мексику. Разместив свою штаб–квартиру в Сан–Антонио, Бикли завоевывал популярность, заверяя, что “убьет уоллстритских” банкиров, которые, как он утверждал, вынашивают коварные замыслы против Юга. Он также говорил, что, если Линкольн будет избран президентом, то “Вашингтон, а не Мексика, станет целью” рыцарей[637].

Действительно, весной 1860 г. было два намеренных вторжения в Мексику, но оба были отраженны, поскольку Бикли не смог обеспечить своих людей обещанным подкреплением и запасами.

Герой штата Техас и губернатор Сэм Хьюстон, как сообщалось, в то время был членом Ордена золотого круга, но ушел в отставку, когда они перенаправили свое внимание с вторжения в Мексику на сепаратистское движение.

Именно по причине Южного раскола деятельность Бикли была более успешной, поскольку ОЗК формировал ядро из военных Юга. Согласно исследованиям Оллингера Креншоу: “Южная пресса восприняла планы ордена с энтузиазмом и многие газеты стали выражать его взгляды…. Виккбургская “Сан” отмечала, что рыцари Ордена золотого круга дали Югу военную организацию, способную защитить его права дома и за границей”[638].

ОЗК был поделен на три секции или степени — “зарубежное и внутреннее народное ополчение”, “зарубежный и внутренний гвардейский корпус” с гражданской поддержкой и “Американский легион”, который был политическим органом управления. По сообщениям в прессе в 1860 г., в ОЗК насчитывалось более шестидесяти пяти тысяч членов и он состоял из “умственного интеллекта” Юга. Бикли показал истинные цели, когда заявлял: “дело в том, что мы хотим сражаться, но как достичь этого — вот вопрос”[639].

Путем организации постоянных волнений рыцари вызывали ненависть и опасения по всему Северу и Югу. “После избрания Авраама Линкольна в 1860 г., это меньшинство Юга задумало осуществить последнюю аферу. В 1861 г., к изумлению экстремистов, разобщенное меньшинство одержало победу”[640], — писал историк Уильям Фриглинг.

Деятельность рыцарей Ордена золотого круга в северных штатах включала план создания “северо–западной конфедерации”, состоящей из южан в нескольких штатах, включая штат Огайо, штат Индиану, штаты Миннесоту и Мичиган. Только штат Иллинойс, как сообщалось, насчитывал приблизительно двадцать тысяч членов ордена. План состоял в том, чтобы захватить федеральные арсеналы, затем взять под свой контроль штаты и освободить всех федеральных заключенных. Один высокопоставленный представитель, Эдмунд Райт, пытавшийся противостоять рыцарям, кончил тем, что его жену отравили, а дом сожгли. В августе 1862 г. шестьдесят членов ОЗК — из сообщаемых пятнадцати тысяч членов в штате Индиана, обвинялись в заговоре и измене, однако позднее были освобождены. Федеральные обвинители испугались, что из них создадут мучеников, и дело о заговоре было закрыто[641].

Действия рыцарей вели к столкновению с национальным правительством, побуждая президента Линкольна посетовать, что “враг за нашей спиной более опасен для страны, чем враг перед нами”[642].

Администрация Линкольна была вынуждена заключить в тюрьму более тринадцати тысяч человек по обвинению их в “нелояльности”, что означало выступления против правительства и препятствование военному призыву. “Те, кто до войны считался “лояльной оппозицией”, после 1861 г. оказались теми, кого называли предателями”[643], — писал автор Лэрри Старки.

Такие репрессии обозлили демократов и антиреспубликанцев, обвинявших федеральную власть в преувеличении угрозы рыцарей Ордена золотого круга с целью подавить любую критику администрации. Членство в организации рыцарей и ее ответвлениях — Ордене американских рыцарей и Ордене сыновей свободы, количественно возросло до сотен тысяч. Согласно Гриффину, после войны рыцари ушли в подполье и, в конечном счете, появились как Куклукс–клан[644].

В 1863 г. Бикли был арестован как шпион в штате Индиана, его держали без суда и следствия до освобождения в 1865 г. Надломленный содержанием в тюрьме Бикли умер в Балтиморе 10 августа 1867 г.

Вашингтон сосредоточил все свое внимание на национальном вопросе южного восстания и на отсутствии единства на Севере, приняв необходимые финансовые меры.

В середине 1861 г., когда только началась война, американский министр финансов Салмон Чейз (тезка “Чейз Манхэттен Банк”) запросил и получил от Конгресса одобрение на первый подоходный налог, установленный в Америке. Он начинался с жалких трех процентов федерального налога на весь доход, но уже год спустя, в марте 1862 г. налог был поднят до 5 % на все доходы, превышающие 10 тыс. долларов. “Это был градуированный подоходный налог, какой был предложен Марксом как раз 13 лет назад”[645], — отмечал исследователь Ральф Эпперсон, подчеркивая, что за кулисами войны реализовывались скрытые планы.

Поскольку война усиливалась, Линкольн отчаянно нуждался в большем количестве денег. Вместо заимствования у европейских банков, как предполагалось, в 1862 г. он выпустил приблизительно 450 млн долларов в валюте, напечатанной зелеными чернилами, называемой “гринбаксами” (с английского — банкноты, бумажные деньги). Эти бумажные деньги были введены в действие постановлением Конгресса без каких‑либо гарантий. Подтверждая указ о свободном обращении денег, Линкольн заявил: “Правительство предоставленной ему властью создавать и выпускать валюту… не испытывает потребности и не намерено брать займы капиталов под проценты… Право создания и выпуска денег — не только высшая прерогатива правительства, но и самая большая творческая возможность правительства”[646].

Интересно отметить, что оба американских президента, выпустившие свободно конвертируемую валюту — Линкольн в 1862 г.

и Джон Ф. Кеннеди в 1963 г., — были убиты. Убийца Линкольна, симпатизировавший Югу Джон Уилкс Бут, был членом рыцарей Ордена золотого круга (наряду со знаменитым разбойником Джесси Джеймсом). Различные исследователи заговора приписывали Бута к ранее упоминавшемуся Ордену иллюминати, итальянским Карбонариям, а через южного госсекретаря Иуду Бенджамина — к дому Ротшильдов. После войны Бенджамина часто называли “зловещей силой, стоящей за троном” южного президента Джефферсона Дэвиса, сбежавшего в Англию, где он стал успешным прокурором.

Так же как и в убийстве Кеннеди, смерть Линкольна породила утверждения о существовании заговора, эхо которых доносится и сегодня. В заговоре убийства Линкольна участвовало несколько человек, четверых из которых повесили, включая Мэри Саррэтт, первую женщину, казненную в этой стране за препятствование власти. Историческим фактом является то, что дело об убийстве Линкольна представляло собой сложный заговор, включая планы контрабанды и похищения, куда были вовлечены агенты Ордена золотого круга. “Факт остается фактом, что история, почему был убит Авраам Линкольн, может быть полной с учетом конфедеративной интриги в Канаде, где также были члены Ордена золотого круга, а также британские агенты…”, — отмечал автор Старки. В заговор были вовлечены некоторые самые высокопоставленные представители в Вашингтоне, включая военного министра Эдвина Стэнтона в правительстве Линкольна. Полная история этого заговора все же должна стать достоянием гласности.

Несмотря на распространяемое название, конфликт 18611865 гг. никогда не был гражданской войной в прямом понимании этого термина, его можно определить как конфликт между фракциями или группами в пределах нации. Большинство граждан в южных штатах свободно делали выбор о выходе из Союза. Конфедеративный президент Дэвис, бывший сенатор Соединенных Штатов и военный министр, в своей инаугурационной речи 18 февраля 1861 г. сказал: “Американская идея заключается в том, что правительства опираются на согласие тех, кем они управляют, и что правом народа является менять или снимать членов правительства по собственному желанию всякий раз, когда те станут рушить основы, на которых держится их власть… Так суверенные штаты, представленные здесь, продолжали формировать эту конфедерацию; и именно из‑за языковой ошибки их действия были названы революцией”[647].

“Раскол или восстание, как предпочитали называть это якобинцы, мог бы быть изменой, но никакой суд так никогда не говорил, или может быть когда‑нибудь и скажет независимо от того, какого мнения придерживаются радикалы по этому вопросу”[648], — отмечал историк Шелби Фут.

Но президент Линкольн и радикальные республиканцы заявляли, что раскол был изменой, и подготовили огромные армии и военно–морскую блокаду, чтобы вернуть южные штаты в Союз. И пока двадцать два миллиона северян сцепились в борьбе с девятью миллионами южан, Франция и Англия предпринимали усилия окружить раздираемую враждой нацию.

Под музыку полковых оркестров, игравших “дикси”, Англия дополнительно направила одиннадцать тысяч военнослужащих в Канаду, ставшую приютом для федеральных агентов[649]. Французский Наполеон III назначил австрийского эрцгерцога Максимилиана императором Мексики, которая быстро начала переговоры с конфедерацией, и разрешил начать военные поставки в штат Техас, в обход блокады Союза. Французские войска были сосредоточены на границе со штатом Техас. Франция и Англия были готовы вступить туда сразу же, как только Север и Юг взаимно обессилят друг друга.

И только два события в тот период предотвратили полный распад Соединенных Штатов Америки: отмена Линкольном рабства в федеральных штатах и тихая интервенция России.

Приоритетные удары

22 сентября 1862 г., всего лишь через несколько дней после того, как федеральная армия остановила наступательный дух конфедератов в сражении при Антьетаме, Линкольн объявил о своем плане дать свободу рабам Юга, если южные штаты не вернутся в Союз.

Этот декрет предусматривал временную отсрочку в течение девяти месяцев с целью выиграть битву за Союз.

Не дождавшись ответа от конфедератов Юга, Линкольн 1 января 1863 г. издает Декларацию отмены рабства. Он объявил свободу для всех рабов на захваченной мятежниками территории. Это был чисто политический акт, так как он не имел никакой законной силы на тех территориях. Но он поставил вопрос о рабстве в центр событий вокруг конфликта. Линкольн позже объяснил этот прагматичный жест так: “Дела шли все хуже и хуже до тех пор, пока я не почувствовал, что мы дошли до края в плане наших действий; в этой игре нам осталось сделать последний ход — или мы изменим нашу тактику, или проиграем игру. Я теперь определился относительно принятия политики равенства”[650]. Иными словами, в середине этой братоубийственной войны рабство стало главным вопросом.

Провозглашение было блестящим стратегическим маневром, поскольку население Англии и Франции не могло выразить свою национальную поддержку рабству, что очень сильно укрепило позиции Линкольна в своей стране.

Когда Линкольн учредил первый военный набор в 1863 г., в нескольких главных городах, включая Нью–Йорк, прошли бунты. С 13 по 16 июля более тысячи человек были убиты или ранены в результате действий армейских подразделений, восстанавливающих мир при помощи оружия.

“По прошествии многих лет можно легко забыть, что Линкольну приходилось иметь дело с восстанием на Севере и Юге, — скупо отмечал Гриффин. — Чтобы контролировать это северное восстание, Линкольну пришлось проигнорировать Конституцию, приостановив право habeas corpus (лат. — юридическое распоряжение суда о передаче арестованного в суд для решения вопроса о законности его ареста), что давало возможность правительству заключать в тюрьму его критиков без формальных обвинений и без суда. Таким образом, под знаменем отмены рабства американских граждан Севера не только убивали на улицах их собственных городов, но и заставляли идти в бой против их желания, бросали в тюрьмы без законных на то оснований. Иными словами, свободных граждан поработили, чтобы рабы могли стать свободными. Даже если этот крестовый поход был подлинным, это был плохой обмен”[651].

К осени 1863 г. Линкольн становился все более и более обеспокоенным иностранным военным присутствием в Канаде и Мексике. Его беспокойство относительно пребывания французов в Мексике привело к поспешному нападению в Сабине Пасс в устье реки Сабине, отделяющей штат Техас от штата Луизиана. 8 сентября 1863 г. сорок семь человек из народного ополчения штата Техас с шестью орудиями отбросили флотилию судов Союза, состоящую из двадцати двух транспортов, на борту которых находились пять тысяч американских солдат. Их сопровождали четыре канонерки.

