Операция "Ух", или Невеста для Горыныча

Глава 29

Василису я застала в рыданиях:

– Он меня бросииииил! – голосила она, зарывшись головой в подушку и поливая её слезами.

На фоне её личной трагедии мне как-то сразу расхотелось сообщать, что я выхожу замуж.

– Что значит «бросил»? Кто? Иван? – спросила я, прикрывая за собой дверь. – Так у вас же ничего пока и не было.

– Иван… – всхлипнула сестра, чуть приподнимая голову.

Её лицо было раскрасневшимся, а глаза – опухшими. Я присела на край кровати рядом и погладила её по спине.

– Что сказал? – тихо спросила я.

Василиса опять зарылась в подушку, чтобы разразиться сдавленной тирадой:

– Сказал, что не любит меня. Или любит недостаточно, а ему теперь мало того, что я просто красивая. Он хочет, чтобы мы ещё и в браке счастливы были. Не просто так, а по любви.

Я задумалась. Спустя некоторую паузу осторожно поинтересовалась:

– А разве плохо быть счастливыми по любви?

– Х-хорошо, но долго. Где же я по любви найду? Я уже и так красивая. Что ему еще, паскуде, надобно?

– Ну… – протянула я. – Василиса, а тебе самой что надобно? Неужели просто замуж – и всё? А дальше?

Сестра всхлипнула и затихла. Потом приподняла голову, посмотрела на меня исподлобья.

– В смысле, что дальше? Жизнь супружеская? Ночь брачная, детки обязательные. Я ему наследников рожать, он на охоту ездить.

– И всё? – продолжала я. – А кроме детей ты с супругом ещё о чём собираешься разговаривать? Общие темы? Интересы? Занятия?

Василиса моргнула мокрыми ресницами.

– Так не положено ж… – прошептала она. – Задача жены – быть *за* мужем. А не вместе с ним.

– Это тебе кто такую глупость сказал? – удивилась я. – Неужели от царевны Лебедь в детстве наслушалась?

Хотя, подумалось мне, судя по характеру Лебедихи, *за мужем* она точно не особо рвалась быть. Наоборот, стремилась к весьма лидерским позициям.

Василиса пожала плечами.

– Мы с маменькой особо не общались, ты ж знаешь. Она как родила меня, так нянькам сдала и кормилицам. Иногда, конечно, захаживала, проверяла. Но мы не были близки, а потом она и вовсе уехала.

Она тяжело вздохнула.

– Так это няньки тебя надоумили? – удивилась я.

И сестрица кивнула.

– А что, разве не так? Покорная жена должна быть покорной…

– Забудь, – прервала я. – Если ты хочешь для себя счастья, то Иван прав. Нельзя просто так выскакивать замуж, только потому что это «замуж». И кроме красоты у тебя наверняка ещё уйма достоинств, за которые тебя стоит полюбить. По-настоящему, а не потому что так нужно на благо престола.

Василиса опять всхлипнула.

– Тебе легко говорить, у тебя вон какое кольцо на пальце теперь есть!

И новые рыданья разверзлись в комнате. Почему-то запахло болотом – видимо, лягушачья натура сестрицы давала такой побочный эффект.

– Еще баба Яга приходила, – продолжала ныть Василиса. – Говорит, проклятье на мне. Представляешь?

Я с ужасом уставилась на сестрицу, Яга была не похожа на ту, кто будет так шутить.

– Что еще за проклятье?

– Венец безбрачия! – воскликнула Василиса. – И снять его может только поцелуй истинной любви! Сговорились они что ли все с этой любовью! УУУУУУУ!!!! Мне что теперь ходить и всех подряд целовать?

Я тяжело вздохнула. Ох, уж удружила Яга, новостью. А я еще ломаю голову, как сестрицу утешить. Венец! Надо же? Может, бабка Вихря в своей манере намекнула Василисе, что не стоит на всех подряд вешаться с замужеством?

– А откуда проклятье она не сказала?

– Говорит, кто-то близкий по крови проклял. И снять может тоже только он или поцелуй. Я даже на тебя грешила. Но Яга сказала, чтобы я еще ближе искала, – новые рыдания сотрясли спину сестры.

А я невольно содрогнулась. Уж не привет ли это от Лебедь? Проклясть Василису весьма умно. С целеустремленностью сестры к “замуж невтерпеж” она могла и маму с того света попытаться вернуть. Лишь бы та проклятье сняла.

Такого “счастья” мне точно не надо было. Придется, искать и для Василисы поцелуй истинной любви. И начать хотя бы с того, чтобы вдохновить сестру не отчаиваться.

Мне не хотелось, чтобы сегодня вечером у меня была свадьба, а у Василисы – похороны её личной жизни.

– А тебе Иван нравится? – аккуратно спросила я. – Ещё чем-то кроме внешности?

– Да откуда ж я знаю… – с новой силой зарыдала Василиса. – Мы ж с ним знакомы пару часов суммарно. Наверное, нравится… Он добрый и, кажется, честный.

“Бинго!” Кажется, я нащупала нужные рычаги.

– Так почему ты рыдаешь, дуреха? Вместо того чтобы рыдать, возьми быка за рога. Тьфу, Ивана за… – тут должна была бы быть шутка про двадцать четыре сантиметра золота, но, судя по лицу сестры, она была не настроена на смех. – В оборот! Присядь рядом на пиру. Пообщайся, узнайте друг друга получше. А там, может, и сложится всё.

Я мысленно принесла много жертв Перену в его храме, и кажется начинала понимать батюшку в его стремлении выдать дочь замуж…

– А если нет?

– А если нет, то в мире полно других Иванов. Иногда не сразу, но приходится поискать. Взять хотя бы Водяничку. Она вначале ошиблась: ей казалось, что она влюбилась в Емелю и сбежала с ним. Там тоже нарвалась на проклятье, больше века прожила как гриб на полянке. И только спустя столько времени встретила настоящую любовь – Финиста.

Василиса смахнула слёзы и, выпрямив спину, села рядом.

– Я не хочу ждать сто лет, – твёрдо выдохнула она. – У меня нет столько времени.

– Но у тебя его точно с запасом, – улыбнулась я. – Главное, не потрать его зря.

Василиса задумчиво пожевала губы, отчего они немного распухли и раскраснелись, словно окрашенные рябиной.

– А у Горыныча твоего много красивых подданных? – неожиданно спросила сестра.

И я на мгновение растерялась.

– Понятия не имею, – ответила ей.

Но, судя по решительному лицу Василисы, она уже была готова выяснять этот вопрос сама.

Кажется, на женихов был объявлен сезон охоты.