Панацея

Глава 11

Перевертыш

Удивительно, как много всего можно иногда увидеть вокруг, когда полностью отрешишься от суеты окружающего мира. А всего-то лишь нужно ни о чем не думать, не решать срочные проблемы и никуда не спешить. Вот примерно как я сегодня…

В голове пусто вплоть до апатии, сиюминутных проблем нет, есть лишь усталость и какая-то непонятная тоска, целиком и полностью заменившая все эмоции. Причем и усталость-то не физическая, благо измененный организм потрясающе вынослив и неприхотлив. Нет, все гораздо сложнее… Или проще, как посмотреть. Ведь для того, чтобы отдохнуть и взглянуть на мир посвежевшим взглядом, нужно лишь ненадолго сменить обстановку. Не бежать, не спасаться, никого не убивать, не… Не жить? В моем случае, наверное, да.

Но хоть немного отдохнуть все равно можно, если поверить, убедить себя, что сейчас ты в полной безопасности и все идет хорошо.

И вот я сижу в каком-то заведении и, машинально ковыряясь вилкой в заказанном блюде, расслабленно гляжу по сторонам. Обедаю… А если точнее, то скорее делаю вид, что ем, по факту же аппетита нет совсем, просто закидываю в желудок что-то, потому что так надо.

А вокруг вовсю кипит жизнь. Лениво раскачиваются сонные официанты, которые сегодня почти не спали, несмотря на то что заведение начинает работать ближе к полудню. Можно было бы сказать, что их начальство наглые изверги, но достаточно послушать негромкий разговор, и становится понятно, что это не начальство виновато, а коварный зеленый змий. Алкоголь то есть. И опять же, повод есть, как раз вчера состоялось ежегодное мероприятие, день рождения директора заведения. Только сам директор еще два дня не появится на работе, похмеляться будет, а у работников два дня аврала — выходные у клиентов, получи и распишись…

А сами клиенты тоже живут полной жизнью. Чему-то радуются или, наоборот, злятся… Но тех, кто радуется, гораздо меньше, если честно. Вот семья с двумя детьми дошкольного возраста, просто наслаждаются тишиной и покоем, отправив отпрысков в детский уголок. Улыбаются, тихонько переговариваются о ничего не значащих пустяках, и лишь ухом иногда поворачиваются в сторону детей — не обидел ли кто? Впрочем, может быть, и не так… Вполне возможно, что пытаются понять, не сломали ли их чада чего, не пора ли расплачиваться и линять отсюда?

А вот молодой паре, сидящей неподалеку, такой отдых пока и не снился, малы еще. Но и они счастливы, милуются, конфетно-букетный период у них, не отравленный суровым бытом. Немногие из посетителей могут этим похвастать, у большинства проблемы…

Вот один, кипит весь от возмущения, заехал пообедать, а парковка нашлась аж в пятидесяти метрах от кафе. Беспредел!

А другой с утра будильник не с первого раза услышал и в итоге опоздал на работу и был вынужден все утро слушать брюзжание начальника… Кошмар.

А вот тетка по телефону рассказывает подруге, что муж ее с самого утра свалил на рыбалку… Сидит, пыхтит и придумывает страшные кары, если вдруг обнаружится, что он намотал на крючок неприличную болезнь от русалок…

Как страшно жить…

— Ты чего вздыхаешь? — тихий голос Маши раздался из пустоты. — Ну потерпи еще часок, ладно? Кофе, что ли, себе закажи.

— Захлебнусь уже скоро в этом кофе, — пробормотал я под нос и невольно улыбнулся, представив себя со стороны. Вот сижу я такой красивый, разглядываю людей, подслушиваю, пользуясь усиленным слухом, и вовсю насмехаюсь мысленно. А они видят мужика, который с потерянным видом разговаривает сам с собой. Причем не просто бормочет что-то, а еще и ответы выслушивает… Отрешенность пропала сама собой, стало вдруг неуютно. — Может, уже скажешь, на хрена мы здесь торчим?

— Как на хрена? — фальшиво удивилась девочка. — Ты обедаешь, а я работаю, между прочим.

— Повторю вопрос: зачем я здесь?

— Нет, ну вот что ты за зануда такой, а? — Маша явно вздохнула. — Ну а как мне прикажешь сидеть в засаде? Бегать от столика к столику, когда приходят новые люди и занимают место?

