Панацея

Глава 13

Самый длинный день…

Как ни странно, но вопреки ожиданиям, меня даже не били. Ну, почти…

Так, приложили мордой в пол, быстро обыскали и буднично упаковали в машину, сковав предварительно руки за спиной. А в процессе один из бойцов с аурой зараженного проверил, но сразу же потерял ко мне интерес, отрицательно помотав головой, не опознав во мне собрата по несчастью.

И все бы хорошо, но в машине, в которую меня закинули, точнее в отделении для заключенных, не было окон, поэтому я мог только слушать, что происходило снаружи.

А там, судя по всему, как раз «освободили» из подвала Викторию и проводили с ней предварительную беседу, явно решая, сажать ее ко мне или отправить восвояси. Впрочем, второй вариант был из разряда невыполнимых, скорее уж в гости пригласят без права отказаться. В пользу такого варианта говорило то, что ребята из конторы приехали вовсе не за нами, и уж тем более не спасать целительницу, а просто отреагировали на сигнал о том, что в этом доме кто-то лечит зараженных.

Быстро же до них птичка весточку донесла. Вот так вот прилетела новость на хвосте сороки, что кто-то где-то творит добро без разрешения, и все… Впрочем, тут непонятно еще, добро или нет. Так-то вроде бы хорошее дело, но когда не для всех, да за бешенные деньги… Да еще чужими руками по принуждению…

Впрочем, в конторе об этих тонкостях не знали, а потому все это несущественно. А нам будет уроком, чтобы лучше прятались, когда начнем «спасать мир». Если доживем до этого светлого момента…

Помимо разговора о способностях Виктории, командира бойцов очень интересовало лекарство, которое спецназ в доме не обнаружил. Все нашлось — и оружие, и куча денег, а вот сумка с лекарством пропала. И этот факт офицера очень расстроил. А вот меня, наоборот, порадовал. Все-таки Маша иногда умнее любого взрослого. Я вот в суматохе забыл про то, зачем мы вообще пришли в этот дом, а она сообразила и все сделала как надо.

Допрос Виктории длился еще какое-то время, но девушка уже явно опомнилась от своей истерики и ничего по-настоящему важного не сказала, старательно изображая из себя недалекую медичку, которую похитили, чтобы вылечить кого-то из бандитов.

В конце концов, офицеру это все надоело, и он распорядился задержать Викторию «до выяснения».

Вот только выполнить приказ бойцы не успели. Не знаю, как конкретно началась очередная заварушка со стрельбой и взрывами, но думаю, что та сорока, что принесла весть в контору, была не в одном экземпляре, и та же весть долетела еще до кого-то. Кого-то, кто не побоялся бросить вызов представителям власти.

И судя по грохоту и гудению огня вокруг, этот кто-то не постеснялся использовать тяжелое вооружение… Или сверхспособности.

Пока я прислушивался к происходящему на улице, бой явно сместился ближе к парковке, и в какой-то момент машину, где я находился, приподняло и опрокинуло, заставив меня болтаться по металлическому контейнеру, словно в невесомости. В итоге, разломав спиной деревянную лавку, на которой сидел, я прекратил биться всеми частями тела о стены и замер, скрючившись от боли, на потолке.

Впрочем, долго разлеживаться не стал, заметив, как на стенах фургона появляются ровные строчки пулевых отверстий, быстро пополз в сторону приоткрывшейся двери.

Какая-то тварь явно вела бой, прикрываясь моим фургоном, совершенно не волнуясь о том, что в нем кто-то есть. А потому, выбив ногой дверь, я в первую очередь выкатился наружу и, увидев этого придурка, принялся пинать его ногой прямо с земли, не вставая, втрамбовывая гада в металлическую стенку фургона.

— Здесь вообще-то люди живут, сука! — орал я не то от злости, не то от боли во всем теле. И угомонился только тогда, когда избиваемый перестал подавать признаки жизни. А опомнившись, извернулся и, шипя от боли, перекинул руки с наручниками вперед. — Ну, твари, держитесь!

Если честно, то я рассчитывал, что как только мы упакуемся по машинам и бойцы расслабятся, Виктория спокойно усыпит спецназовцев и мы тихо-мирно уйдем, реквизировав заодно машину. Тихо, мирно, спокойно… Но, видимо, это не про нас.

