Отец жениха. Запретный контракт

Глава 18

Теймур

Бумаги на столе давно потеряли смысл. Я ввожу её имя — Лея Барсова — в документы о праве распоряжения счетами, о включении в страховку, в доверенность. Каждая буква кажется одновременно невероятной и единственно правильной. Но концентрации нет. Всё внимание на телефон, лежащий рядом. Молчит.

Домой поехала, не спросив (язык не поворачивается назвать съемную комнату домом). Не предупредив толком. Взяла и уехала в ту клетушку после всего, что случилось. После… того поцелуя. Что она там ищет? Хочет сбежать от настоящего? От меня?

Сказала, что в миграционной всё хорошо, но голос был каким-то плоским, неестественным. Как будто передо мной ребёнок, который врёт, не умея. И после этого — всё. Молчание весь день.

Что делает, о чём думает, поела ли.

Я уже почти набрал её номер в сотый раз, когда экран загорелся сам. Острое и краткое облегчение, сменилось ледяной струёй в жилах, едва я услышал её голос. Шёпот полный такого животного, беспомощного ужаса, что у меня внутри всё оборвалось и сжалось в один тугой, смертоносный узел.

— Где ты.

Команда себе самому, чтобы мысли начали работать. Она выдавила название улицы. Район миграционной службы. Значит, она вернулась туда. Одна. Вечером. Зачем, чёрт побери⁈

— Лея, тише. Я уже еду.

Я вылетел из кабинета, не замечая ничего. Всё пролетело мимо, как сквозь туман. В машине давил на газ, нарушая все правила, мысленно рисуя самые чёрные картины. Кто? Что? Если с ней что-то случилось…

Доезжаю до пустынного переулка, и сквозь тускло мигающий фонарь, вижу маленькую фигурку, прижавшуюся к стене, будто пытаясь в неё влиться. Вся сжавшаяся, как брошенный щенок под дождём. Я резко торможу, даже не заглушив двигатель, и выскакиваю.

— Лея!

Она поднимает на меня заплаканное, бледное лицо, с огромными, пустыми от шока глазами. Лея не бежит ко мне. Она словно заморожена. Я закрываю расстояние между нами двумя шагами и просто обнимаю её, забыв про всё. Руки как-то сами смыкаются вокруг её хрупких плеч, прижимают к себе так крепко, как только могу, не сломав.

Она не обнимает в ответ. Сначала просто замирает, дышит прерывисто, прислушиваясь, потом всё её тело будто ломается изнутри. Тихие, беззвучные рыдания сотрясают её с ног до головы. Просто беззвучно плачет, уткнувшись лицом в мой пиджак, а слёзы горячими ручьями текут через ткань. Дрожь в ней такая сильная, что, кажется, вот-вот кости разойдутся.

Кто довел её до этого. Убью.

Я глажу её рыжие красивые волосы, прижимаю губы к макушке.

— Всё, солнышко. Я тут.

Она пытается что-то сказать, но получаются только обрывки слов, захлёбывающиеся рыданиями. Я терпеливо жду, продолжая держать её, чувствуя, как постепенно её дрожь становится чуть менее дикой.

— Он… он закрыл дверь… — наконец вырывается у неё сдавленно. — В кабинете… Щеколду… как отчим… Хотел… Говорил, что поможет, если я… — и снова ревёт. — … он трогал меня…

Каждое слово как удар ножа по сердцу. Холодная, чистая ярость начинает пульсировать в висках нечеловеческим ритмом. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза полные ужаса.

— Когда я сказала твоё имя… он так испугался… — Лея всхлипывает.

Мне не нужно больше деталей. Картина ясна. Полностью. Я беру её за подбородок, очень аккуратно, заставляя сфокусироваться на мне.

— Слушай меня, солнышко. Ты ни в чём не виновата, понимаешь? Это он сейчас будет виноват. Во всём.

Я вытираю её щёки большими пальцами, затем снимаю свой пиджак и накидываю ей на плечи. Он огромный на ней, свисает до бёдер, но хотя бы даёт тепло и ощущение защиты.

— Покажешь мне кабинет? — спрашиваю я тихо, но так, что это звучит не как вопрос.

Лея в испуге смотрит на меня.

— Теймур… давай просто уедем…

— Нет, — мой голос стальной. — Барсовы не убегают. Барсовы идут разбираться. Ты мне покажешь дверь и останешься рядом со мной, хорошо?

Я не жду согласия. Беру её холодную, дрожащую ладонь в свою, сжимаю крепко, даже почти болезненно, чтобы она чувствовала мою защиту, мою решимость.

Мы идём к зданию. Моя машина стоит посреди улицы с открытой дверцей на аварийке, а мне как-то всё равно. Шаги девчонка семенят рядом, она цепляется за мою руку как за последнюю надежду.

Какой-то выродок посмел прикоснуться, напугать её до смерти. Использовать её беспомощность. Он думал, что она одна. Он не знал, что у неё теперь есть я и что я сейчас покажу ему, какая это ошибка — недооценивать то, что принадлежит Барсовым.

И Лея тоже увидит, что больше никогда не будет одна перед лицом подлости. Это её первый и последний урок как моей жены.

Я толкаю главную дверь. Внутри темнота и тишина. Лея тихо указывает на дверь в конце коридора. Её пальцы снова начинают дрожать в моей руке.

— Здесь, — шепчет она.

Я подхожу, дёргаю ручку. Заперто. Стучу пару раз, но сразу же срываюсь. Удары кулаками по дереву гулко разносятся по пустому коридору. А потом слышу шаги.