Пансионат на Страндвеген

VI. Записки судебного врача

Итак, в доме полно полиции. Директор Хельмер Янссон про вел в Ломме несколько часов. Вызвал сюда руководителя копен гагенского филиала своей фирмы и поручил ему все заботы, свя занные с подготовкой похорон, которые состоятся в Стокгольме. Сразу после обеда единственный теперь владелец фирмы «Эрик Янссон и сын» помчался на своей гоночной машине обратно в столицу. Перед этим он успел поговорить по телефону с Лондо ном, Парижем, Гамбургом и Женевой. Уж такова судьба круп ных дельцов: даже над матерью поплакать некогда.

Этот репортер из «Квельспостен» тоже наделал шуму. Видно, полицейские из Лунда здорово соскучились без дела: уж очень рьяно они обшаривали место преступления и окрестности. Я хо рошо помню, как наш молодой forste kriminalassistent категори чески утверждал, что убийца должен был иметь крылья, чтобы попасть на балкон третьего этажа. А оказалось, что крылья ни к чему. Хватило дыры в ограде, точнее, в металлической сетке, которая окружает весь наш парк.

Не могу забыть удивленного и немного глупого выражения лица нашего следователя, когда Свен Бреман в ответ на вопрос, как он попал в пансионат, спокойно ответил: «Просто пролез через дырку в ограде». Наш дорогой Магнус Торг просто опешил. Первой среагировала хозяйка:

— Вы проделали дыру в моей ограде?

— Вовсе нет. Кто-то это сделал до меня, и очень неплохо, — спокойно объяснил репортер. — Моя скромная заслуга в том, что я нашел этот замаскированный вход и воспользовался им, чтобы выпить кофе в столь приятной компании.

— Где эта дыра? — спросил Магнус Торг.

— Там, за большим каштаном, — репортер махнул рукой.

— Проводите нас, пожалуйста.

— Даже кофе не дадут выпить, — Свен Бреман изобразил неудовольствие. — Не очень-то гостеприимна лундская полиция. Ну да чего не сделаешь для нашей дорогой власти. Пошли.

Он встал с кресла, пересек салон, потом столовую и спустил ся с террасы в парк. Обогнул клумбу с пестрыми цветами и на правился по газону в сторону большого разлапистого каштана, росшего у самой ограды. С обеих сторон к сетке примыкали гу стые кусты. Свен раздвинул ветки и указал пальцем. Действи тельно, в этом месте сетка была разрезана снизу и почти до са мого верху. Стоило оттянуть ее, чтобы открылась широкая щель, сквозь которую взрослый человек мог свободно пролезть в парк или из парка.

Магнус Торг осмотрел сетку.

— Разрезана острыми ножницами. Дня два назад, не боль ше, место разреза еще не успело потемнеть.

— Я рад, что смог оказать нашей всеведущей полиции эту маленькую услугу, — съехидничал репортер. — Надеюсь, мне это зачтется.

— Да ну вас к черту! — шутка редактора, видно, здорово задела Магнуса Торга. — Ведь я приказал своим людям осмот реть все самым тщательным образом. Вот я им покажу.

Он побежал к пансионату, чтобы крепко поговорить со свои ми помощниками, и вскоре привел их к злополучной дыре. Они стали оправдываться.

— Мы обошли весь парк. Тут кусты и дерево мешали по дойти. Сетка держалась крепко и была хорошо натянута. Отку да мы знали, что этот гад ее перерезал.

— Я должен добавить, — Свен Бреман решил выручить по лицейских, — что когда я пытался проникнуть в парк, то чуть не проглядел эту дыру: так хорошо она была замаскирована. В двух местах была даже связана проволокой, я бросил ее куда-то в траву. Проход было очень трудно обнаружить.

— Если уж вы его обнаружили, то они тем более должны были это сделать, — злился офицер. — Сам не доглядишь, так вот что получается. Мы ломаем голову, как убийца мог попасть в пансионат, а тут такая дыра, что чуть не на машине можно въехать...

— Есть проволока, — один из полицейских поднял ее с земли. — Проход маскировали недавно. Такая проволока ржа веет за несколько дней, а эта совсем чистая.

— Лучшее доказательство тому, что это убийца гос пожи Янссон прокладывал здесь дорогу, — заметил редактор Бреман.

Я пролез сквозь дыру наружу. Все пространство до самого Страндвеген заросло кустами. Можно было совершенно незамет но подойти от шоссе к сетке и спокойно действовать ножница ми. Я наклонился и попробовал обнаружить какие-нибудь сле ды. Напрасно. Дождь все смыл.

Когда мы вернулись в салон, репортер допил свой кофе и, обращаясь к Магнусу Торгу, сказал:

— Услуга за услугу. Я показал вам дорогу, по которой про шел убийца. Готов умолчать о том, что потребовалось появление журналиста, чтобы ее обнаружить, а то наша бравая полиция боится лезть в кусты, чтобы не запачкать мундиры. За это вы должны честно сказать мне, как далеко продвинулось след ствие. Той толпе, что была здесь до меня, вы нарассказали вся ких баек, а я хотел бы поговорить серьезно.