Пока я возился с наручниками, из разбитой головы покойника выпал кристалл, и я, обрадовавшись, сразу же применил его на себя. А потом, обыскав покойника и найдя пистолет, осторожно выглянул из-за фургона, как раз чтобы увидеть, что дела у спецназовцев идут не очень.

Нападающие, получив первый отпор, организовались и перестали атаковать оголтелой толпой, хватило десятка трупов, чтобы сменить тактику. И теперь они построились клином и просто шли вперед, обрушив шквал огня на усадьбу. Причем огня в прямом смысле: коттедж, в котором укрылся спецназ, уже вовсю полыхал.

И эта тактика явно была лучше. Во всяком случае, бойцов, ведущих по ним огонь, становилось все меньше. А вот нападающих от пуль закрывало какое-то силовое поле, которое поддерживал один из зараженных, позволяя остальным использовать свои способности для нападения. Чего только не летело в защитников дома, помимо пуль и банальных фаерболов… Кажется, один из зараженных даже небольшие участки вакуума создавал прямо среди обороняющихся!

В общем, с тоской посмотрев на свой скромный пистолет Макарова с восемью патронами в магазине, я с трудом поборол желание выдохнуть «да ну на хер!» и свалить подальше от этого ада. И если честно, то остановило меня вовсе не желание помочь доблестным правоохранительным органам, а понимание того, что где-то там в доме сейчас находится целительница. Так что, прошептав лицемерное «мы своих не бросаем», я просто пополз вдоль перевернутого фургона, стараясь зайти за спину нападающим. Пополз спасать свой единственный шанс все исправить, а вовсе не проявил героизм, как, наверное, казалось со стороны.

И все же я поторопился. Стоило бы выглянуть из-за фургона хотя бы на минуту позже, и я спокойно расстрелял бы агрессоров в спину, практически ничем не рискуя, но едва высунувшись из-за покореженной машины, получил пулю в плечо и замер, мысленно ругая себя за нетерпеливость.

Впрочем, частично мой маневр все равно увенчался успехом, зажравшиеся супер-бандиты, не почувствовав во мне зараженного, просто прошли мимо, сочтя, что тратить время на простого человека незачем, и так сдохнет. Дилетанты! Те же спецназовцы, я уверен, походя пустили бы мне пулю в голову, просто чтобы не рисковать.

А я с трудом отполз обратно за фургон и терпеливо ждал, пока враги пройдут мимо машины и подставят мне спину. Равнодушно глядя, как на ране пузырится кровь, я отсчитывал секунды, собираясь с силами, а потом просто встал, опираясь на машину, и сделал шаг вперед.

Ствол пистолета, который пришлось взять в левую руку, ощутимо гулял, а потому первая пуля попала не в щитоносца, как я рассчитывал, а в его соседа, того самого, что работал с вакуумом. Зато прямо в голову…

Затылок щитоносца тут же забрызгало кровью, и, прежде чем я успел повторить свою попытку, он испуганно развернулся, машинально выставив щит между нами. За что тут же и поплатился: через мгновение его обезглавленное тело упало на землю, вовремя сработал кто-то из спецназовцев.

Ну а дальше представители правоохранителей очень быстро показали, что они не зря едят свой хлеб, буквально выкосив оставшихся без щита нападавших. А вот нечего было стоять посреди улицы, как три тополя на Плющихе. Как семь тополей…

В меня никто не стрелял, и потому, постояв пару минут и дождавшись, пока перестанет штормить, я сунул пистолет в карман и прошелся между трупами, собирая кристаллы. А потом спокойно отправился во двор коттеджа забирать целительницу.

Впрочем, с эвакуацией пришлось немного подождать. Во дворе Виктория организовала полевой госпиталь, сноровисто перемещаясь между ранеными и оказывая им помощь. Причем действовала она решительно и как-то радостно, что ли, явно наслаждаясь любимой работой.

Смотреть на все это было интересно… И я не стал даже пытаться оторвать ее от пациентов, вместо этого лишь ссыпал кристаллы в подставленные ладони Виктории и устало сел на крыльцо, стараясь никому не мешать.

