Операция "Ух", или Невеста для Горыныча

Глава 7

Едва первый солнечный луч коснулся полянки, я открыла глаза.

Зябко поежилась, осмотрелась, еще больше закуталась в шубу, пытаясь спрятать под нее ноги.

Все на полянке спали.

Царевичи, привалившись к камню и накрывшись шкурами. Финист дрых чуть в стороне, да так что богатырский храп разносился на всю округу.

И Вихрь… у все еще продолжавшего трещать костра.

При взгляде на егеря в душе закипела злость, но всего лишь на мгновение! Я сжала губы в тонкую полоску, сощурилась, и решила раз и навсегда, что больше я таких ошибок в людях не допущу.

И вообще, было же у меня всегда правило, не поддаваться эмоциям. Только расчет, только математика и строгие правила.

Все эти чувства для взбалмошной Василисы, а я никогда такой не была.

Пришлось напомнить себе, что я не кто-то там. А сама холодность! Змеиность! Подколодность! И ничего всяким егерям мои мысли путать!

И это я себя на помойке не нашла, а не он! Правильно царевичи сказали, во мне царская кровь!!! Надо соответствовать! С этими мыслями, я тихонечко поднялась, отряхнулась от налипшего снега, и пока все спали тихонько отлучилась по девичьим делам.

Прошла по своим вчерашним следам, которые вели к старому дубу. Там обнаружила что орехи, подношение для Нерды, исчезли. Значит, она нашла мой подарок и забрала.

– Я тебе еще оставлю, – тихо сказала, решив, что вчера я похоже пожадничала, и нерде орехи нужнее, чем мне с самобранкой.

Оставив под дубом почти весь мешок с орехами, я тихо ушла.

По пути умылась ледяным снегом, окончательно взбодрилась, и вернулась на полянку.

Солнце вовсю освещало место нашего ночного пристанища, но кроме меня никто вставать не спешил.

– Подъем! – рявкнула я. – Пора в дорогу!

Недовольно завозились царевичи.

Бодро вскочил Вихрь, озираясь по сторонам.

– Уснуть у костра, – насмешливо заметила я. – Как-то не по-егерьски…

Впрочем, на мой укол он ничего не ответил, поэтому я тут же переключилась на Финиста. Настроение у меня было поганым, и кому-то нужно было за это огребать.

– А если бы на нас напали? Почему все спали? Никто не охранял? – отчитывала я. – Совсем расслабились.

– Я охранял! – вытянувшись, пытался мне доказывать Финист. – Только под утро уснул. На минуточку!

– Весь лес твою минуточку слышал, – рыкнула я. – Храпом всех птиц поди до южной границы снесло! Но тепер. Гечего рассиживаться. По коням!

Робко поднял руку Елисей.

– Царевна… позвольте..

– ЧТО?

– А завтрак? Хотелось бы подкрепиться…

– Вчера вином так накрепились, что до самого Горыныча должны хватить. На перегарной тяге пойдем! – не успокаивалась я, впрочем, взяла себя в руки. Вспоминая, что разум мое главное кредо. – Полчаса вам на сборы.

Самой мне есть не хотелось, даже с учетом того, что вчера почти не ела. Перекусила остатками орехов, да водой с самобранки запила.

Оставшееся время ходила по полянке, вытаптывала снег, и ждала пока остальные соберутся.

От нечего делать подошла к камню, принялась его разглядывать. Солнце как раз удачно подсвечивало грани огромного валуна, так что можно было каждую выщербленку рассмотреть.

Я провела пальцами по неровностям, и остановилась, потому что одна из трещин напоминала букву, так же, как и вторая рядом с ней.

Заинтересовавшись я принялась активно счищать налипший на камень снег.

– Что там, царевна? – увидев мои активные действия, раздался вопрос.

С удивлением узнала голос Вихря.

Обернулась.

– Вы со мной разговариваете? – произнесла я и язвительность сама слетела с губ. – Тут ваше нахождение вне помойки достоинству не мешает?