Если учесть, что Франция и Англия находились в опасной близости и оказывали помощь Югу, то российский царь Александр II поддерживал баланс сил. Получив информацию, что Англия и Франция сговорились начать войну, чтобы разделить Соединенные Штаты Америки, осенью 1863 г. Александр приказал двум российским флотам идти к берегам Соединенных Штатов. Один стал на якорь у побережья Виржинии, в то время как другой остановился в Сан–Франциско. Оба занимали отличные позиции для нападения на британские и французские транспортные маршруты. Никакие угрозы или ультиматумы не были обнародованы, однако было ясно, что в случае войны российский флот готов нанести серьезный удар. “Без сдерживающего фактора присутствия российских флотов ход и исход войны мог быть существенно иным”[652], — писал Гриффин.

По мнению Бисмарка, Дизраэли и его кредиторы Ротшильды разработали план разрушения Соединенных Штатов посредством разжигания гражданской войны в Америке при помощи интервенции 5 иностранных держав в 1863-1864 гг. Но Дизраэли был всего лишь орудием в руках Ротшильдов.

В 1861 г., когда началась гражданская война, британские, французские, испанские, бельгийские и австрийские войска незамедлительно прибыли в Мехико–сити, надеясь воспользоваться ситуацией, спровоцированной закулисным правительством.

В это же время царь Александр II пригрозил Наполеону III оккупацией Франции, если коалиция поможет завоевателям с Юга раздавить Север. Поэтому русский царь и отправил эскадры в распоряжение президента Линкольна для защиты Нью–Йорка и Сан- Франциско. Американский президент обладал правом отдать приказ об атаке российскими кораблями любого флота пяти выше перечисленных держав.

И только так Соединенные Штаты были спасены. В основном благодаря присутствию русских флотов, вместе с эффектом Декларации отмены рабства Англия и Франция отказались воевать на стороне Юга, как планировали. К началу 1865 г. Юг исчерпал свои возможности в людях и в запасах. Река Миссисипи находилась в федеральных руках, а союзный генерал Уильям Шерман сократил конфедерацию вдвое, совершив свой “марш к морю” через Джорджию. “Конфедеративная нация была способна держать армию в поле только благодаря небывалой выносливости и самопожертвованию ее солдат, — писал Каттон. — Ей противостояла нация, которую война укрепила, вместо того чтобы ослабить. Нация, которая вначале обладала большой силой и со временем превратилась в самую сильную на земле. Война может закончиться только вместе с ней. Конфедерация умерла, потому что война, наконец, иссякла”[653].

Кровавый итог войны был ужасающим: 365000 погибших воинов со стороны Севера и 258000 конфедератов — всего погибших больше, чем во всех других войнах с участием Америки вместе взятых. И финансовая стоимость также впечатляла. В конце 1861 г. расходы правительства составляли 67 млн долларов. В 1865 г. эта цифра выросла до одного млрд долларов. Национальный долг, который составлял 2,8 доллара на душу населения, насчитывавшего 33 миллиона в 1861 г., возрос до 75 долларов на человека в 1865 г. По оценкам 1910 г., война обошлась, включая пенсии и похороны ветеранов, почти в 12 млрд долларов — невероятная сумма для того времени.

В центре этого огромного потока денег был агент Ротшильда Бельмонт, который финансировал обе стороны. Он настоятельно влиял на банкиров в Англии и Франции поддерживать усилия войны Союза закупкой государственных облигаций. В то же время он тихо скупал все более и более ничего не стоящие обязательства банка Юга с большими скидками, предполагая, что Юг будет вынужден полностью оплатить их после войны. В 1863 г. “Чикаго Три- бюн” писала: “Бельмонт, Ротшильды и целое племя евреев скупили Федеральные обязательства”[654].

Гораздо позднее к этому обвинению был приклеен ярлык “клевета” теми, кто не понимал двуличия Бельмонта и его служащих с их публичными просеверными чувствами. Один из младших Ротшильдов посетил Америку в начале войны и стал так открыто профедеральным, как их агент Белмонт профсоюзным. О Линкольне Соломон Ротшильд писал: “Он отвергает все формы компромисса и думает только о репрессиях силой оружия. У него внешность крестьянина и он может только рассказывать анекдоты”[655].

Ротшильды играли на обе стороны и, очевидно, не испытывали сострадания к американской трагедии. Барон Якоб Ротшильд санкционировал резню, сказав американскому министру в Брюсселе Генри Сэнфорду: “когда пациент безнадежно болен, вы предпринимаете отчаянные меры, вплоть до кровопускания”[656].

“След ботинка Ротшильда можно, наверняка, найти у каждой могилы американского солдата по обе стороны вражды”[657], — такое заключение сделал исследователь Гриффин.

Если действительно война между штатами была заговором тайных обществ с целью расколоть Соединенные Штаты, как заявляли рыцари Ордена золотого круга в трактате, изданном в 1861 г., поддержанным европейскими Ротшильдами, то он почти удался. Жесткая политика реконструкции республиканского правительства, заставившая Юг страдать от карательной экономической политики уже в 1860–е годы, привела к выражению ненависти и горечи в XX ст., выразившемся возникновением других секретных обществ на Юге, типа Ку–клукс–клана. Это название происходит от греческого слова “Куклос”, что означает “банда”, или “круг”. Эта организация существует и сегодня, изменив свое первоначальное предназначение.

Историк Фут использовал термин “якобинцы” для характеристики сепаратистов того периода — нарушителей установленного социального, религиозного и политического порядка, действовавших в Америке, начиная с конца XVIII в. Якобинцы (крылатые голуби), представляющие разновидность “иллюминированного” масонства, были той соединительной тканью, которая объединяла тайные общества Старого света со скрытыми манипуляциями Нового света.

Они пересекли Атлантику после успешного разрушения “старого мирового порядка” во Франции и искали новые миры для их захвата. Эти беглецы были бывшими членами Ордена иллюминати, итогом деятельности членов более древних тайных обществ, след происхождения которых ведет к периоду рассвета человечества.

Люди, создававшие общества типа рыцарей Ордена золотого круга, Туль Гезельшафт и Круглого стола Сесила Родса, явились результатом длинной истории этих тайных европейских организаций.

Однако многое из махинаций тайных обществ во время войны между штатами американской общественностью было забыто, благодаря антимасонскому движению начала XIX в.

Антимасонское движение

Масонство, самое древнее и наиболее влиятельное тайное общество в истории человечества, пустило глубокие корни в Америке на заре ее зарождения и играло определяющую роль в Американской революции. Но еще более значимую роль масонство имело в организации Французской революции, которая вначале была встречена с огромным воодушевлением и одобрением в Соединенных Штатах. Число масонских лож росло, и членство увеличивалось. В 1826 г. масонов в Соединенных Штатах насчитывалось почти пятьдесят тысяч, среди которых главным образом были образованные и профессионально подготовленные люди[658].

Но в том году один масон нарушил твердые правила масонского ордена. Разочаровавшись в масонстве, капитан Уильям Морган из Батавии, штат Нью–Йорк, собирался издать книгу, где раскрывались тайные знаки, рукопожатия, клятвы и цели масонов. Тридцатилетний член ордена, Уильям Морган писал: “Весь яд, которым отравляют наши гражданские учреждения, следует искать в масонстве, уже могучем и крепчающем день ото дня. Я хочу показать моей стране, какой опасности она подвергается”[659].

Масоны недоброжелательно отнеслись к публикации этой книги и ее широкому распространению. За попытку предупредить Америку капитан Морган поплатился жизнью. Предисловие к первому изданию его указывало, что убийцами капитана были сами масоны.

Прежде чем книга была напечатана, ее автор и издатель были похищены в Батавии. Возмущенные друзья и соседи преследовали похитителей и сумели спасти издателя, но Моргану повезло меньше. Его больше никто никогда не видел.

Несколько лет спустя масон по имени Генри Валанс доверился своему доктору перед смертью, что он и два других масона бросили Моргана в реку Ниагару. Валанс сказал, что с тех пор он каждую ночь страдал от угрызения совести — “как Каин” — и искал прощения своего греха[660].

Со времени похищения никто не мог дать точного ответа относительно судьбы Моргана. Согласно преподобному Чарльзу Финни, писавшему в 1869 г., что даже колеса правосудия замедляли свой ход под влиянием братьев масонов в судах и судопроизводстве, среди свидетелей и присяжных заседателей[661]. Слухи, что Морган был похищен и убит масонами, распространились по всему Нью–Йорку и в Новой Англии, в штатах центральной Атлантики и вылились в крупный скандал.

Под воздействием негативной общественной реакции относительно таинственности и исключительности масонства, Финни заявил, что приблизительно сорок пять тысяч членов оставили орден и более двух тысяч лож прекратили свое существование. “Тысячи масонов сжигали свои одеяния. За несколько лет членство в нью-йоркских ложах уменьшилось с 30 тыс. до 300 в результате инцидента с капитаном Морганом”,[662] — писал автор Уильям Уэйли.

В 1827 г. книга Моргана “Иллюстрации масонства, сделанные одним из членов братства, посвятившего тридцать лет изучению этой темы”, была издана посмертно. Впервые немасоны могли узнать о скрытой деятельности ордена.

“Кровные клятвы”, от которых кровь стынет в венах, о том, какое наказание ждет членов ордена за раскрытие масонских тайн, возродили широко распространенное мнение, что Моргана убили его же товарищи — масоны. Морган раскрыл, что посвящение при вступлении в орден или в первую степень так званой голубой ложи требовало, чтобы вступающий поклялся “подвергнуться наказаниям таким как перерезание горла, вырывание языка с корнем. Тело нарушившего масонские клятвы будет захоронено в грубом морском песке ниже уровня моря, где дважды в сутки бывают отливы и приливы…”[663]. Наказания в более высоких степенях возрастали в прогрессии и были еще более ужасными.

В 1829 г., под давлением общественности сенат штата Нью–Йорк расследовал деятельность масонства и сообщил, что богатые и влиятельные масоны были выявлены на всех уровнях правительства. Сенат также подверг критике “тихие как могила” средства массовой информации, подчеркнув, что “.этот самопровозглашенный страж свободы чувствовал на себе силу масонского влияния…”[664]

Противники президента Эндрю Джексона, который тоже был масоном, воспользовались скандалом для создания антимасонской партии. Так, впервые в Соединенных Штатах была создана третья партия. Антимасонские кандидаты добились успешных результатов в штате на выборах в местные органы власти, но не сумели сместить Джексона с поста президента в 1832 г. В конце 1830–х годов антимасонская партия начала агитацию против рабства, и все, кто был в оппозиции Джексону, примкнули к недавно созданной партии Виг (сторонники восстания против английского владычества). Как бы там ни было, но по масонству был нанесен ощутимый удар, от которого оно не должно было оправиться в течение десятилетий.

Подозрения и сантименты против масонства после эпизода с Морганом с годами возрастали, поскольку многие американцы стали понимать, какую роль сыграла организация в двух ранних национальных, хотя уже и забытых, восстаниях.

В начале 1787 г. приблизительно одна тысяча фермеров штата Массачусетс во главе с ветераном революции Дэниелом Шейсом напала на арсенал Спрингфилд с целью захвата оружия. Это восстание стало результатом возмущения увеличением налогов, запретом бумажных денег и законами, что только богатые могли иметь офисы в штате.

Возмущенные и выведенные из себя фермеры организовали демонстрации в нескольких городах. Сэмюэль Адамс, заявлявший, что европейские “эмиссары” тайно провоцируют народ, помог составить резолюцию штата Массачусетс, приостанавливающую закон о передаче арестованного в суд для решения вопроса о законности его ареста, а также как закон о бунтах, чтение которого не оказало никакого воздействия на взбунтовавшихся фермеров.