При этом я пытался не думать о том, что упускаю время и вскоре опомнившиеся бойцы снова возьмут меня под стражу.

Ошибся. Вместо этого один из спецназовцев с погонами капитана, получив помощь от Виктории, прихромал ко мне и, усевшись рядом, молча снял с меня наручники. А потом и пистолет забрал, хмуро так глянув в ответ на мою вялую попытку возмутиться. Впрочем, я и не стал наглеть. Пусть забирает, у меня этого добра на съемной квартире много.

— Вали отсюда уже! — наконец подал голос он, небрежно махнув рукой в сторону припаркованных у дороги бандитских джипов. — И больше не попадайся.

— Не, я за ней, — так же спокойно пожал плечами я. — Ее спасать приехал, с ней и уйду.

— Жена? — уже с интересом уточнил полицейский.

— Нет. Просто человек хороший… — усмехнулся я. — А где ваш супермен?

— Убили его… — нахмурился капитан. — Первой же очередью и наповал… Говорил оболтусу, каску надень, так нет же…

— Бывает… — пробормотал я и, откинувшись на перила, молча наблюдал за работой Виктории.

Мой собеседник тоже замолк, наслаждаясь тишиной без стрельбы и взрывов. А уже минут через десять мы с Викторией спокойно погрузились в один из бандитских джипов и выдвинулись в сторону города.

Если честно, то я до самого последнего момента ждал окрика, но нас действительно отпустили. Пока… Может быть, из-за того, что я им помог в бою, а может, это была заслуга целительницы, но, по сути, какая разница? Главное — результат. При этом я не испытывал иллюзий, прекрасно понимая, что в следующий раз так легко не отделаюсь.

Ехали молча, постепенно приходя в себя, до самого города, и только влившись в плотный поток машин, я опомнился, сообразив, что не знаю, куда нам.

— На, включи навигатор. — Я протянул телефон притихшей Виктории. — Хотя нет, лучше позвони Маше, она как раз должна была все закончить.

Целительница так же молча взяла телефон и, выбрав нужный номер, включила дозвон. А потом, словно опомнившись, резко повернулась ко мне.

— Ты отправил ребенка спасать другого ребенка… — констатировала она, сделала паузу и припечатала: — Вот ты урод, их же там убьют обеих!

— Не истери, а? — поморщился я в ответ на претензии. — У Маши, чтоб ты понимала, личное кладбище побольше, чем у тебя. И даже больше, чем у меня, если уж на то пошло…

— Все равно… — начала было Виктория, но я только отмахнулся.

— Потом причитать будешь, не до того сейчас!

— У нее телефон выключен! — через некоторое время встревоженно выдала она.

— Включай навигатор! — Теперь уже я начал нервничать, несмотря на свое оптимистичное настроение.

Вот только как мы ни торопились, пришлось припарковаться рядом с супермаркетом и отправить Викторию за какой-нибудь курткой и влажными салфетками, иначе мы рисковали вообще никуда не доехать, уж больно косились на меня водители соседних машин. Я-то уже привык к такому внешнему виду, а вот их окровавленный мужик за рулем внедорожника явно нервировал. И все бы ничего, но попадется вот так сознательный гражданин, и рванет полиция вдогонку. А там и вместо помощи Маше привезем к ней на хвосте ворох новых проблем. Ну его на фиг.

Так что, наскоро обтерев лицо и руки, я быстренько сменил куртку и тут же помчался, следуя указаниям навигатора, так быстро, как только мог. Единственное, на красный свет не ехал, а в остальном ни в чем себе не отказывал, предоставив право оплачивать штрафы за превышение скорости владельцу машины. Ах да, он же вроде как покойник…

Несмотря на наши опасения, Маша справилась, и уже подъезжая к нужному нам дому, мы встретили обеих девочек, о чем-то спорящих возле разбитого мотоцикла.

— В машину, живо! — скомандовал я, подъехав прямо к ним. — Все потом, садитесь — и поехали.

Вот тут реакция девочек оказалась абсолютно разной: если Маша радостно улыбнулась и шустро заскочила на заднее сидение, то вторая девочка прыснула в сторону и побежала прочь.

— Чего это она? — оглянулся на Машу я. — Я что, такой страшный?

— Блин… — только выдохнула она, выскакивая обратно из машины. — Ты дурак!

