Операция "Сибирь"

- 7 -

Долг и инстинкт сразу же взяли верх.

- Сержант, собирайся, отводи Уотерстона в его комнату и приведи туда еще двоих. Пусть готовятся к вылету. Никто, кроме нас, не входит и не выходит. Понятно?

Хайнд уже приступил к делу, грубо поднимая с стола растерянного Уотерстона. Сержант обернулся, быстро отдал честь Бэнксу, а затем увел с собой недовольного ученого.

- Ты, - сказал Бэнкс, обращаясь к Волкову. - Выясни, что здесь происходит. И скажи своим пилотам, чтобы они начали готовиться к взлету. Мы улетаем.

Он не стал ждать ответа русского, а направился прямо к комнатам МакКелли и Bиггинса. Капрал уже встал и надевал бронежилет.

- В мою комнату, тридцать секунд, - сказал Бэнкс, хотя в итоге это заняло больше времени, потому что Bиггинс, хотя и был полностью одет, лежал лицом вниз на кровати и храпел, несмотря на сигнал тревоги.

МакКелли и Бэнкс вместе подняли рядового, но, по крайней мере, Bиггинс скоро смог одеться, хотя Бэнксу нужно было убедиться, что в поле его зрения не было гражданских, если начнется стрельба.

- Берите сумки, мы уходим, - сказал он. - Выходите в коридор, бегом.

Хайнд собрал трех ученых в комнате Бэнкса, как было приказано, хотя двое молодых мужчин все еще пытались надеть брюки и застегнуть пуговицы на рубашках. Бэнкс должен был кричать, чтобы его было слышно над пронзительным звуком тревоги, одновременно доставая свой бронежилет, ремень и винтовку. Он перекинул сумку через плечо.

- Все готовы? Хорошо, Хайнд, ты и Келли идите впереди. Я присмотрю за Вигго. Вы трое, - он махнул рукой в сторону ученых, - идите посередине. Если я скажу бежать, вы бегите. Понятно?

- Мы не можем уйти, - крикнул в ответ Уотерстон.

- У тебя нет права голоса. Для этого я и здесь. А теперь двигайся, или я тебя заставлю.

Они быстро вышли из комнат, прошли через столовую и спустились вниз, в открытую приемную комплекса. Сигнализация продолжала звучать здесь даже громче, но не было никаких признаков того, что кто-то что-то делает; в поле зрения были только отряд и ученые.

- Нам нужно проверить, как там русские, - крикнул Уотерстон.

- Сначала мы посадим тебя в самолет, а потом уже будем о них думать, - ответил Бэнкс.

Они вышли на взлетную полосу. Она была освещена по всей длине, параллельные линии света сходились и тянулись в туман, висевший в дальнем конце полосы. Но им не нужно было смотреть так далеко, чтобы понять, что свет был бесполезен: самолет никуда не улетел.

Волков лежал у подножия опущенной металлической лестницы, то, что от него осталось. Кровь выглядела почти черной под светом, и ее было много, она собралась под телом, которое было разорвано кем-то, кто не сдерживался. Они узнали, что это был русский, только по его приземистой фигуре и меховому пальто; его лицо было сорвано, от кожи головы до подбородка, оставив только лоскут волос над левым ухом и единственный красный глаз, укоризненно смотрящий на них. Его правая нога исчезла ниже колена, и, судя по изрезанной кости и разорванной плоти, она была оторвана с большой силой. Один из ученых - Бэнкс не обернулся, чтобы посмотреть, кто именно - громко блевал, но у них было гораздо больше поводов для беспокойства, чем тошнота.

Главное окно кабины пилота самолета "Лир Джет" было выбито, перед сиденьем пилота зияла дыра, а сам пилот оказался частично застрявшим в ней. У мужчины не было головы, и кровь стекала с окна по носу самолета.