Народ, десятью годами ранее выступавший против английского правления, теперь требовал смертной казни мятежникам Шейса. Только Томас Джефферсон, далекий от этих событий американский посол во Франции, выразил свои симпатии восставшим. Он писал своему другу: “Я считаю, что небольшие восстания время от времени — хорошая вещь. Бог запрещает нам, чтобы мы жили двадцать лет без какого‑либо восстания…. Древо свободы должно время от времени освежаться кровью патриотов и тиранов”. Небольшая армия Шейса наконец добралась до Бостона, но повернула обратно, скорее из‑за зимней бури, чем из‑за спешно собранного народного ополчения, подкупленного бостонскими торговцами.

Американский союз был далек от стабильного, особенно в западных районах. В 1791 г. министр финансов Александр Гамильтон — масон — протолкнул через Конгресс ряд налоговых законов, имевших целью поддержать недавно созданный банк Соединенных Штатов и заставить полностью выплатить правительственные обязательства его друзьям. Это была также попытка утвердить власть неоперившегося федерального правительства. Его действия закончились “восстанием виски” в 1794 г.

Одной из групп, наиболее сильно пострадавшей от налогов Гамильтона, были шотландско–ирландские фермеры западного штата Пенсильвания, особенно возмущенные налогом на виски. Кроме употребления в пищу, большинство фермеров перерабатывали свое зерно на виски, поскольку их было легче транспортировать на восточные рынки. В налоге на виски они усматривали прямое нападение на их средства к существованию, и сборщиков налогов встретили с оружием. Некоторые из них были в боевом оперении.

Согласно некоторым исследователям этого периода, причастность тайных обществ под влиянием иностранцев была очевидна. К примеру, обычное неповиновение возмущенных фермеров было усилено агитацией французского посла в США Эдмона Жене.

Незадолго до этих событий Эдмон Жене был выдворен из России за подстрекательство к революции. Весной 1793 г. он прибыл в Америку и тут же начал организовывать тайные общества, которые назывались “демократические клубы”. Они были точной копией клубов, создаваемых Орденом иллюминати во Франции, которые активно занимались в то время пропагандой Французской революции.

Исследователь Джон Квинси Адамс отмечал: “…что демократические клубы так тесно примыкают к парижским якобинцам, что в их происхождении от общего родителя невозможно ошибиться”[665].

Президент Джордж Вашингтон также выразил беспокойство, заявив: “Я высказал это как личное мнение… что если бы этим обществам не противодействовали… то они могли поколебать правительство до основания”.

В июле 1794 г. Джордж Вашингтон надел свою старую военную униформу и провел смотр армии, насчитывавшей тринадцать тысяч военнослужащих во главе с отцом Роберта Ли, генералом Генри Ли, как его называли друзья — “наездником Гарри”. Народное ополчение, собранное из соседних штатов, прибыло в Пенсильванию, и несколько сотен фермеров, выступавших против власти, быстро рассеялись. Два фермера были осуждены за измену, но были помилованы Вашингтоном, после того как республиканцы Джефферсона выразили тревогу, усматривая в этом чрезмерную реакцию правительства. Федералисты расценивали этот инцидент как победу, поскольку это была их первая возможность установить федеральную власть военными средствами в пределах границ штата.

Однако критики усматривали в этом дальнейшее установление элитной власти под другим названием. “Почему господа Гамильтон и Вашингтон заинтересованы в участии в Американской революции? — задавался вопросом автор Брамли и отвечал: Просто они использовали свое влияние, чтобы создать те же самые учреждения в Америке, которые колонисты считали столь одиозными при британском правлении”[666].

В преддверие революции во Франции, под воздействием критики джефферсонских республиканцев и напуганные влиянием иллюминатов в национальных масонских ложах и демократических клубах, федералисты на Конгрессе в 1798 г. приняли четыре совсем не демократичных закона. Эти непопулярные законы, “предназначенные для защиты Соединенных Штатов от обширного французского якобинского заговора, платные агенты которого даже занимали высокие должности в правительстве”, уполномочивали президента выдворять или заключать в тюрьму иностранцев, иммигрантов и осуществлять наказание за написанное или сказанное “с намерением опорочить” правительство.

Многие полагали, что эти законы были тонко замаскированной попыткой объединить еще неокрепшую федеральную власть. В законодательных органах штатов Кентукки и Виржиния были приняты резолюции, по сути, отвергающие эти законы. Оба штата заявляли, что федеральное правительство было создано в результате согласований между штатами, поэтому если федеральное правительство берет на себя полномочия, не предоставленные ему Конституцией, штаты имеют право объявить такие полномочия неконституционными. Это стало началом конституционного спора, который способствовал расколу американского общества в середине XIX в.

Многие выдающиеся личности предупреждали мировую общественность о том, что масонство — величайшее зло, способное принести народам лиш одни страдания.

Так, шестой президент Соединенных Штатов Джон Адамс был серьезно настроен против масонского ордена. В 1833 г. он писал следующее: “Я искренне убежден, что Орден масонства предоставляет собой величайшее, если не самое большое нравственное и политическое зло, над которым сейчас работает Союз”[667].

Далее он называл масонство “заговором нескольких против равных прав многих; антиреспубликанцами (здесь он имеет в виду не республиканскую партию, а концепцию республики как формы правления), полными жизненных сил.

Я готов окончательно продемонстрировать перед Богом и людьми, что масонская клятва, обязательства и наказания никак не согласуются с законами нравственности, Христианства или этой страны”[668].

Миллард Филмор, тринадцатый президент США, утверждал следующее: “Масонское братство попирает наши права, побеждает правительство справедливости и призывает к открытому неповиновению каждому правительству, которое оно не может контролировать”[669].

Еще одним человеком, высказывающимся против масонов, был Улисс Грант, восемнадцатый президент, сказавший следующее: “Все тайные политические партии, связанные клятвой, опасны для любой нации, какими бы чистыми и патриотичными ни были их мотивы и принципы, впервые сблизившие их”[670].

Джон Маршалл, главный судья Верховного суда в первые дни становления этой страны, был членом масонской ложи. Очевидно, он пересмотрел свою позицию и позднее отрекся. Он выдвинул масонству следующее обвинение: “Следует отказаться от института масонства как организации, способной причинить много зла и неспособной творить добро и на которую невозможно воздействовать надежными и открытыми средствами”[671].

Другое предупреждение пришло от Джона Стивенса, священника–баптиста, который осудил свои связи с масонами, опубликовав свои взгляды в труде “Исследование сущности и тенденции умозрительного масонства”. Из написанного следует: “Масонство было государством в государстве, и однажды масоны свергнут демократическое правительство Соединенных Штатов и коронуют одного из своих “великих людей”, сделав его правителем этой нации”[672].

Другим священником, вышедшим из масонского ордена, был Чарльз Финней, который покинул орден после того, как был убит Капитан Морган. Он написал маленький памфлет под названием “Почему я ушел из масонства”, в котором сделал следующие наблюдения: “… давая эти клятвы, я оказался грубо обманутым. На самом деле я убедился, что мои клятвы были добыты обманом и искажением сути; что эта организация была совсем не такой, как мне ее представляли, и… мне становилось все более ясно, что масонство чрезвычайно опасно для государства и во всех отношениях вредно для церкви Христа”[673].

Но, пожалуй, наиболее резкой критике подверг масонов Папа Лев XIII, возглавлявший католический мир с 1878 г. по 1903 г. В энциклике под названием “Род человеческий” он написал такие слова: “Их конечная цель: именно свержение всего религиозного и политического уклада мира, созданного Христианским учением, и замена его новым положением вещей, соответствующим их представлениям, основы и законы которых будут взяты из обычного натурализма”[674].

Далее Папа объяснял в своей энциклике, что он имел в виду под натурализмом: “…фундаментальная доктрина натуралистов… состоит в том, что человеческая натура и человеческий разум должны властвовать и руководить во всем.

Натуралисты учат… что брак относится к роду коммерческих контрактов, которые с полным правом могут быть расторгнуты теми, кто их составлял, и что брачные узы подвластны правителям государства”[675].

Итак, Папа справедливо заметил, что масоны обязались установить новый мировой порядок: они хотели создать “новое положение вещей”, свергнув “целый религиозный и политический уклад”. Затем он указал, каким новым миром они собираются его заменить: миром, основанном на разуме.

Далее Папа пояснял, почему обеспокоен масонами: “…их попытка достичь равенства и обобществления всех товаров путем уничтожения всех различий в положении и собственности”[676].

Здесь Папа заявляет, что масоны разделяют точку зрения Карла Маркса, коммуниста, стремившегося к “упразднению частной собственности”. Папа сказал, что масоны хотели уничтожить “различия в собственности”.

О судьбе Папы после того, как он написал это предупреждение миру, рассказывалось в статье из журнала “Тайм” от 18 июня 1984 г. Согласно статье с ним могло произойти следующее: “… ходили слухи о том, как в 1903 г. яд убил Папу Льва XIII…”[677]

Следующим человеком, попытавшимся предупредить мир о масонском ордене, был Бернард Фей, написавший книгу “Революция и масонство”. Обеспокоен он был вот чем: “Новое масонство не ставит своей целью разрушать церкви, но, с помощью прогресса идей, оно готово их заменить”[678].

По словам Фея, масонская религия хотела заменить Христианскую религию!

В заключение отметим, что религиозная природа ранней северовосточной Америки базировалась главным образом на паломниках и пуританах, оказавшихся стойкими к анархистским взглядам, заимствованным из иллюминированного масонства, которые осуществили революцию во Франции. Однако это было давно…

Выводы

Как в войнах и конфликтах XX в., следы влияния тайных обществ и манипуляции можно обнаружить в более ранних восстаниях и революциях, включая войну между штатами и Французской и Американской революциями.

Что касается частного конфликта в Америке, ясно, что европейские агенты провоцировали насилие на Севере и на Юге. Эта агитация нашла плодородную почву в лице местных фанатиков типа Джона Уилкса Бута, члена тайных рыцарей Ордена золотого круга.

Банкиры и кредиторы Европы во главе с вездесущими Ротшильдами финансировали обе стороны конфликта. По сути война между штатами была борьбой за контроль между европейскими банкирами и Авраамом Линкольном — единственным человеком в Соединенных Штатах, кто, казалось, понял, какие силы и зачем развязали эту бойню.

Как только началась война, Англия и Франция сконцентрировали свои войска в Канаде и Мексике, ожидая подходящего момента, чтобы воспользоваться ситуацией. Только провозглашение президентом Линкольном равенства поставило вопрос рабства в центр конфликта, а вмешательство Российского флота предотвратило план разгрома Соединенных Штатов Америки.

Это стало препятствием для тайных европейских обществ, столь успешно уничтоживших церковь и монархию во Франции в период 1789-1799 гг. Сначала под влиянием якобинских обществ, а позднее с привлечением платных агентов, которые повели толпу на Бастилию и дома аристократов. Члены якобинского общества подстрекали совершить революцию и были в числе главных зачинщиков последующего господства террора.

Роль масонов, а особенно недавно “иллюминированных” лож, была очевидной в этой французской трагедии. Некоторые масонские публикации с гордостью отмечают причастность масонства к революционным событиям во Франции. Многие масоны, включая президента Томаса Джефферсона, были приверженцами Французской революции и первых восстаний в ранних Соединенных Штатах Америки.

Есть документальные свидетельства относительно причастности масонов к Американской революции, поскольку многие колонисты были вовлечены в английские “полевые ложи” до разрыва с Англией. Возможно, именно характер восстания “брат против брата” не допустил, чтобы значительно превосходящие английские войска развязали жестокую войну против неорганизованных колониальных мятежников, обеспечив, таким образом, их успех в восстании.

Масонство, выросшее после революции во влиятельную и мощную силу, столкнулось с серьезными препятствиями, начиная с похищения капитана Уильяма Моргана в 1826 г. Члены антимасонского движения способствовали сокращению членства и престижа ордена на много лет.

Возможно, именно так и было, поскольку документальная история о немецких иллюминатах ясно указала на существование тайного общества, способного к низвержению правительств и религии. Несмотря на преследования этого ордена по закону, члены Ордена иллюминати просто укрылись в масонстве. Их идеи распространялись непосредственно через секретные Круглые столы Сесила Родса, поддерживались влиянием франкфуртской ложи, контролируемой династией Гессов, Ротшильдами и их партнерами.

