Обскур

Глава 30

Год спустя…

ЛИСА

– Какая скука-а-а, – тянет Ворон.

– Если ты будешь мешать готовиться к экзаменам, не разрешу декаду ходить сюда, – угрожаю я, опустив конспекты и грозно уставившись на Хоука.

Он растянулся на моей кровати и лениво отпихивает ногой какой-то учебник.

– Ты уже второй час сидишь то за столом, то на кровати, но всё это время с кипой бумаг, – обиженно бухтит Ворон, приподнимаясь на подушке. – Тебе разве не скучно?

– Нет. Знания – это интересно. А ты даже в школу не ходил, так что мог бы что-то пока тоже почитать, чтобы не быть таким глупым!

Это правда. Хоук упустил всё образование, так что как только мы начали разговаривать больше, выяснилось, что он способен разжечь огонь подручными средствами или выследить зверя, но не умеет решать простые примеры с умножением. Большинство знаменитых произведений Шарана и Древней родины Ворон просто не знает. Так что на протяжении года мы, можно сказать, учились друг у друга.

– Я глупый, – хмыкает он, – но мне незачем быть умным, у меня же есть ты!

– Это одновременно раздражает и трогает до глубины души. – Мои губы растягиваются в усмешке.

– Я могу потрогать и по-другому, – игриво начинает Хоук, проводя по моему бедру рукой, но тут же получает шлепок и одёргивает её.

– Хильде дома! – шиплю я на него.

Он оскорблённо переворачивается набок, демонстрируя широкую спину. Мои пальцы почёсывают его между лопаток, добиваясь забавного подёргивания плечом. За год наших необычных отношений с Вороном я успела выяснить не только то, что ему нравится иметь меня во всех доступных позах, но и то, что он отходчивый. Так же быстро, как заводится, он и остывает, тем более, когда обижается не всерьёз.

В приоткрытую дверь комнаты стучат, и внутрь заглядывает Хильде. На её лице макияж, а рыжие волосы собраны в причёску.

– Ну как вы тут?

– Ваша племянница меня обижает, – жалуется Хоук.

Я драматично закатываю глаза, сдерживая ухмылку.

Тётя, конечно, теперь в курсе о нём и обо мне. Она первая, на ком Королева испытала пресловутую клятву, запрещающую рассказывать другим и даже намекать о Черепах. Впрочем, Хильде не знает многого, только в общих чертах, просто чтобы не удивляться двум монстрам, периодически разгуливающим по дому. Да и про Ворона она уже знала, хотя первые полгода каждый раз вздрагивала и изумлённо пялилась на Хоука, стоило ему сказать связанные вещи. Тем не менее она отнеслась к нему тепло. Теплее, чем могла бы, узнай подробности того, как он гонялся за мной… Об этом я, естественно, не рассказываю.

– Мия, ну что ты, в самом деле, – смеётся Хильде. – Так, детишки, я ухожу. Ночевать не ждите. И ведите себя хорошо!

– Передавай Штрауду привет, – хихикаю я.

– Мия! – Хильде грозит мне пальцем и уходит.

Мы с Вороном вместе прислушиваемся к её торопливым шагам, к хлопку двери и даже к звуку отъезжающего мобиля. Со временем я научилась пользоваться своими новыми способностями, включающими в себя и более чуткий слух. Помимо этого, есть ещё и нюх и, конечно, зрение. До сих пор странно видеть себя с алыми глазами, но во тьме Великого леса они здорово выручают. Приятным дополнением стало и то, что духи обходят меня стороной, только изредка кто-то любопытствует, но либо сбегает, либо гибнет под моими когтями или клыками.

– Духам мы ни к чему, – объяснял как-то Ворон. – Использовать нас, как сосуд нельзя, а обскур мешает им забирать энергию. Максимум, если разозлить или заинтересовать, они могут вступить в бой, но обычно это низшие духи. Их можно не бояться. А высшие с нами не ссорятся.

Так что по Лесу я разгуливаю вполне вольготно и уже самостоятельно занимаюсь Безднами, отданными под мою защиту. Иногда приходится сопровождать контрабандистов или помогать им. В основном это наги из Восточного кантона, но иногда и тёмные эльфы. Нужно вести их так, чтобы они не угодили под ветви хищных деревьев, которые хотя и вряд ли бы съели кого-то из Иных, но могли бы доставить неприятности, особенно при перевозке артефактов, магия которых съедобна для растений Леса.

