Операция "Сибирь"

- 19 -

Он не успел крикнуть. Ремонт, который Хайнд сделал с петлями, выдержал один резкий рывок снаружи, но второй полностью вырвал дверь из косяков. Огромный кусок металла, который поднимали трое мужчин, был отброшен в сторону, как старая открытка. Бэнкс услышал, как он ударился о камень и загремел, но к тому времени все его внимание было сосредоточено на том, что заполняло дверной проем. Он почувствовал исходящее от него тепло, почувствовал его мясной запах в горле и ноздрях, и ему показалось, что он видит, как каждый из жестких оранжевых волосков трепещет на холодном ветру, врывающемся вместе с ним. Он увидел, что это была женщина; свисающие груди висели среди рыжеватых волос на ее груди. Выше были плечи, больше подходящие для тяжелоатлета, и голова, слишком большая, казавшаяся полной глаз и зубов. Зубы были желтыми, глаза - бледно-голубыми; и они взирали в душу Бэнкса так же глубоко, как раньше волк. Она сделала шаг вперед.

Кто спал в моей постели?

Он с трудом сдержал смех при этой мысли и поднял винтовку, когда Альма вошла внутрь.

- Подожди, - раздался голос у него за спиной. - Помни, ты обещал.

Уотерстон подошел к Бэнксу, хотя коридор был едва достаточно широк, чтобы вместить их обоих, и положил руку на оружие Бэнкса. Бэнкс увидел, что в другой руке он держал костяную флейту. Мужчина поднес флейту к губам и заиграл три мягких ноты, почти музыкальные.

Альма остановилась и наклонила голову влево, прислушиваясь.

Уотерстон заиграл мелодию; Бэнкс даже узнал ее - это была детская песенка из его собственного детства.

Кольцо из роз, карман, полный букетов.

Альма фыркнула, дважды громко рассмеялась, и ее лицо расплылось в широкой улыбке. Уотерстон, словно ободренный этим, сделал шаг ближе к зверю.

- Нет! - сказал Бэнкс, но было уже слишком поздно.

Альма протянула руку, быструю, как прямой удар боксера, и схватила флейту.

Огромная рука схватила то, что хотела, - и одновременно схватила руку Уотерстона. Она притянула мужчину прямо к своей груди. Его грудная клетка проломилась со звуком ломающихся костей, который эхом разнесся по коридору, как выстрел. Бэнкс попытался выстрелить, но тело профессора служило щитом, даже когда зверь пытался вырвать флейту из рук Уотерстона.

Онa сжалa еще сильнее. Из рта мужчины хлынула кровь, кровь и легочная ткань вытекли на вдавленную грудь. Альма торжествующе завыла, освободила флейту из рук мертвого человека и сыграла на ней одну высокую ноту, которая едва не сорвала Бэнксу голову.

Но при этом онa отпустилa тело профессора, и это дало Бэнксу необходимую возможность. Он трижды быстро выстрелил ей в лицо, последний выстрел попал в переносицу огромного плоского носа и почти снес ей голову. Онa упалa, как мертвый груз, в дверной проем, а флейта издала последнюю жалобную ноту, после чего все стихло.

В ушах Бэнкса зазвенели громкие колокола, и он узнал, что его отряд подошел сзади, только когда Хайнд положил ему руку на плечо.

- Капитан? - крикнул Хайнд. - Tы в порядке?

- Я в порядке, парень, - сказал он, слыша, как его слова эхом раздаются в пустоте, которая, казалось, заполнила его голову. - Но профессор все-таки получил по заслугам.

В коридоре воняло смертью, мочой и дерьмом, но Бэнкс не собирался выходить на улицу в поисках свежего воздуха. Вместо этого он отошел назад и позволил команде занять дверной проем. МакКелли и Bиггинс стояли на страже, пока Хайнд проверял профессора. Он повернулся и показал большой палец вниз, затем наклонился, чтобы осмотреть мертвое животное, перевернув его на спину и применив обе руки, чтобы сдвинуть его с места.

- Хороший выстрел, - сказал Хайнд без улыбки, глядя на плотную группу пуль.

Звон в ушах Бэнкса начал постепенно стихать. Он услышал слова сержанта, а также стоны страдания, доносившиеся с ветром откуда-то из-за куполов снаружи.

Бэнкс посмотрел мимо сержанта, но не увидел никакого движения снаружи, но когда он оглянулся, то заметил, что живот Альмы шевелился, словно она все еще дышала.

- Что это, черт возьми? - сказал Bиггинс.

Хайнд наклонился к зверю.

- Осторожно, сержант, - сказал Bиггинс.

- Я вижу ее мозг, парень. Я почти уверен, что онa мертвa. Это что-то другое.

Он положил руку на волосатый живот. Бэнкс снова увидел, как что-то шевельнулось, дважды, а затем замерло. Когда Хайнд снова поднял на него глаза, его лицо было серьезным.