— Блин… — повторил я за девочкой, начиная понимать, что к чему. Ну так-то да, дурак. Только освободили ребенка, как подъехал какой-то левый мужик и заставляет сесть к нему в машину. Еще и не факт, что ее не на этой самой машине похищали… Впрочем, уже через минуту я нашел того, кто виноват побольше меня, и повернулся к Виктории. — А ты чего сидишь молчишь? Твоя же племянница?

— Да я…

Маша быстро догнала беглянку и что-то быстро объясняла напуганному ребенку, показывая пальцем в сторону машины. Я же, сообразив, что спешка сейчас будет только во вред, вышел из машины и пошел проведать своего железного коня. Теперь уже бывшего. Нет, поломки были не особо серьезными, но вот времени на его починку у меня теперь точно не будет. Гонка со смертью все больше приближалась к финишной черте, и если я не хочу, что бы за этой чертой оказался морг, стоит поторопиться и не отвлекаться на вот это вот все. А потому, вздохнув, я мысленно попрощался со служившим верой и правдой мотоциклом и, сняв с него седельные сумки, бросил их на заднее сиденье машины. Потом разберусь.

Пока возился, девочки все-таки сели в транспорт, и мы наконец-то поехали.

— Куда мы теперь? — уточнила планы Маша.

— Сначала отвезем потеряшку, а там видно будет, — пожал плечами я, не собираясь обсуждать планы при ребенке. — Куда едем?

Виктория, опомнившись, назвала адрес и, не дожидаясь просьбы, ввела его в навигатор, благо ехать пришлось недалеко. Уже через пятнадцать минут мы были на месте, и целительница отправилась сдавать ребенка на руки счастливым родителям.

А дальше, судя по лицу вернувшейся через некоторое время Виктории, все опять пошло через задницу. Но не глобально, а так, по мелочи…

На лице нашей целительницы пламенел явный след от пощечины, а в глазах стояли тщательно скрываемые слезы. При этом она почему-то пыталась скрыть все это, изо всех сил делая вид, что ничего не произошло.

— Ну? — не выдержал я, когда мы уже ехали на квартиру.

— Что?

— Да колись уже давай, кто тебя обидел? — присоединилась ко мне любопытная и не страдающая излишним чувством такта Маша. — Что пошло не так?

— Ну… — замялась целительница. — Там полиция была…

— И что, это они тебя по морде так? — не сдавалась девочка.

— Сама ты морда! — мгновенно поддалась на провокацию Виктория. — Усыпила я их, они меня даже разглядеть не успели!

— А дальше? — не отставала девочка. — Леща-то ты от кого отхватила?

Тут Виктория не выдержала и, громко всхлипнув, расплакалась.

— Я ей дочку вернула, а она… — сквозь слезы жаловалась смертельно уставшая девушка. — А я для нее… А она орать начала, что все из-за меня, что я мутант, ведьма…

Я только вздохнул, прекрасно поняв, что произошло и почему, и устало потер свободной рукой лицо. Маша же явно растерялась и кинулась успокаивать плачущую женщину.

— Ну ты чего? Большая же уже, взрослая, а ревешь, как ребенок… Ну и что, что мутант? И я мутант, и он. — Маша указала на меня пальцем и, недоумевая, смотрела, как целительница от ее слов разрыдалась еще сильнее. — Зато мы не такие, как все!

— Оставь ее, — хмуро посоветовал я, внимательно смотря на дорогу. — Пусть поплачет, ей полезно. Устала она…

Наконец мы доехали до дома. Немного успокоившаяся целительница молча отправилась в квартиру, уточнив у меня номер и забрав ключи. Я собрал окровавленные шмотки и, упаковав их в сумки, понес на мусорку, попросив Машу переложить все вещи, кроме сумки с лекарствами, в багажник. Сил уже почти не было, ни физических, ни моральных, и приходилось заставлять себя делать каждый шаг. Как ни крути, это был ужасно длинный день…

А когда вернулся к машине, то застал Машу, удивленно застывшую перед открытым багажником.

— Филин, прикинь, здесь, кажись, пулемет…

— Охренеть, дайте две! — выдал я старую присказку.

— Не, тут только один… — покачала головой Маша. — Но большой!