СЛЕДЫ ЗАГОВОРА: ВЬЕТНАМ И КОРЕЯ

Война во Вьетнаме

В то время как молчаливое человечество, с согласия которого развязывались войны, демонстрировало свою непосвященность в действия тайных обществ, есть много свидетельств, указывающих на то, что вьетнамская война стала результатом деятельности людей, подготовивших исследование, названное “Докладом из железной горы”, изданном в 1966 г.

Многие авторы называют вьетнамскую войну классическим примером диалектики Гегеля в действии. Необходимо создать проблему (это был Вьетконг, поддерживаемый северным Вьетнамом), в дальнейшем предложить решение (увеличение помощи и ввод войск в южный Вьетнам), создание прецедента для вмешательства (американская гегемония в Юго–Восточной Азии).

Вмешательство Соединенных Штатов Америки во внутренние дела Вьетнама началась после секретных соглашений в Ялте во время Второй мировой войны. Тогда же главы трех государств определили, что “сферами влияния” Америки в послевоенном мире должен был стать Тихоокеанский регион. С тех пор США сохраняют присутствие на Филиппинах, южных островах Тихого океана и в Юго–Восточной Азии.

Однако с окончанием военных действий в Европе Франция возобновила военный контроль над франкоязычным Индокитаем и американцам пришлось отложить свои планы доминирования в этом регионе.

История вьетнамской войны ассоциируется с Нгуен Тат Тангом, сыном бедного вьетнамского сельского учителя. Этот человек позднее сменил свое имя на Хо Ши Мин (тот, кто просвещает) и стал движущей силой в руках индокитайских националистов на протяжении более трех десятилетий. Хо Ши Мин также был связан с теми силами, которые возродили коммунистическое движение в XX в. в этом регионе.

В годы Первой мировой войны, будучи молодым человеком, Хо Ши Мин жил во Франции, где вошел в тесный контакт с французскими социалистами, познакомился с их взглядами, почерпнутыми из масонства и Ордена иллюминати. В 1919 г. он выступал перед братьями Варбургами и другими делегатами Версальской мирной конференции, призывая к расширению прав народов Индокитая.

В 1930 г. Хо Ши Мин основал Вьетнамскую коммунистическую партию, которая позже, по настоянию советских лидеров, желающих, чтобы ее воспринимали как самое обыкновенное националистическое движение, стала называться Индокитайской коммунистической партией. Однако национализм партии Хо Ши Мина получил подтверждение в 1941 г., когда он и другие члены партии возвратились во Вьетнам и создали Лигу борьбы за независимость Вьетнама, или Вьет Минь.

Когда в 1945 г. большое количество японцев появилось в Индокитае, Хо Ши Мин и генерал Во Нгуен Гиап начали активно сотрудничать с американским управлением стратегических служб, для того чтобы изгнать со своей земли оккупационные силы.

Хо Ши Мин продолжал получать американскую помощь и после японской капитуляции 14 августа 1945 г., когда японцы были изгнаны из Вьетнама. “У нас был доверенный агент, кого мы регулярно снабжали оружием, радиооборудованием, операторами связи и лекарствами. Все это служило укреплению позиций Хо Ши Мина и его статуса лидера”[679], — писал журналист Ллойд Ширер.

Французский президент генерал Шарль де Голль понимал, что Хо Ши Мин намеревался создать независимый Вьетнам, который позволит в дальнейшем его американским хозяевам безраздельно владеть этим регионом. Поэтому в октябре 1945 г. генерал де Голль приказал французским войскам прибыть в Сайгон. Надеясь восстановить французское влияние во Вьетнаме, Шарль де Голль даже пообещал возвратить вьетнамского императора Бао Дай к власти, но Хо Ши Мин не соглашался ни на что, кроме независимости Вьетнама.

После многолетней борьбы Хо Ши Мин вместе с преданным ему генералом Во Нгуен Гиапом вел борьбу с французами, осуществляя контроль над большей частью сельской местности Вьетнама. В мае 1954 г. французская армия, потерпев поражение в Дьен Бьен Фу, вынуждена была покинуть страну.

На очередной Женевской конференции по определению будущего Вьетнама в июле 1954 г. делегация Хо Ши Мина встретилась с другой, оппозиционной ей делегацией, представляющей поддерживаемого французами вьетнамского императора Бао Дай. Разразившийся конфликт был урегулирован разделением Вьетнама по семнадцатой параллели, где Хо Ши Мину был отдан контроль над северной частью. Хо Ши Мин согласился с таким разделением только потому, что в Женевских соглашениях было записано провести голосование по вопросу воссоединения обеих частей Вьетнама и он был уверен, что они воссоединятся под его руководством. Однако Женевские соглашения не были подписаны Соединенными Штатами, и это осложняло процесс.

Южный Вьетнам, где находились основные вьетнамские ресурсы и богатства, был сосредоточен в руках Нго Динь Дьема, католика по вероисповеданию, в то время как на этой территории проживало 95 % буддистов.

До поражения французов Нго Динь Дьем жил в Соединенных Штатах Америки и встречался там с высокопоставленными должностными лицами, членами Совета по международным отношениям. Нго Динь Дьема, прослужившего двадцать лет на государственной службе, поддерживал полковник Эдвард Ленсдейл, глава недавно организованной американской военной консультативной группы помощи. Группа Ленсдейла должна была помогать Вьетнамской национальной армии, численность которой составляла 234 тыс. человек. Армия была создана и финансировалась Соединенными Штатами Америки.

Правительство Нго Динь Дьема, с одобрения Соединенных Штатов, откладывало на неопределенное время любое голосование по проблеме воссоединения. “Во всем этом чувствуется скрытое влияние США противодействовать Женевским соглашениям…”[680], — писал журналист Майкл Макклир. Такая ситуация фактически должна была привести к гражданской войне во Вьетнаме.

Вьетнамские националисты, главным образом антикатолически настроенные буддисты и ветераны Вьет Миня, при поддержке все возрастающего числа экспатриантов, возвратившихся с Севера, стали выражать свои притязания на южный район, который имел название Вьет Конг Сан, или просто Вьетконг.

Усилившейся напряженности способствовало прибытию в Южный Вьетнам группы американских военных “советников”, несмотря на то что американский Конгресс не поддерживал их действия. “Никакие масштабы американской военной помощи в Индокитае не позволят победить врага, который находится всюду и в то же время нигде, “народного врага”, который пользуется симпатией и тайной поддержкой народа” [681], — предупреждал Конгресс сенатор Джон Ф. Кеннеди в 1954 г.

Помощь коммунистическому Северному Вьетнаму оказывали Россия и Китай, тогда как Южный Вьетнам становился все более и более зависимым от американской помощи. Равновесие сил наступило, и для войны во Вьетнаме были созданы все необходимые условия.

Однако самым большим препятствием для расширения войны в Юго–Восточной Азии к 1963 г. стал американский президент Джон Ф. Кеннеди, высказывавший еще в Конгрессе свои отрицательные взгляды на участие в ней США.

Демократ Джон Ф. Кеннеди, вице–президент Эйзенхауэра и республиканца Ричарда Никсона на выборах в 1960 г., и многие его высшие советники вышли из тайных обществ. Специальный советник Джон Кеннет Гэлбрайт отмечал следующее: “Те из нас, кто способствовал избранию Джона Кеннеди президентом, вошли в состав правительства. По этой причине все мы имели право голоса, но внешнюю политику определяли не мы, а люди из Совета по международным отношениям”. Огромное изобилие членов СМО в правительстве привлекло внимание президента Джона Кеннеди, отметившего: “Мне бы хотелось видеть здесь также и новые лица, но все, что у меня сегодня есть, — это все те же старые”[682].

Сразу после своего избрания президентом Джон Кеннеди столкнулся с проблемой конфронтации в Лаосе. В преддверии Вьетнама этот конфликт заключался в противостоянии коммунистов Патет Лао против поддерживаемого Центральным разведывательным управлением генерала Фоуми Носавана. После вступления Кеннеди в должность все, от бывшего президента Эйзенхауэра до Объединенного комитета начальников штабов, советовали ему направить войска для поддержки Носавана. Члены СМО, такие как министр обороны Роберт Стрендж Макнамара и глава совета по планированию политики Госдепартамента Уолт Ростоу, высказались в поддержку использования войск. Однако Джон Кеннеди отказался. Тогда же была создана исследовательская группа, финансируемая Фондом Рокфеллера, с целью изучения ситуации в Юго–Восточной Азии. Группа рекомендовала обеспечить совместное англо–американское доминирование в регионе в соответствии с ялтинскими соглашениями.

В годы правления Эйзенхауэра один из основателей СМО и Госсекретарь Джон Форстер Даллес вместе со своим братом, тоже основателем СМО и директором ЦРУ Алленом Даллесом, контролировали реализацию этой политики, подразумевавшей значительное увеличение американских военных советников во Вьетнаме после поражения французов.

В сентябре 1954 г., спустя четыре месяца после падения Дьен Бьен Фу, Госсекретарь США Джон Форстер Даллес созвал конференцию в Маниле, которая завершилась созданием Организации договора Юго–Восточной Азии (СЕАТО) в составе США, Англии, Франции, Австралии, Новой Зеландии, Таиланда, Филиппин и Пакистана. Блок был создан для борьбы с национально–освободительным движением в Юго–Восточной Азии.

Журналист Зальцбергер в 1966 г. в “Нью–Йорк таймс” писал: “Госсекретарь США Джон Форстер Даллес породил СЕАТО преднамеренно, как он объяснил мне, с целью предоставить американскому президенту законное право вмешиваться в дела Индокитая. Когда Конгресс одобрил СЕАТО, он подписал первый из многих незаполненных чеков, передающих все полномочия по вьетнамской политике этой организации”[683].

Президенту Джону Кеннеди, в отличие от его предшественников, не нравилось то, что им управляет восточный истеблишмент, а точнее Мировое правительство. “Действительно, неприятие президентом Кеннеди истеблишмента все более и более усиливалось в ходе исполнения им своих служебных обязанностей”[684], — писал профессор Питтсбургского университета Дональд Гибсон в своем исследовании в 1994 г. “Сражение на Уолл–стрит: президентство Кеннеди”.

Все более и более исследователи убийства Кеннеди склоняются к мысли, что его оппозиция планам глобалистов, возможно, сыграла определяющую роль в этом убийстве.

Преемник Джона Кеннеди, техасец Линдон Б. Джонсон, влиятельный лидер сенатского большинства, который был членом Комитета по военным вопросам Палаты представителей, был более внимателен к Объединенному комитету начальников штабов и членам СМО.

В обращении 2 декабря 1963 г. Джонсона, ставшего недавно президентом, из Белого дома к генералу Максвеллу Тейлору, члену СМО, ставшему известным общественности только в 1998 г., он заявил: “Чем больше я смотрю на это, тем больше мне становится ясно, что южный Вьетнам сейчас является нашей наиболее важной военной областью. Я надеюсь, что Вы и ваши коллеги в Объединенном комитете начальников штабов проследите, чтобы самые лучшие офицеры назначались под командование генерала Поля Харкинса во всех областях и для всех целей. Мы должны выдвигать на всех уровнях прославленных воинов”[685].

Даже с таким резким поворотом Вашингтона в отношении к войне во Вьетнаме она нуждалась в акции, которая вызвала бы общественную поддержку и одобрение Конгресса. “Надеясь спровоцировать нападение со стороны Северного Вьетнама, Джонсон санкционирует возобновление патрулирования боевых кораблей в Тонкинском заливе”[686], — писал историк из Вест–Пойнта майор Макмастер. Эта тактика оказалась успешной, о чем свидетельствует так называемый инцидент в Тонкинском заливе.