Магнус Торг давно был знаком с редактором Свеном Брема ном, знал, что он один из лучших шведских репортеров. У него острое перо, может безжалостно высмеять тех, кто ему не уго дит. В то же время на него можно положиться. Он никогда не откроет тайны, если это может повредить полиции. Офицер пред почел иметь в лице редактора союзника, а не врага, поэтому решил открыть ему всю правду, включая гипотезу, выдвинутую Хельмером Янссоном.

— Конечно, наш разговор совершенно конфиденциален. Эти сведения не для печати.

— Знаю, очень жаль. Концепция господина Янссона весьма интересна, хоть не очень правдоподобна. И все же нельзя исклю чить и такой возможности. Госпожа Янссон могла встретить на улице в Мальмё или Копенгагене какого-то немца, бывшего своего мучителя в Освенциме. Она узнала его, а он понял, что разоблачен. Выследил ее и постарался ликвидировать.

— Не могу согласиться с такой версией, — сказал я. — Случись так, этому немцу достаточно было сесть в первое по павшееся такси, чтобы исчезнуть бесследно. Он мог бы вообще покинуть Швецию. К тому же трудно поверить, чтобы военный преступник до сих пор мог спокойно жить здесь. Ведь прошло уже двадцать лет. Он должен был встретить немало людей, ко торые могли бы его разоблачить. Много наших соседей-датчан побывало в гитлеровских концлагерях. Тысячи иностранцев еже годно посещают Швецию. Среди них наверняка были люди, ко торые могли бы его узнать. Я могу согласиться, что госпожа Янссон встретила кого-то, кто напомнил ей одного из лагерных эсэсовцев, поэтому она и была так взволнована. Но погибла она от руки совсем другого человека, который позарился на ее дра гоценности. Ведь сын говорил, что в последнее время она была переутомлена и очень нервничала. Она увидела мнимую опас ность и не заметила настоящей.

— Но, господин доктор, у вас нет ни одного доказательства.

— Есть, и не одно. Прежде всего исчезнувшие драгоценно сти. Затем тщательная подготовка, предшествовавшая преступ лению. Этот человек должен был внимательно изучить окрестно сти, привычки своей будущей жертвы и распорядок дня в пан сионате. Все это продолжалось не меньше двух дней, в которые убийца кружил около пансионата. Госпожа Янссон не могла не заметить, что ее выслеживает человек, которого она подозревает, а значит, подозрения перешли бы в уверенность. Тут уж она не стала бы медлить и сообщила бы в полицию. Но ведь она этого не сделала. Значит, выслеживал ее не тот человек, о ко тором вы говорите. Драгоценности — это понятный мотив. Ва ша же теория, хоть и более привлекательна, но не выдерживает критики.

— Не могу поверить в столь поразительное стечение обстоя тельств, — упорствовал офицер полиции.

— Я думаю, — заметил журналист, — что ключ к разгадке кроется в пока неизвестных нам фактах, а именно: что дела ла госпожа Янссон с момента прибытия в Ломму? Мы знаем, что она дважды ездила в Копенгаген по делам фирмы. Иногда по утрам в одиночестве прогуливалась вдоль пляжа. Но чаще всего уходила из дому после обеда и возвращалась только к ужи ну, а то и позже. Очевидно, она поддерживала какие-то контак ты с неизвестными нам людьми. Может, один из них стал ее убийцей?

— Пожалуй, — согласился я, — вы правы. В жизни этой женщины есть какая-то тайна. Даже в день смерти, когда мы утром стали уговаривать ее пойти с нами на пляж, она отка-залась, сославшись на какое-то свидание. А за обедом сказала горничной, что может вернуться после ужина.

— Человек не иголка. Завтра во всей прессе будут подроб ные описания убийства со множеством снимков, включая фо тографии госпожи Янссон. Думаю, это даст результаты. Возмож но, объявятся очевидцы, которые смогут что-нибудь сообщить, — сказал Свен Бреман. — На вашем месте, уважаемый forste kri minalassistent, я бы не стал сложа руки ждать этих очевидцев, а разослал бы своих людей с фотографиями госпожи Янссон в Мальмё, Лунд и другие местечки. Стал бы показывать эти сним ки шоферам автобусов, таксерам, кельнерам в кафе и рестора нах — словом, всем, кто по роду своей службы сталкивается со множеством людей. Может, кто-нибудь припомнит Марию Янссон и сможет что-нибудь рассказать о ней и ее знакомствах. Не могу представить себе, чтобы она всегда была одна.

Магнус Торг слегка улыбнулся:

— Мы этим занимаемся со вчерашнего дня. Пока безрезуль татно. Конечно, пресса наделает шуму вокруг этого дела, но я не очень-то надеюсь на последствия.