— То есть я тебе нужен только для того, чтобы не приходилось бегать?

— Ну нет, конечно! — притворно возмутилась девочка и с явно ехидными интонациями в голосе продолжила: — Еще чтобы не скучно было!

— Эх, дать бы тебе ремня… — мечтательно протянул я.

— А вот попрошу без всяких дурных фантазий, я, между прочим, несовершеннолетняя!

— А я без фантазий, просто всыплю, чтобы не выделывалась… На кого мы охотимся?

— На перевертыша, — ответила Маша и, увидев непонимание на моем лице, пояснила: — Девка одна научилась принимать чужое обличье. Вот ее и выслеживаю.

— И многих она убила? — изобразил я интерес.

— Не знаю, может быть, никого, а может, и побольше, чем я. — Невидимая девочка явно пожала плечами. — Так-то она моя ровесница… Но ты же понимаешь, что это еще ни о чем не говорит?

— То есть теперь ты убиваешь только за подозрения? Не слишком ли далеко зашла?

— Я, в отличие от тебя, пока еще нормальная, — огрызнулась девочка. — Мне она нужна только для того, чтобы поговорить. А там уже посмотрим.

— Ты на что намекаешь? — не понял я.

— А я не намекаю, я прямо говорю. — Голос Маши ощутимо похолодел. — Ты с нарезки съезжаешь потихоньку.

— Да с чего бы это? — возмутился я и, заметив недоуменные взгляды других посетителей, достал из кармана телефон, делая вид, что разговариваю с кем-то через аппарат.

— С того! Ты себя в зеркало видел?

— И что? А ты себя видела? Осунулась, глаза злые, синяки под ними! Все мы одинаково выглядим, устали все.

— Не все! Кое-кто сейчас выглядит хорошо и безмятежно. В гробу!

— Ну… — Я не сразу смог ответить, да и не хотелось мне отвечать, если честно.

— Что ну? — не отставала Маша. — И ты еще спрашиваешь, откуда мои выводы?

— Так было нужно… — угрюмо проговорил я, старательно отводя взгляд от того места, где предположительно находилась невидимая девочка.

— Да ладно?

— Да. — Я с силой потер лицо руками и продолжил: — Да! Викторию украли, когда они там до чего-то додумались. Совпадение? А кто ее охранял и возил? Кто был в курсе? А так для своих кураторов он сейчас на югах, и у нас есть немного времени на то, чтобы вытащить целительницу и закончить уже все это.

— А если Алексей был ни при чем?

Вздохнув, я пожал плечами и, взяв со стола пачку сигарет, поднялся.

— Выйду покурю, — хмуро пояснил я, а потом признался: — Ты пойми, я не могу больше рисковать. Все время все идет через задницу, стоит только кому-то довериться. Нужно закончить все это во что бы то ни стало и не позволить никому помешать.

— Бейте всех, Бог своих узнает?

— Скорее не доверяй никому, делай сам.

— А я? Мне ты доверяешь или я следующая? Ну, следующая кандидатка на пулю в лоб?

Не став отвечать, только покачал головой и вышел на улицу проветриться. Ну а что ей ответить? Что ей я верю? Так этот ответ прозвучал бы в любом случае. Пока шел, ловил на себе взгляды посетителей и персонала, и от этого настроение еще больше упало. Нет, мне, если честно, плевать, что думают обо мне все эти люди, а вот то, что они явно запомнили такого чудика, — это уже плохо. А хотя и вот эти вот сочувствующие, снисходительные взгляды тоже раздражают, если честно.

А уже когда вернулся обратно в кафе с твердым намерением попрощаться с напарницей и отправиться восвояси, девчонка меня добила окончательно.

— Ну как, есть еще желание читать мне нотации о кровожадности? — ехидным голосом заявила она. — Или прекратишь уже играть в папочку?

И вот тут я не выдержал, каюсь. Рука сама метнулась на голос, и каким-то чудом я не промахнулся, ухватив невидимую девочку точно за ухо. И мне было уже наплевать, кто и что видит и о чем подумает.

Не отпуская ухо шипящей от боли и обиды напарницы, я нашарил рукой в кармане деньги и, бросив их на стол, решительно двинулся к выходу.

— Уй! — не выдержав, завопила на весь зал Маша. — Отпусти, больно же! Да отпусти ты меня!