– Царевна… – укоризна лишь на миг проступила в его голосе, и тут же тон сменился на сухой. – Без разговоров с вами, путь до цели все равно не состоится. А раз они неизбежны, то могу ли я повторить вопрос? – следующая фраза прозвучала так нарочито вежливо, что у меня аж скулы свело от притворной приторности. – Царевна Змеина по матушке Горгона, по батюшке Гвидоновна, не сочтите же за дерзость какого-то егеря, происхождения недостойного, Ничтоже сумняшеся, от благолепия вашего, спросить, что там на камне интересного?

Я сцепила зубы. Колкость про мать была очевидной, и хоть все знали правду, но никто мне в глаза про это говорить не смел. Официально я была дочерью царевны Лебедь, и никак иначе.

Вихрь же ходил по тонкому льду.

– Шут, – выплюнула я, сделав вид, что меня и это не зацепило.

Отвернувшись обратно к камню, принялась изучать письмена.

Впрочем, нашей перепалкой все равно заинтересовались царевичи и Финист.

Жующий на ходу Иван, отирая щетинистые усы от утреннего вина, уже стоял рядом и пытался читать.

– На ле-е-во-о-а поооо-йй-деешь, – по слогам начал он, и я с ужасом уставилась на него.

Читал он еще хуже, чем Василиса.

Ничего не сказать, идеальная пара!

– Налево пойдешь, смерть найдешь, – огласил Елисей, подходя ближе и касаясь высеченных слов.

“Ну, хоть этот с грамотой знаком”, – облегченно выдохнула я.

– “Направо пойдешь с женой воротишься, – продолжал княжич. – По центру ступишь, к… по…ку…” Не могу разобрать, тут затерто.

Я тоже попыталась опознать слово, но кроме тех же букв, что прочел и Елисей – понять ничего не поняла.

– Эй, Вихрь! – окликнула я. – Ты же знаток этих мест. Чтобы этот путеводитель значил?

Внук Яги выглядел озадаченным.

Между бровей залегла глубокая складка. Кажется находка на пути этого камня оказалось даже для него неожиданным.

– Уверен, он настолько древний, что ни одна из этих надписей уже не актуальна, – выдал он. – Хотя про “налево” как раз понятно – там расщелина в навь о которой я говорил. Вот на камне и записали.

Я сходила к своей лошади и достала из поклажи карту, чтобы по ней свериться. Пусть древняя, но карта утверждала, что нам надо идти направо. Стало быть “за женой” и заодно к Избушке бабки Вихря.

Этим знанием я поделилась с попутчиками.

– Тогда все складывается, – радостно огласил Финист. – Все совершенно очевидно. Идем, куда шли! К куриной голове!

– Сам ты куриная голова, – буркнул Вихрь. – А там была избушка.

– И видимо Яга, – продолжил делиться догадками не в меру говорливый Иван. – Видать, она там баньку молодцам топила, ужинами кормила. А там глядишь, может кто и в жены брал. Разок другой…

По лицу Вихря прошла волна гнева. Желваки заиграли, кулаки сжались.

– Ты за кого мою бабку принимаешь? – обманчиво спокойно спросил он у царевича.

– Ни за кого! – встряла я. – Не правильно истолковал Иван! За женой не к бабке твоей ходили, а дальше… – я провела пальцем по тропке к горам, через них и аж до самого замка Горыныча. – Змеюка девиц много веков воровал, вот за ними и ходили. Кто добрался, тот с женой и вернулся. Так что направо нам!

Я уже хотела свернуть карту, но глазастый Елисей что-то заметил.

– Постойте, Премудрейшая, – притормозил меня льстец. – Тут что-то еще есть. Вот, смотрите, еще одна тропка. От места где мы сейчас, да напрямую к горам. Не придется кругами ходить, быстрый путь! Если прямо пойти!

Я пристально вгляделась туда, куда тыкал тонким пальцем Елисей.

На карте и в самом деле, под определенным углом проступала тоненькая вдавленность, будто кто-то провел пунктир, а после стер.