Это все, что Бэнкс успел хорошо рассмотреть. Сигнализация отключилась, а вместе с ней и электропитание. Взлетно-посадочная полоса погрузилась в темноту, весь комплекс стал черным и безмолвным. Единственный свет теперь исходил из салона самолета на вершине лестницы. Бэнкс снял винтовку с плеча и включил фонарь. Он отвернулся от самолета, освещая взлетно-посадочную полосу.

- Хайнд, Келли, ваша очередь. Проверьте самолет. Если он безопасен, мы укроемся здесь.

Уотерстон снова заговорил.

- Укрыться? Нам следует вернуться в комплекс, где безопасно.

- Безопасно? То есть там, где находится огромный лев в клетке с электрической системой запирания, которая только что вышла из строя? Такая безопасность?

Уотерстон открыл и закрыл рот, но не произнес ни слова, что, вероятно, было к лучшему, потому что Бэнкс был сейчас в ярости, адреналин бушевал в его крови, и он не был настроен слушать никакую чушь.

Хайнд и МакКелли уже поднялись по ступенькам и заглянули в кабину. Хайнд обернулся и крикнул вниз.

- Все чисто. В кабине полный беспорядок, но мы можем закрыть дверь, если понадобится - она достаточно прочная.

- Связь? - спросил Бэнкс.

Хайнд махнул рукой вверх-вниз.

- Может быть, "да", а может быть, "нет". Как я сказал, там полный бардак.

- Посмотри, что можно сделать. Мы поднимаемся.

Уотерстон все еще выглядел так, будто хотел спорить. Бэнкс повернулся и тихо сказал:

- Слушай, там есть электричество, мы будем в безопасности внутри металлической трубы, и там столько бесплатного выпивки и еды, сколько ты сможешь съесть. Так что либо это, либо ты убираешься обратно в свое большое темное здание, где бродят огромные страшные звери. Решать тебе.

Bиггинс оттаскивал Волкова в сторону. Остатки тела остались на взлетной полосе, оставляя кровавый след. Что-то привлекло внимание Бэнкса - темная тень, двигавшаяся в темноте. Он направил свет фонаря в ту сторону и увидел только высокий забор, ограждающий вольер с мамонтами. Но теперь он думал не о льве, а о большом самце волка и о том, как тот на него посмотрел.

- Внутрь, сейчас же, - рявкнул он. - Эта дверь закроется через десять секунд, независимо от того, будете вы там или нет.

Небольшое неповиновение Уотерстона, казалось, было подавлено; все трое ученых поспешили в кабину. Бэнкс пропустил Bиггинса вперед, затем в последний раз осветил проход фонарем, ничего не увидев, и присоединился к остальным в самолете. Он поднял трап за собой и закрыл дверь.

Она закрылась с удовлетворительным глухим стуком.

МакКелли и Bиггинс находились в задней части салона, собрав ученых у буфета и бара. Какая бы беда ни обрушилась на самолет, она ограничилась трапом снаружи и кабиной пилотов; в основном салоне можно было почти поверить, что ничего не произошло.

Одного взгляда на лицо Хайндa было достаточно, чтобы убедить Бэнкса в обратном. Сержант стоял рядом с закрытой дверью кабины и ждал, пока трое ученых отвернутся, прежде чем открыть ее настолько, чтобы они вдвоем могли проскользнуть в тесную кабину.

Первое, что поразило Бэнкса, был запах: кровь, моча и дерьмо, слишком хорошо знакомый зловонный запах недавней смерти. Вид из переднего окна был заслонен телом пилота, которое висело из отверстия, которое они видели снаружи. Осколки стекла были разбросаны вокруг - казалось, что все окно было разбито.

- Что-то проникло сюда снаружи? - спросил Бэнкс, указывая на открытый вид. - Через стекло толщиной в дюйм. Оно проникло внутрь, а потом вытащило бедного ублюдка из отверстия?

- Похоже на то, капитан, - ответил Хайнд.

Он обратил внимание Бэнкса на панели управления. Все они выглядели так, как будто их снова и снова били чем-то тяжелым, возможно, молотком, а затем вытащили внутренности, чтобы ничего больше не работало.