Уже на улице я все-таки отпустил девочку.

— Что, справился? — Маша появилась прямо посреди тротуара, напугав одинокого прохожего, который отшатнулся от неожиданно возникшей преграды.

Одной рукой девочка держалась за покрасневшее ухо, а вот в другой… В другой руке у напарницы был зажат пистолет.

— В следующий раз я тебя убью! — с трудом сдерживая слезы, заявила девочка, убирая пистолет под куртку.

— В следующий раз я отведу тебя домой, всыплю как следует и поставлю в угол, — буркнул я и, развернувшись, пошел прочь.

Через некоторое время Маша догнала меня и зашагала рядом.

— Так нельзя, я уже не ребенок!

— Отцу своему это расскажешь… — отмахнулся я.

— А он тут при чем? Стой! — Маша резко дернула меня за рукав, заставляя остановиться. — Ладно, извини, я немного перестаралась, но и ты неправ!

— В чем? — хмуро уточнил я.

— Я. Не. Ребенок, — скривившись, медленно произнесла напарница. — Ты тоже неправ.

— Пошли отсюда, — предложил я. — Мы спалились…

— Ты тоже неправ! — упрямо повторила девочка и даже ногой притопнула от возмущения.

— Хочешь быть взрослой — веди себя как взрослая! И перестань меня доставать, я и так уже на взводе. И ты это прекрасно видишь.

— Хорошо, буду доставать кого-нибудь другого… — вздохнула Маша и, протянув ладошку, уточнила: — Мир?

— Мир…

— Но в следующий раз… — начала было девочка, но, наткнувшись на мой взгляд, быстро сменила тему. — Тогда пойдем и отпразднуем примирение мороженым? Хотя да, что-то я туплю, кто-то же там представление устроил…

— Ты чем-то недовольна?

— Все, все, молчу… Пойдем вон на лавочке посидим. Изобрази, что в телефон втыкаешь, а я опять в невидимость.

— Что втыкаю? — не понял я, а потом, сообразив, кивнул.

На самом деле стратегия Маши вполне понятна. Я вижу зараженных, а вот они меня вычислить не могут, в их представлении я обычный человек. Логика в этом есть. Нужно только не пропустить того, кто будет светиться как зараженный, а дальше уже делом займется напарница, уж в чем-чем, а в слежке ей равных нет.

Так оно и вышло, уже через час в кафе зашла молодая женщина, чья аура светилась, а еще через половину часа она отправилась дальше по своим делам, а за ней и Маша. Я же отправился на парковку ждать звонка с адресом, куда нужно будет подъехать. С девочкой мы договорились, что без меня она допрос не начнет.

Вообще, пока ждали, я подробно расспросил про очередную преступницу, но выяснила Маша не так уж и много. Только то, что перевертыш предпочитает личины молодых женщин, а вычислила ее Маша, после того как преступница украла из магазина пакет с едой. Замаскировалась под одну из работниц и спокойно ушла. Так-то по нашим временам это мелочь, но Маше стало интересно, и она решила проследить за женщиной. И совершенно случайно стала свидетельницей еще двух краж. В тот же день были злодейски похищены кожаные туфли на шпильке и платье, не сильно дорогое, но и не самое дешевое.

На мой вопрос, зачем ей все-таки это нужно, мы же не полиция и воровство предотвращать или тем более наказывать за это не должны, Маша отвечать не захотела, отговорилась простым любопытством. Вот только глазки в сторону отвела, а значит, врет.

Проследить до дома тогда ей помешал звонок отца, но обедала и ужинала девушка именно в этом кафе, и Маша была почти уверена, что и сегодня будет так же. Так оно и вышло.

Ждать звонка от напарницы пришлось довольно долго, настолько, что я завел мотоцикл и бесцельно покатался по городу. Уж больно сегодня примелькался в том районе. Хорошо еще, что снятая мной квартира была на противоположном конце города, а то пришлось бы ходить потом и оглядываться. Но, как видно, и воровка придерживалась таких же взглядов и не пакостила там, где живет. Во всяком случае, ехать мне пришлось далековато…

Подойдя к квартире, адрес которой был указан в сообщении, я поозирался, но Машу так и не увидел. Тогда, проверив пистолет, просто позвонил в звонок и стал ждать.

Как ни странно, дверь мне открыла напарница.