Пунктир вел прямо, в неизвестность, туда где скрывались загадочные буквы “по…ку”, а еще этот путь был явно на день короче, а то и на полтора.

Не пришлось бы огибать огромный круг к избушке, а идти сразу напрямую к горам.

– Я против! – сухо отвесил Вихрь. – Этот маршрут я впервые вижу, а я леса эти, поверьте, с детства знаю. Карта слишком старая, чтобы ей доверять.

– Вот именно! – возвел к небу палец Иван. – Старая, потому и забытая. Небось, все шастали напрямую раньше. А потом забыли, что можно не кругами ходить. Наверняка, все на невест соблазнялись и к Яге топали.

– Можно сэкономить день пути, – поддержал друга Елисей. – Не придется, привалы второпях делать.

– Или сгинуть! – мрачно вставил свое слово Финист. – Вы царевичи удалые, но опыт говорит мне, что Вихрь прав. Лучше идти проверенным путем. Пусть и долгим.

Все уставились на меня, в ожидании решения.

– Доставайте Грибу, – немного подумав, постановила я. – Эта поганка сто лет на поляне росла, наверняка что-то про короткий путь знает.

Вихрь быстро принес котомку и вытряхнул Грибу с колобком прямо на карту. Та была такому бесцеремонию крайне возмущена.

– Свеееет!! – заверешала она. – Мне режет глаза свет!

– Чай не из Румынии, – рявкнула я, хватая ее под ножку, чтобы не ускакала от ответа. На мгновение осмысляя, что никакой Румынии еще и в помине не существует, и существовать еще пару веков не будет. – Соберись, Грибница, нам помощь твоя нужна!

– Ах, помощь, – зарделась поганка, кокетливо закатывая глаза. Ее настроение тотчас стало лучше, но не сильно. – Ну для этого мне нужно выпить чашечку цикория, принять ванну…

Тут же под ней ожил колобок:

– По утрам ванну принимают только аристократы, либо деге…– но договорить я ему не дала.

Тряхнула и его, и Грибу, чтобы не отвлекались.

– Времени нет на ваши игры. Ты нам путеводного колобка испортила, так что помогай. А то далеко не уйдем.

За пару минут я изложила Грибе все, что узнали по карте и по камню, и выжидательно уставилась на нее.

– Соловей-покойник там! – припечатала она и даже немного удивилась. – А вы не знали разве? Я думала, все ведают, что он в горах сидит. Нежить проклятая. Охраняет самый быстрый проход через горы.

– Соловей-покойник? – переспросил Елисей. – Это еще что за напасть?

Я про такого тоже впервые слышала, судя по лицу Финиста и остальных – мы все в этом были солидарны.

– По началу-то он разбойником был, – принялась рассказывать Гриба. – Грабил обозы, да корованы, золото, каменья собирал. А потом зима лютая случилась, да и замерз он. На смерть!

– А что можно не насмерть? – послышался шепоток Ивана.

– Цыц, – рыкнула на него Гриба. – Только в навь он не отправился, тут остался. Как мертвяк, так же проход охраняет, всех кто приближается – взглядом морозит. Поговаривали даже, что деда Карачуна и того в плен взял. Сани у него расписные отобрал, тулуп красный, да тройку лошадей – Вьюгу, Пургу да Метель. Все себе прибрал!

– А откуда ты все это знаешь? – в сомнениях уточнила я.

– Да проскакивали мимо Соловья иногда люди, да на полянке все свой путь заканчивали, – выложила Гриба. – Идут, бахвалятся золотом, да каменьями которые у него умыкнули. А тут и мы – грибы-забияки! Хвать их, да к себе на полянку! Потому что, если добыл богатств – Молчать надо! – Гриба назидательно возвела палец вверх. – Деньги любят тишину!

Несколько мгновения я размышляла, взвешивая все за и против. Сократить путь через Соловья, или идти длинным, но проверенным путем.

Гриба конечно соблазняла, тем, что возможность проскочить была. Но я сомневалась… а рисковать не хотелось.

