Операция "Ух", или Невеста для Горыныча

Глава 13

Проснулась от урчания в животе. Перевернулась на другой бок, попыталась поглубже зарыться в подушки и перину, накрылась сверху покрывалом, но живот опять предательски намекнул, что мы уже давно нормально не ели.

Открыла глаза.

Резко села, откидывая прочь покрывало, огляделась.

Я лежала на кровати, в мягкой перине, которую для меня кто-то заботливо взбил. Последнее, что помнила, это как сидела в бане и ждала, пока Яга «отпарит» внука. Должно быть, я уснула, и кто-то меня перенес сюда.

Хоть комната и не была мне знакома, но, судя по деревянным стенам, неуловимому запаху трав в воздухе и шуму гремящей утвари из глубины дома, я всё ещё была в тереме Яги.

Вот же ж! И как только я умудрилась уснуть?

Ругая себя на чём свет стоит, я встала с кровати, нашарила в полумараке ногами черевички, которые стояли тут же.

Судя по тьме за окном, на улице была глубокая ночь. Но шум утвари явно намекал, что не все обитатели спят.

Я застелила кровать и поспешила из комнаты.

В уже знакомых коридорах ориентироваться было просто, я легко нашла кухню, откуда и шли звуки, и не только звуки… По терему плыли невероятно привлекательные запахи свежего хлеба и чего-то ещё. Такого соблазнительно пряного, что живот опять заурчал.

На кухне возилась Яга. Ловко лавировала среди десятков горшков, кастрюль, ложек и поварёшек.

Те жили собственной жизнью – в одной кадушке невидимыми руками месилось тесто, в другой замачивались травы. Над разделочными досками плясали ножи, шинкуя свежую зелень. А из печи ухват сам вытаскивал чёрный глиняный горшок с дымящейся кашей.

Яга сидела чуть в стороне, с ленцой следя за этим – одной рукой она держала пиалу с чаем и смачно прихлёбывала, а другой вальяжно взмахивала, ловко указывая, что и какой утвари делать дальше.

Я замерла как вкопанная, наблюдая за чудом.

– Садись, чего встала? – не оборачиваясь ко мне, произнесла женщина. – Чай будешь?

Я осторожно сделала шаг навстречу. Казалось, своим появлением я могу нарушить магию, но Яга даже бровью не повела, а утварь и дальше продолжала жить своей жизнью. И я этому процессу ни капельки не мешала.

– Как вы это делаете? – невольно вырвался вопрос.

– Да разве ж это сложно? – удивилась Яга. – Опыт приходит с возрастом, а когда опыта много всё можно и с закрытыми глазами делать.

– Вы как дирижёр, – восхитилась я. – Управляете целым оркестром.

Горшок с кашей на мгновение завис над столом, а тесто перестало меситься. Яга странно посмотрела на них, и те вновь принялись за дело.

– Интересные словечки, – будто невзначай спросила она, поднимаясь из-за стола, чтобы налить мне чай из большого чайника в подлетевшую пиалу. – А что значат?

Я пожала плечами, приняла напиток из рук Яги, поднесла к губам. Ощутила тот самый манящий пряный запах, который так манил ещё в коридоре. Чабрец и тмин.

– Оркестр – это когда собирается в одном месте много музыкантов, – начала я. – Как гусляры у батюшки, только много разных инструментов. Не только гусли, но и всякие дудочки, скрипки, виолончели. А дирижёр – это тот, кто всеми ими управляет. Чтобы они играли складно.

Яга прищурилась.

– Это ты сама придумала? Аль в книге какой прочла заморской?

Я покачала головой, на мгновение задумавшись, стоит ли рассказывать Яге о своей маленькой чудинке. С одной стороны, это вовсе не было тайной. При дворе все знали, что я иногда выдаю что-то эдакое, с другой – меня вдруг обеспокоила заинтересованность Яги.

– Не в книге, – всё же решила не лукавить я. – Это само приходит. Вот иногда говорю о чём-то или думаю, и слово подходящее всплывает в голове.

– Прям само? – не успокаивалась Яга.

– А что? – я насторожилась окончательно. – Вы что-то знаете об этом?

Яга криво усмехнулась, и было в этой улыбке что-то тёмное. Нет, не пугающее, но именно первозданно-жуткое. Как сама Навь.

Вроде бы и знаешь, что лучше с ней не заигрывать, но с другой стороны понимаешь, что рано или поздно все в Нави окажемся. И нет смысла ее бояться.