— Есть еще одна загадка, — добавил журналист. — Каким образом убийца умудрился попасть в пансионат и выйти из него, никем не замеченный? Правда, я тоже сумел преодолеть ограду, но стоило мне появиться на террасе, как господин Торг сразу заметил это, хотя, честно признаюсь, я хотел сыграть шутку и незаметно пробраться на второй этаж.

— Сейчас, после убийства, — объяснил я, — все значитель но более внимательны, чем были раньше. Правда, мы слышали, что Лилиан либо сидит в холле, либо запирает дверь на ключ, но это скорее теория. На практике, я думаю, не только входная дверь, но и калитка часто оставались открыты. Да тут нечему и удивляться. Никто ничего не боялся. Краж здесь почти не бывает.

— Вы ошибаетесь, — запротестовала госпожа Бранде. — До ступ в пансионат не был таким легким, как вы изображаете. Это вовсе не теория, что входная дверь была либо заперта, ли бо под присмотром. Я очень за этим слежу. Дело даже не в во рах, хоть мои гости обычно люди состоятельные, у которых есть что украсть, например, чековую книжку. Прежде всего я хочу обеспечить жильцам пансионата полный покой и тишину. Если бы калитка не была на запоре, тут вечно крутились бы всякие любопытные, сующие нос в любую щель. Я убедилась в этом сразу после того, как открыла пансионат и еще не успела по ставить запоров. Каждый день приходили какие-то люди. Одни считали, что тут кафе, другие придумывали что-то еще. Швед обычно не интересуется своими соседями, но если уж выберется на прогулку или в отпуск, то непременно хочет повсюду заглянуть и все разузнать. Повесить же на ворота табличку «Посторонним вход воспрещен» было бы антирекламой. Поэтому я просто за пираю двери.

— Однако я прекрасно помню, что, когда впервые вошел в этот дом, в холле никого не было. Мне пришлось громко крик нуть, чтобы вызвать кого-нибудь. Я мог спокойно подняться на третий этаж. Это же самое сделал убийца.

— Прошу прощения, доктор, — возмутилась Астрид Бранде. — Вы забыли добавить, что вошли вместе с посыльным из магазина, который всегда доставляет мне продукты. У него есть ключ от калитки, поэтому вас никто и не встретил. Кроме того, зы оба вошли не через главный вход, а через черный в полуподвал, откуда посыльный направился в кухню, а вы — в холл.

— Неважно, каким образом я попал сюда. Факт тот, что я оказался в холле и никто меня не заметил. Кто знает, не вос пользовался ли убийца тем же путем. Наверняка мы знаем толь ко одно: убийца явился снаружи, а не прячется среди гостей пансионата, у всех нас есть алиби. Уважаемый господин Торг, я думаю, в этом уже убедился.

— Да, — согласился Магнус Торг, — никого из жильцов пансионата: ни хозяйку, ни гостей, ни прислугу я не могу по дозревать в убийстве. И не потому, что нельзя придумать под ходящего мотива преступления, просто у всех есть твердое али би. Правда, доктор Нилеруд считает, что я слишком молод для такого запутанного дела, но этот вопрос я проверил очень тща тельно.

Признаться, я немного смутился. Видно, мои замечания в на чале дневника задели молодого следователя. Я совсем забыл, что пишу под копирку и один экземпляр передаю ему. Я был не совсем тактичен. Следовало бы изъять первую страничку. Да те перь уже ничего не поделаешь.

— То, что убийца пришел снаружи, нам известно, мы даже знаем дорогу, которой он воспользовался, чтобы попасть в парк, — сказал Свен Бреман. — Интересно другое: когда и как он попал на третий этаж?

— Он мог это сделать только до четырех часов. Я спустился вниз на бридж без пяти четыре. Вскоре появилась госпожа Бранде, а потом и мои партнеры. Исключено, чтобы этот чело век мог проскользнуть наверх во время нашей игры. Кто-нибудь из нас непременно бы его заметил.

— Может, вы так увлеклись игрой, что ничего не видели во круг?

— Нет! Мы играли очень спокойно. К тому же деревянная лестница немного скрипит; даже если очень стараться, невоз можно подняться наверх совершенно беззвучно. А ведь убийца Марии Янссон не только поднялся, но и спустился.

— Он мог спуститься по трубе. Она выглядит вполне солид но, может выдержать человека. Или просто спрыгнул с балкона третьего этажа на балкон второго, а спуститься оттуда — совсем пустяк.

— Это еще один аргумент, подтверждающий мой тезис, что не следует искать убийцу среди военных преступников. Ведь бывшему эсэсовцу сейчас бы было под пятьдесят. В этом воз расте люди уже не лазают по трубам и не прыгают с балкона на балкон.

— Вы правы, — признал репортер. — Как ни погляди на это дело, ничего не известно.

— Я тоже ничего не могу понять, — честно признался я.

— И я тоже, — подхватил Магнус Торг, — но непременно разберусь. Я в этом абсолютно уверен, как в том, что за ночью приходит день.

Он твердо верил в свою счастливую звезду.