– Решено, идем к избушке, – постановила я. – В конце концов, нам точно за женой. То бишь за Василисой. Так что, первоначальный план не меняем. Тише едешь, дальше будешь!

Дальнейшие сборы прошли быстро, и вскоре мы продолжили прокладывать путь по заметенной и никому не видимой тропе меж вековых деревьев. По расчетам Вихря до старой избушки Яги было полдня пути, а оттуда еще день до безопасного перехода через горы.

Егерь следовал впереди, за ним я и поравнявшийся со мной Финист. К нему же перекочевала Гриба с клубком-колобком.

В котомке она ехать напрочь отказалась, Вихрь же отказался тащить ее, чтобы не слушать грибной бубнеж.

Замыкали нашу процессию царевичи.

– Вот скажи мне, Финист, – непринужденно завела беседу поганка. – Я всё твою историю про Марьюшку из головы выбросить не могу. А с чего вдруг ты такие требования к кандидатке выдвинул? Эти условия даже на мой грибной прибабахнутый вкус – с прибабахом. Три посоха, трое башмаков, трое колпаков…

– Что б никто не выполнил, – скупо буркнул богатырь. – Отбою от женщин не было, устал я. Вот и решил, что одиночества хочу!

– Так в монастырь бы ушел, мужской, – укоризненно промолвила я.

– Что такое монастырь? – не понял Ясный Сокол.

Хлопнув себя по лбу, поняла что этого понятия на некрещеной Руси еще тоже не появилось. Да и откуда?...

Гриба как-то подозрительно на меня прищурилась.

– Да-да, мне тоже интересно. Что такое монастырь? А колобок, интересно, знает? – она постучала тонкой ручкой по темечку клубка, примерно в том месте, куда вросла ее ножка. – Эй, шерстяной…

Но колобок то ли был в прострации, то ли окончательно сломался.

– Молчит стервец, – с досадой вздохнула Гриба.

– Монастырь – это место куда уходят молиться, – все же пояснила я. – Обычно отшельники, обед безбрачия дают. В общем, нельзя им женщин.

– Не-не! – замотал головой Финист. – На такое я тоже не соглашался. Я хоть от женщин и устал, но любви хотелось. Только настоящей, чтоб со всей отдачей. Вот и оставил лазейку, чтобы только та, кому я по настоящему люб, все ради меня превозмогла, колпаки сносила, посохи стерла, башмаки стоптала…

– Ик, – Гриба аж дышать перестала и глаза округлила. – Так вот же, получается, Марьюшка все исполняет! Сбывается желание твое, так что тебе не так, Ясный Сокол?

Судя по тяжелому вздоху богатыря, он и сам не знал, что ему не так…

– Жить еще хочу, – все же ответил он. – А в сыру землю, да в Навь еще успею…

– Слабак… И что только Марьюшка в тебе нашла… – укоризненно припечатала его Гриба и на меня посмотрела: – Не повезло тебе, царевна, не правильные мужики пошли в твое время. Вот раньше…

– А что раньше?! – спросила я.

– Вот в мою молодость, мужчины ради меня подвиги делали. Скажешь ему, каменьев заморских хочу – принесет. Попросишь – звезду с неба – достанет. Расплачешься, что ягод зимой охота – раскопает.

Я заломила бровь.

– И как же ты тогда на полянке оказалась? От хорошей жизни сбежала? Аль не все ягоды тебе зимой откопали?

Гриба напыжилась и обиженно надулась, аж шляпка набекрень.

– Смотри, не лопни, – подшутила я.

– Да, что ты понимаешь, – махнула она на меня рукой. – Все у меня было, и мужчины хорошие, и руки все моей просили, даже Кощей сватался.

Я удивленно вскинула бровь повторно. Какие-то интересные подробности прошлой жизни Грибы стали прорисовываться. Да и характер не простой, замашки явно не крестьянские…

– Любви у нее не было, аль была, да не та, какой ей хотелось, – догадался Финист. – Разве не очевидно? Сидела девка, страдала. Мужики пороги обивали, а ей все не то, да не так. Вот и поперлась в лес за счастьем. Признавайся, за кем пошла?