– Я ещё вчера заметила, – начала Яга. – Что с тобой что-то не так. Когда ты про зеркало сказала.

– Что значит не так?

– Ты не видела монстров и не видела в отражении нежить. Ты сказала, что увидела там только саму себя.

Я моргнула.

– А разве не логично увидеть в зеркале свое отражение?

Яга покачала головой.

– Не совсем… Зеркала в моём доме ведут себя не так как везде. Живые видят в них только гадость всякую из Нави. А что ещё им видеть, если они все ещё живые? Только тех, кто там и так не живёт. Нежить да монстров.

– Это как понимать? – несмотря на горячий чай, меня пробрал холодок. – Вы на что намекаете? Что я мертвяк, что ли? Раз саму себя видела?

– На мертвяка не похожа, – покачала головой Яга. – Но!..

Она замерла, а после тут же продолжила:

– Мысль у меня заимелась. Не случалось ли с тобой в детстве чего особенного? Может, падала откуда? Головой билась?

Я оставила в сторону пиалу. Мне не нравилось то, к чему пыталась клонить Яга. Ну, подумаешь, словами неизвестными шпарю, разве это повод подозревать меня в чём-то ужасном?

А Яга явно подозревала.

– Не было ничего, – буркнула я. – Пожалуй, я пойду, поищу своих спутников. Мы, кажется, уже задержались, и нам пора в дорогу.

Я встала от стола и поспешила на выход, но в спину догнал голос:

– Ты всегда была любопытна не по годам, спорила с наставниками, знала больше, чем они, и за это тебя не любили. Ты даже мужчин не боялась, хоть те были старше, богаче и титулов не лишены, а некоторых и до сих пор не уважаешь. Ищешь равного себе. А ещё тебе часто казалось, что ты старше, чем твоё тело. Но со временем это ощущение прошло, что-то стёрлось из памяти, но что-то до сих пор всплывает. Как эти словечки?

Я резко обернулась.

– Откуда вы знаете?

– Садись, – Яга указала на место, откуда я только что встала. – Есть у меня одна догадка, слыхала я о подобном, хоть сама никогда и не видела.

Мои ноги сами понесли меня обратно к стулу. Я опустилась на него с абсолютно ровной спиной, чувствуя, что Яга может поведать мне что-то, о чём мне знать абсолютно не хотелось.

– Что за догадка?

– Для начала я хочу убедиться, – Яга словно фокусник вытащила из рукава маленькое зеркало с резной ручкой и протянула мне. – Взгляни на себя и скажи, что видишь.

С опаской я приняла этот дар, костяная ручка зеркала обожгла холодом. Но прежде чем взглянуть на стекло, я посмотрела в глаза Яге.

– Оно волшебное?

Та покачала головой, вставая и обходя стол по кругу, чтобы встать за моей спиной. Её голос шёпотом коснулся моих плеч:

– Зеркало обычное, а вот места тут волшебные, очень тонкая грань между Явью и Навью. Как раз толщиной с это стекло. Не бойся, взгляни. Чтобы оттуда не выглянуло, я смогу защитить.

Эти слова явно не внушали оптимизма, но после всего, что уже со мной произошло: после поляны Грибов, после пещеры Соловья – бояться какого-то зеркала было просто смешно.

Я подняла его и взглянула в ровную гладь.

Оттуда на меня смотрела я.

Точно такая же, как и обычно. Тысячу раз я видела себя в зеркалах во дворце батюшки, ничего ровным счётом не изменилось. Разве что похудела немного за последние дни.

А вот за моей спиной маячили тени. Три рогатых силуэта словно дразнили отражение, танцевали что-то дикое за спиной зеркального двойника.

Я вздрогнула, обернулась к Яге. Которая всё так же стояла позади.

– Почему вы не отражаетесь? – с испугом поняла я, отбрасывая зеркало в сторону.

Яга задумчиво цыкнула, вглядываясь в моё, явно перекошенное от ужаса лицо.

– Потому что я живая, – наконец ответила она, зачем-то трогая меня пальцем, словно хотела убедиться в моей материальности. – Ты, впрочем, тоже… но кто-то явно умер.

Она подошла к одному из комодов, достала оттуда бутыль, закупоренную пробкой, несколько мгновений о чём-то думала. После вцепилась в пробку зубами, выдергивая её напрочь. Принюхалась к содержимому бутылки, а после вернулась к столу – и щедро плеснула себе в чай.