- Либо это чертовски умный лев, либо мы имеем дело с чем-то совершенно другим, - сказал Хайнд.

- Я бы сказал, что вариант "Б" - наш лучший выбор, - ответил Бэнкс. - Связь?

- Ни черта, - сказал Хайнд. - Все разорвано на куски. Нам повезло, что у нас еще есть питание, хотя оно поступает от какой-то батареи, и я понятия не имею, на сколько ее хватит.

- А второй пилот?

Хайнд указал на второе кресло. На ковшеобразном сиденье осталась глубокая лужа темной крови.

- Думаю, можно с уверенностью сказать, что мы его больше не увидим.

- Что, черт возьми, с ними случилось? Есть какие-нибудь подсказки?

- Кроме того, что они большие и злые?

- Да, это я сам понял.

Бэнкс проверил дверь, но это только подтвердило их первое впечатление: все, что здесь произошло, ограничилось кабиной. Он предположил, что Волков был достаточно невезуч, чтобы попасть на глаза этой твари. Но догадка никуда их не привела.

Он позволил Хайнду выйти из кабины первым, затем вышел сам и закрыл за ними дверь. Она тоже закрылась с успокаивающим стуком. Она не была заперта, с этой стороны это было невозможно, но, судя по хаосу, который они увидели, это было бы наименьшей из их проблем, если бы причина этого хаоса решила вернуться.

Он повернулся к Хайнду.

- Мы останемся здесь до рассвета, а потом вернемся в комплекс и попробуем найти способ отправить сообщение. Будем дежурить по очереди и не дадим ученым сделать какую-нибудь глупость. А если что-то появится, будем стрелять, пока оно не свалит. Согласны?

- Согласны.

- Келли, ты достаточно трезвый, чтобы дежурить?

Высокий капрал кивнул.

- Я в порядке, капитан. Но пусть Вигго немного поспит, ладно? Он проделал тяжелую работу с русскими... и их водкой.

Бэнкс кивнул.

- Полагаю, что эта небольшая выпивка и стала причиной всех этих неприятностей, - ответил он. - Если Вигго не смог справиться с алкоголем, то, полагаю, по крайней мере один из русских был в похожем состоянии?

МакКелли грустно улыбнулся.

- Более чем один. Вы думаете, у них был небольшой несчастный случай?

- Скорее, чертовски большой, - ответил Бэнкс. - Так что мы будем дежурить всю ночь. Вы с сержантом дежурите первыми. Следите за этими двумя дверями. Сначала стреляйте, потом спрашивайте.

Он усадил Bиггинса в одно из больших кресел.

- Три часа, так что тебе лучше быть в полной готовности, парень, - сказал он, но голова рядового уже опустилась, и сон крепко одолел его.

Бэнкс оставил МакКелли и Хайнда в передней части самолета и направился в заднюю.

Два молодых ученого выглядели так же измотанными, как и Bиггинс, и они тоже были близки к тому, чтобы заснуть.

- Отдохните, если можете, - сказал Бэнкс. - Здесь мы в безопасности.

Если Уотерстон не соглашался с этой оценкой, он был достаточно умен, чтобы не говорить об этом в присутствии молодых людей. Когда Бэнкс присоединился к старшему ученому у бара, профессор поднял в воздух бутылку односолодового виски.

- Присоединитесь ко мне?

- Один, но маленький, - сказал Бэнкс. - И только потому, что нам нужно поговорить, вам и мне.

- Действительно, нам нужно, - ответил Уотерстон, наливая им обоим выпивку и протягивая Бэнксу стакан. - Но сначала я должен поблагодарить вас за то, что вы так быстро доставили нас в безопасное место. Я не до конца осознавал всю серьезность ситуации, пока...

Он махнул рукой в сторону внешней двери. Бэнкс понял, что он имел в виду.

- Волков? Да. Этот маленький человек был немного сволочью, но ему пришлось нелегко.