– За Емелей, – спустя паузу буркнула она нехотя. – Влюбилась как кошка, ничего и слышать не хотела. А батюшка ведь предупреждал, что дурак он. Эх… Кто ж знал, что ему щука во всем помогала!

– Щука… Емеля, – я смутно пыталась вспомнить о чем речь, ведь когда-то точно слышала. То ли читала где-то, то ли обсуждал кто…

– Так ты пропавшая дочка царя Лесного?! Водяничка? – внезапно вторгся в наш разговор удивленный голос Вихря.

Он даже коню узды притянул, чтобы тот остановился.

От неожиданности такого заявления, я даже забыла, что хотела возмутиться, ведь егерь нас явно подслушивал.

– Да, какая из нее Водяничка, – не поверила я. – Разве царская дочь будет себя так вести?

Но тут же осеклась.

Гриба, запрокинув голову, снизу вверх смотрела на Вихря. Ее странные грибные глаза выражали одновременно смесь восторга и радости, а в уголке даже слезинка блеснула.

– Не думала, что про меня еще кто-то помнит… – едва слышно произнесла она. – Сто лет ведь прошло, а то и больше…

– Бабка рассказывала, – ответил Вихрь. – Про то, как жила раньше между землями Горыныча и Кощея девица, дочь царя Лесного. Красавица расписная, но взбалмошная. Хоть и умная, но не дальновидная.

– Так и было! – почему-то обрадовалась столь нелестным эпитетам Гриба. – А дальше-то? Дальше, что бабка твоя про меня говорила?

– Что дура ты была! – припечатал Вихрь. – Влюбилась в Емелю-пустмелю, которому щука три желания задолжала. А когда у того закончились возможности на твои хотелки, ему стыдно стало. Вот он в лес и поперся, думал там добудет чего. И сгинул. А ты за ним пошла и тоже пропала. Даже Лесной царь не нашел! Гриба недовольно посмотрела на Вихря, впрочем эмоция эта ее была недолгой.

– На полянке он грибом стал, а я когда Емелю нашла, то от любви с ним заговорила и осталась. Век прожили бок о бок. Пока я не поняла, что не любовь это никакая, только уже поздно было. Обратно в человека теперь так просто не вернуться.

– Значит, ты Водяничка. Тоже, получается, королевских кровей? А говоришь, в родной деревеньке тебя надо было высадить. Крестьянкой прикидывалась, мол, не помнишь ничего. И тут врала, значит, – возмутилась я.

– Не врала, а не договаривала, – уже привычно ответила Гриба. – Если я чему за сто лет научилась, так это двум вещам. Никогда не бегать за мужиками и молчать. Умные – всегда молчат!

– Что-то ты не затыкаешься, – парировала я.

– Либо трещать без умолку, – тут же огрызнулась она в ответ. – Просто обо всем подряд. Небо вот голубое, лес высокий заснеженный. Егерь – паскудник ведет себя как заноза в задни… то бишь в шляпке. Фининст – козел, а не богатырь. Я ведь Марьюшку прекрасно понимаю, сама такой была. Поперлась жа оболтусом, а он… И ты, Змеина – тоже ханжа зеленокожая.

Я закатила глаза к небу.

Грибу опять пробило на поговорить, и виноваты похоже оказывались все вокруг.

– Да-да, ханжа! – согласилась я. – Но лучше так, чем за дураком в лес пойти. Я себе такого позволить не могу! И Василисе не разрешу, а то сгинет так же, как ты на сто лет, если я не вызволю.

Гриба только рукой махнула.

– Ты, ты. Все ты, одно самомнение… А то что у тебя еще компания помощников, опять забываешься. Два симпатяжки царевича только чего стоят. Выбирай любого в мужья – все лучше, чем дурак Емеля!

Спорить не хотелось, я кивала. Так казалось проще.