– Главное – не нарваться на магов Республики, – учил Ворон, показывая новые тропы. – По сути, это территория их государства, и они периодически устраивают исследовательские вылазки и защитные миссии, в ходе которых уничтожают обнаруженные порталы и избавляются от духов. Если увидишь их, лучше притворись глупым духом и беги подальше. Не к чему привлекать их внимание…

– Ау! – зовёт Хоук и машет ладонью перед моими глазами.

Я выныриваю из воспоминаний и хмурюсь:

– Ну что?

– Я же вижу, ты не читаешь.

– Может, я повторяю!

– Ага… Только Хильде ведь уже нет дома… Чем займёмся? – Ворон поднимает и опускает брови.

– Изучением…

– Анатомии?

– …конспектов!

– Неужели не хочешь немного поиграть, Куколка?

– Разве нам не нужно проверить Бездны? – я захлопываю конспекты и собираю книги. Уже темнеет, но спустя год сон необходим лишь раз в декаду, так что времени повторить полно.

– А потом?

– Потом… Если догонишь, то подумаю… – обещаю я, подходя к столу, где остались наши маски.

Кажется, с первого дня у нас появилась странная привычка оставлять их рядом. Это даже мило, если не считать того, то эти черепа скрывают. Иногда мне становится жутковато, что от моей жизни зависит жизнь Ворона. По крайней мере, так объяснила Королева. Зато Хоук чувствует себя лучше, его безумие не прогрессирует, хотя иногда он может потеряться в обскуре. Я же на удивление легко справляюсь силой в сравнении с остальными.

Общаюсь я далеко не со всеми, всё ещё старясь избегать Сокола и Барса. Зато с Быком почти подружилась, он довольно устрашающий, но в душе добряк. Тигр не умеет держать язык за зубами, потому не беседовать с ним просто невозможно. Лось самый флегматичный, так что и к новенькой относится абсолютно ровно. Филин мне не нравился долгое время, как и Волк, потому что эти двое волокли в своё время меня в гробницу. Однако оба они оказались довольно спокойными и доброжелательными, а некоторая неловкость в нашем общении хотя бы даёт понять, что они, видимо, сожалеют.

Тем не менее я стараюсь лишний раз не появляться в гробнице без Ворона. Он хотя бы огрызается, но кое-как общался и с Барсом, и с Соколом, в отличие от меня. Оба раздражают, особенно Барс, способ общения которого, кажется, сводится к хамству. По крайней мере, со мной. Хотя ему есть за что ненавидеть Лису, я ведь едва не убила его… Сокол вообще тихий, говорит в основном только с Волком или Филином, игнорируя остальных большую часть времени.

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – шепчет Хоук, остановившись позади и наклонившись. Его зубы прикусывают мочку моего уха.

– А ты слишком игривый, – хмыкаю я и выскальзываю из тесного пространства между горячим телом и столом, прихватив лисий череп. – Если хочешь что-то получить, то нужно поскорее покончить с делами.

Ворон согласно рычит, натягивая свою маску. Мы выходим во тьму заднего двора и движемся прочь, пока дома не исчезают. Впереди маячит мрачная громада Великого леса, и лишь тогда мы позволяем обскуру окутать нас, меняя форму. Миг, и в сторону Леса бежит крупная чёрная лиса, а над ней летит огромный ворон…

***

Я обхожу кругом одну из Бездн. Она похожа на дыру в земле, закрытую камнем, исписанным алхимическими символами. Словно древний загадочный колодец, а не настоящая тюрьма.

Совсем рядом слышится шелест опавшей листвы под лёгкими шагами. Я не оборачиваюсь и даже не реагирую, потому что знаю, кого увижу. Из-за ствола дерева выплывает фигура Королевы. Иногда она прогуливается тут, словно по личному парку, редко навещая Бездны.

– Вижу, ты освоилась, Лиса, – произносит гомункул.

Я молча пожимаю плечами, направляя часть обскура на Бездну. Плотный мрак прикрывает её, а через секунду на месте камня, закрывающего вход сухая земля и листва. Даже энергия, которую можно было ощутить на подходе, теперь не чувствуется. Стандартная защита для того, чтобы никто не наткнулся на колодец.

– Как отношения с Вороном?

– Нормально, а почему ты спрашиваешь? – удивлённо вскидываю брови я.

Вместо ответа гомункул приближается и кладёт руку на мой живот, немного ниже пупка, а затем цокает языком:

– Не беременна.

– Что? – ошарашенно переспрашиваю я.