4 августа 1964 г. американские эсминцы “Мэддокс” и “Тернер”, патрулировавшие в Тонкинском заливе Вьетнама, получили сообщение, что Агентству национальной безопасности стало известно о готовящемся нападении северовьетнамских канонерок. Министр обороны Макнамара позвонил президенту Джонсону и подтвердил “ожидаемое” нападение.

Это произошло через два дня после того, как три маленькие северовьетнамские лодки безуспешно пытались торпедировать эсминец “Мэддокс” в отместку за рейды у побережья Северного Вьетнама маленьких южновьетнамских суден и американских кораблей. Это был провокационный план, с энтузиазмом поддержанный Макнамарой, имевший кодовое название “планирование операции” “ОПЛАН-34–А”. Экипажи эсминцев ничего не знали об этой операции.

Вступив в бой, эсминцы на протяжении двух часов производили стрельбу из орудий. Когда дым рассеялся, ни о каких потерях или несчастных случаях не сообщалось и вообще никаких канонерок обнаружено не было. Командующий военно–морскими силами США Уэсли Макдональд, эскадрилья самолетов А-4 которого кружила над заливом, позже сообщил: “Экипажи эсминцев были вызваны туда, где, предполагалось, находились северовьетнамские канонерки, но я нигде не обнаружил эти чертовы лодки”[687].

Однако под предлогом этого “фантомного” нападения президент Джонсон собрал лидеров Конгресса и попросил полномочий для военного ответа. Он сказал им: “Мы хотим, чтобы северовьетнамцы знали, что мы не намерены с этим мириться” и что “наши ребята находятся рядом с ними”[688].

Под воздействием тех напряженных дней холодной войны члены Палаты представителей единогласно проголосовали “за” — 416, “против” — 0, разрешая Джонсону, как главнокомандующему, принять все необходимые меры, включая использование вооруженных сил, для оказания помощи любому государству — члену СЕАТО.

За совместную резолюцию по поддержанию мира и безопасности в Юго–Восточной Азии, более известную как “резолюция Тонкинского залива”, Конгресс проголосовал так: “за” — 88, “против” — 2. Один из голосовавших против резолюции, сенатор Эрнест Грюнинг с Аляски, предупредил, что это решение было не чем иным, как “предварительным объявлением войны”. Другой сенатор из штата

Орегон, Уэйн Морзе предупредил: “Я надеюсь, что в будущем столетии грядущие поколения будут смотреть с тревогой и большим разочарованием на Конгресс, который делает такую историческую ошибку”[689].

Резолюция безукоризненно соблюдала все конституционные формальности относительно полномочий Конгресса объявлять войну. В конце января 1965 г. именно министр обороны Макнамара и советник национальной безопасности Макджордж Банди сказали президенту Джонсону, что настало время покончить с пятнадцатью годами ограниченного американского присутствия во Вьетнаме. Настало время для прямого военного вмешательства или для переговоров об окончании конфликта. “Боб и я имели честь одобрить первый этап”, — писал Банди. Джонсон согласился, и через месяц началась бомбардировка северного Вьетнама под кодовым названием “раскаты грома”[690]. В июле месяце Джонсон отдал приказ об отправке во Вьетнам стотысячного контингента военнослужащих. Так началась вьетнамская война.

Чтобы придать больший вес военному присутствию и наращиванию военных сил во Вьетнаме, американского посла в Сайгоне Генри Кэбота Лоджа, члена СМО, заменили генералом Максвеллом Тейлором, бывшим председателем Объединенного комитета начальников штабов, тоже членом СМО.

В 1984 г. редакторами “Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт” было верно подмечено, что “в тот период были посеяны семена сегодняшнего конфликта между президентом Рейганом и Конгрессом по использованию американской военной мощи — от Центральной Америки до Ливана и Персидского залива”[691].

В 1999 г., в период попытки импичмента президента Клинтона в связи с его сексуальными похождениями, никого уже в Конгрессе не обеспокоило то, что он продолжил начатые Джонсоном неконституционные действия, напав на Ирак и Косово от имени Организации Объединенных Наций.

Нетрудно заметить, что многие из наиболее важных защитников американского присутствия во Вьетнаме, как в правительстве, так и за его пределами, были членами правления директоров СМО. Сюда также могли входить Аллен Даллес, Дэвид Рокфеллер, Джон Дж. Макклой и Генри М. Ристон (партнер Моргана).

Учитывая, что Уильям Доннован (“дикий Билл”), глава Управления стратегических служб, предшественника ЦРУ, в молодости был частным агентом Моргана–младшего, автор Гибсон отмечает: “В начале 1960–х годов интересы Совета по международным отношениям, Моргана и Рокфеллера, а также разведывательного сообщества были так тесно связаны, что фактически представляли собой единую общность”[692].

Согласно исследователю СМО Джеймсу Перлоффу, Уолт Ростоу, ставшему советником по национальной безопасности президента Джонсона в 1966 г., был не только членом СМО, но и сделал три неудачные попытки устроиться в администрацию Эйзенхауэра, не пройдя проверки службы безопасности. В своей книге, написанной в 1960 г. “США на мировой арене”, Ростоу раскрыл свои глобалистские взгляды, призывая к международной полицейской силе. Он писал: “Законной американской национальной целью является забрать у всех народов — включая Соединенные Штаты — право использовать национальную военную силу в личных интересах. Поскольку это право — основа национального суверенитета… поэтому, в американских интересах — положить конец к статусу государственности, как это было исторически предопределено”, — написал он.

Член СМО Макнамара сделал свой вклад в секретный аппарат разведки Америки, когда 1 августа 1961 г. создал разведывательное управление Министерства обороны (РУМО). В сентябре он и Тейлор прилагали усилия к расширению американского присутствия во Вьетнаме, предлагая увеличить численность войск еще на 16 тысяч человек. Заместитель государственного секретаря Джордж Болл решительно выступил против этого, предупреждая, что такие действия приведут к развертыванию по крайней мере 300 тысяч американских военнослужащих в течение двух лет. Джон Кеннеди согласился с советом Макнамары.

Позже именно Макнамара, будучи министром обороны, вплоть до 1968 г. постоянно сокращал военные расходы США, осуществлял политику запрета воздушных стратегических ударов в северном Вьетнаме. В 1978 г., после окончания вьетнамской войны, завершившейся коммунистическим переворотом на Юге, Макнамара стал президентом Мирового банка (доходного агентства Организации Объединенных Наций и любимого проекта СМО) и осуществлял координацию распределения займов на сумму 60 млн долларов для победителей в этой войне.

Уильям Банди (Орден Череп и Кости, 1939), примкнувший к ЦРУ в 1951 г., стал директором СМО в 1964 и сразу же был назначен помощником Госсекретаря по дальневосточным делам. Главная закулисная планирующая сила США вьетнамской политики, Банди составил резолюцию по Тонкинскому заливу согласно плану “Пентагон пейперс”. Именно Банди активно участвовал в операции под руководством ЦРУ “ОПЛАН-34–А” в нападении американских кораблей у северовьетнамского побережья (с нарушением норм международного права)[693]. Это вызвало ответные действия по отношению к американскому шестому флоту, что закончилось инцидентом в Тонкинском заливе. Банди впоследствии стал редактором издания СМО “Форин афферз” (иностранные дела).

Брат Банди, член СМО Макджордж Банди (Орден “Череп и Кости”, 1940 г.), как сообщалось, был одним из инициаторов Доклада с железной горы и специальным помощником по национальной безопасности у Кеннеди и Джонсона. Банди начал службу в армии США (в звании рядового) в начале Второй мировой войны и внезапно стал помогать планировать вторжение в Сицилию и Нормандию. Вскоре он стал помощником военного министра в возрасте двадцати семи лет. Позднее он был президентом Фонда Форда с 1966 г. по 1979 г.

“Действуя совместно, братья Банди контролировали все потоки разведывательной информации, касающейся Вьетнама, Госдепартамента и министерства обороны”[694], — утверждал исследователь тайных обществ Энтони К. Саттон.

Госсекретарь Дин Раск, еще один инициатор Доклада с железной горы, был заместителем начальника штаба Объединенного командования в Азии во время Второй мировой войны. Стипендиат Родса, член СМО и председатель Фонда Рокфеллера, Раск руководил политикой при Кеннеди и Линдоне Джонсоне, который сказал своему биографу Дорис Кирнс, что его “система советников основывалась на Раске”[695]. Члены СМО Ачесон и Роберт Ловетт “настойчиво” рекомендовали Раска президенту Кеннеди.

Как свидетельствуют документы авторов Уолтера Исааксона и Эвана Томаса, президент Линдон Джонсон встречался со специальной группой из четырнадцати советников почти ежедневно. Двенадцать из этих советников были членами СМО, все они были банкиры или адвокаты и все рекомендовали увеличить американское присутствие во Вьетнаме. Шесть ключевых советников — министр обороны Трумэн, Роберт Ловетт, Макклой, Харриман, Ачесон, советник Государственного департамента Чарльз Болен и бывший американский посол в России Джордж Кеннан — все члены СМО. Джонсон называл этих близких друзей “мудрецы”. Однако уже в 1968 г. все эти же советники внезапно стали выступать против войны[696].

Джонсон был так потрясен и удручен этим предательством в области внешней политики, что пришел на телевидение и заявил, что не будет баллотироваться на переизбрание его президентом. На вопрос, почему советники Джонсона так резко изменили свои взгляды, генерал Максвелл Тейлор мог только ответить “Мои друзья из Совета по международным отношениям жили в тумане “Нью–Йорк таймс”[697]. Иными словами, эти люди пробудились от самообольщения и поняли, что вьетнамский вопрос разрывает Соединенные Штаты на части. Но даже после этого война длилась долгих семь лет.

В скором времени пришедший к власти президент Ричард Никсон возглавил военные усилия, а член СМО и ТК Генри Киссинджер в начале 1969 г. стал у него советником по национальной безопасности. К концу этого же года Киссинджер стал руководить американской политикой во Вьетнаме. Некоторые лица из окружения Никсона высказывали свое несогласие с назначением Киссинджера на эту должность. Министр обороны при Никсоне Мелвин Лэрд отмечал: “Я бы сказал, что в концептуальных подходах к мировой политике президент Никсон находился в значительной степени под сильным влиянием Киссинджера, хотя тот не был его другом и до декабря 1968 г. даже не знал его”[698].

В 1970 г. Киссинджер встретился один на один с сотрудником аппарата Уинстоном Лордом. Согласно Лорду, его босс “хотел обменяться мнениями и подискутировать со своими самыми близкими помощниками по основным политическим проблемам, поэтому расхожее мнение, что Киссинджер был нетерпим к инакомыслию, не соответствует истине”[699]. Лорд и другие штатные сотрудники, вероятно, одобрили план Киссинджера расширить рамки войны, поскольку борьба вскоре распространилась на Камбоджу.

Несмотря на это расширение, война стала статической и постепенно начала сходить на нет.

Киссинджер, которого считали ведущим дипломатом Америки даже в 1990–е годы, побудил Юджина Маккарти к высказыванию: “Генри Киссинджер получил Нобелевскую премию (мира) за то, что стал свидетелем окончания войны, за которую он всегда ратовал, и это — действительно, высшая дипломатия”[700].

В 1971 г. конгрессмен от штата Луизиана Джон Рарик проявил излишнюю прямолинейность, обвинив СМО в подстрекательстве начала вьетнамской войны. Рарик, в частности, писал: “Резня в Май Лай, приговор лейтенанту Уильяму Гэлли к пожизненному заключению, продажи Пентагона и так называемые Документы Пентагона являются ярким примером попыток в глазах народа взвалить всю вину на военных. Однако никому не известно о Совете по международным отношениям — обществе, насчитывающем приблизительно 1400 американцев, куда входят представители, принимающие решения на высшем уровне, а также стратеги вьетнамской войны. Си–би–эс сообщает, что хочет, чтобы народ знал то, что происходит и кто виноват. Почему же тогда Си–би–эс не информирует американцев о СМО, чтобы дать возможность народу самому решить, кто виноват во вьетнамском фиаско. Виноваты ли стратеги СМО, этот крепко завязанный узел финансово–промышленной аристократии, или военные руководители, находящиеся под гражданским контролем. Последние имеют незначительный голос в политике и действиях, и кому было запрещено, в соответствии с законом, информировать американский народ… Кто скажет народу правду, если те, кто управляет “механизмом права знать”, также управляют правительством?”[701]

Когда члены СМО поняли экономическую необходимость войны и признали, что ядерная война невозможна, они приняли решение, что будущие конфликты должны носить ограниченный характер. “Мы должны быть готовы вести ограниченные боевые действия, — писал один из представителей СМО в 1957 г. — Иначе мы не добьемся никакого прогресса в “массовом возмездии”, поскольку наши руки связаны конфликтами, от которых зависит наше будущее. Мы должны быть готовы выходить из таких действий с наименьшими потерями”[702].