Мне предлагать не стала.

– Я думаю, тебя подселили, – наконец произнесла она. – Настоящая Змеина, похоже, уже давно с той стороны Нави.

– Что значит настоящая Змеина? – вскочила я, стул со жутким скрежетом проехал по половицам. – Это как понимать? Я и есть настоящая.

– Как посмотреть, как посмотреть, – Яга задумчиво и нервно постучала пальцами по столу. – Ты хорошо помнишь своё детство? Самое раннее?

– Да! – почти рявкнула я. – А как иначе-то?

– А с какого момента?

Вопросы Яги начинали раздражать. Змейки на голове принялись ходуном ходить, им тоже всё не нравилось.

– Что значит, с какого момента? Всё как у всех, или мне начать вам рассказывать, как меня в корзинке батюшке прислали? Или можно с того места, где меня с ложки козьим молоком поили? Или могу с другого, как обернулась впервые к кроватке в змею, и царевна Лебедь голосила так, что на всю Русь-Матушку было слышно.

– Очень любопытно, – протянула Яга. – То есть, ты себя с первых дней и от рождения помнишь, что ли?

– Да что не так-то? – удивилась я.

– А то, что никто себя в таком возрасте не помнит, – припечатала Яга. – Это либо не твои воспоминания, либо тебе их внушили. И если ты найдёшь момент, с какого именно времени начинается твоя настоящая память, тогда и разберёшься – что же произошло на самом деле.

– Да не было ничего, – упрямилась я.

– Было-было, – Яга явно не собиралась отказываться от своей правоты. – Но та Змеина, которая родилась в этом теле, теперь с другой стороны зеркала.

Женщина постучала по стеклу.

Я молчала.

Мне нечего было сказать.

Внутри что-то рушилось, а может, наоборот, воскресало.

– Если настоящая Змеина там, то я тогда кто? – вырвалось у меня всё же.

Яга вздохнула… тяжело так.

– А это самое сложное, – ответила она. – Ты, получается, тоже Змеина. Ну или стала ей, ведь живёшь в этом теле не один год. Другой вопрос, кем ты была раньше?... Откуда-то тебя сюда к нам принесло? Может, и не из нашего мира, а может, и из другого времени…

– А узнать как? Что мне делать вообще со всем этим знанием? Зачем вы мне всё это рассказали?

Яга склонила голову и как-то странно на меня посмотрела:

– Ещё скажи, что я тебе жизнь этим знанием сломала. Но если я в тебе не ошиблась, то ты бы мне потом не простила, что я утаила это сейчас.

– Потом? О каком потом вообще речь?

– У вас впереди поляна Новогодних Ёлок. Ты должна быть готова к этому испытанию, ведь оно может стать для тебя более опасным, чем для всех остальных.

– Это же ёлки… Что в них может быть опасного? О шарик порежусь?

– Войти на эту поляну можно одним человеком, а выйти уже другим, – загадочно ответила Яга. – Ты мне нравишься, Змеина. И, чего греха таить, внуку моему тоже… он молодой ещё, глупый. Всё в себе держит, а мне-то чего правду таить на старости лет. Как есть, говорю.

Я невольно отвела взгляд и покраснела. Не ожидала я таких слов, да ещё в лоб сказанных.

– В общем, расстроится он, если с поляны не ты вернёшься.

Всё внутри похолодело.

– Это как понимать? Та девушка с отражения может в моём теле поселиться? – ужаснулась я.

– Не её тебе надо бояться, – покачала баба Яга. – Раз она однажды покинула это тело, обратно вернуться из Нави ей уже не выйдет. А вот кто третий… да пострашнее… – Яга тяжело вздохнула. – В общем, береги себя, Змеина. Я тебе зла не желаю.

Она хотела сказать еще что-то, но внезапный мужской возглас заставил меня поднять голову.

На пороге кухни бледный, как смерть, стоял Финист.

В руках его была какая-то изогнутая по середине железная палка.

– Ч-ч-что это? – произаикался он, глядя на Ягу.

Да обернулась, с сомнением глядя на витязя. Тот же словно в руках не палку, а змею держал. Да еще более страшную, чем я.

– Перегрелся на перинах что ли? – удивилась Яга, подходя к нему ближе.

Финист даже шевелиться боялся.

Так и стоял как вкопанный.