- Что же с ним случилось? - спросил Уотерстон, и Бэнкс тихо рассмеялся.

- Я как раз собирался задать вам тот же вопрос. Вы знаете больше, чем рассказываете.

- Да, боюсь, что так и есть, - ответил Уотерстон.

Он быстро выпил виски, налил себе еще и заговорил.

- Я впервые забеспокоился, что что-то не так, около двух лет назад. Наша область исследований, в конце концов, очень тесно связана, и когда происходит что-то необычное, об этом сразу становится известно всему сообществу. Десятилетия назад, когда произошло клонирование овцы Долли, это вызвало резонанс. Но новости, пришедшие из Сибири, вызвали настоящий шквал. Мы все знали, что Волков работал с древними образцами тканей - его запросы на материалы и доступ к другим не были слишком деликатными, хотя он бросал достаточно денег на достаточно нуждающихся в деньгах исследователей, чтобы этика часто не была первым, о чем думали люди.

- Короче говоря, мы знали, что русский что-то замышляет. Но, учитывая удаленность места и отсутствие доступа к нему, никто не мог ничего с этим поделать. Все изменилось два года назад, когда Волков нанял французскую команду специалистов по генной терапии, в частности по вирусам. Он привез их сюда, оплатив все расходы. Они провели три месяца на месте, а в ноябре прошлого года все вернулись домой, по крайней мере, их прах. Волков заявил, что из-за промышленной аварии пришлось кремировать тела, но его репутация наконец-то настигла его, и именно в этот момент Консультативный совет ООН обратился ко мне с просьбой собрать команду.

Уотерстон сделал паузу, чтобы налить себе еще один стакан. В этот момент Бэнкс увидел, как Хайнд и МакКелли напряглись и подняли оружие, и почувствовал, как весь самолет сдвинулся, словно что-то сильно толкнуло его снаружи. Все в самолете, по крайней мере те, кто не спал, затаили дыхание, и казалось, словно время остановилось на мгновение, все замерло и застыло, как кадр из фильма, прежде чем часы снова заработали. Удар снаружи не повторился, и из-за фюзеляжа не доносилось никаких звуков. Бэнкс попытался заглянуть в ближайшее окно, но за ним была только глубокая чернота и его собственное отражение, смотревшее на него.

Он повернулся к Уотерстону.

- Можете рассказать мне остальное, - сказал он. - Мы никуда не улетим.

- И Волков тоже, - сказал Уотерстон. - Я начал свое расследование, проследив за деньгами, и быстро понял, что он потратил миллионы, а может, даже миллиарды на этот объект и на то, что он здесь строил. Да, строил. Я не решаюсь использовать более естественные формулировки, потому что в том, что он показал нам в своем домашнем зоопарке, нет ничего естественного. Я догадывался об этом еще до приезда, но сегодня это подтвердилось. Видите ли, он тратил деньги не только на материалы и своих вирусологов, но и на биохимию, в частности на биохимию роста - быстрого роста - гормоны. Вы, наверное, знаете о химических веществах, которые добавляют в пищевую цепочку, в частности, в Северной Америке, - все гормоны и антибиотики, необходимые для поддержания продовольственного снабжения в промышленных количествах? Так вот, наш человек, Волков, использовал те же химические вещества, и в огромных количествах. То, что вы видели сегодня, было результатом: более крупные, гораздо более крупные животные, чем любые звери Голоцена, которые когда-либо рождались.

- Он сделал их больше, чем они должны быть?

- Именно. Но меня беспокоит не столько размер, сколько побочные эффекты. Понимаете, в Штатах, где используют те же самые гормоны, приходится применять огромные количества седативных средств - это необходимо, чтобы нейтрализовать агрессию.

Бэнкс сразу понял, к чему клонит мужчина.

- Большие и злые. Не лучшее сочетание.

Уотерстон помахал стаканом в сторону кабины, пролив часть его содержимого на свою руку.

- Думаю, мы можем это подтвердить, не так ли?