Как легко проигрывать конфликты, когда военным подрезают крылья. В 1985 г. в “Конгрешнл рекордз” были опубликованы рассекреченные “правила поведения”, которыми американские войска руководствовались во Вьетнаме. Эти правила на двадцати шести страницах включали ограничения: такие как неоднократные отказы в разрешении бомбардировок силами ВВС наиболее важных стратегических объектов, определенных Объединенными комитетом начальников штабов; общий приказ американским войскам не стрелять по Вьетконгу первыми; транспортные средства, расположенные более чем в двух сотнях ярдов от резиденции Хо Ши Мина не бомбить; северо–вьетнамские истребители не атаковать в воздухе, если они не проявляют открытой враждебности; строящиеся ракетные установки “земля–воздух” также были неприкасаемы; вражеские силы не преследовать, если они пересекли границу Лаоса или Камбоджи.

Соединенные Штаты публично заверили северный Вьетнам, что не будут бомбить их некоторые области, и это позволило северовьетнамским батареям ПВО сконцентрироваться в областях, которые не подвергались бомбардировкам, что значительно увеличило потери американских военных.

В дополнение к таким ограничениям, которые были абсолютно непонятны опытным военным кадрам, через северо–вьетнамский порт Хайфон беспрепятственно осуществлялись жизненно важные поставки, приблизительно 80 % которых были из России и Китая, главных противников США.

В самый разгар войны значительно увеличились объемы торговли с коммунистическими странами, снабжающими северный Вьетнам, что было одной из целей Совета по международным отношениям.

Еще в 1961 г. основатель Трехсторонней комиссии Збигнев Бжезинский написал в информационном органе СМО “Иностранных делах”, что Соединенные Штаты должны оказать экономическую помощь Восточной Европе. Дэвид Рокфеллер сообщил о своем одобрении такой торговли, совершив поездку в Москву в середине 1964 г.

“Дэвид Рокфеллер, президент Чейз Манхэттен банк, сегодня проинформировал президента Джонсона о его недавней встрече с премьер–министром России Никитой Хрущевым. Рокфеллер сказал Джонсону, что в ходе двухчасовой беседы коммунистический лидер сказал, что Соединенные Штаты и Советский Союз “должны больше торговать”. Хрущев, согласно Рокфеллеру, сказал, “…что он хотел бы, чтобы Соединенные Штаты продлили долгосрочные кредиты русским”, — сообщила 12 сентября газета “Чикаго трибун”. Следует отметить, Рокфеллеры уже длительное время торговали с Россией, начиная с 1920–х годов, когда Чейз Манхэттен банк помогал создать американо–российскую Торговую палату.

13 октября 1966 г. “Нью–Йорк таймс” сообщила: “Соединенные Штаты осуществляют сегодня одно из предложений президента Джонсона о стимулировании восточно–западной торговли, снимая ограничения на экспорт более чем 400 предметов потребления для Советского Союза и Восточной Европы”. Менее месяца спустя 27 октября, газета “Таймс” сообщает: “Советский Союз и его союзники на конференции своих лидеров в Москве на прошлой неделе решили предоставить материально–техническую и финансовую помощь северному Вьетнаму на сумму около 1 млрд долларов”.

В 1967 г. Рокфеллеры объединились с Сайресом Итоном, которого журнал “Парад” назвал “лучшим капиталистическим другом коммунистов”, для финансирования строительства алюминиевых и каучуковых заводов в Советском Союзе. Джон Д. Рокфеллер отговорил молодого Итона от его желания стать проповедником, и вместо этого тот стал основателем “Рипаблик стил корпорэйшн”. В 1970–х годах именно американская технология и финансирование, прежде всего при поддержке рокфеллерского Чейз Манхэттен банка, привела к строительству завода на реке Каме стоимостью 5 млрд долларов. Завод производил тяжелые грузовики, многие из которых использовались в военных целях.

Подписал соглашения, санкционировавшие США финансирование Камского завода, Джордж Пратт Шульц, который позднее заменил Александра Хейга (члена СМО) на посту госсекретаря президента Рейгана. Шульц был директором СМО и родственником госпожи Гарольд Пратт, пожертвовавшей дом Пратта Совету по международным отношениям для его штаб–квартиры.

Пока американские войска воевали в северном Вьетнаме, товары и финансы из Соединенных Штатов поставлялись в Россию и Восточную Европу, которая снабжала деньгами и техникой северный Вьетнам. Теперь понятно, почему студенты колледжей, многие из которых хорошо знали нелепость этой ситуации и все, кто знал об этих планах, организовывали демонстрации против войны.

Даже в антивоенном движении можно найти руку тайных обществ. В 1968 г. Джеймс Саймон Кунен, автор автобиографии своих студенческих активистских дней, под названием “Земляничное заявление: Заметки революционера колледжа”, писал: “Кроме того, организация “студенты за демократическое общество”, поддерживаемая первым интернационалом студентов, имела с представителями деловых международных кругов встречи, спонсируемые Финансовым интернационалом. На этих встречах были попытки подкупить несколько студентов–радикалов. Встречи организовывали мировые лидеры промышленности, которые собираются для того, чтобы решить, как должна идти наша жизнь. Это парни, принявшие программу Кеннеди 1961 г., предназначенную для выделения займов на сумму около 20 млрд долларов 22 латиноамериканским странам на экономические и социальные реформы, которая умерла не намного позже его самого. Это было левое крыло правящего класса… Они предложили финансировать наши демонстрации в Чикаго. Нам также предлагали деньги Эссо–Рокфеллера. Они хотят, чтобы мы делали радикальные волнения, чтобы они выглядели больше центристами, хотя они двигаются влево”[703].

Кунен отразил загадочный дух юных антивоенных протестантов во вступлении к своей книге, когда написал: “Разве не удивительно, что никого не садят в тюрьму за разжигание войны, не трогают ее сторонников? Но тюрьмы заполнены теми, кто борется за мир. Не хотеть убивать означает быть преступником. Они садят вас в тюрьму за то, что единственное, что вы делаете, это вы просите оставить вас в покое. Это поражает меня своей необычностью”[704].

Для американцев, переживших это, независимо от того, выступали они против войны или нет, потери вьетнамской войны остаются на их совести: почти 50 тысяч погибших американских военных, более 300 тысяч физических увечий (намного больше с умственными и эмоциональными проблемами), и надежды президента Джонсона на “Великое общество” разбились о разрозненное, враждебное общество, страдающее от бремени неустойчивой экономики.

Цена войны для Вьетнама была намного больше: 250 тыс. южных вьетнамцев погибли, 600 тыс. ранены. Северный Вьетнам и Вьетконг понесли такие потери: 900 тыс. убитых и 2 млн раненых. Сотни тысяч гражданских жителей на Севере и Юге были убиты, многие в ходе бомбардировочных кампаний США. Сельская местность опустошена бомбами, артиллерией, пехотными минами и химическими веществами. Общий финансовый итог войны оценивается в более чем 200 млрд долларов.

В конце концов Соединенные Штаты вынуждены были уйти. Американский опыт невозможно рассматривать иначе, чем полное поражение — поражение, непостижимое храбрым мужчинам и женщинам, боровшимся там так же, как большинство американцев.

“Вьетнамская война кажется тайной только тогда, если ее рассматривать через призму созданных вокруг нее мифов, ставших следствием грубых ошибок или самонадеянного эгоизма, — отметил автор Перлофф. — Однако, если рассматривать ее как практику преднамеренного неумелого руководства, мифы улетучиваются, поскольку ее итог точно соответствует целям, присущим СМО”[705].

Кто стоит за убийством президента Кеннеди?

Весть о трагической гибели президента Джона Кеннеди потрясла всю Америку и волной возмущения прокатилась по миру. Всем казалось, что убийство произошло без видимых причин, ибо ничего в его правлении не нарушало сложившихся традиций американской двухпартийной системы.

Последующее убийство потенциального кандидата на пост президента, брата Джона Кеннеди — сенатора Роберта, внешне столь же немотивированное, показало, что заказчики убийства его брата опасались самой возможности политического восхождения Роберта, который в ранге президента мог бы потребовать довести расследование до конца и сам ознакомиться с материалами следствия. К тому же его можно было рассматривать и как продолжателя дела семьи Кеннеди — будущего исполнителя намерений убитого брата, что, видимо, представляло для заговорщиков самую непосредственную угрозу.

Словом, тайна убийства Джона Кеннеди, его обстоятельства, исполнители, мотивы и заказчики в официальном расследовании так и остались нераскрытыми.

И вот в связи с темой нашей книги мы хотели бы ознакомить нашего читателя еще с одной версией убийства, версией наиболее достоверной, связанной с мало известным, но весьма значительным фактом периода правления Джона Кеннеди.

Этот факт тем важнее, что он хронически умалчивается западной прессой и политиками, будто на его обсуждение в прессе влиятельными силами наложено “вето”.

Речь идет о попытке Джона Кеннеди покуситься на “святая святых” американской финансовой пирамиды — Федеральную Резервную Систему США. А еще точнее, лишить ФРС монопольного права печатать доллары.

Экономист Сеймур Харрис характеризует его как “наиболее просвещенного президента за всю историю США в области экономики”. Кеннеди быстро выдвинул ряд инициатив с целью поднять человеческий и технологический потенциал нации. “Все его усилия — от глобальных инвестиционных проектов до ослабления налоговой политики для народа, преследовали цель изменить законы и политику так, чтобы власть собственности и стремление к доходам не приводили к взаимному уничтожению, а способствовали росту экономического процветания страны”[706], — объяснял исследователь Гибсон.

Кеннеди впервые проявил свою враждебность к акулам бизнеса весной 1962 г., когда заставил ведущие стальные американские компании отменить ценовые увеличения. Соглашение не поднимать цены в обмен на трудовые уступки было неожиданно полностью изменено после задержки увеличения заработной платы. Возмущенный этим предательством, Кеннеди приказал своему брату, генеральному прокурору Роберту Кеннеди, начать расследование по зарплатам, угрожая отменить стальные контракты оборонного управления, и заявил американской общественности, что действия стальных магнатов являются незаконными и безответственными. Стальные компании, во главе “Юнайтед стейтс стил” отступили.

Расценив действия стальных функционеров как атаку на предложенную им развернутую экономическую программу, Кеннеди сказал корреспондентам: “По моему мнению, при стабилизации роста цен чрезвычайно сложно гарантировать их законодательное прохождение”[707]. Следует отметить, что среди членов правления “Юнайтед стейтс стил”, длительное время контролируемого Морганом, было много влиятельных членов СМО и других тайных организаций.

Финансовый ревизор Кеннеди, Джеймс Сэксон увеличил дисбаланс влиятельной Федеральной резервной системы, поощряя солидные инвестиции и предоставляя полномочия банкам, не входящим в ФРС. Сэксон также решил, что такие банки могли бы подписать обязательства по государственным и местным облигациям, что еще больше бы ослабило позиции ведущих банков Федеральной резервной системы.

В июне 1963 г. Кеннеди сделал решительный шаг против Федеральной резервной системы, одобрив выпуск более 4 млрд долларов в “банкнотах США” через американское казначейство, а не через ФРС. “Кеннеди, вероятно, обосновывал свои действия положением Конституции, которое гласило, что только Конгресс может печатать и контролировать выпуск денег. При этом накапливающийся национальный долг уменьшается за счет суммы процентов, которые в таком случае не выплачиваются банкирам Федеральной резервной системы, печатающей бумажные деньги и выдающей их в виде займов правительству под проценты”[708], — отмечал один из авторов.