Яга пощупала его лоб.

– Странно, вроде нормальный, – пробормотала она. – Ты че, болезный? Аль, приснилось что? Кошмар?

– Это что? – еще раз повторил он, протягивая Яге железную загогулину.

Та приняла ее из рук, покрутила, пожала плечами.

– Посох железный, поди Марьюшка Моревна оставила, когда мимо проходила.

Тут даже я икнула.

Весь ужас ФИниста стал понятен.

– А давно она проходила? – осторожно поинтересовалась я.

Яга задумчиво почесала бровь, словно пыталась вспомнить.

– Может, месяц назад, а может, неделю… Видимо, она забыла посох свой тут.

– Сломала… – мрачно отозвался Финист. – Это, похоже, был последний. Мне кранты!

В этот миг за спиной богатыря замаячили фигуры царевичей. Было похоже, что они одевались наспех, разбуженные переполохом, и теперь с любопытством выглядывали из-за спины Финиста.

– Я думал, опять кого-то убивают, – буркнул Иван, отталкивая Финиста и проходя первым вглубь кухни. – Перебудил же всех грохотом.

– Странно, – обронила я, переглядываясь с Ягой. – Тут ничего не было слышно.

– Вам, царевна, разумеется, ничего не было слышно, – Елисей с улыбкой присел рядом со мной. – Вчера вас расположили в лучших покоях этого терема. Мы, как добрые молодцы, разумеется, не возражали. Легли спать в дальней комнате, которую выделила хозяйка.

Елисей недовольно скосил глаза на Ягу, та в ответ недобро прищурилась.

– Что-то было не так? – обманчиво тихо спросила она. – Аль перина оказалась жестковата?

– Что вы? – всплеснул руками юный князь. – Прекрасные кровати, пять штук в ряд. То, что нужно для усталых путников. Даже если один из них Гриб, а второй Колобок, которые вообще не замолкают.

Мои глаза от удивления расширились.

– Гриба спала с вами? Как? Она же девушка!

– Она Гриб, – наставительно напомнил Елисей. – Причем прибабахнутый. Всю ночь угомониться не могла, опять играть заставляла. То в крестики-нолики, то в прятки.

– А прятаться было негде, – угрюмо заметил Иван. – Там всего пять кроватей и четыре угла. Вот и вышло, что пряталась только Гриба с Колобком, а мы делали вид, что ее ищем. Иначе она грозила начать петь песни.

– И где она сейчас? – уточнила Яга.

– В последний раз не нашлась, – хихикнул Иван. – Уснула под кроватью Финиста, угомонилась наконец.

Финист издал печальный то ли вздох, то ли вой.

– А я утром полез ее доставать, а там это… – богатырь с ненавистью взглянул на сломанный посох.

Яга с самым сочувствующим видом поцокала языком и похлопала витязя по плечу.

– Вот я и говорю, до вас Марьюшка у меня в тереме ночевала. Забыла, видать. Но ты не печалься так, соколик. Присаживайся пока, позавтракай. Да что там, все садитесь завтракать. Вам скоро в путь.

Я недоуменно посмотрела на Ягу. Она ни про кого не забыла?

– А Вихрь? – напомнила я. – Может, стоит его позвать? Он тоже где-то спит?

Яга усмехнулась.

– Ага, как же, спит он. Как полегчало, так сразу в лес по делам пошел. Полетел, можно сказать! Только догонять успевай! Обещал скоро вернуться. Егерь как никак, решил угодья обойти. Нерду заодно отблагодарить за помощь.

Неверяще я уставилась на нее.

В голове не укладывалось, как она могла отпустить внука, которого вчера со смертного одра вытаскивала. Какие еще угодья? Другого времени найти не мог?

– Да не смотри ты на меня так, – будто невзначай Яга легонько меня толкнула в бок. – Мужчины и не такое порой вытворяют. А обморожение это не температура в тридцать семь градусов. От того еще ни один внук у меня не помер.

Она усадила царевичей и богатыря за стол. Уставила все снедью, и пока первые активно наворачивали еду, я пыталась хоть немного утешить Финиста.

– Ну, не кручинься ты так, – начала я. – Может, у Марьи еще колпаки остались, вдруг еще не пришло твое времечко?

– Да сносила она их уже давно, – бурчал богатырь, держа ладонями себя за голову, словно та вот-вот отвалится. – Добегался я, кажется, на вольной жизни. Как найдет меня Марьюшка, так и все… окольцуют меня, сокола юного.