— Проходите, — девочка посторонилась, пропуская меня, и, дождавшись, когда я войду, закрыла дверь на замок.

А потом обернулась, уткнувшись лбом в ствол пистолета.

— Где Маша?

— Не стреляйте, это же я! — она явно испугалась, даже губы задрожали, и это еще больше убедило меня том, что передо мной перевертыш.

— Слушай, а какого цвета у тебя глаза? — задал я простой и одновременно сложный вопрос, взведя курок.

— Кар… Зеленые?

— Садись, два, неправильно, — криво усмехнулся я, чуть надавив на пистолет.

— Блин, голубые! — Рядом со мной прямо из воздуха появилась еще одна Маша с недовольным выражением. — Кажется, это будет сложнее, чем я думала… Филин, убери, пожалуйста, пистолет, она не опасна…

С сомнением посмотрев на двух абсолютно одинаковых девочек, я неохотно убрал оружие и, пройдя в комнату, сел в кресло.

— Рассказывайте. Что здесь происходит вообще?

— Как ты узнал, что это не я? — задала встречный вопрос Маша, усаживаясь напротив.

Ее копия, подумав несколько секунд, тоже села, только уже на кровать. И притихла.

— Как-как… — проворчал я. — Она, похоже, в отличие от тебя, воспитанная. Ты ко мне ни разу на «вы» не обратилась, даже в день знакомства. Так что ты все-таки задумала? Выкладывай!

— Хочу с ней поменяться, — призналась наконец Маша.

— В смысле?

— В смысле ей семья, мне свобода.

— Какой-то это неравноценный обмен, — удивился я. — А ты? Согласна жить чужой жизнью?

Перевертыш слегка съежилась под моим взглядом, но уверенно кивнула.

— А как же твоя семья?

— А она сирота, — пояснила Маша. — Из детдома сбежала, как только способность получила.

— Где ты взяла кристалл, я полагаю, можно не спрашивать? — задал я риторический вопрос.

Нет, и действительно, где малолетняя воровка могла взять такую дорогую вещь? Девочка опять кивнула, а я задумался. На самом деле сейчас моей юной напарнице кажется, что сделка выгодная, и она получает свободу, вот только и я, и ее двойник прекрасно понимаем, что она теряет. Но смогу ли я ей это объяснить? Едва ли…

— И что, вы реально думаете, что сможете обмануть отца? Вы даже меня обмануть не смогли!

— Ну, мы же не успели потренироваться… — отмахнулась Маша. — К тому же с ним я общаюсь намного меньше, чем с тобой. Его постоянно нет дома, а когда есть, то он занят. А так каждый получит то, что ему нужно. Он — послушную и примерную дочь, она — родителей, которых у нее никогда не было, а я смогу выполнять свой долг и не оглядываться ни на кого.

— Долг… — скривился я.

Ну какой долг у ребенка? Взрослые вон от своих обязанностей бегут без оглядки, чуть что, сразу в кусты, а тут малолетка себе в голову невесть что вбила, и ведь попробуй переубеди…

— Мы справимся. Недельку я побуду рядом с ней в невидимости, а потом она и сама справится, вот увидишь.

— А потом? — тяжело вздохнул я. — Когда все закончится, что вы будете делать потом? Она же не котенок, чтобы ее вышвырнуть на улицу?

— Ну какое потом, о чем ты? — с жалостью посмотрела на меня девочка со взрослыми глазами. — Ты же понимаешь, что никакого потом для нас не будет? Это все никогда не закончится. Сейчас мы с тобой охотимся на подонков, и каждый день нас могут убить. И даже если у нас все получится, мы выживем, нам уже самим придется бегать от мстителей. От всех тех, кто захочет нам отомстить. И от тех, кто видит в нас тех же кровавых подонков. И от тех, кому мы помогли, потому что всем не угодишь и они тоже будут недовольны. Это никогда не закончится, ты понимаешь?

Некоторое время в квартире стояла напряженная тишина, а потом я вздохнул и, поднявшись на ноги, направился к выходу из квартиры. Уже в дверях еще раз обернулся и упрямо возразил напарнице:

— Закончится. Так или иначе, но я это закончу, вот увидишь. Иначе и незачем было начинать.

А уже на улице продолжил, только на этот раз мысленно: «А все, кто мне попытаются помешать, пожалеют…»