- Я думаю, она была беременна, капитан. И я думаю, что мы убили не только ее, но и ребенка.

Бэнкс не ответил, но очередной вопль страдания и скорби снаружи почти точно отразил его собственные мысли.

Бэнксу повезло. Он случайно смотрел прямо из входа в пещеру, как раз в тот момент, когда увидел, как что-то взмыло в воздух, темная тень в черной ночи, вылетевшая откуда-то из лаборатории. Она пробила стекло купола и направилась прямо на них.

- Внимание, летит! - крикнул он и, бросившись назад в коридор, приказал своему отряду двигаться.

Металлическая столешница, почти такая же большая, как сама дверь, врезалась в дверную коробку, и ее лязг и грохот были так же громки, как выстрел.

Бэнкс лежал на спине, ногами к открытому дверному проему, и смотрел вниз по длине своего тела на дверь, когда увидел, как из тени вылетело что-то похожее на половину дерева, не из купола лаборатории, а из-за него, из вольера.

Там осталось больше одного.

Ствол дерева не долетел, но ударился о землю с грохотом, который сотряс коридор.

- Отступайте, - крикнул Бэнкс. - Отойдите от двери.

Он пополз назад, а Bиггинс, МакКелли и Хайнд отступили к его позиции. Места было мало, но через несколько секунд он опустился на колени рядом с Bиггинсом, а Хайнд и МакКелли стояли над ними.

Он глубоко засунул резиновые беруши в оба уха.

- Уши закрыть, ребята. Будет шумно.

Началась воздушная бомбардировка. Камни размером с футбольный мяч, по три, четыре, а иногда и по пять за раз, вылетали из куполов и разбивались, как пушечные ядра, вокруг дверного проема. Если хоть один из них попал бы прямо в цель или пробил бы вход, команде приходилось быстро двигаться, чтобы не быть сбитыми как кегли. Пока что узкая цель спасала их от самого страшного, хотя звук был таким же громким и опасным для жизни, как на любом поле боя. Один брошенный камень пролетел близко, летя более низко и сильнее, чем другие, но он с силой ударил бедного мертвого Уотерстона, заставив его тело дернуться, как куклу, за нитки которой только что сильно дернули.

- Спокойно, ребята, - крикнул Бэнкс, стараясь перекричать шум, - они вот-вот нагрянут толпой.

Его предчувствие снова оказалось верным. После града из нескольких десятков камней и более крупных стволов в куполах раздался гневный вой, подхваченный хором голосов, пока он не зазвучал вызывающе по всей пещере.

Группа Альм, по крайней мере десять, которых мог видеть Бэнкс, и все такие же крупные, как тот самец, которого они уже видели, выбежала из комплекса куполов, разбрасывая перед собой стекло и металл, словно это была не более чем бумага, которую можно разорвать. Оранжевые волосы призрачно блестели в свете фонарей отряда, а тени были бледными, крепкими, как у тяжелоатлетов, и плавными, как у больших кошек, когда они бежали вперед.

Все еще рыча, они направились прямо к входу в пещеру.

Бэнкс знал, что если бы они попали под такую атаку на открытом месте, у них не было бы достаточной огневой мощи, чтобы сдержать натиск. Но здесь, в узких пределах пещеры, было место только для одного зверя за раз, независимо от того, сколько их наступало.

Отряд тоже это понимал, Бэнкс чувствовал напряжение в их глазах, но это была нормальная готовность к действию, которую, как он знал, все они испытывали. На лицах членов команды не было страха, и каждый из них крепко держал свое оружие, светя прямо перед собой, когда звери достигли входа и самый крупный из них прорвался мимо остальных, чтобы первым войти внутрь.

Бэнкс знал, что команда ждет его приказа, и он уже собирался его отдать, думая, что зверь может броситься прямо на них, но вместо этого он остановился и наклонился над мертвым телом. Он провел огромной лапой по мертвому лицу, а затем вниз, погладив теперь неподвижный живот. Он издал вопль, стон боли, и Бэнкс увидел слезы, блестящие в его глазах. Оно повернулось к команде, и на его лице отразилась боль, которая столь же явно превратилась в ярость.

Его мышцы напряглись, готовые к прыжку, и это было все, что нужно было Бэнксу.

- Огонь! - крикнул он.

В коридоре раздался залп выстрелов, и эхо разнеслось по тесному пространству, наполнив его запахом гари, стуком пустых гильз и воем разъяренного зверя, который продолжал приближаться, даже когда в него всадили одну пулю за другой. Он упал только тогда, когда Бэнкс поднял прицел и, как и с его партнером, выпустил три пули в его голову. Он рухнул на пол, попытался подняться, но наконец понял, что в его мозгу пуля, и упал, огромная волосатая лапа оказалась всего в нескольких сантиметрах от носков ботинок Бэнкса.

За ним уже стоял другой, и он шел вперед.