И пока Грибу несло, я поймала себя на мысли, что мне ее даже жаль. Она ведь сейчас не обо мне говорила, а о себе. Все сто лет она наверняка думала о том, как бы сложилась ее жизнь, выбери она кого-то другого. Наверняка к ней принцев приходило столько же, сколько сейчас к Василисе.

Только если Василисе всегда мешала я, то Водяничке мешала только она сама.

– Хватит уже переругиваться, – встрял Вихрь. – Скоро уже до избушки дойдем. Совсем чуть-чуть осталось, так что давайте поторопимся.

Финист согласно кивнул, Гриба пусть с неохотой но умолкла.

Притихла и я.

Разве что обернулась, чтобы поторопить едущих позади Ивана и Елисея.

Но те похоже порядком отстали, потому что скрылись из вида, а мы и не заметили, пока с Грибой пикировались.

– Надо подождать, – остановила я егеря и Финиста. – Царевичи отстали. Наверное, кони где-то замешкались.

– Зачем ждать? – удивился богатырь. – Царевна, вы уж простите, но тут даже самый неопытный путешественник сдюжит. А царевичи опытные. Да и оскорбительно это, чтобы мужчин девушка вот так ждала.

Я недобро покосилась на него.

Гриба издала саркастический смешок.

– Ну-да, оскорбительно. А девять железных штуковин сносить, это развлекательная прогулка, – еле слышно донесся до меня ее саркастичный бубнеж под нос.

Финист недовольно напыжился, отчего лицо даже покраснело.

Похоже из солидарности, его решил поддержать Вихрь.

– В другой ситуации я бы согласился с вами, царевна. Разбивать отряд это плохо. Но сегодня ясный день. Дорога безопасна, ветра нет – по следам Иван и Елисей нас догонят, не могли они отстать дольше чем на полверсты. Даже если очень сильно постараться, тут сгинуть негде.

И все же меня что-то смутно беспокоило.

– Подождем, – не согласилась я. – Десять минут лошади отдохнут.

Но ни через десять минут, ни через пятнадцать царевичи не объявились.

Беспокойство нарастало.

– Так дело не пойдет, – уже и по лицу Вихря было видно, что он обеспокоен.

– Нужно вернуться, – предложила я, но егерь тут же пресек

– Нет, это долго, – отрезал он. – Вы, царевна, вместе с Финистом пойдете к избушке. Тут недалеко, дойдете быстро. И будете ждать там, а я вернусь и посмотрю, где потерялись царевичи.

Я закачала головой.

– А как же не разделяться? Мы идем с тобой! – воспротивилась я. – Что если там что-то случилось?

По собранному лицу Вихря прошла волна сомнения, впрочем она тут же сменилась собранностью.

– Если что-то и случилось. То вам там точно делать нечего. На полянке вы будете в безопасности, если что Финист защитит.

– Да что со мной станет?! – возмутилась я. – Да я сама кого угодно защитить могу, а злодеев в камень обращу! У меня магия есть. А ты, что сделать сможешь, егерь?

Я смерила Вихря пронзительным взглядом. Да, он был ладно сложен, мой взгляд так и тянулся ненароком посмотреть на него лишнюю секундочку. Как играет солнце в растрепанных черных волосах, как хмурятся брови, и как остры скулы и широки плечи.

Возможно Вихрь и в самом деле был неплохим воином, Но… Если два принца где-то сгинули, а у них были лучшие учителя в военном деле, то что может простой внук Яги?

Ничего!

Даже у Василисы была какая-никакая магия, в лягушку обернуться. А Егерь что делать будет?

– Я эти леса с детства знаю, – ответил он. – Мне тут ничего не угрожает. Это Моя Земля.

На этих словах он будто точку поставил, Такую, что я даже возразить не смела. Хотя следовало.

Что значит его земля? Пока еще тут была земля моего батюшки, а ему обещали этот клочок – только при условии, что если моя миссия удастся.

Вот же самонадеянный Болван!