Я бросила оценивающий взор на богатыря. Про юного он конечно себе польстил… Минимум зим сорок, а то и сорок пять землю матушку уже топтал.

– Да что ты так боишься? – заинтересовалась Яга, присаживаясь напротив. – Марьюшка барышня видная, старательная, хозяйственная. Видишь, как зацепил ты ее. Все успокоиться не может. Но и тебе деваться некуда, слово свое богатырское держать надо.

– Угу… – мрачно кивнул Финист. – Только как слово сдержу, так солнышка больше не увижу. Заберет меня Марьюшка в царство свое подземное. Ни расправлю крылья я свои никогда, не вздохну ветер свободный, не погреюсь о лучики золотые…

– Да ладно тебе, – не успокаивалась Яга. – Марьюшка тебе другие лучики обеспечит. Будешь у нее как сыр в масле кататься. Нет солнышка в Нави, тут твоя правда. А вот попросит она слуг своих, так себе скуют персональное солнышко из злата да каменьев. Повесят хоть десять штук в каждом чертоге!

– Только не греет злато, – напомнила я. Мне впервые стало жалко Финиста и его будущую участь.

Но кто же виноват, кроме него? Кто его за язык тянул?

– А о каком злате речь? – раздался неожиданный вопрос.

Я обернулась к Ивану-царевичу. Тот жевал кашу, но это не мешало ему задавать вопросы с набитым ртом.

– Всяко больше двадцати четырех сантиметров, – огрызнулась я, вгоняя Ивана в краску.

Он даже закашлялся.

– Да что сразу двадцать четыре?! Может, и побольше будет!

– Вот как замеришь точно, так с отчетом и приходи, – рыкнула я. – Только к моему батюшке вначале. Как никак, ты на руку Василисы претендуешь, вот пусть Гвидон решает, сколько сантиметров золота для ее руки надобно.

Выражая со мной полную солидарность, закивал Елисей.

– Иван, ну что ты в самом деле. Всем же известно, что золото килограммами измеряют, а сантиметры – это ты от страсти к Василисе поди попутал. А так ситуация, конечно, крайне прискорбная, – князь повернулся к Финисту и печально похлопал того по плечу. – Крепись, брат. Но пусть тебя утешит, золото Марьюшки в твоей участи. Поди ж его у нее столько, что взглядом не объять.

Финист только плечом дернул, стряхивая тонкую ладонь князя. Плевал богатырь на богатства.

– У Марьюшки залежей драгоценных видимо-невидимо, – словно издевалась и подливала масла в огонь Яга. – Но ты все равно не кручинься, богатырь. Марьюшка, барышня, конечно, своеобразная, но ты с ней поговори вначале. Может, и она передумает тебя в царство свое забирать.

– Ага, конечно. Три колпака порвала, трое пар башмаков сносила, и три посоха сломала, конечно, как же тут передумать, – саркастично донесся недовольный голосок Грибы откуда-то из-под стола. – Марьюшка же с маниакальностью психопата выполняла это задание, чтобы в последний момент свернуть. Все мы, девочки, так делаем?

Я отодвинула стул и взглянула под стол, где, покачиваясь на Колобке и балансируя на ножке, стояла недовольная Гриба.

– Доброе утро, – только и нашла, что сказать я.

– Как же? Доброе оно, – прорычала поганка. – Ничего в нем доброго нет. Бросили меня в комнате, сами сбежали. Пришлось самой по лестнице прыгать! А ну, поднимите меня наверх. Или мне и дальше ваши ноги лицезреть?

Я покачала головой. К кошмарному характеру Грибы я уже начала привыкать и даже хотела сама помочь ей взобраться на стол, несмотря на ее жуткие манеры.

Но Финист опередил.

С кряхтением полез и почетно выставил ее на столешницу.

– Извинения за то, что забыл меня в спальне, принесешь потом, – вместо благодарности отозвалась она. – Поменял меня на какую-то палку…

– Посох, – поправил Финист.

– Психопатка, – донесся до меня шепоток Ивана. Они с Елисеем недовольно переглянулись.

Впрочем, куда больше меня заинтересовал едва слышный смешок, слетевший с губ Яги. К чему он относился, было непонятно.

– Завтракайте, набирайтесь сил, – еще раз произнесла она. – Впереди у вас длинная дорога.