Стремясь выровнять экономическую ситуацию, Джон Кеннеди предпринял широкий диапазон действий, все из которых усиливали враждебность к нему банкиров Уолл–стрит. Как отмечает исследователь Гибсон, они включали:

• предоставление налоговых льгот с целью переадресовать внешние инвестиции американских компаний;

• создание различий в налоговой реформе между производительными и непроизводительными инвестициями;

• ликвидацию налоговых льгот расположенным в США международным инвестиционным компаниям;

• устранение зарубежных налоговых преимуществ;

• поддержку предложений по устранению налоговых льгот для богатых;

• увеличение налогов для больших нефтяных и минеральных компаний;

• пересмотр инвестиционных налоговых кредитов;

• выработку предложений по расширению полномочий президента страны в случае экономического спада[709].

Экономическая политика Кеннеди и его предложения подверглись публичной атаке со стороны редактора журнала “Форчун” Чарльза Мерфи, нью–йоркского губернатора Нельсона Рокфеллера, его брата Дэвида Рокфеллера и редактора “Уолл–стрит джорнал”. Даже министр финансов из команды Джона Кеннеди, член СМО

Дуглас Диллон, выразил поддержку Дэвиду Рокфеллеру, возражавшему против президентской политики в 1962 г. Спустя три года, в 1965 г. он примкнул к Рокфеллеру, создавшему формальную группу поддержки войны во Вьетнаме.

“Поддержка президентом Кеннеди экономического развития и национализма третьего мира, его терпимость к правительственному экономическому планированию, даже когда это предполагало конфискацию частной собственности, отвечающей интересам США, все это вело к конфликту между Кеннеди и элитами как внутри США, так и за их пределами”[710], — писал исследователь Гибсон.

В политике по отношению к Вьетнаму Кеннеди вначале успокоил своих воинственных консультантов тем, что увеличил количество военных советников, численность которых к концу 1963 г. выросла до пятнадцати тысяч. После печально известных событий в Бухте Свиней в 1961 г., он стал все более не доверять докладам военной разведки и ЦРУ. 11 октября 1963 г. Кеннеди утвердил меморандум 263 Совета национальной безопасности, который одобрял возможный выход военных из Вьетнама к концу 1965 г. И сразу же приказал начать негласный вывод военного персонала к концу того же года.

Он, как и ранее, решительно отвергал рекомендации направить американские сухопутные войска в Лаос. “Отказываясь от расширения военного присутствия, Кеннеди выступил против Объединенного комитета начальников штабов и влиятельных высокопоставленных представителей в правительстве, включая членов СМО, таких как Дин Раск, Роберт Макнамара, Макджордж и Уильям Банди”[711], — отмечал Гибсон.

Еще одной ключевой фигурой был Аверелл Харриман, представитель СМО, чьи связи с деятельностью тайных обществ можно проследить еще со времен Первой мировой войны и возникновения советского коммунизма. Именно Харриман, один из наиболее приближенных к внутреннему кругу Кеннеди, осенью 1963 г. поддержал отстранение от власти во Вьетнаме президента Дуема и направил то, что стало известным как телеграмма “зеленый свет” в Сайгон. В этой телеграмме была выражена поддержка движения против коррумпированного правительства Дуема. “В ней никакой речи не шло об опасности переворота, однако его вероятность одобрялась”[712], — отмечал автор Майкл Макклир. 2 ноября Дуем был убит в ходе переворота собственными генералами, который, как многие полагают, был инспирирован ЦРУ. Вскоре после этого разразилась вьетнамская война.

“Ось ложи СМО и Харримана, члена СМО, была слишком крепка и непосильна для президента Кеннеди”[713], — отмечал бывший американский посол в Сайгоне Фредерик Нолтинг.

Джон Кеннеди понимал, что ему следует быть в легкой оппозиции по отношению к войне, поддерживаемой такими влиятельными силами. Он доверился сенатору Майку Менсфилду, сказав, что намерен “полностью вывести войска из Вьетнама”, отметив, что не может этого сделать, пока не получит мандат на выборах в 1964 г.[714]. Корпоративная Америка, возможно, хорошо осознавала “неоднозначное лидерство” и самостоятельность президента Джона Кеннеди, что вызывало беспокойство парней с “железной горы”.

Несмотря на то что все события указывали на то, что Кеннеди планировал закончить американское присутствие во Вьетнаме, никто наверняка этого не знает. Выстрел в Далласе, штат Техас, 22 ноября 1963 г. завершил его президентство. Обстоятельства убийства президента Кеннеди до сих пор остаются невыясненными.

Следует отметить, что жена обвиняемого убийцы Ли Харви Освальда в 1994 г. сказала автору А. Веберману следующее: “Ответ на вопрос, кто убил Кеннеди, — Федеральная резервная система. Не нужно недооценивать этого. Не будет правильным сваливать вину только на агента ЦРУ Джеймса Энглтона и ЦРУ. Это только один палец одной и той же руки. Люди, управляющие деньгами, стоят над Центральным разведывательным управлением”[715].

Джон Кеннеди не только обратил внимание на плачевно зависимое положение государства США от частных банков, входящих в ФРС, он обнаружил, что это положение противоречит конституции США, обязывающей печатать банкноты Федеральное Министерство финансов.

И вот президент США, демократически выражаясь, гарант конституции, вместо того чтобы идти на поклон к Высшему Совету ФРС, задумал собственную денежную реформу и 4 июня 1963 г. подписал указ за номером 11110, в котором распорядился, чтобы Министерство финансов США стало, наконец, выполнять свои конституционные обязанности и приступило к печатанию денег.

Нам неизвестно, кто и как пытался отговаривать президента от этого решительного исторического шага. На эту щекотливую тему не издано никаких воспоминаний. Мы можем только предполагать, что такие люди даже в ближайшем окружении Дж. Кеннеди, несомненно, были.

Известно только, что Министерство финансов досконально изучило вопрос и приступило к исполнению президентской директивы. Проблема пополнения казны США и выплаты государственного долга все той же Федеральной Резервной Системе должна была решиться в сравнительно короткий срок.

К тому моменту, когда кортеж президента США с охраной въезжал в Даллас, на складах Федерального казначейства уже лежали новенькие стодолларовые банкноты, вполне готовые к употреблению, причем в весьма значительном количестве — ЧЕТЫРЕ ТРИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ. (Сегодня долг США ФРС составляет девять триллионов.)

Выстрелы по живой мишени в Далласе (в соответствии с независимым расследованием, сразу из трех точек) остановили ход президентских часов.

Нетрудно догадаться, что заменивший Джона Кеннеди после роковых выстрелов республиканец Линдон Джонсон по какой‑то причине без всякого шума распорядился эти злополучные зеленые бумажки сжечь. Так была провалена одна из самых крупных и значительных денежных реформ, когда‑либо готовившихся в истории человечества.

Стоит ли связывать два эти события — насильственную смерть президента и конечное торжество Федеральной Резервной Системы, — читатель в состоянии решить сам.

Для нас в этих событиях сегодня нет ничего неожиданного. Если речь идет об абсолютной власти, которой добиваются в течение многих столетий, и вдруг плодам этой вековой работы начинает что‑то угрожать… Следует ли удивляться, что основатели всемирной финансовой пирамиды “заказали” президента США? Ведь это те же силы, которые развязывали мировые войны с миллионными жертвами… Кто же исключит убийство одного человека, пусть даже президента США, когда “на кону такие ставки”? (Кеннеди был чужим для иудеев ФРС человеком, будучи по происхождению католиком–ирландцем).

На след могущественных закулисных сил указывает и тот факт, что никто в высших эшелонах власти — ни демократы, ни республиканцы, — не счел необходимым довести расследование этого “убийства века” до конца. Напротив, все попытки энтузиастов или родственников убитого пробить стену молчания вокруг расследования заканчивались для них плачевно.

В “самой свободной и демократической стране” мира по чьей- то неумолимой воле имела и, что особенно интересно, по сей день имеет право на существование только самая нелепая, противоречащая фактам и не выдерживающая критики официальная версия[716].

Не является ли это наилучшим доказательством того, что силы, замыслившие и осуществившие это преступление, до сих пор находятся в США на вершине власти?

Следует отметить еще два момента. Первый — доктор Мартин Лютер Кинг младший, был убит в 1968 г. после того, как он направил свой ораторский пыл и организационные способности на борьбу против войны во Вьетнаме. Второй — зафиксированное исследователями огромное количество случаев препятствования правдивому расследованию смерти президента Кеннеди указывает на то, что за убийством Кеннеди стоит огромная и влиятельная сила. Она находится на самом высоком уровне американской структуры власти — уровне, контролируемом тайными обществами и их членами с Уолл–стрит.

Война в Корее

Нигде манипуляции тайного общества по обе стороны конфликта не проявились более явно, чем в Корее в начале 1950–х годов. Как в Персидском заливе и во Вьетнаме, официальная терминология называла этот конфликт, который стоил жизни почти 34 тысячам американским парням, обычной “полицейской акцией”, а не войной.

Есть много документальных подтверждений, доказывающих, что корейский конфликт стал результатом тщательно спланированных действий людей, чей контроль простирался на Соединенные Штаты Америки и Советский Союз.

Этот конфликт зародился с образования Организации Объединенных Наций (ООН) в конце Второй мировой войны. Название “Организация Объединенных Наций” отпечаталось в сознании советской и американской общественности в период войны в связи с упоминанием стран, объединившихся против Германии, Италии и Японии.

ООН стала обычным продолжением старой Лиги Наций, этой неудачной попытки создания Мирового правительства, спровоцированной Вудро Вильсоном и членами тайных обществ Милнера- Родса. Данная концепция была возрождена в период мировой войны, когда представители Соединенных Штатов Америки, Советского Союза, Великобритании и чанкайшистского Китая встретились в районе Думбаратон Оукс около Вашингтона, округ Колумбия, где совещались с 21 августа по 7 октября 1944 г.

Главным двигателем этого и последующих действий по созданию Организации Объединенных Наций был Джон Форстер Даллес, помогавший в создании Совета по международным отношениям. Участник Версальской мирной конференции 1917 г., Даллес также создал Организацию договора Юго–Восточной Азии, которая послужила законным поводом для войны во Вьетнаме.

Дальнейшие детали действий ООН были разработаны в течение главной встречи в верхах в Ялте в феврале 1945 г. В секретных ялтинских протоколах было выражено взаимное согласие разделить Корею по тридцать восьмой параллели и разрешить Советскому Союзу и Китаю осуществлять контроль над северной Кореей.

Это обсуждалось еще годом ранее. В статье, опубликованной в органе СМО “Иностранных делах”, за апрель 1944 г., прозвучал призыв к “опеке над Кореей… высказанный не какой‑нибудь конкретной страной, а группой сильных стран мира сего: Соединенными Штатами Америки, Великобританией, Китаем и Россией”[717]. Руководство СМО понимало, что американская общественность не согласится на войну, поэтому следовало осуществить “опеку” над Кореей и начать готовить оправдание для вмешательства.

Внутренние документы СМО от 1944 г. гласят, что “фетишу суверенитета” и “сложности… возникающей в результате конституционного условия, что только Конгресс может объявлять войну” можно противопоставить “утверждение, что соглашение преодолеет этот барьер, а …наше участие в такой полицейской акции могла бы рекомендовать сторонняя организация международной безопасности, а эту акцию не обязательно трактовать как войну”[718].

“Не лишено здравого смысла утверждение, что если бы в северной Корее не было коммунистического режима, то вряд ли бы стала возможной и сама корейская война, а американские переговоры (во главе с членами СМО) и поставки по ленд–лизу не привели бы СССР в Тихоокеанский регион”[719], — прокомментировал Перлофф.