Хотелось пришпорить коня и рвануть за Вихрем в лес, доказать, что он не прав!

Но…

– Вот у меня такой же взгляд был, когда я за Емелей рванула! Такой же придурковатый! Я в зеркале, которое на стене висело, видела! – вставила свое ценное мнение Гриба, и весь мой порыв к подвигам, как ледяным водопадом смыло.

Подействовало отрезвляюще.

Если я поеду сейчас назад, то кто будет спасать Василису? Горыныч точно свадьбу успеет справить, пока я тут всех своих спутников теряю.

Хоть Финист остался!

Поэтому вперед и только вперед!

– Едем к избушке. Там ждем Вихря и принцев, потом продолжаем путь.

– А если не вернутся? – уточнил Финист.

– Тогда едем одни, – мрачно выдала я, надеясь на лучший исход. – Может, зря мы беспокоимся, Может, они просто уснули на ходу, и им вчерашнее вино в голову ударило.

Судя по вытянувшему лицу Финиста его поразило неприятной догадкой.

– У них самобранка… – мрачно отозвался он. – Вино могло быть и сегодняшним…

Из-за скоростью сборов, я как-то упустила момент, что провиант достался царевичам.

– Подожди, почему самобранка у них? Разве не ты вез ее вначале?

– Вез, – кивнул Финист. – Но после вчерашней игры, когда выяснилось, что у Елисея гроша за душой нет, я и подумал, что лучше сундук с приданым сам буду тащить. Он и тяжелее, между прочим, чем самобранка.

Ясный Сокол кивнул на круп своего коня, куда был аккуратно примотан сундучок со златом, который выдал батюшка на выкуп Василисы.

Расклад выходил дурным: если с царевичами и в самом деле что-то приключилось, то я не только без спутников оставалась, но и без провианта.

И что еще хуже – я рисковала остаться и без Вихря, который этот провиант если что, мог добыть.

Стараясь не думать о плохом, я погнала коня вперед.

– Поторопимся к избушке! Будем придерживаться плана!

– Плана которого нет? – съехидничала Гриба, впрочем тут же предусмотрительно замолчала, потому что волосы на моей голове частично превратились в змеек и зашипели. – Но-но, я ж пошутила. Спокойнее, царевна. Спокойнее.

Долго ли… коротко ли… но я сбилась с времени.

Солнце точно перевалило полдень, когда наши кони вышли на залитую светом и полностью занесенную снежными барханами поляну.

Она была больше предыдущей в несколько раз, но никаких валунов тут не наблюдалось. ЗАто был огромный сугроб – из-под которого торчал деревянный конек от обвалившейся крыши.

– Развалины старой избушки, – догадалась я. – Должно быть пришли.

– Раз других вариантов нет, – согласился Финист. – То точно пришли. Надо бы устроить привал. Найти укрытие.

С укрытиями здесь было туго.

– Может в избушке? – предложила Гриба.

– Да ты посмотри на нее, – с сомнением ответила я, вглядываясь в этот царь-сугроб. – Просела до земли, крыша обвалилась, курьи ножки, наверное, сгнили давно. Жаль, но избушку даже от снега не раскопать.

Посовещавшись, расположиться решили на подветренной стороне избушки, где она закрывала своим массивным хребтом от начинающейся подниматься метели.

Я утаптывала снег, Финист ушел за хворостом, Гриба за невозможностью помогать хоть чем-то, решила что будет руководить и выдавать ценные мысли:

– Ты царевна, как хочешь, но меня эти расклады совершенно перестают устраивать. Я когда с вами увязалась, думала вы до царства Горыныча быстро довезете. А вы какие-то ненадежные попутчики.

– Если видишь тут других, можешь прицепиться на их колобка! – огрызнулась я. – Я противиться не буду.

– Вот зря ты так! Я между прочим, очень могу быть полезной.

– Не заметно.

– А то, что я тут самая старшая, ты во внимание не берешь? Возраст – это не просто годы… – Гриба возвела пальчик к небу, – Это мудрос..