– Ты самое интересное моё создание. Видишь ли, я всегда выбирала мужчин на роль Черепов, потому что опасалась потомства. Какое оно могло быть у носителей обскура? Кто бы родился? Неизвестно, ведь этого никогда не происходило: ни у кого из носителей не появлялось детей после того, как они принимали силу. Тела женщин, с которыми Черепа спят, просто не способны выносить ребёнка с зерном обскура внутри.

Я поджимаю губы, хмурясь, ведь не понаслышке знаю, о чём говорит Королева. Именно из-за этого, очевидно, Хильде не смогла родить ребёнка Ролло и потеряла и его, и здоровье.

– Но что будет, если носителем обскура будет женщина? Она способна выдержать силу и новое зерно внутри себя. Или ещё любопытнее, что если оба родителя будут носителями? Я опасалась того, что может выйти из такой связи, но теперь думаю, что это может стать спасением…

– Хотите сказать, вы ставите опыт по созданию детей с обскуром? – раздражённо уточняю я.

– Моя цель – охранять Бездны, а этот, как ты сказала, «опыт», не противоречит цели…

– А если я не захочу, чтобы мои дети…

– Дадим им свободу выбора. Да и ты не беременна…

Пока.

Она не говорит этого, но слово само напрашивается. И я морщусь от понимания, что Королева не возвращается в свою спячку не потому, что внезапно стала интересоваться Черепами больше, а потому, что нашла чем себя занять – экспериментом, в центре которого Лиса и Ворон…

– Означает ли это, что я стану бабушкой? – вдруг спрашивает гомункул.

На мгновение я теряю дар речи. Есть в этом вопросе что-то даже трогательное. У гомункула нет органов, она не способна «родить», только видоизменить кого-то через страдания, но… Может, мы с Хоуком всё же не просто подопытные? Спросить я не успеваю, Королева тяжело вздыхает и превращается в чёрный дым, который стремительно удаляется прочь.

Я же иду по знакомым тропам, кусая губы от напряжённых размышлений. А ведь действительно, кем будут мои дети? И какой путь они выберут? А если решат уйти, отпустит ли Королева или использует и их для защиты Бездн?

От груза мыслей избавляет свист. Унылый и до боли знакомый. Я останавливаюсь посреди тропы, приглядываясь ко мраку. Ворон рядом, свист приближается, но вычислить, где именно он находится, нельзя. Впрочем, это и неважно, условия игры всё те же…

Ворон должен схватить Куколку.

Я срываюсь с места, двигаясь уверенно среди деревьев. Скорость бега теперь гораздо выше, чем у человека, особенно во второй форме, но моё тело остаётся в первой. Это своеобразная фора для Хоука, шанс поймать меня быстрее.

Я несусь вперёд, подгоняемая ставшим оглушительным свистом. Не нужно оглядываться, чтобы знать, что прямо позади летит монстр. Ворон нагоняет через секунду, поваливая меня на землю и моментально растворяя перья обскура. Он преображается в человека и поднимает маски: мою и свою. Мы оба тяжело дышим, обмениваясь взглядами красных глаз.

– Один – ноль в мою пользу, Куколка.

Я стону, когда чувствую, как пирсинг на языке Хоука щекочет тонкую кожу на шее.

– А можно хоть раз выиграть мне? – ухмыляюсь я.

– Ты выиграла мою душу, Мия. Оставь своему чудищу хотя бы выигрыш в таких забавах, – хрипло бормочет он.

Я знаю, что это правда. Что Ворон полностью принадлежит мне во всех смыслах, но лучше всего то, что он и сам хочет мне принадлежать… Как и я ему…

– Хоук, – выдыхаю я, обхватывая его лицо ладонями и заставляя отвлечься от поцелуев. – Помнишь, в тот вечер, перед несостоявшимся отъездом, я хотела тебе кое-что сказать?

– Мгм, – отвечает он, снова порываясь опуститься, чтобы заполучить мои губы.

– Я всё ещё не сказала…

– Ты ждала год? – фыркнул он.

– Не решалась… И думала…

– Ну? – нетерпеливо требует Ворон.

– Я люблю тебя.

Хоук давится воздухом, поднимаясь надо мной на руках. Его лицо отражает абсолютный шок перед тем, как смягчиться настолько, что начинает казаться, ещё немного и его глаза заблестят от слёз.

– Мия… Я тоже тебя люблю. Ты мой мир, всё для меня…

Ворон рассыпает поцелуи по моей коже, и я глупо улыбаюсь, впиваясь пальцами в плечи Хоука, который продолжал шептать:

– Люблю…