Формальное создание ООН началось спустя два месяца после встречи в Ялте на конференции, проведенной в Сан–Франциско. Заключительная хартия была подписана в июне и вступила в силу 24 октября 1945 г., спустя несколько месяцев после окончания Второй мировой войны. Организация Объединенных Наций была создана “по сути Советом по международным отношениям, — писал Ральф Эпперсон. — На конференции в Сан–Франциско, где было 47 членов американской делегации”[720].

Их “старшим советником” был Джон Фостер Даллес. “Ободренный своими огромными достижениями, Даллес считал свое назначение на пост Госсекретаря президента Эйзенхауэра в январе 1953 г. как мандат доверия для возрождения внешней политики, которая обычно считается сферой деятельности президента”[721], — отмечается в Новой энциклопедии “Британика”.

То, что Даллес и другие члены СМО стояли за кулисами создания ООН, не является никакой неожиданностью. Организация сегодня контролирует Международный банк реконструкции и развития (обычно называемый Мировым банком) и Международный валютный фонд (МВФ). Под эгидой ООН действует также много общественных организаций, включая Международную организацию труда (МОТ), Организацию продовольствия и сельского хозяйства (ФАО), Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ), Образовательную, научную и культурную организацию (ЮНЕСКО) и Фонд помощи детям (ЮНИСЕФ).

В 1947 г., после срыва переговоров по воссоединению, корейский вопрос был передан Организации Объединенных Наций. К 1949 г. и Соединенные Штаты, и Советский Союз в значительной степени вывели войска с Корейского полуострова. Вывод американских войск привел к тому, что 16 тысяч южнокорейцев остались, главным образом, только со стрелковым оружием. Им трудно было противостоять северокорейской армии численностью более 150 тысяч человек, вооруженных современными российскими танками, самолетами и артиллерией. Когда генерал Альберт К. Ведемайер, направленный президентом Трумэном для оценки ситуации, сообщил, что коммунисты представляют прямую угрозу Югу, то на его доклад не обратили внимания, доклад не стал достоянием общественности[722].

В январе 1950 г. северокорейский премьер–министр Ким Ир Сен призвал к “году воссоединения” и начал сосредотачивать войска на тридцать восьмой параллели. Как в будущей войне в Персидском заливе американский государственный департамент, преимущественно состоящий из членов СМО, не предпринимал ничего. Госсекретарь Трумэна, член СМО Дин Ачесон, публично заявил, что Корея находится вне зоны защиты Соединенных Штатов. “Это послужило явным сигналом Ким Ир Сену для вторжения тогда в июне на Юг под советским покровительством”[723], — писал Перлофф.

Американские лидеры были удивлены неожиданным вторжением 25 июня войск Северной Кореи на территорию Юга и призвали к срочной встрече Совет Безопасности ООН, составленный из США, Великобритании, Франции, Советского Союза и Китая.

Совет, при отсутствии Советского Союза (Китай был представлен только антикоммунистом Чан Кайши), проголосовал за вмешательство ООН в Корейский вопрос. Авторы, исследовавшие заговоры, отмечали, что это голосование могло быть отменено российским вето. Но, как ни странно, советские делегаты высказали только протест по поводу того, что коммунистический Китай не был признан ООН. Вскоре после голосования по поддерживаемому ООН конфликту советская делегация возвратилась домой, несмотря на то, что Китайская Народная Республика все еще не была признана.

27 июня, несмотря на санкцию ООН, президент Трумэн приказал американским войскам оказать помощь ООН “полицейскими акциями” для защиты Южной Кореи. Весь июль и август северокорейская армия, имеющая значительное превосходство в численности и вооружении, по сравнению с четырьмя плохо оснащенными американскими дивизиями, направленными Трумэном, отбросила их до самого края Корейского полуострова. Ситуация складывалась неважно до середины сентября, пока генерал Даглас МакАртур не совершил блестящее и смелое нападение на бухту Инчон, расположенную в центре полуострова, сломав северокорейскую линию обороны и перекрыв маршруты поставки вооружений.

Терпя серьезное поражение, северные корейцы были отброшены войсками ООН, состоящими на 90 % из американцев. Поскольку боевые действия пересекли тридцать восьмую параллель, лидер Китая Мао Цзедун предупредил, что пересечение войсками ООН реки Ялу, протекающей по границе Китая, недопустимо. МакАртур предупредил государственный департамент, что китайские войска сосредотачиваются к северу от реки Ялу, но на его предупреждение реакции не было. А 25 ноября почти 200 тысяч китайских “добровольцев” пересекли реку Ялу и разгромили войска ООН, которые были совсем не готовы к такому повороту событий. Спустя месяц прибыла новая группа “китайских добровольцев” в количестве 500 тысяч бойцов.

Вновь американцы и их союзники были отброшены назад, но через некоторое время смогли перегруппироваться, контратаковали и восстановили свои позиции на тридцать восьмой параллели. Война представляла собой ряд действий, заключавшихся в периодических наступлениях и отступлениях войск ООН в районе спорной параллели.

Как и во Вьетнаме, американским войскам подрезали крылья политическими решениями, которые не позволили им полностью проявить себя в ходе Корейского конфликта. Но, в отличие от Вьетнама, военный лидер, в значительной степени сдерживаемый этими ограничениями, обратился непосредственно к американской общественности за поддержкой.

Генерал МакАртур, герой Второй мировой войны, приказал военно–воздушным силам бомбить мосты через реку Ялу, которые осложнили продвижение китайских войск и перекрыли линии коммуникации. Он обратился к сочувствующим конгрессменам за поддержкой его военных действий и разрешением националистическому китайскому Тайваню открыть второй фронт против Китая, чтобы уменьшить давление в Корее.

Официальный ответ МакАртуру не заставил себя долго ждать. Генерал Джордж Маршалл (основатель плана Маршалла по восстановлению Европы после Второй мировой войны и член СМО, которого президент Трумэн призвал из отставки на пост министра обороны) отменил приказ МакАртура о проведении бомбардировок. Это был тот же самый Джордж Маршалл, который, будучи начальником штаба сухопутных войск, как сообщают информированные люди, знал о нападении на Перл–Харбор, но не предпринял никаких действий.

МакАртуру было приказано не бомбить ключевые китайские базы обеспечения и отдать распоряжения летчикам не преследовать уходящие самолеты противника. Китайский командующий генерал Линь Бяо позднее сказал: “Я бы никогда не совершал атак, не рисковал моими людьми и моей военной репутацией, если бы меня не заверили, что Вашингтон ограничил деятельность генерала МакАртура в отношении моих маршрутов поставок и линий коммуникаций”[724].

Обращение МакАртура у общественности обернулось для него отставкой, инициированной президентом Трумэном 10 апреля 1951 г. Его заменил генерал Мэтью Риджуэй, позднее ставший членом СМО.

План МакАртура о привлечении Тайваня реализован не был. Этот план был блокирован в соответствии с приказом Трумэна спустя всего лишь два дня после нападения северокорейцев. Согласно правительственным документам Трумэн сказал: “Я приказал седьмому флоту предотвратить любое нападение на Формозу (теперь Тайвань). В связи с этим я призываю китайское правительство на Формозе прекратить какие бы то ни было воздушные и морские акции против материка. Седьмой флот проконтролирует, как этот призыв реализован”[725]. Генерал Маршалл отклонил также предложение Чан Кайши направить войска Тайваня для оказания помощи американцам в Корее.

В дополнение к этим непостижимым приказам, ограничивающим военные действия, удивительным был тот факт, что российское командование управляло конфликтом по обе стороны. Согласно соглашению в Ялте и благодаря их поддержке боевой техникой Северной Кореи, советские военные чиновники в значительной степени контролировали ход войны. Автор Ральф Эпперсон цитирует официальное заявление Пентагона для печати, в котором говорится о двух советских высших офицерах, отвечавших за передвижения через тридцать восьмую параллель[726]. Один из них, генерал Васильев, фактически был подслушан, когда отдавал приказ о нападении 25 июня 1951 г.

Система подчиненности генерала Васильева шла из Кореи в Москву и дальше к заместителю Генерального секретаря ООН по вопросам политики и безопасности. В это же время система подчиненности генерала МакАртура шла к президенту Трумэну и далее к заместителю Генерального секретаря ООН по вопросам политики и безопасности, организации, которую в то время возглавлял российский представитель Константин Зинченко. Это означало, что советские руководители имели возможность контролировать ситуацию в Северной Корее и в то же время, через своего чиновника, знать, что происходит по ту сторону границы.

“По сути, коммунисты управляли обеими сторонами войны”[727], — писал исследователь Гриффин. Авторы того времени, пишущие о заговорах, не сумели разглядеть тот очевидный факт, что коммунистическую Россию с самого начала финансировал и контролировал внутренний круг современных тайных обществ Америки.

Война в конце концов зашла в тупик, выходом из которого стало перемирие, подписанное 27 июля 1953 г., за шесть месяцев до того, как генерал Дуайт Эйзенхауэр стал президентом США.

МакАртур, отмечая, что впервые в своей военной истории Соединенные Штаты не сумели одержать победу, позднее заявил: “Никогда ранее страну не толкали на смертный бой с врагом без военной цели, без политического обоснования, с серьезными ограничениями действий, и даже без формального признания состояния войны”[728]. Это создало прецедент в Соединенных Штатах Америки, который имеет место и по сегодняшний день.

Но была ли здесь опять тайная цель в этом явно бессмысленном конфликте, цель, к которой стремились высшие круги тайных обществ?

В статье Стевенсона, опубликованной в органе СМО “Иностранные дела” за 1952 г., отмечалось: “Значение нашего опыта в Корее заключается в том, что мы сделали исторический прогресс к учреждению жизнеспособной системы коллективной безопасности”[729]. Следовательно, Корея стала еще одним шагом вперед в понимании целей Совета по международным отношениям по созданию единого Мирового правительства, поддерживаемого объединенным военным командованием, Организации Североатлантического договора (НАТО). Член СМО Дин Ачесон позднее признал: “Единственная причина моего совета президенту США начать войну в Корее состояла в том, чтобы узаконить НАТО”[730].

И НАТО, и Организация Объединенных Наций стали результатом развития событий XX ст., а именно Второй мировой войны, где вновь добросовестный исследователь обнаружит четкий след тайных обществ.

Выводы

Краткий анализ войн в разных точках земного шара показывает нелепость и подчеркнутую неорганизованность военных действий, что свидетельствует о наличии особых планов мировой закулисы, связанных с созданием Мирового правительства. Но возникает вполне естественный вопрос, а удастся ли тайным правителям внедрить свои планы в жизнь?

Сразу хочу отметить, что христианское чувство истории очень сильно отличается от гегельяно–марксистского, не говоря уже об иудолиберальном, которому вообще чувство истории чуждо. Это отличие заключается в понимании непредсказуемости истории, посрамляющей гордыню разума. “Когда христиане наблюдают возвышение кичливой силы в истории, — пишет А. С. Панарин, — они твердо знают: Господь рано или поздно накажет ее за гордыню и развеет в прах ее мироустроительные и миропотрясательные замыслы. И в этой части христианский исторический прогноз безошибочен”[731].

В фазе латентного исторического мегацикла гегельяно–марксистская интуиция может верно определять закономерности смены классовых гегемонов или формаций. Но как только слабый человеческий разум посягает на большее и дерзает спланировать, что же будет дальше, он неизменно оказывается посрамленным и униженным.

Вот уже более века латентные структуры мировой политики пытаются запланировать историю, желая направить ее в определенное русло, формируя для этого военную силу выбранной ими страны, используя накопленные богатства. Так было в 1917 г., когда Финансовый интернационал в лице банкиров Уолл–стрит создал Советский Союз, надеясь, заполучив богатства Российской империи, осуществить мировую революцию. Когда Сталин сорвал их планы, они начали финансировать нацистов, опять же с той целью — создать новый мировой порядок и мировое правительство. Когда и эти планы были сорваны православной цивилизацией, создается Организация Объединенных Наций (ООН) как прототип мирового правительства, формируются военные центры (Соединенные Штаты Америки, Израиль) с явной или тайной тотальной идеологией (иудолиберализм, сионизм).