Договорить она не успела, глаза испуганно округлились, а шляпка принялась втягиваться в ножку.

– Ложись! – только пискнуть она, прежде чем нырнула вместе с клубком в снег.

– Совсем болезная, что ли? – не сразу поняла я, вскидывая голову и всматриваясь в небо.

Несмотря на ветер, солнце нещадно слепило глаза, пришлось сложить ладонь козырьком, чтобы хоть немного понять, что привело Грибу в этот священный ужас.

Внезапная тень заслонила солнце.

Огромный темный силуэт закрыл собой все небо. Величественные черные крылья разверзлись над лесом, словно пытаясь объять его… Один взмах и невероятных размеров ящер пронесся над поляной бреющим полетом.

Казалось, я смогла разглядеть каждую темно-изумрудную чешуйку на его теле, настолько близким показался этот гигант, но это была лишь иллюзия.

Змей Горыныч пролетел над нами, чуть выше елей, стряхнул с них снег, который тут же обрушился на полянку, заваливая ее еще больше.

– Царевна прячьтесь, – запоздалый возглас Финиста накрыл меня со спины, и в следующий момент богатырь всей своей огромной тушей окунул меня в сугроб, прижимая сверху. – Команда “Воздух”!!!!

Я возмущенно заколотила руками и ногами, требуя с себя слезть.

– Ты в своем уме! А ну, отпусти! Финист! Сволочь! Немедленно слезь!

– Никак не могу! Команда “Воздух”! Не было отбоя!

– Я тебе щас оторву все что можем отбой давать, – рычала я. – Пролетел уже Горыныч! Нет его!

Напор сверху ослаб, Финист похоже огляделся по сторонам, убеждаясь, что Горыныча и в самом деле нет. После встал и помог подняться мне.

– Вы уж простите, царевна, – принялся оправдываться он. – Но это ж Горыныч! Тот самый, что Василису умыкнул! А если бы он и вас украл! Что б я вашему батюшке сказал?

– Что бы не сказал, батюшка был бы счастлив, если бы и меня Горыныч спер! – рявкнула я. – Его двухголовый зятем вполне устроит. Сам же слышал на пиру. Одна голова мне, вторая Василисе… Хотя, о чем я вообще? Хана бы Горынычу настал, я бы такого терпеть не стала! Многоженство – противоречит моим семейным ценностям!

Финист с сомнением посмотрел на меня.

– Царевна Змеина, у этого Горыныча одна голова была.

Я удивленно вскинула бровь.

– Да? Не заметила.

– А куда, прости Перун мою пошлость, ты тогда смотрела? – из сугроба вынырнула грибная шляпка. – Даже я со своей неудобной наблюдательной позиции заметила, что башка у этого одна!

Откуда–то из под снега раздался колобковый бубнеж:

– Чисто анатомически у самцов минимум две головы…

– Отставить срамоту! – скомандовал Финист, потому что я залилась краской.

Нет, разумеется, я не смотрела и не считала головы Горыныча. Просто когда он столь неожиданно появился в небе я оторопела, потерялась в величественности и силе, которая исходила от огромного Змея.

Мне даже показалось, что я каждой клеточкой своего тела ощутила тот немыслимый жар, который от него исходил, даже несмотря на расстояние между нами. Это ощущение приводило меня одновременно в невероятное восхищение перед мощью Горыныча и трепет с толикой запоздалого испуга.

А что, если бы Горыныч заметил нас на полянке и решил сжечь?

Одного выдоха хватило бы ему, чтобы превратить нас в пепел.

К счастью, Горыныч явно летел не по нашу душу – так быстро скрылся, и более не появлялся.

– Интересно, что он тут делал? – задала вопрос я вслух. – Если Василису похитил, по идее, сидел бы в своем замке, к свадьбе готовился. Зачем опять над батюшкиными землями шастает?

– Кто ж его знает, – буркнул Финист. – Вот дойдем, там и спросите, прежде чем в камень обратить! А пока надо разбить место для отдыха.